'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 18 июля 2008, 19:06

А. ВОРОБЬЕВ: Я приветствую всех, кто слушает «Эхо Москвы». Вторая часть программы «Особое мнение». Наш гость Леонид Радзиховский. Давайте подводить итоги, как мы сделали двумя часами раньше с Николаем Сванидзе. Я не думаю, что состав вопросов к вам сильно изменится. Тем более что программа, в самом деле, называется «Особое мнение».

Итак, сегодня стало известно, что Василий Алексанян смертельно большой бывший вице-президент ЮКОСа остается в больничной палате, но под стражей, еще на три месяца. Ваша оценка этой истории?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Садизм. Обычный государственный садизм. Единственное, что в этой ситуации я бы хотел сказать, что интересно, что на этой неделе потоками лились «крокодиловы слезы» по поводу убитого царя. 90 лет назад убили царя и все возмущаются, какая это была страшная жестокость. Да, это была страшная жестокость. Изменилось что-то? Да, изменилось, людей не убивают. Но на уровне сегодняшнего мирного времени, когда нет ни гражданской войны, ничего такого, бессмысленная, нелепая, садистическая жестокость в отношении смертельно больного человека, это абсолютный эквивалент. Потому что в условиях военного времени, в условиях гражданской войны убивать невинных людей… Под невинными я имею ввиду не лично царя, а его семью, детей, слуг и так далее и так далее. То есть я хочу сказать, что формы проявления нелепой садистической жестокости, конечно, изменились, вне всякого сомнения. Но суть ее, это бессмысленное желание уничтожать, она осталась. Кстати сказать, поскольку много говорили про убийство царя, я задумался над таким вопросом, который раньше не приходил, а на кой черт они слуг-то убили? Значит, ответ обычно такой: чтобы не осталось свидетелей. Каких свидетелей? Вы сами об этом растрезвонили на следующий день, на весь мир. Каких свидетелей? Свидетелей чего? Вы не скрывали это преступление, вы сообщили о нем всему человечеству, которому, к слову сказать, тогда это было безразлично. Никто и не почесался, и не заметил, мимо ушей пропустили. Зачем вы убили-то? Ответ простой. Да не все ли равно? Ну, убили и убили, делов, ёлки-палки. Бабы новых нарожают. Вот это, мне кажется, главный нравственный урок этого дела. Я его не случайно связал с Алексаняном. Подумаешь, раздавить человека? «Блоха», тф…

А. ВОРОБЬЕВ: Мы вернемся, вероятно, еще к этой теме. Но давайте пока останемся в теме ЮКОСа. На этой неделе достаточно много было сообщений о том, каким образом может сложиться судьба Михаила Ходорковского. С одной стороны, он подал прошение об условно досрочном освобождении. Это дело будет рассматриваться до 15 августа. Сегодня об этом было объявлено. С другой стороны, появились сообщения о том, что будто бы «наверху» уже принято решение, что Ходорковский выходит на свободу осенью в обмен на отказ от политической деятельности. Было и обращение матери Ходорковского Марины Филипповны о том, что хотелось бы видеть сына за юбилейным столом на «золотой свадьбе» и так далее, и так далее. Ну, и конечно, фоном для всего этого служат все новые упоминания либеральности Дмитрия Медведева, об «оттепели», которая наступает или уже наступила. Как вы видите всю эту ситуацию?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Я не понял, Ходорковский выходит на свободу в обмен на обещание Сечина не заниматься политической деятельностью?

А. ВОРОБЬЕВ: Сечина?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: В обмен на обещание Сечина не заниматься политической деятельностью?

А. ВОРОБЬЕВ: В обмен на обещание властям не заниматься политической деятельностью.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Видите ли, в чем дело. Значит, Ходорковский заявил, что его посадил конкретно Игорь Иванович Сечин. Правда это или неправда, это вопрос к Ходорковскому. Но это было заявлено публично. Игорь Иванович Сечин, насколько мне известно, вице-премьер правительства и председатель Совета директоров компании «Роснефть», бывшая ЮКОС. Если Ходорковский выходит в обмен на то, что Сечин перестает заниматься общественно-политической государственной деятельностью, то тогда какая-то связь между этими двумя понятиями…

А. ВОРОБЬЕВ: Давайте без иронии все-таки. Разумно было бы со стороны властей предположить, что Ходорковский, став для некоторой части общества своеобразной такой либеральной «иконой», вполне возможно может на этой волне заняться политической деятельностью, в случае, если он выходит на свободу? И вот, если решение, опять-таки о выходе Ходорковского примет политическое решение…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Да кем оно принято? Прохановым в эфире «Москвы»?

А. ВОРОБЬЕВ: Послушайте, мы не знаем там, информация это, дезинформация. Были сообщения.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Это галлюцинация. Это не дезинформация, это галлюцинация.

А. ВОРОБЬЕВ: Мне хотелось бы предложить вам поразмышлять об этой конструкции.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Значит, у Проханова источники информированные – галлюцинации в Кремле. У меня источников галлюцинаций нет. Ходорковский на свободу не выйдет. Прошение удовлетворено не будет. Причин для этого несколько, которые я могу назвать без всяких эксклюзивных кремлевских или фэ эс беш ных или каких угодно источников. Значит, Ходорковский назвал своего личного врага – Сечина, который его посадил (по его, Ходорковского словам). Кроме того, он не скрывал и никто это не скрывает, что к ликвидации ЮКОСа и аресту Ходорковского самое прямое отношение имеет Путин, так? Значит, освободить Ходорковского, будет он заниматься политической деятельностью, не будет заниматься политической деятельностью, означает бросить вызов, как минимум, этим двум людям. Будет Медведев бросать такой вызов этим двум людям? Нет, не будет. Во-первых, у него для этого, насколько я понимаю, на сегодняшний день нет никакой мотивации, судя по его поведению. Во-вторых, едва ли у него для этого есть какие-то возможности. Следовательно, эта тема закрыта. Пока названные два человека являются руководителями… Или Путин первым — вторым руководителем страны, Сечин Игорь Иванович одним из руководителей страны, до этого момента вызов им бросать никто не будет. Конкретно Медведев не будет. По этой одной причине Ходорковского он выпустит. Я уж не говорю о том, что освобождение Ходорковского будет, как минимум, не слишком популярным у большинства российского общества.

А. ВОРОБЬЕВ: О чем думает большинство, мы поговорим об этом через минуту.

Реклама.

А. ВОРОБЬЕВ: Вы хотели что-то добавить.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Да. Я думаю, что единственное условие, при котором Ходорковского теоретически могли бы отпустить, это условие его немедленной эмиграции из России. Если он отсюда уедет, то, во-первых, никакой, разумеется, политической деятельностью за границей, в Израиле или в Англии, или где угодно еще, не сможет. Вольется в дружные ряды Березовского, Невзлина и так далее. Одним словом, тот моральный капитал, который у него сегодня в глазах части общества, несомненно, есть, тут же исчезает. Политическое дело превращается в сугубо личную проблему одного единственного человека. И это значительно смягчает всю ситуацию. Это не есть политический вызов или это очень слабый политический вызов его реальным врагам, которых он называет. Ну, это просто пошли навстречу одному конкретному человеку. Вроде и запад будет доволен, сделали такой жест.

А. ВОРОБЬЕВ: «Оттепель».

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, да, в Англии или Израиле… Но там и так тепло. Оставлять его в России, безусловно, не будут. Не факт, что он на это согласится, другой вопрос. Человек все-таки 5 лет сидел в тюрьме и так тихо капитулировать и уехать? Может быть, захочет, может быть, не захочет. Это зависит от многих причин его личного порядка. Теперь, может ли вообще, Ходорковский заниматься политической деятельностью? Если мы представим себе абсолютно невероятное, с моей точки зрения, что его отпустили и оставили при этом в России… Я думаю, что и при этом раскладе заниматься политической деятельностью он не смог бы по многим причинам. Ну, например, если его освобождает Медведев, то Ходорковский человек, лично обязанный Медведеву. И становиться в оппозицию Медведеву он просто не может. А, если не становиться, то какой собственно он будет заниматься деятельностью? В «Единую Россию» вступить, чтобы поддержать президента? Там и так миллион членов. Здесь напрашивается аналогия с Сахаровым, которого освободил Горбачев, и который в благодарность, стал самым сильным оппозиционером, символом и «знаменем» оппозиционных сил. Хотя, при этом, естественно, сохранял благодарность Горбачеву. Но Ходорковский это отнюдь не Сахаров. Я не к тому, что Сахаров хороший, а Ходорковский плохой. Или там Сахаров плохой, а Ходорковский хороший. Просто разные люди. По многим параметрам.

А. ВОРОБЬЕВ: Некоторые описывают Ходорковского, как очень прагматичного, жесткого бизнесмена, которого судьба конкурентов не волновала никогда.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: А вы считаете, что он был милый мягкий филантроп, который только и думал, что о конкурентах, и собрал таким образом нефтяную компанию?

А. ВОРОБЬЕВ: Тем не менее. Я же говорю, ссылаясь на некоторых, правда? Потому что Ходорковский с такими чертами характера, весьма «сливаем».

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Ходорковский, несомненно, прежде всего, выдающийся организатор. Вот в этом нет ни малейших сомнений. Выдающийся организатор, харизматическая личность и человек с очень сильным характером. Вот эти три фактора не подлежат ни малейшему сомнению. Можно как угодно оценивать его деятельность, экономическую и так далее, но это, несомненно, крупный человек и, прежде всего, крупный организатор. Это то, что необходимо, как воздух, всякой там политической оппозиции. Но, в отличие от Сахарова, здесь дело не в том, что у него в шкафу много «скелетов», которые можно вытаскивать. Это все ерунда. Если бы могли, их бы давно бы вытащили. Проблема в другом. Сахаров был человек убежденный. Вот этот картавый, чудаковатый, сутулый, растерянный, физически слабый человек был абсолютно убежденный человек, как ученый. Вот он своим умом дошел до каких-то идей, и он на них стоял железобетонно, как интеллектуал. Правильные это были идеи, не правильные, оправдались они, не оправдались, подтвердились или не подтвердились? Здесь другой вопрос. Но он был абсолютно убежденный человек. Кроме того, он был человек совершенно бескорыстный, в том смысле, что деньги его меньше всего интересовали. Его интересовало донести свои идеи, доказать, огласить и так далее. Ходорковский, который в личном плане, я думаю, как организатор и политический лидер на порядок превосходит Сахарова. Еще раз повторяю, Сахаров не был организатором. Ходорковский блестящий организатор. Ходорковский человек огромной силы воли, великолепно разбирается в людях, прочее и прочее. Качества, которые не нужны физику-теоретику, но необходимы руководителю нефтяной компании. Но при этом я не думаю, что у него есть какие-то твердые убеждения. По крайней мере, он их никогда не высказывал в такой явной форме. Я не думаю, что он из тех людей, которые как тот же Сахаров могли сказать: «Стою на этом и не могу иначе». Нет, он именно прагматик, он нормальный реальный человек. Я не думаю, что у него есть некие сверх ценные идеи, ради которых он готов «лоб об стенку разбивать». Если этого нет, то о какой оппозиционной деятельности может идти речь? Ты только что вышел из тюрьмы. И не в сказках, не в болтовне по радио, а на своей шкуре знаешь, что такое русская тюрьма. Ты что обратно туда захочешь? Ради чего? Ради каких таких сверх ценных идей? Это первое. Второе, чем ты поразишь изумленное человечество? Да, у тебя есть личный моральный капитал. «Я сидел» — это вызывает большое уважение, «я сидел, как мужик» в тюремном значении этого слова. Не сломался, держал голодовки, не гнулся. Нет вопросов, вызывает большое уважение. Но личное уважение конвертировать в политический капитал, это невероятно сложная задача. В России было много лично уважаемых людей. Боевые генералы, например. Они никогда не могли конвертировать свою личную известность, личную безупречную репутацию в политический капитал. Или почти никогда. Поэтому я не думаю, что эта штука с конвертацией личной биографии в политический капитал у него получится. Потому что а) я не вижу, чтобы за ним стояла какая-то твердая идеология, ради которой он готов биться, б) я думаю, что он слишком хорошо знает, чем он рискует и в) сейчас у нас не та политическая система, где легко строить оппозиционные партии. Даже, если у тебя есть деньги. А деньги, конечно, у него есть. Поэтому я думаю, что, оставаясь в России, вряд ли он смог бы всерьез заняться политикой. Равно, как и бизнесом, кстати. Потому что стать опять олигархом из олигархов практически невозможно, место занято, никто не пустит. А быть бизнесменом «средней руки», ну, это западло для такого, как Ходорковский. Поэтому, строго говоря, что ему делать в России, не очень понятно. Единственный, мне кажется, вариант, при котором его могли бы выпустить, если бы он при этих раскладах согласился отсюда уехать. Но, опять же, повторяю, это зависит от его личных обстоятельств, от его личных целей, мотивов и так далее и так далее.

А. ВОРОБЬЕВ: Я понял вашу позицию. Я пытался даже вас не прерывать, коль скоро у вас была такая разложенная по «полочкам» теория. Давайте сменим тему.

Кирилл историк, почему расширяется поддержка реабилитации царской семьи? А теперь поддерживают даже прежних… неразборчиво… Романов…Церковь вчера заявила о необходимости реабилитации. Там было хитро сказано … неразборчиво…власть должна осудить убийство семьи и лучшим …неразборчиво… станет его реабилитации.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Значит, я человек простой. Я так понимаю, что тогда надо начать с реабилитации Петра Ш, которого, как известно, убили. Напоминаю, что это русский царь Романов, убитый князем Барятинским и братьями Орловыми, как говорят, по приказу его родной жены Екатерины Романовой. Реабилитировать надо Павла. Или что? Тем убивать можно, а Ульянову запрещено. Не понимаю почему, в чем преимущество Орловых перед Ульяновым? Давайте, отделим «мух от котлет». Есть отвратительное во всех отношениях убийство подростков (сыну царя было 14 лет, а дочерям от 15 до 18), абсолютно бессмысленное убийство слуг, просто по принципу «до кучи». Реабилитировать тут некого. Убитых детей не реабилитировали. Маньяки типа Чикатило убивают детей, детей не реабилитируют. Немцы убили Анну Франк, ее никто реабилитировал. Значит, дети в реабилитации не нуждаются. Есть абсолютно другая тема, которая называется политическая реабилитация царя-неудачника Николая Александровича Кровавого. Есть еще третья политическая тема, которая называется политическая реабилитация института самодержавной монархии в России. Вот это три абсолютно разные темы. И жульнические шулерские приемы, когда за спиной убитых детей пытаются протащить реабилитацию монархии, которая к этим детям не имеет ни малейшего отношения…

А. ВОРОБЬЕВ: А вы считаете, что пытаются протащить? Кто?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Те, кого вы назвали. Это императорский дом, который в этом, естественно, заинтересован, прежде всего. Никакого императорского дома в России, кстати, нет. Есть мадам Романова, Которую другие Романовы никакой … неразборчиво…блюстительницей престола. Никакого престола нет. Она живет во Франции…

А. ВОРОБЬЕВ: А кто заинтересован?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: РПЦ всегда за монархию, потому что это связанные институты. РПЦ традиционно поддерживает монархию, боялись…

А. ВОРОБЬЕВ: Но государство, понимая все это, занимает выжидательную позицию, не осуждает это убийство громогласно и не реабилитирует царскую семью, понимая, к чему это приведет или где корни. Вы это хотите сказать?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Государство с утра до вечера реабилитирует царя, как только может в глазах общественного мнения. Дореабилитировались до того, что этот профессиональный неудачник, который потерял все, что получил от отца, стал главным символом России. Это же, до какого маразма должно дойти общество, чтобы царя, который потерял абсолютно все, потерял свою корону, подписал отречение (кстати, единственный его умный поступок в жизни), чтобы вот такого царя объявить символом России. Это свидетельство маразма общества, такого запредельного маразма. И маразм этот идет от пропаганды, от той безумной телепропаганды, которая идет с утра до вечера. Поэтому царя-то государство реабилитирует, но…

А. ВОРОБЬЕВ: В этой схеме – государство , дом Романовых, РПЦ заодно?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Нет, конечно. У каждого свой интерес.

А. ВОРОБЬЕВ: Но каждый не понимает скрытого интереса другого.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Понимает, а им-то что? У Дома Романовых самый простой интерес. А что им еще делать, кроме как бороться за реабилитацию Николая Александровича. РПЦ традиционно всегда, с одной стороны тяготело к монархии, а с другой стороны, в полном соответствии Евангельскими заповедями, возлюбила врагов своих. Врагами РПЦ были большевики. И РПЦ показывает нам живой пример, тебя ударили по левой щеке, подставляя правую. Молитесь за уничтожающих вас, благословляйте врагов ваших и так далее. Вот они молятся за врагов своих, за большевиков. То есть требуют предать их анафеме, поменять улицы, выскрести, вымести, отомстить. Это такой живой пример христианской морали в действии. Что касается государства, то государство наше, оно же приблудное. Это же «подкидыш». Оно не знает от кого ему весит свою благородную генеалогию. От советской власти не хочется. И поэтому оно невольно так шажком, бочком пытается как-то опереться. Это такие дети лейтенанта Шмидта, дети полковника Романова. Они все время пытаются шажком, бочком, ползком хоть как-то опереться на Россию, которую мы потеряли. На благородную императорскую Россию. Они понимают, что Романовы, какая бы там Мария Владимировна не возглавляла, власть им не светит, но при этом пойти «в лоб» на реабилитацию царя они не могут по многим причинам. Это юридический абсурд. Но нельзя реабилитировать, если не было обвинения. Это юридический нонсенс, физически невозможно сделать. Во-вторых, государство всячески рекламирует царя. Но рекламировать впрямую монархическую форму правления, причем, не просто монархическую, а абсолютную, самодержавную монархию в начале ХХ1 века это перебор даже для нашего государства.

А. ВОРОБЬЕВ: Чем все закончится на ваш взгляд?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Да, ничем. Юбилей прошел. Все.

Новости.

А. ВОРОБЬЕВ: В этой части программы ответим на ваши вопросы. Ольга программист из Москвы. Могут ли судебные приставы заставлять алиментщиков работать?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Если они возьмут их на должность судебных приставов, то могут. А на другие должности не имеют права.

А. ВОРОБЬЕВ: В прошлый раз вы объяснили появление Сталина в лидерах опроса на ВГТРК влиянием СМИ на умы людей. Как вы сейчас объясните лидерство Сталина с большим отрывом на голосовании «Эхо Москвы»… У нас на сайте это есть.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Одной фразой не отделаешься. Это долгий разговор. И, конечно, это не только пропаганда. Скажу так, если бы меня спросили, так сформулировали вопрос, какой политик в ХХ веке российский оказал наибольшее влияние на судьбы России и мира? То, конечно, я бы ответил Ленин – Сталин. История России устроена так, что совершенно объективно у нас за сотни лет выстроилась такая система власти, которая была заточена под людей типа Сталина, или Ленина, или Петра Первого. То есть, под беспощадных самодержцев, которые людей расходовали (лес рубят, щепки летят), которые ставили какие-то гигантские, иногда шизофренические, иногда не шизофренические цели и по горам трупов шли к этой цели. Вот так выстроена наша система власти. Поэтому в ней наибольшего успеха достигали такие люди. А люди другого типа — Столыпин, Александр Ш, которые тоже были, отнюдь, не какими-то филантропами мягкими… Но которые больше понимали, имели некоторое представление о человеческих ценностях, для которых человеческая жизнь была не 3 копейки… Они всегда проигрывали в этом историческом соревновании. Вот если сравнить таких деятелей, как Ленин, Сталин, Петр, с одной стороны и таких, как Витте, Столыпин, еще каких-то реформаторов, Александра П… Как школьнику драться с отборной шпаной? В русской истории побеждала шпана.

Говорят вместе…

А. ВОРОБЬЕВ: Значит все правильно, это есть реальность?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: На вопрос, кто оказал наибольшее политическое влияние на Россию в ХХ веке или вообще в истории России, я бы… Хотя, как вы понимаете, я считаю Сталина и Ленина опасными маньяками в медицинском значении этого слова, то есть психически не здоровыми людьми, я бы, конечно, ответил Ленин номером первым. Поскольку он создан уникальное в истории государство. Номером два – Сталин, который говорил, что он только ученик Ленина и цель его жизни быть достойным учеником. Достойный ученик во всех отношениях. Если же задается другой вопрос, кто является символом России, образцом, то это совсем «другая песня». И это, конечно и Гоголь, и Чайковский, и масса других людей. Но это только свидетельство о том, до какой степени наши люди сливаются с государством. Вот именно с тем, уничтожающим их государством они себя психологически отождествляют. И поэтому молятся на него.

А. ВОРОБЬЕВ: Ваш выбор личный?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Для меня символом России является Гоголь. Это самый гениальный писатель, который сказал о России все. Вся русская литература это комментарий на полях «Мертвых душ» и «Ревизора».

А. ВОРОБЬЕВ: Сергей пишет, что на Селигере в рамках образовательного форума распространяют футболки с надписью «Размножаться полезно»…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Для этого нужны футболки?

А. ВОРОБЬЕВ: Если не прокомментируете здесь, напишите, что вы думаете об интеллектуальном потенциале этих «кроликов»? Любопытно, что первый вице-премьер Игорь Шувалов приехал на Селигер на форум «Наших». Среди всего прочего ему показали магазин одежды от дизайнера Шаповаловой, там он и выбрал футболку с такой надписью.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Значит, у нас появится еще несколько вице-премьеров, только и всего. И это будет, несомненно, приятно для них и полезно для страны.

А. ВОРОБЬЕВ: Вчера ветром сбило дерево, которое разбило памятник молодого Ильича. Не считаете ли вы, что уже сама природа призывает сносить памятники Ленину по всей стране?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Вообще, это зловещее предзнаменование. Я думаю, что ровно по этой причине господа Батурина купила особняк за 50 миллионов фунтов, то есть 100 миллионов долларов в Лондоне. И это правильно. Жена московского градоначальника боится падающих деревьев. Очень разумное решение.

А. ВОРОБЬЕВ: Мария пишет, что МИД России уже выразил удовлетворение в связи с обменом, который 16 июля был произведен на ливано-израильской границе. Вы не могли бы прокомментировать обмен двух мертвых израильских солдат на одного живого террориста?… не приведет ли это к дальнейшему похищению людней и их убийствам, если даже за мертвых боевики получают все, что…неразборчиво…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, израильтяне считают, что один их мертвый солдат стоит ста живых террористов. Какие там боевики? Бандиты просто. Ну, это свидетельство высокого самомнения, высокой гордости израильтян. Я, впрочем, не сомневаюсь, что это не помешает либеральным и свободомыслящим европейским журналистам продолжать проклинать «кровожадный» Израиль и восхищаться национально-освободительным движением людей, которые занимаются тем… Вот в частности этот герой национально освободительного движения… разбил голову камнем четырехлетнему ребенку. Это «подвиг» достойный того, чтобы демократические СМИ в Европе, в которых, кстати работает очень много евреев, чтобы эти СМИ продолжали восхищаться национально-освободительным движением. Надеюсь, что эта традиция не прервется.

СЛУШАТЕЛЬ: Александр, Москва. Леонид, вам не кажется, что по масштабам последствий своей деятельности Горбачев вполне мог бы быть наиболее значимой фигурой в России в ХХ веке? Уничтожить то, что эти два человека, упомянутые вами построили, разве это не масштабное деяние?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Тут надо различать субъективные намерения и объективные. Думаю, что субъективно Михаил Сергеевич абсолютно не стремился это уничтожить. Объективно, так получилось. Он, мне кажется, не столько субъект истории. Вот Ленин и Сталин, вне всякого сомнения, были субъекты истории, которые навязывали истории свои шизофренические идеи. Михаил Сергеевич в значительно большей степени объект истории. Но объективные последствия его деятельности колоссальные.

СЛУШАТЕЛЬ: Юрий, Москва. Власть не волнует будет ли Ходорковский политиком. Власть сама определяет, кого пускать в политику, а кого бить дубинкой ОМОНа по голове. А выпустить Ходорковского власть может под обещание отказаться от попыток вернуть свою, фактически украденную у него собственность через суд. Это реплика.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Думаю, что отчасти вы правы. Но, с другой стороны, такого рода обещания, данные в тюрьме, как вы понимаете, юридического значения ни малейшего не имеют. Будет он за границей – вообще никакого. А если он останется в России, тоже это весьма сомнительное имеет значение.

СЛУШАТЕЛЬ: Константин. Сегодня в дневном «Развороте» было обсуждение, которое вызвало у меня смех, по поводу чукотского раскольника Диамида. А не может получиться так, что это будет не раскол, а просто под его «знаменами» пройдут люди, которые преследуют свои какие-то совершено посторонние цели?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Я думаю, что чукотский епископ просто сошел с ума от горя, когда Абрамович перестал быть губернатором, и его прорвало. Знаете, когда человек в состоянии крайнего горя теряет рассудок? Если серьезно, то Лютер из него не получится. Вот Лютер предал анафеме папу. Чукотский епископ предал анафеме Патриарха. Это всегда резкие смелые движения, они вызывают большую симпатию. Он такой крайний реакционер, насколько я могу судить, крайний реакционер-националист. Но «знаменем» даже этих сил, едва ли он станет, потому что эти силы сделают с удовольствием такой щипок, воткнут маленький гвоздь в стул, на котором сидит Патриархат, но всерьез связываться с Московской Патриархией вот эти крайние реакционные силы побоятся. Таким образом, это не более чем выпад против Московской Патриархии. Патриархия у нас жесткая. Это вам не какие-нибудь англиканские церкви. Это компания серьезная. Никто этому Диамиду голоса не даст. А те, кто его использовали, несомненно, использовали, чтобы с крайне реакционных позиций напасть на РПЦ, свое дело сделали. Но больше игры у него на этом поле не будет.

А. ВОРОБЬЕВ: Леонид Радзиховский, традиционно по пятницам. Я Алексей Воробьев. До свидания.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире