'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 26 января 2009, 17:08

Л. ГУЛЬКО: Здравствуйте! Меня зовут Лев Гулько. Это передача «Особое мнение». Как всегда, у нас в студии журналист Леонид Млечин. Здравствуйте!

Л. МЛЕЧИН: Добрый день!

Л. ГУЛЬКО: Давайте, начнем. Родители подмосковных первоклашек пишут сегодня агентству «Новый регион». «Школа номер 5 города Лобня. Возмущены обязательным ритуалом исполнения гимна России по утрам». По мнению взрослых, администрация подмосковной школы в последнее время сильно перегибает палку с патриотическим воспитанием, передает агентство «Новый регион» — я цитирую сайт Newsru.com – Каждый понедельник детей заставляют приходить в школу на 15 минут раньше. До начала уроков учителя выводят из в коридор, выстраивают напротив классов и врубают запись гимна, — рассказала одна из мам первоклассников. И дети по стойке «смирно» поют гимн вместе с учителями. Кто опаздывает на исполнение гимна, в наказание ждет на улице. Кроме того, непатриотичному ребенку пишут замечание в дневник. Особое впечатление этот ритуал производит на учеников начальных классов. Родители рассказывают, что теперь дети, услышав гимн Российской Федерации в любом месте – по телевизору, по радио – вскакивают и начинают петь. Директор школы номер 5 Владимир Зиновьев говорит, что исполнение по понедельникам гимна – давняя традиция. Это нужно для воспитания гражданской ответственности у школьников, — объясняет педагог.  — К тому же, исполнение гимна рекомендовано всем образовательным учреждениям Министерством образования Московской области, и ничего в этом плохого нет. По словам директора, родители воспринимают исполнение гимна очень адекватно и не возражают. Впрочем, есть и недовольные, — признается директор. – мы с ними проводим работу. Опять же, директор отрицает, что опоздавших к гимну детей выгоняют на улицу, — они просто ждут в школьном коридоре. «Согласитесь, будет некрасиво, что во время пения опоздавшие будут ходить и всем мешать». Вот такая история неожиданная.

Л. МЛЕЧИН: Я даже не знаю, как к этому отнестись. Потому что, конечно, есть страны, где рабочий день начинается пением гимна, а в некоторых странах – с пения гимна своего предприятия. Это такая традиция. А у нас такой традиции, правда, никогда не было. Даже в советские времена никогда такого не было, не исполняли гимн по утрам.

Л. ГУЛЬКО: Я скажу, что у нас в школе был гимн школы, и мы его с удовольствием пели.

Л. МЛЕЧИН: И каждый день?

Л. ГУЛЬКО: Ну, не каждый день, но пели тем не менее. Здесь мне кажется, история в том, что заставляют. Нет, чтобы… Мы беседовали сегодня по этому поводу с нашими уважаемыми радиослушателями. И они рассказывали, что не так это распространено, на самом деле. Вот в городе Лобня – да, а так как то вот в игре все это происходит. В игре. Даже одна учительница английского языка рассказала такое: она нашла перевод в интернете гимна Российской Федерации на английский язык, и английский гимн она поет с детьми, и тем самым она учит их…

Л. МЛЕЧИН: Я не знаю, что сказать по этому поводу. Потому что, с одной стороны, свой гимн надо знать. И смешно, когда у нас начинают петь гимн, и обратите внимание – ни правительство, ни более высокопоставленные лица, ни депутаты гимна не знают. Это как укор, потому что когда была инаугурация американского президента, там все хорошо знали. Правда, укор ведь какой? Там вот как был гимн, так вот он все эти годы существует. А тут только на моей памяти меняли текст гимна несколько раз. И всерьез это никто не воспринимает. Я думаю, проблема здесь вот в чем. Нет уважения, к сожалению, к таким вот атрибутам государства не по вине каких-то школьников, которым скучно, а по вине самого государства, которое позволяет себе так опрощаться с символами государства. Вот, захотим – поменяем звезду на орел, захотим – опять орел отменим, опять звезду поставим. Вот захотим, так гимн переделаем, это допишем… То есть, сама власть на протяжение моей только жизни так неуважительно обращалась с этими атрибутами, что это и передалось дальше. И сейчас воспитать уважением, видимо, нужно не с того, чтобы насильно заставлять их заучивать гимн, а может быть, государственная власть сама должна для начала продемонстрировать уважением. Ну, скажем, не менять конституцию вот так вот вдруг, поспешно и легко. Ну какое может быть уважение к конституции, если она так легко меняется, что называется в один день, без всякого обсуждения. Не будет менять текст гимна так нелепо, так неуважительно к немалой части людей, которые, как мы помним, возражали против возвращения старого советского гимна с переделанными в третий (!) раз словами. И мне кажется, что многие, когда поют, открывают рот, все равно… «Нас вырастил Сталин… на труд и на подвиг нас благословил» или еще что-то.

Л. ГУЛЬКО: Вдохновил.

Л. МЛЕЧИН: Вдохновил. Поэтому, мне кажется, начинать не с этого надо было бы, насильственного… а с создания атмосферы, в которой бы атрибуты государства, само государство воспринимались бы с большим уважением, как это в некоторых государствах есть.

Л. ГУЛЬКО: Вот наши сегодняшние радиослушатели-эксперты, они очень часто приводили пример, что отец пошел с сыном на хоккей. И он с удовольствием, парень, вставал, и руку клал, и гимн пел, и как-то все это… аж мурашки по всему телу… И ничего – все было нормально, непринужденно.

Л. МЛЕЧИН: Я и говорю: не надо насиловать. Надо создать, как мне представляется в отношении многого другого даже на первом месте, создать атмосферу, в которой люди бы стали с уважением сами относиться к государству, к атрибутам государства, к символам, олицетворяющим государство. Надо вот об этом позаботиться. Тогда придет, и слова будут помнить, и не надо будет устраивать таких песнопений утренних. Мне так кажется.

Л.. ГУЛЬКО: Леонид Млечин, «Особое мнение». Еще одна, как мне кажется, если я могу так назвать, курьезная история. В Санкт-Петербурге прошел «Марш согласных». Мероприятие с вроде бы правительственными лозунгами вылилось в Марш абсурда, и было прекращено милицией заметившей триколор с лозунгом «Мы согласны на все!». Вот прямо на фоне трехцветного флага было написано «Мы согласны на все!», и лики Путина в образе православного святого. Несколько участников задержаны. Причем, как отмечают агентства, «Марш согласных» в Петербурге, несмотря на свое название, был организован не «Единой Россией», а левыми активистами. И чиновники, получившие уведомление на проведение акции, с вроде бы проправительственными лозунгами без доли сомнения согласовали, ничего не заподозрив. Видите, как все просто.

Л. МЛЕЧИН: Наивные чиновники…

Л. ГУЛЬКО: Большинство участников акции представляли представители антифашистов, анархистов и активистов «Движения Сопротивления» имени Петра Алексеева. К марширующим присоединились несколько панков. Собравшиеся держали в руках плакаты «Да! – росту пошлин на иномарки!», «Жить стало лучше, жить стало веселей», ну, и прочие. Ну, и дальше, так сказать, милиция была удивлена поворотом. Потому что она как-то не ожидала. В конце концов, кое-кого задержали. Вот такая, как мне кажется, курьезная история.

Л. МЛЕЧИН: Меня, вы знаете, смущает, что у нас милиция так легко находится, когда надо какую-нибудь демонстрацию разогнать.

Л. ГУЛЬКО: Она сначала, как пишут агентства, растерялась…

Л. МЛЕЧИН: А потом она начинает разгонять. А чего, собственно, разгонять-то? Люди не выходили за рамки чего-то такого… витрины не били, ничего противоречащего конституции не делали, преступлений не совершали. Чего разгонять-то? Создали такую атмосферу, в которой милиция тут же считает себя обязанной начинать разгонять. Чего разгонять? Ну, собрались молодые люди, ну, ехидничают, ну, издеваются… Это же молодые люди. За что же их лишать то всего? Главное – запретить! Приезжаешь на вокзал в Москву, выходишь из поезда, первое, что слышишь: «Запрещается то, запрещается то…» Что все запрещают? Что все в стране на запретах строить? Не понимаю.

Л. ГУЛЬКО : Вот как-то по-другому не очень умеют.

Л. МЛЕЧИН: Ничего не умеют, потому что такая система создалась, такие традиции, такие чиновники всплывают. Во-первых, они чудовищно наивны, неумные люди, ничего не понимают, и понять ничего не хотят. Автоматически подмахивают. А второе – зачем вообще спрашивать у этих чиновников? Хотят собраться – пусть собираются!. Они не нарушают закон. При чем здесь милиция? Стойте, ребята, и следите, чтобы не было нарушений закона. Вообще, пора с этим…. Бесполезно , конечно, что-то говорить, но пора б с этим…


Л. ГУЛЬКО: Вот эти Марши, как вам кажется, они полезны? С точки зрения абсурда.

Л. МЛЕЧИН: Причем здесь полезны или вредны? Молодежь хочет высказать, и слава богу, что есть молодежь, у которой что-то в душе горит, которая что-то хочет сказать…

Л. ГУЛЬКО: В Греции она, знаете , как горит, молодежь? И все загорелось вокруг.

Л. МЛЕЧИН: Это потому, что перешли какую-то грань. Но это тоже происходит… тоже надо с каким-то пониманием к этому относится. 68-й год у нас сейчас славят. А, между прочим, кто помнит, что тогда происходило, сейчас бы это трактовали как акты вандализма и хулиганства. А уже 40 лет восхищаются событиями 68 года, которые были «обновлением мира». То же самое – молодежь бог знает, чего тогда вытворяла в разных столицах мира. Но молодежь живая, горит, надо поощрять. А когда молодежь ходит строем и только козыряет, и поет по приказу – катастрофа с такой страной!

Л. ГУЛЬКО: Еще одна сегодняшняя тема. В интервью «Блумберг» Владимир Владимирович Путин заявил, что надеется на потепление в отношениях с Вашингтоном. Премьер-министр России выразил осторожный оптимизм по поводу отношений с новой администрацией. Он надеется, что отношения Москвы и Вашингтона улучшатся. Если последние месяцы президентства Джорджа Буша были отмечены максимальной со времен холодной войны напряженностью, то теперь есть определенные сигналы, что новый американский президент переоценивает курс, против которого выступает Россия – вот так в мягкой форме. Причем, в вопросах размещения системы ПРО в Восточной Европе, расширения НАТО. Это положительный сигнал. Это заявление прозвучало во время интервью Путина американскому агентству Блумберг, я повторю.

Л. МЛЕЧИН: Все позитивные сигналы в сторону Соединенных Штатов или Запада всегда в интервью западным журналистам. Это всегда на экспорт, никогда во внутрь страны. Это очень показательно. То есть, на самом деле, мы курс менять не собираемся, но вам, туда, на всякий случай, говорим: нет-нет, ребята, мы с вами можем поладить. Вообще, это очень серьезная, очень важная тема. Мне кажется, у нас в обществе за последние годы создалось ложное ощущение собственного места в мире и ложное представление о месте Соединенных Штатов в мире. Вот все эти рассказы, что доллар сейчас лопнет и исчезнет, что Соединенные Штаты распадутся и их больше не будет, что Соединенные Штаты перестанут занимать то место в мире, которое они занимали и так далее – все это так прочно овладело умами, что стало сказываться на внешней политике. А это уже большая ошибка, потому что слепота – вредная болезнь. Идешь — и лбом бьешься о бетонный столб. Надо себе отчетливо представлять, что Соединенные Штаты – огромная страна с населением двое больше нашего, с огромным экономическим потенциалом, разносторонним. Она и в момент кризиса остается державой номер один, и после кризиса, — из которого, можно предположить, американцы выйдут первыми – останется государством номер один, что бы по этому поводу не говорили малокомпетентные или супер-циничные люди. И когда у нас в стране некоторые профессора дают интервью и говорят, что вот Америка распадется, в Соединенных Штатах их перепечатывают даже, потому что после публикации такой информации из России даже не надо ничего рассказывать о состоянии умов в нашей стране. То есть, если здесь, в России, люди искренне говорят, что Америка скоро распадется, то понятно, что происходит с умами в России. То, что Медведев уже выразил надежду на улучшение отношений, и Путин выразил, я надеюсь, что оба они понимают, что политика Соединенных Штатов в отношении России носит реактивный характер. Она не активна. Это радиолокатор, который работает в пассивном режиме. То есть, он воспринимает сигналы, на них отзывается, а сам он не прощупывает ничего. Активный режим у них в отношении других стран. И политика Соединенных Штатов в отношении России последних лет была абсолютным, почти стопроцентным откликом на то, что происходило в нашей стране. Если изменится то, что происходит у нас здесь, изменится и отношения Соединенных Штатов в отношении России. А между прочим, проблемы там возникают очень серьезные. Обама, между прочим, сторонник стопроцентного ядерного разоружения. Он это говорил до выборов, он это говорит и сейчас в дискуссии со своим министром обороны. Как мы сейчас будем с ним вести переговоры по ядерным делам, если он выложит карты на стол и скажет: давайте, договариваться о полном уничтожении ядерного оружия? Это полностью соответствует их настроениям, и полностью противоположно российской политике, которая во что бы то ни стало хочет сохранить ядерный потенциал.

Л. ГУЛЬКО: А вы считаете, что он такой – прямо выложит карты на стол?

Л. МЛЕЧИН: Предложения о масштабном сокращении ядерного оружия Соединенные Штаты делали нашей стране множество раз! Начиная с Рейгана, к власти один за другим приходят президенты, которые искренне хотят уничтожить ядерное оружие. Вот придуманная Рейганом противоракетная стратегическая оборона, инициатива, у нас называемая «Звездными войнами» — это реализация его искренней убежденности в том, что надо создать такой щит, который позволит обойтись без ядерного оружия.

Л. ГУЛЬКО: Я читал об этом. А некоторые эксперты при этом повторяют: вот, хорошо, а в это время Иран чего-то там конструирует, свое ядерное оружие. А у Пакистана тоже есть ядерное оружие…

Л. МЛЕЧИН: Правильно, поэтому и давайте создавать противоракетное оружие, которое избавит нас от этой угрозы. Поэтому оно здесь и строится. И это поставит нас в сложное положение. Между прочим, у Обамы у самого есть проблемы. Потому что его министр обороны, которого он себе оставил, ставит вопрос настоятельно о создании нового ядерного боеприпаса. Тут ведь есть такая тонкость: мы же об этом не говорим, но если наш ядерный комплекс не в очень хорошем состоянии, как наши говорят, то у американцев просто развален! Значит, Соединенные Штаты давным-давно не производят ядерного оружия. Они в год вручную собирают несколько боеголовок на замену старым. Вручную, потому что этот производственный комплекс больше не работает. И, по мнению наших экспертов, через 10-15 лет, если они не будут производить нового оружия, он, в общем, просто умрет. Он перестанет существовать. Причем, их сегодняшние ядерные боеприпасы находятся в очень плохом состоянии. Примерно 50 процентов, что они вообще могут сработать. Потому что это такая прецизионная работа – плутоний меняется с годами, боеголовки очень старые. Они могут, в принципе, не сработать. Поэтому нынешний министр обороны Гейтс ставит вопрос о создании нового боеприпаса. У него много достоинств – он более надежный, он, кстати, надежный против террористов, на тот случай, если он захватит. Но! Производство составляет 100 миллиардов долларов. Если Гейтс убедит Обаму, что, видите, ситуация в мире такая, русские не хотят ядерного разоружия. Вспомните, что они вам сказали на следующий день после вашего избрания? Когда Медведев сказал: мы перенацелим ракеты. Вспомните, что они все время говорят: извините, если будет ПРО, то мы будем вынуждены нацелить свои ядерные ракеты на Польшу, на Чехию… Значит, нам нужен новый ядерный боеприпас. И они начнут его производить, чтобы сохранить свой ядерный комплекс. Это 100 миллиардов для них! Можете себе представить, что это сравнимая сумма и для нас? То есть, вот все эти заявления, которые здесь, — прошу прощения! – не от большого ума делались относительно постоянного перенацеливания ракет, все эти угрозы, которые здесь звучали – они все идут во вред нашей стране, реально идут во вред. Не с точки зрения даже репутации – хотя репутация тоже многого стоит во внешней политике. Она идет во вред, потому что она провоцирует там возможность серьезного повышения своего военного потенциала, что будет крайне болезненно для нас, особенно сейчас, в момент кризиса. Вместо того, чтобы радоваться тому, что Соединенные Штаты за последние годы вывели из Европы практически все боеготовые части, свернули свои базы, фактически остались без ядерного комплекса. Ведь они остались без ядерного комплекса, только те старые боезаряды – радоваться этому надо. Мы все время провоцируем их на восстановление гонки вооружений, на то, чтобы они себе вернули ядерное производство и так далее. Поэтому, возвращаясь к словам Путина, хорошо было бы это реализовать в последовательной политике, российской внешней политике, которая, с моей точки зрения, является абсолютно провальной в последние годы. Просто провальной!

Л. ГУЛЬКО: Мне кажется, вы сейчас открыли глаза очень многим, в том числе и политикам, на американский ядерный комплекс.

Л. МЛЕЧИН: Знаете, беда какая? А у нас экспертов здесь это известно, но экспертов этих немного. Остальные не желают ничего знать. Они себе продолжают талдычить что-то такое, что они вот с давних времен помнят. Кто-нибудь из них взял бы и посмотрел бы. Вот вышли из Договора по ДОВСЕ, ну, заморозили его. А по этому договору наша страна получала 100-процентно точные данные о вооруженных силах и вооружениях от всех европейских государств, и в том числе вооружения Соединенных Штатов, которые находятся на Европейском континенте. И все эти диаграммы, они показывают постоянные снижения. Каждый год снижается военный потенциал противостоящего нам блока НАТО! Это же замечательно! Надо было бы порадоваться договору этому. Что сделали? Его заморозили. И тем самым развязали руки. То есть, если есть теперь желание у них, кривая может пойти назад. Все начать может восстанавливаться! Что за удовольствие нам? Вместо того, чтобы радоваться – исчез противник! – его физически нет… У нас постоянно рассказывают про расширение НАТО… батальон в Литве появился…. Два самолета в Латвии появилась. А реальность – нет военного противника на Западном фронте! Нет военного противника впервые.

Л. ГУЛЬКО: Вот видите, интересная история, которую рассказывает Леонид Млечин. Давайте-ка к вопросам, которые у нас на сайте. Александр из Киева: «Уважаемый Леонид Михайлович! Всегда приятно и достойно уважения ваше мнение. Как вы думаете, не будет ли заангажирован властью сегодняшний митрополит Кирилл со своими политическими и философско-религиозными познаниями? У меня такое впечатление, что пора бы его выпускать в эфир, как это часто и делалось вместо Дугина, Жириновского и др. Он всегда мог подобрать своим тембром голоса и лукаво улыбкой и осведомленностью правильные, и главное, нужные слова, чтобы оправдать действия и поступки власти».

Л. МЛЕЧИН: Ну, есть которые лучше, чем я знают ситуацию церковную. Мне кажется, что надежды, связанные с церковью, у нас завышенные были и остаются. Немножко забываем о том, что церковное сообщество , оно состоит из таких же людей как мы. Все это советские люди, которые по возрасту сформировались, сложились в брежневские годы, когда церковный аппарат был очень подконтролен, и каждый человек в этом сообществе был подконтролен, и должен быть идти на компромисс в лучшем случае, а то, может быть, даже и не задумывался. Потому что русская церковь, в отличие от польского костела, не была в противостоянии с государством никоим образом. Наоборот, вполне сотрудничала. И все эти миазмы разложения, они проникли в эту структуру. И люди эти были пронизаны , и мы просто, видимо, все ожидали и сейчас ожидаем появления каких-то особых людей, которые из другого теста, с другими мыслями в голове. Увы, к сожалению, это такие же люди, как мы все, со всеми печальны наследством, которое мы вынесли из развращающего советского времени. Поэтому ждать от них чего-то очень трудно. Не знаю, я когда вот слышу и вижу людей – я не говорю обо всех, во всякой профессии есть замечательные преданные люди – я говорю в целом. В массе своей, к сожалению, это такие же чиновники, которые работают в других ветвях нашей жизни. Поэтому и ведут они себя соответственно. Они так были воспитаны, их не воспитывали по-другому. Их к сожалению, воспитывала жизнь вот таким вот образом. Поэтому что удивляться, если люди, выступающие от имени церкви, говорят как чиновники. Обратите внимание, что за последние годы исходило, помимо всяких предложений о запретах… какого-то интеллектуального блеска, замечательных идей — увы, нет! Ну, что можно вспомнить? Вот предложение дружины формировать православные… Что еще? Какие еще нашему обществу, нуждающемуся в помощи духовной…

Л. ГУЛЬКО: Вам могут сказать: все-таки мораль и нравственность – это как раз лежит в сфере влияния церкви.

Л. МЛЕЧИН: Лежит – так и лежит. Никто не поднял и не сделал знамени, и никто не предложил, к сожалению. Только на словах…

Л. ГУЛЬКО: Леонид Млечин, «Особое мнение». Мы уходим на небольшой перерыв. Через несколько минут вернемся и продолжим разговор.

НОВОСТИ

Л. ГУЛЬКО: Леонид Млечин, журналист, у нас , как всегда в «Особом мнении». Давайте, я сейчас процитирую СМС-ки, которые пришли. Здесь просто реакция на все наши темы с вами. «Господин Млечин! Музыка Александрова нашего гимна великолепна и торжественна. Ну не надо к ней было никаких слов! Во Франции до сих пор в качестве гимна «Марсельеза», этому уже больше 200 лет. А у нас пляшут под один гимн. То под один, то под другой», — пишет Надежда. «Ненавидят – плохо, любят – плохо. Власти не угодишь!» — Сергей из Барнаула. «Что сделал Млечин для укрепления государства? А сколько хитро откусил? А защищать пойдет добровольцем?» — спрашивает…

Л. МЛЕЧИН: Вот знаете вот, вообще люди так легко у нас бросаются какими-то словами по поводу пошел бы добровольцем – не пошел бы… Плохо очень знают отечественную историю. Знаете, я вот делал несколько фильмов и книгу хочу написать о том, как в 41-м году, когда у нас была такая ужасная история, Москва на какой-то момент осталась без защиты, потому что войска, которые обороняли, они попали в котлы. Москва была открыта, и немцы, в общем, могли взять – был такой момент. И единственный, кто пошел и кто прикрыл собой Москву, были те люди, которым вот такого рода обвинения бросали и тогда: вот вы там студенты, вы изнеженные, очкарики, книжки читаете, стихи пишете… а вот начнется война… И вот этот цвет отечественной молодежи, московской интеллигенции, белобилетники большей частью, те, кому по состоянию здоровья, по зрению, в основном, даже нельзя было в армии то служить, взяли винтовки, пошли и почти все погибли. Даже не представляет себе наш слушатель, какие были страшные потери! Ушли – и почти все погибли, защищая Москву. А тоже ведь слышали такие слова вот от таких же людей…

Л. ГУЛЬКО: Мой дед пошел защищать, у него было минус 8. Взял винтовку и пошел.

Л. МЛЕЧИН: Поэтому с такой обидой я воспринимаю такие слова, потому что бросаются этим, в основном, люди, которые сами в армии не служили, и не пойдут служить. А вот в 41-м, тогда, между прочим, одни пошли на фронт, а другие что делали? Бюсты Сталина выбрасывали, быстренько жгли Маркса, Ленина, Энгельса, готовились немцев встречать. Прически делали дамочки в некоторых московских парикмахерских… То же ведь известно.

Л. ГУЛЬКО: Давайте, мы тогда и продолжим эту тему. «Здравствуйте, Леонид Михайлович! Николай Носачев, учащийся из Самары. Сегодня прочитал свежий номер газеты «Новая». Материал про реакцию фашистов на убийство Анастасии Бабуровой и Станислава Маркелова. Читали ли вы этот материал? И если читали, скажите, пожалуйста, как такое возможно в стране, которая заплатила огромную цену за победу над фашизмом? Как реагировать на таких людей? Не замечать? Самое страшное, чтобы их становится все больше и больше», — считает Николай Носачев.  — Как вы думаете, по какой причине молодые, здоровые люди идут к фашистам?»

Л. МЛЕЧИН: Сложный вопрос, не успеем на него даже ответить… Вы знаете, у нас есть одна важная вещь, о который мы не задумываемся — у нас никогда в стране не было антифашистского воспитания. Вот странно звучит фраза, правда ведь? В нашем восприятии, — я опять говорю, в массе своей – фашисты это вот немцы в мундире вермахта с засученными рукавами и со шмайсером. Вот таких фашистов у нас точно в стране нет, да? А вот комплекс взглядов фашистских, национально-социалистических – все это мерзость. И носители таких взглядов, они у нас всегда были в стране. И в определенные критические периоды их становится очень много. Они были у власти или близко к власти. Они открыто это все пропагандировали. И сейчас эти люди… и перед ними открыты средства массовой информации, и в парламент они попадают. Там была одна такая партия, к счастью, больше ее нет в парламенте, слава богу! Там много было людей, чьи взгляды сходны. Причем, скажешь кому-нибудь из них – ведь обидятся. Скажет: да как? У меня отец воевал, родину оборонял и так далее… Война Великая отечественная, она у нас была в стране не антифашистская. У нас сражались за Родину, за дом свой, за семью, за Россию, за Советский Союз. Это не была идеологическая война. Она когда поначалу думали, что идеологическая, отступали. Потом стали сопротивляться, погнали немцев, потому что сражались за свой дом, за себя, за свою страну. Но антифашистского компонента не было, и быть не могло. Потому что, к сожалению безумному, практика нацистского государства, во многом практика, повторяла практику сталинского режима! Поэтому антифашистского воспитания не было. Против чего было высказываться нашим пропагандистам? Не было такой возможности вести ее, потому что это получалось, что надо выступать против собственной системы, в том числе идеологической. Поэтому никакой прививки антифашистской в стране у нас никогда не было, никого не воспитывали, никому не объясняли, что такое фашистские взгляды, чем они опасны, и как против этого нужно бороться. И сейчас этого нет.

Л. ГУЛЬКО: Николай вот спрашивает, буквально по горячим следам СМС-ка: «Вы считаете, что мы должны это пройти?».

Л. МЛЕЧИН: Нет! Более того, всей душой рассчитываю, что мы, конечно, это минуем, потому что хоть сейчас кризис и больше таких людей стало, но все же и нормальная часть есть общества. Почему же мы обязательно должны через это пройти? Мы, между прочим, частично через это проходили. А что, разве в последние сталинские годы идеология, которая выплескивалась тогда сверху, она что, сильно отличалась от нацистской? Да к сожалению, очень даже не отличалась – в этом все безумие состоит! Мы через это частично прошли, частично это так и осталось. Никакого расчета с прошлым не состоялось. Мы же ни в чем не захотели разбираться, и сейчас не хотим. И в зеркало не хотим смотреться, — нам неприятно. Мы зеркало это убираем, вешаем другое. Вот сейчас будет отмечаться юбилей печальный начала второй мировой войны. Какие будут публикации? Что сговор с Гитлером был необходимым и правильным, и благодаря этому оттянули войну. И ни один из тех, кто это утверждать будет, не подумает простой вещи – что результатом сговора стало уничтожение Польши, которая стояла между Германией и Советским Союзом. Если бы Польша осталась, как бы мог Гитлер 22 июня напасть на Советский Союз? Как бы это мог сделать, если бы Польша оставалась? Не хотим смотреть в прошлое, не хотим анализировать, не хотим задумываться – неприятно нам. Ну, неприятно, действительно. Вот не хотим этого делать!

Л. ГУЛЬКО: Еще одна СМС-ка от Елены: «Почему государство, власть не хочет бороться с этим явлением?».

Л. МЛЕЧИН: На самом деле, частично такая борьба идет, потому что тут что ни говори, а у Путина лично – и это видно – нет никаких националистических взглядов, у него даже нет антисемитизма, настолько часто распространенного среди наших начальников и так далее. Но беда состоит в том, что всякая… в целом какая-то идеологическая система, которая пытается создать, она поневоле туда общество сдвигает. Конечно, никто не создает фашистскую систему, прошу понять меня правильно! Но та система, которая создается – одномыслие, отсутствие дискуссии, там где нету критики, где нельзя сомневаться в мудрости вождя, где надо ходить строем, где всем надо думать одинаково – она волей-неволей туда толкает общество и создает питательную атмосферу, в которой это процветает. Достаточно только поделить торговцев на приезжих и своих, вот достаточно, чтобы начальник это сказал, чтобы у людей это вспыхнуло: ага, правильно! Ведь это он это говорит, значит, это правильно, что мы их делим по этническому происхождению! То есть, там, где нужна величайшая деликатность, обдуманность, понимание – этого ничего нет! Я никого не подозреваю, между прочим, действительно и часто критикую высших наших руководителей в таких идеях. Думаю, нет у них. Но тем, что они делают вот этим вот однообразием своим, вот такой атмосферой стерильной, они способствуют таким взглядам. В стерильной атмосфере, как известно, микробы быстрее распространяются.

Л. ГУЛЬКО: Я, если позволите, соединю две темы. А как вот в этом вопросе может выступать церковь? Как церковь может помочь? Церковь, я имею в виду, все конфессии, конечно, в том числе и Русскую Православную церковь как главную.

Л. МЛЕЧИН: Борьба со всем этим до такой степени является задачей церкви, что смешно об этом говорить. Потому что все церковные заветы, все это направлено же к гуманности и гуманизму. Это то, что противостоит, естественно, всякой фашистской …

Л. ГУЛЬКО: Я почему спрашиваю? Потому что часто эти вот – не хочу их назвать людьми – нелюди шагают с хоругвями. Просто очень часто! Неужели это не обидно?

Л. МЛЕЧИН: А это мы вернулись к тому, с чего начали. Что, к сожалению, и церковный аппарат, и все прочие – это все такие же люди, которые так же плохо представляют себе, что такое фашизм, какая опасность в этом заложена, какая опасность состоит в идее однообразия и единообразия, исключения всякой критики, попытки сомнения… Вот на этом построен антифашизм, как ни смешно это звучит, га том, что не может быть одного мнения, что все должны быть разные, что должны выглядеть по-разному, вести себя по-разному. И все это должно цениться, вот это разнообразие человеческое, которое позволяет ему выжить, развиваться и преуспевать.

Л. ГУЛЬКО: Александр пишет: «Разве не было широкомасштабной десталинизации общества после 20 съезда? А скинхеды разве появились не в Англии, а у нас?»

Л. МЛЕЧИН: Нацизм, фашизм – эти идеологии возникают везде. Но давайте обратим внимание, что в Англии никогда у власти эти люди не находились! Никогда эта идеология не становилась господствующей. Там всегда были какие-то отдельные отщепенцы, к ним общество очень строго относится.

Л. ГУЛЬКО: Вот Аня пишет: «В Восточной Германии рост нацистских организаций. Нет прививки. Вы правы».

Л. МЛЕЧИН: Совершенно верно! В Западной Германии потому что была антифашистская пропаганда, а в Восточной Германии не было, хотя она называла себя антифашистским государством. Примерно то же самое, к сожалению.

Л. ГУЛЬКО: Собственно, наш эфир подходит к концу. Леонид Млечин, журналист, был сегодня, как и всегда, в нашем эфире по понедельникам. Спасибо. Спасибо всем, кто нас слушал, звонил, читал, присылал СМС-ки. До следующей встречи!






Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире