'Вопросы к интервью
Э. ГЕВОРКЯН: Здравствуйте, в прямом эфире телекомпании RTVI вы смотрите и по «Эхо Москвы» слушаете программу «Особое мнение», в студии Марина Старостина и я, Эвелина Геворкян. И сегодня поделиться своим «Особым мнением» к нам пришел Раф Шакиров, гл. редактор журнала «Нью Таймс», журналист.

М. СТАРОСТИНА: Здравствуйте.

Э. ГЕВОРКЯН: Здравствуйте.

Р. ШАКИРОВ: Здравствуйте.

Э. ГЕВОРКЯН: Я для наших телезрителей и слушателей объявлю номер телефона, по которому мы принимаем ваши СМС-сообщения, присылайте свои вопросы гостю и комментарии, номер + 7 985 970 45 45. А мы переходим к вопросам.

М. СТАРОСТИНА: Да, собственно, сегодня много каких-то появилось наших внутрироссийских тем, Владимир Путин, в частности, отрешил от должности губернатора Амурской области Леонида Короткова в связи с утратой им доверия.

Э. ГЕВОРКЯН: Это первый случай, когда он и назначил, Путин, и отменил.

М. СТАРОСТИНА: Да, но ранее в отношении Короткова были возбуждены несколько уголовных дел, Коротков не единственный глава региона или глава какой-то областной администрации или мэр, который, по тем или иным причинам отстраняется от должности и преследуется. Сегодня уже некоторые прокремлевские политологи предположили, что произошло знаковое событие в связи с Коротковым, что верховная власть у нас серьезно начала бороться с коррупцией. Вы согласны с этим?

Р. ШАКИРОВ: Если вы заметили, то именно этот параметр, кстати говоря, борьба с коррупцией, впервые отсутствовал в послании президента Федеральному собранию, вообще не было ни слова об этом ни сказано.

М. СТАРОСТИНА: Что бы это значило?

Р. ШАКИРОВ: Значит, видимо, у нас все хорошо, я так полагаю, по мнению властей.

М. СТАРОСТИНА: Т.е. это не борьба с коррупцией?

Р. ШАКИРОВ: Нет, это то, что касается Короткова, там сначала вы видели, возбудили четыре или пять дел.

М. СТАРОСТИНА: Четыре.

Р. ШАКИРОВ: Четыре дела, и потом последовала утрата доверия до, кстати, решения суда, между прочим. Президент имеет право утратить доверие в любой момент, в любое время. Мне кажется, что сейчас, собственно, если и говорить о том, что это событие знаковое, то знаковое оно по другой причине. Год, как известно, предвыборный, соответственно, нужна сейчас нам не просто лояльность, знаете, не просто нужны люди на местах, мэры, губернаторы, которые бы просто лояльно относились к режиму, нужна сверхлояльность, нужно обеспечивать явку на выборы, нужно, как в старые добрые времена, 90% явки, соответственно, большой процент проголосовавших.

М. СТАРОСТИНА: Т.е. просто устраняются неугодные, неудобные, скажем?

Р. ШАКИРОВ: Да, безусловно, это замена, замена плановая, скажем так.

Э. ГЕВОРКЯН: Может быть, всего лишь президент пытается обезопасить себя от не просто неугодных, а непорядочных таких губернаторов, которые дискредитируют его как главного человека, который назначает?

Р. ШАКИРОВ: Да, может быть, такую трактовку тоже дадут, безусловно. Я не хочу сказать, что Коротков – кристальной души человек, я не знаком с ним.

М. СТАРОСТИНА: Впрочем, как и многие другие чиновники.

Р. ШАКИРОВ: Да-да.

М. СТАРОСТИНА: Просто тенденция некоторая просматривается.

Р. ШАКИРОВ: Тенденция просматривается, да, я думаю, что, конечно, пропагандистская эта история борьбы с коррупцией, она прозвучит, несомненно, является ли, в данном случае, это признаком начала какой-то кампании борьбы с коррупцией, думаю, что нет, потому что есть такие коррупционно очень емкие отрасли у нас, в которых, очевидно, все это процветает, и за которые, естественно, никто не берется. У нас ведь, мы сейчас живем в эпоху таких больших кампаний, кампанейщин, пиар-ходов. Смотрите, Эстонию бойкотируем, реально, если бы мы захотели, действительно, ее бойкотировать, то, конечно, взялись бы, наверное, за нефть и металл. И тогда, мягко говоря, Эстонии мало бы не показалось, поверьте мне. Но поскольку туда поставляют все эти продукты структуры, подконтрольные президенту, то, естественно, мы бросаемся на кисломолочные продукты, сметану и прочие, которые бойкотируем где-нибудь на Камчатке, показываем это по центральному телевидению. Я, честно говоря, не уверен, до Камчатки доходит эстонская сметана или нет? Кроме того, могу с уверенностью сказать, что доля продуктового экспорта во всех этих, эстонского, во всех наших взаимоотношениях, в торговом обороте составляет какие-то там десятые доли процента, это смешно, понимаете, все это? Но показывается так, что идет тяжелая реальная война с эстонской сметаной.

М. СТАРОСТИНА: Хорошо, смотрите, об Эстонии мы еще косвенно, конечно, обязательно коснемся этой темы. Власть сейчас трогает чиновников. Не станут ли следующими, скажем, бизнесмены?

Р. ШАКИРОВ: Во-первых, давайте начнем так. Власть чиновников пока что еще не трогает никуда.

М. СТАРОСТИНА: Или уже договорились?

Э. ГЕВОРКЯН: Несколько уже мэров арестовали, помните, буквально две недели назад, там за день было новостей пять, об арестах начальников МВД.

Р. ШАКИРОВ: Было, было, было, да.

Э. ГЕВОРКЯН: Т.е. вам по-прежнему кажется, что это все равно какие-то показательные акции?

Р. ШАКИРОВ: Это клановые разборки, вы же наблюдаете их внутри. Клановые разборки не преследуют никакой цели общественного блага, чтобы в городе все было нормально, чтобы клуб, который нам финансировался странным образом через повышение тарифов, чтобы на него деньги нашлись. Как ни найдутся деньги на, кстати говоря, интересны результирующие всегда этих процессов, борются вроде как с коррупцией, выясняются какие-то проблемы, человек неправильно что-то сделал, человека убирают, а последствия, кстати говоря, всех этих действий, так и остаются. Клуб получает по-прежнему деньги, тарифы никто не пересмотрел и не пересмотрит, поверьте мне, все это будет так же, как и было. Просто человека устранили. Был один, стал другой, не нужен один, назначили другого. Это, в общем, система такая, системной борьбы с коррупцией я не просто не вижу, а я не вижу даже основы для нее. А какая, собственно, может быть основа? Борьба с коррупцией – это прерогатива, в основном, кто занимается у нас надзорными всякими делами? У нас обычно, в обществе, я имею в виду, демократически устроенном, там, где есть разделение властей, мы к этому, конечно, не относимся, к разряду этих демократических устойчив.

Э. ГЕВОРКЯН: Вы сегодня прямо устами Михаила Ходорковского из его письма говорите.

Р. ШАКИРОВ: Знаете ли, для этого не нужно читать письма Ходорковского, нужно просто жить в России, иметь собственные глаза и уши.

М. СТАРОСТИНА: Бизнесмены сейчас могут жить спокойно?

Р. ШАКИРОВ: Нет, почему же? Быть бизнесменом, видя Ходорковского, достаточный такой мессадж послан уже, по-моему, я что-то не слышал вообще упоминаний в последнее время РСПП, встречи, президент раньше встречался с президентами, так же, как с главными редакторами, но это все как институт умерло абсолютно, с редакторами, по-моему, не встречаются, а только в Кремле их инструктируют, с бизнесменами, они как-то так раскололись на ТПП, РСПП, там еще что-то такое. Я что-то давно…

Э. ГЕВОРКЯН: Вас давно не инструктировали или что?

Р. ШАКИРОВ: Давно слышали, я не вхожу ни в какие пулы, вы понимаете, это другая немножко история, вы же, наверное, читали наш журнал, боюсь, что в Кремль нас нескоро позовут.

М. СТАРОСТИНА: Да, Михаил Ходорковский пишет, что его судьба – это все-таки частность, результат личной мстительности. Вы читали его письмо?

Р. ШАКИРОВ: Да.

М. СТАРОСТИНА: В «Новой газете», какое у вас сложилось впечатление?

Р. ШАКИРОВ: Собственно, практически он повторил тезисы, изложенные им ранее, в более развернутом виде, просто какое-то время он отсутствовал в информационном поле. Мы обращались к нему за интервью по поводу смерти Ельцина, он был очень тоже лапидарен, поэтому, честно говоря, в этом письме, в публикации, это, безусловно, журналистская такая удача некоторая, соответственно, ее так и надо оценивать. А что касается содержательной части письма, ничего нового здесь, увы, нет, но я не стал бы даже предъявлять никаких претензий по этому поводу, потому что изложено все то, что вы говорите, это не только из письма следует. Достаточно посмотреть, что происходит в стране, он говорит – нет контроля, нет разделения властей. И в общем, к сожалению, это так. И то, о чем мы говорим, поскольку нет разделения властей, то и всякого рода борьба с коррупцией превращается в такую кампанейщину, подбираются, знаете, как в ЦК раньше делали, кадры, которые неугодны, наносится массированный удар с трансляцией по телевидению, население от этого не извлекает не только никаких выгод, а вообще приходит новый голодный чиновник со всеми вытекающими отсюда последствиями, население которого контролировать не может, не выбирает оно его, оно не может, раньше хоть в обкомы жаловались на беспредел и т.д., и ждет следующей кампании население.

Э. ГЕВОРКЯН: В приемную депутата можно сходить.

Р. ШАКИРОВ: В приемную депутата можно сходить, если просто делать нечего у вас и куча времени свободного, конечно, вы знаете все эти запросы, они складируются.

Э. ГЕВОРКЯН: Нет, не знаю.

М. СТАРОСТИНА: Можно и сходить, конечно.

Р. ШАКИРОВ: Сходить можно, безусловно.

М. СТАРОСТИНА: Смотрите, тогда история с «Интерньюс» или «Образованными Медиа», это, по вашему мнению, борьба с чем?

Р. ШАКИРОВ: Эта атака на Манану Асламазян, да? Могу сказать, что…

Э. ГЕВОРКЯН: Скорее, уже на всю организацию.

Р. ШАКИРОВ: Кстати говоря, к вопросу, совершенно правильно в одном контексте эти вопросы задаете, потому что эта зачистка поля на уровне губернаторском и мэрском уже пошла, одновременно, между прочим, точно так же, как с Ходорковским, так и нам, грешным делом, журналистам, особенно региональным, посылается определенный сигнал. Манана, в общем, в Москве я заметил, как-то недооценивают, мне кажется, ее роль, в региональных СМИ у нее очень много учеников. Соответственно, многие региональные телекомпании, это практически ее воспитанники, соответственно, конечно, для всех для них такой удар, безусловно, будет означать, что, в общем, если уж по Манане можно нанести такой удар, то им, конечно, редакторам местных компаний, конечно, это, вы знаете, все-таки воздействие на центры самоцензуры. Не потому, что человек как-то переметнется, а просто он будет очень осторожен в подборе новостей и т.д. Это совершенно очевидно, цель такая преследуется.

Э. ГЕВОРКЯН: Но, с другой стороны, смотрите, как поднялось журналистское самосознание, письмо в защиту «Интерньюс», сколько людей подписало, в том числе.

М. СТАРОСТИНА: Это хороший знак?

Р. ШАКИРОВ: Это знак хороший, мы, кстати, его опубликовали. Но я знаю, что с публикацией этого письма были проблемы.

Э. ГЕВОРКЯН: В смысле?

Р. ШАКИРОВ: Его упоминали, например, в «Коммерсанте», я знаю, и т.д., но сам текст письма, обращение к президенту, где вы его видели? Хороший вопрос, да? Конечно, я согласен, что очень хорошо, что многие подписали, мы его опубликовали, но все-таки вспомните, даже года два-три назад, условно говоря, наверное, реакция была бы другой. Вот вам и показатель, все-таки происходит процесс такой эрозии нашей журналистской солидарности.

М. СТАРОСТИНА: Это что означает, что реакции власти не будет официальной?

Р. ШАКИРОВ: Официальной, не знаю.

М. СТАРОСТИНА: Письмо открытое адресовано президенту.

Р. ШАКИРОВ: Не знаю, посмотрим, я не берусь говорить за власть, посмотрим, какова будет, то, что такой посыл, такое послание с помощью этого дела, безусловно, раздутого, который, в общем, на мой взгляд, подлежит, относится к разряду административных, я знаю, что собирается чуть ли ни отмывание денег уже пришить, т.е. это, конечно, понятно, что из мухи делается слон. И делается он преднамеренно, преднамеренно.

Э. ГЕВОРКЯН: Кстати, когда, я просто добавлю, когда вы говорили о том, что были сложности с публикацией этого письма, в ЖЖ, когда знакомые мои журналисты друг другу ссылки рассылали, то обязательно появлялся комментарий с какого-то неизвестного источника, который рассказывал о том, что это организация, которая живет на зарубежные деньги.

Р. ШАКИРОВ: Деньги ЦРУ.

Э. ГЕВОРКЯН: Да, деньги ЦРУ.

Р. ШАКИРОВ: Конечно.

Э. ГЕВОРКЯН: Что их цель здесь шпионить и все разведывать, и уже журналисты между собой стали обмениваться, что, видимо, кто-то специально рассылает это сообщение.

Р. ШАКИРОВ: Несомненно. Власти научились потоньше работать, не так прямыми репрессиями. Прямые репрессии все равно имеют значение, потому что все-таки многих останавливают. Во-вторых, в ЖЖ, вы заметили, вообще в блоге, среди блоггеров есть такие профессиональные сообщества, скажем так, ведь даже не надо тут проводить какое-то расследование, вспомните историю с Эстонией, когда многие их сайты были атакованы с сайтов российских официальных учреждений. Т.е. таким образом, понятно это заявление, которое было подтверждено, да? Дело в том, что такая практика есть, она касается и отдельных журналистов, и обсуждения определенных тем и т.д. Понятно, что здесь тоже работают. Даже приобретение кириллического Live Journal, ЖЖ Мамутом тоже можно рассматривать, как попытку, знаете ли, поставить отчасти под контроль эту сферу.

Э. ГЕВОРКЯН: Отслеживать думы людей?

Р. ШАКИРОВ: Постепенно, постепенно.

М. СТАРОСТИНА: Да, смотрите, Владимир Путин у нас вроде как борется с коррупцией или не с коррупцией, а новый глава ЦИК Владимир Чуров у нас решил активным образом бороться с черным пиаром. И к концу моя он собирается издать рекомендации для партий, журналистов по борьбе с этим явлением. Вы как главный…

Э. ГЕВОРКЯН: И семинары проводить.

М. СТАРОСТИНА: Да, и семинары проводить. Вы как главный редактор журнала готовы бороться?

Р. ШАКИРОВ: Нет, вы знаете, на семинары ходить не буду.

М. СТАРОСТИНА: С черным пиаром.

Э. ГЕВОРКЯН: Подождите-ка, еще, кроме всего этого, Общественная палата и сотрудники МВД хотят провести курс, где будут рассказывать, как журналистам работать в чрезвычайных ситуациях, при захвате заложников, в том числе, при массовых мероприятиях типа маршей, митингов.

М. СТАРОСТИНА: Это уже вторая история, да.

Э. ГЕВОРКЯН: Да.

М. СТАРОСТИНА: Есть черный пиар, предвыборная кампания.

Р. ШАКИРОВ: Сотрудники МВД, сколько журналистов было избито во время этих, при предъявлении этих самых даже пресс-карт и т.д., в Питере и в Москве?

Э. ГЕВОРКЯН: Именно поэтому и хотят учить.

Р. ШАКИРОВ: А, их будут учить те же самые ребята, которые орудуют дубинками, да?

М. СТАРОСТИНА: С другой стороны, чего плохого в том, что вместе все сядут за круглым столом и поговорят об актуальных проблемах?

Р. ШАКИРОВ: Знаете, ничего плохого нет, просто вся эта история, опять же, напоминает мне какие-то ритуальные приседания, знаете, как была в советское время борьба за мир, какие-то семинары, фестивали, конкурсы, концерты проводятся. Все как-то бурлит, по факту, на выхлопе ноль, ничего нет. Ведь Общественная палата, видите, затеяла, например, такую тему – измерять рейтинг свободы прессы в России, свой, не какой-нибудь Freedom House, международные эти дела, бог их знает, может, црушники это оплачивают, так вот, надо свой ридный рейтинг независимости прессы сделать. Понятно, для чего.

Э. ГЕВОРКЯН: Правильно, для объективности.

Р. ШАКИРОВ: Чтобы, как говорится, да, для объективности, чтобы свой был, как знак качества, понимаете?

М. СТАРОСТИНА: Нет, еще хотят…

Р. ШАКИРОВ: Типа у них там мера в метре сто сантиметров, а у нас 110 будет.

М. СТАРОСТИНА: Нет, еще хотят правозащитные центры в Брюсселе открыть, которые будут мониторить.

Р. ШАКИРОВ: Молодцы, молодцы.

М. СТАРОСТИНА: Права человека.

Р. ШАКИРОВ: Осваивать средства, проводить семинары, да-да. Вообще, проведение семинаров…

М. СТАРОСТИНА: Т.е. у вас какой-то сплошной скепис.

Р. ШАКИРОВ: Нет, какой скепсис, а вы полагаете, что из этого что-то вырастет, так если просто посмотреть на эти вещи? МВД-шники будут нам рассказывать, как работать в условиях терактов. Они бы своим делом занимались.

М. СТАРОСТИНА: С другой стороны, почему бы не сходить и не послушать?

Р. ШАКИРОВ: Можно спросить, почему нельзя было в Беслане нормальное оцепление выставить? Они бы своим делом занимались, может, мы проведем у них семинар, как выставлять оцепление? Примерно из той же серии. Они нам советуют, они нам советуют, как работать. Они что, в этом что-то понимают?

М. СТАРОСТИНА: Тут, прежде всего, вопрос о безопасности.

Р. ШАКИРОВ: Я депутатами встречался, которые думе, там средства массовой информации, и с их экспертами, господи, боже мой, люди вообще не знают, как устроен этот рынок. А вы знаете толковых МВД-шников, которые хорошо разбираются в СМИ, в законах…

М. СТАРОСТИНА: А они не должны в этом…

Э. ГЕВОРКЯН: Они говорят о безопасности, они хотят обеспечить безопасность, в том числе, и журналистов.

Р. ШАКИРОВ: Безопасность во время проведения?

Э. ГЕВОРКЯН: Да.

Р. ШАКИРОВ: Этих маршей несогласных?

Э. ГЕВОРКЯН: Массовых мероприятий.

Р. ШАКИРОВ: А, безопасность будет заключаться – не ходите, ребята, в Африку гулять, а то ведь, не дай бог, дубиной получите промеж глаз.

М. СТАРОСТИНА: Может быть, они все-таки косвенно признали, что где-то…

Р. ШАКИРОВ: А что, мне нравится, что косвенно признали, что есть нарушения, там даже избили бедных лояльных журналистов из официальных изданий. В Питере сколько, 15 человек было пострадавших таких, за госпитализацией обратившихся, да, и можно сказать, они осознали. А можно спросить, что это, превышение служебных полномочий, да, кто-то пострадал из товарищей МВД, хотя бы выговор, не знаю, чтобы по телевизору показать?

Э. ГЕВОРКЯН: Мы, кстати, не знаем, пострадали или нет, но, как здесь говорится…

Р. ШАКИРОВ: Я вам скажу, никто не пострадал.

Э. ГЕВОРКЯН: Жалобы, между прочим, поступали в общественную палату после этих маршей не только от журналистов и участников, но даже от сотрудников ОМОНа, именно поэтому они теперь хотят.

Р. ШАКИРОВ: Мощно. А что такое Общественная палата? Она примет рекомендательное, что нехорошо вообще хулиганить и нарушать закон, дальше что будет?

Э. ГЕВОРКЯН: Вот, пожалуйста, будут просвещать.

Р. ШАКИРОВ: Проведут семинар.

Э. ГЕВОРКЯН: Диалог.

Р. ШАКИРОВ: Проведут семинары, встретятся с прессой, покажут все это по телевизору, никто ни за что не ответит, и все будет продолжаться так, как продолжается.

М. СТАРОСТИНА: Хорошо, но…

Р. ШАКИРОВ: А вы сомневаетесь в этом, скажите, честно скажите, вы сомневаетесь?

М. СТАРОСТИНА: Завтра будет Николай Сванидзе, мы с ним про Общественную палату и проговорим. Давайте, еще одна деликатная проблема возникла в России.

Э. ГЕВОРКЯН: Сменим тему.

М. СТАРОСТИНА: Да, похороны видных деятелей могут стать у нас серьезной проблемой, причина в отсутствии мест, да, на кладбищах. В частности, об этом заявил управляющий делами президента Владимир Кожин. Как вам кажется, не связано ли все это с неким зондированием общественного мнения по поводу, так скажем, кладбища, которое у нас существует в центре Москвы у кремлевской стены? Опять же, тема того же мавзолея.

Р. ШАКИРОВ: Не думаю, думаю, что это трогать не будут, если об этом говорит Кожин, то тут не развернешься у кремлевской стены, да и традиция уж больно коммунистическая, понимаете? А, скорей всего, речь идет о выделении нового участка в престижном месте, с ограниченным доступом, что-то вроде Арлингтона такого. Скорее всего, об этом, если с точки зрения управделами.

Э. ГЕВОРКЯН: Это правильно?

Р. ШАКИРОВ: Да, правильно, не спорю, с точки зрения управделами это освоение средств, и правильная тема, в общем, я не хочу сказать, что он не прав, эта тема нужная. Но не думаю, что уж тут возьмутся за стену или за мавзолей, это не связанные абсолютно вещи. Что же касается сути проблемы, то, конечно, такая проблема есть, и похороны Ельцина показали, что мы не только к этому не готовы, но, к сожалению, это, на мой взгляд, недостойно великой державы были многие вещи.

Э. ГЕВОРКЯН: Что?

Р. ШАКИРОВ: Я вам скажу сейчас, во-первых, когда хоронят великого человека, с ним не дают проститься в течение ночи, нескольких часов, 24 или сколько часов, меньше даже получилось. Если вы вспомните, когда хоронили Черчилля, пять дней с ним прощались, с Рейганом прощались много дней, причем сначала церемония проходит, к примеру, у американцев Капитолий, т.е. в месте, которое не связано ни с какими религиозными конфессиями, при этом конфессии уважаются. Дальше идет отпевание по полной, по обряду той конфессии, к которой принадлежал президент, например. Это правильно. И дальше, между прочим, гроб водружается на лафет орудийный, никуда не доставляется, на орудийный лафет, и вся страна провожает на этом орудийном лафете гроб своего президента. Никакие специальные машины не выскакивают ниоткуда, меняя маршруты и не давая людям, как было с Ельциным, проститься с ним. Машина в последний момент изменила маршрут, этот катафалк помчался в какую-то сторону, потом последние сто метров переложили это все на лафет. Что это такое?

Э. ГЕВОРКЯН: Но вы же сами понимаете…

Р. ШАКИРОВ: Всех, вы видели, вы же все видели по телевизору, стояли вояки в плотном оцеплении, люди даже цветы не могли через ноги им пробросить, слегка вылетали, что-то такое. Лафет, посмотрите на лафет, зачем лафет нужно было так драпировать плохо скроенным флагом? Ужас, про флаг молчу, взяли у американцев традицию, неплохая традиция, но флаг-то можно из нормальной ткани сшить, а не прищепками? Вы видели, что он прищепками был заделан в гробу? Каталка из морга, на которой установили гроб, я даже на «Евроньюс» видел, специально скадрировали, чтобы не показывать этот позор наш. Почему нельзя положить, нормальный постамент сделать? Почему эта каталка из морга должна быть?

Э. ГЕВОРКЯН: Потому что…

Р. ШАКИРОВ: Никелированная.

Э. ГЕВОРКЯН: У всех была экстренная ситуация.

Р. ШАКИРОВ: И, наконец, меня добило, когда военные отошли, и вышли ребята такие, крепыши, знаете, как обычно на кладбищах бывает, в кожанах такие, с двойными затылками, и достав из кармана скотч, стали с треском в полной тишине приделывать скотчем цветы к гробу президента. Где это видано, это же, я не знаю, это такой самопал, такой унижение вообще для всех. Я понимаю, что у нас так заведено.

М. СТАРОСТИНА: В современной России еще не было похорон такого уровня, поэтому все говорят, что это первые похороны такие государственные.

Р. ШАКИРОВ: Я и говорю, что эта организация из рук вон, говорят, что здорово все, из рук вон. Когда я увидел этот скотч, все, просто каталка, скотч, ужас. То, что касается кладбища, я согласен, конечно, оно нужно. И вместе с тем опыт здесь международный очень разнообразный. Мне, например, ближе французский, сначала человека хоронят там, где желают родственники и т.д., через 30 лет на референдумах решают, входит ли этот человек в Пантеон национальный. В общем, у французов это, кстати говоря, очень продуманная история, точно так же, как у них нет, например, орденов за заслуги перед отечеством 10-й степени. Заслуги перед отечеством 10-й степени – это звучит даже унизительно, 4-й у нас есть, 2-й, 3-й, все-таки есть Почетный легион, Командор, красиво все, не унижает никого. То же самое надо сделать и с кладбищем.

Э. ГЕВОРКЯН: У нас сейчас нужно сделать паузу, я думаю, что мы продолжим наш разговор буквально через пару минут. А что касается наших традиций, будем учиться делать все достойно и красиво. Встретимся через пару минут.

НОВОСТИ

Э. ГЕВОРКЯН: Приветствую всех, кто к нам только что присоединился, «Особым мнением» с нами продолжает делиться журналист Раф Шакиров, в студии Марина Старостина и Эвелина Геворкян. А мы после нашего небольшого перерыва перейдем к тому, как вчера мы праздновали великий день Победы.

М. СТАРОСТИНА: Да, собственно, перейдем к вопросам наших слушателей. Ветеран войны из Ставропольского края пишет нам – шикарный концерт был вчера на Красной площади, вспомнили почти все фронтовые песни, огромное спасибо организаторам. Пенсионер из Санкт-Петербурга, в свою очередь, пишет – можно ли в день Победы, в день глубокой скорби по миллионам погибших устраивать такие концерты на Красной площади, которые именуют непонятную идейную направленность, уж никак не обращаются к больной памяти о погибших. Вы вчера смотрели концерт?

Р. ШАКИРОВ: Не целиком смотрел, но видел. Меня поразило только то, что, как в советское время, вдруг я, переключая каналы с Первого на Российский, увидел, что там не просто один концерт показывается, но с тех же ракурсов. Абсолютно, в общем, одна трансляция идет. Это не могу сказать, что меня как-то очень порадовало, я не вижу такой…

Э. ГЕВОРКЯН: Не первый раз же такие совместные трансляции случаются у двух государственных каналов.

Р. ШАКИРОВ: А для чего, собственно? Первый канал покрывает 90%.

Э. ГЕВОРКЯН: Значимое государственное событие.

Р. ШАКИРОВ: 90%.

М. СТАРОСТИНА: Вы просто не любите государственные каналы.

Р. ШАКИРОВ: А за что их любить, я же плачу как налогоплательщик деньги на них, и мне показывают одно и то же везде, и я не слышу там никакой…

Э. ГЕВОРКЯН: Какой привередливый налогоплательщик попался.

Р. ШАКИРОВ: Очень привередливый, знаете, я хочу новости знать, а мне их не показывают, это детали.

М. СТАРОСТИНА: Ну ладно, да, это другая история.

Р. ШАКИРОВ: Вернемся к концерту, я соглашусь отчасти, дело в том, что всегда споры идут относительно Красной площади, можно ли там устраивать рок-концерты и т.д., святое место. Все правильно, но мне кажется, что само проведение концертов вполне возможно, уместно, не вижу здесь чего-то кощунственного.

М. СТАРОСТИНА: Да, молодежь поет военные песни.

Р. ШАКИРОВ: Другое дело, что какие-то вещи, относительно самого празднования, могу сказать, что я когда посмотрел, перекличка каналов была по всей России, и мне кажется, что поминовение павших, которое раньше, помните, минута молчания всегда была в этот день, это очень хорошая традиция и правильная традиция, с нее, наверное, надо было бы начинать. Потому что когда я увидел на Дальнем Востоке празднование, сначала все подразделения, части, люди помянули павших минутой молчания. Это правильная очень история. Коленопреклоненные офицеры со снятыми и т.д., потому что потом можно уже праздновать и т.д., потому что это светлый праздник, безусловно. Но мне кажется, что этой части, скажем, поминовения павших, не хватало этому празднику, скажем так, именно в той процедуре, которая была организована именно на Красной площади, я смотрю. То, что касается парада, например, тоже мне показалось так, немножко все это формально. Если раньше открывали, знаете, суворовцы барабанным боем, это такая преемственность воинской традиции тем самым, но когда открывают парад не просто суворовцы, а начальник, пусть даже уважаемый, начальник на большой машине, который едет перед этими суворовцами, чего раньше не было, это уже немножко другая история, понимаете? Вообще как-то начальники здесь были очень на первом плане, я бы так сказал.

Э. ГЕВОРКЯН: А вам не показалось, у меня вчера было такое чувство, что именно вчера отмечали как-то особенно масштабно.

Р. ШАКИРОВ: Масштабно?

Э. ГЕВОРКЯН: Так, как мне казалось, не отмечали и раньше.

Р. ШАКИРОВ: Нет, знаете ли, возможно, я постарше, просто я помню другие дни Победы, не могу сказать, что это празднование произвело на меня сильное впечатление. Скорее, некоторыми другими вещами, формализованностью какой-то. Я вообще считаю, например, что демонстрации, показательные выступления караула, перестроения в шахматном порядке, немножко цирком попахивает это все, понимаете? Это святой праздник, нужно к нему, так же, как к похоронам, мы говорили, к этому нужно очень тщательно относиться. Это не цирковое представление. И выкладывание, обращение с оружием, мне кажется, это неправильная история в день Победы. В какой-нибудь другой день, возможно, не знаю.

М. СТАРОСТИНА: Многие вам скажут – это красиво.

Р. ШАКИРОВ: Вы знаете, осталось только еще, если уж там про армейскую нашу жизнь, осталось только ров выкопать и закопать его красиво, положить сбоку лопату, очень демонстрация армейской жизни.

Э. ГЕВОРКЯН: Так, перейдем.

Р. ШАКИРОВ: Кстати, должен вам сказать, вообще интересно, когда наблюдаешь, чем с демократическими институтами в стране хуже, тем выше тульи у военных, эта тулья, да, это совершенно закон, скажем так, послевоенной истории.

М. СТАРОСТИНА: Да, кстати.

Р. ШАКИРОВ: Где только, как ни посмотришь, в Африке где-нибудь или где-то еще, тулья неимоверного размера. Чем слабее армия, тем выше тулья у военных, это просто железобетонный закон почему-то.

М. СТАРОСТИНА: А вы считаете, что…

Р. ШАКИРОВ: И вы обратили внимание… Думаю, что сейчас, да, к сожалению, к великому сожалению.

Э. ГЕВОРКЯН: Итак, смотрите, к вам вопрос.

Р. ШАКИРОВ: Если вы в курсе реформ военных.

М. СТАРОСТИНА: Немножко.

Э. ГЕВОРКЯН: Вопрос от Александра из Норвегии, не кажется ли вам, что огромная шумиха в честь 62-й годовщины Победы плюс эстонский инцидент связаны не столько с юбилеем, сколько с необходимостью сплотить население в отсутствие других, внятно провозглашенных лозунгов и успехов? Не считая высоких цен на углеводороды.

Р. ШАКИРОВ: Абсолютно согласен с точкой зрения вашего слушателя и зрителя. Увы, к сожалению, такая какая-то нехорошая закономерность наблюдается, что в предвыборные годы именно в силу отсутствия реальных достижений и реальных лозунгов, провозглашенных целей, это сплочение происходит на совсем нездоровой основе, скажем, основе, которая каких-то внешних, внутренних врагов ищет. Боюсь, что сейчас как раз эта предвыборная кампания будет ознаменована именно внешней опасностью. Сплотить всех избирателей, мы как один все, особенно…

М. СТАРОСТИНА: Перед лицом внешней угрозы.

Р. ШАКИРОВ: Перед лицом внешней угрозы, вы даже заметили, что сейчас даже в таких спокойных деловых изданиях вдруг я увидел, что реально в редакционной статье пишется о том, что американцы просто готовят план захвата наших месторождений, захвата наших месторождений, если бы это не сказали, что это из, дали бы за другой год газету, вставили бы эту заметку, я бы не удивился, за какие-нибудь 30-е, 40-е, 50-е, прямо оттуда заметка. Это деловые издания пишут. Так что, видите, вброс осуществляется именно таким образом.

Э. ГЕВОРКЯН: А как вы прокомментируете такие слова «Новых известий», даже 9 мая по Москве беспрепятственно прошли маршем националисты «Славянского союза», который гордятся своей аббревиатурой «СС», и дальше приводятся данные, что в этом году правозащитники насчитали у нас в стране около 70 тыс. скинхедов, ровно столько, сколько во всем остальном мире. И здесь подводят нас к той мысли, что власти им потакают, что это выгодно властям, говорится в этой статье. Вы согласитесь с этим?

Р. ШАКИРОВ: К сожалению, есть люди, которые, да, пытаются разыграть эту карту, в своих целях использовать неформальные связи с этими организациями, и надо сказать, что это не таком уж и нелегальном положении, как кажется. Я знаю, в думе, например, проходят совещания, на которых люди сидят с нацистскими, у нас репортаж был.

М. СТАРОСТИНА: В смысле?

Р. ШАКИРОВ: С нацистскими повязками сидят прямо в думе, и никто их не преследует.

М. СТАРОСТИНА: Черепкова?

Р. ШАКИРОВ: Да, помощники Черепкова, например, с такими повязками ходят, так что не такая уж это запретная тема.

М. СТАРОСТИНА: А как он сам, интересно, это объясняет, Черепков?

Р. ШАКИРОВ: Он там объясняет это работой с молодежью, типа я сейчас с ними буду возиться, это он в интервью нашему журналу говорил об этом, «Нью Таймс».

М. СТАРОСТИНА: Перевоспитывать?

Р. ШАКИРОВ: Он сказал, что, да, типа перевоспитывать лучше, чем хулиганством на улице заниматься.

Э. ГЕВОРКЯН: Смотрите, Орешкин говорит, политолог, обозреватель, что националисты тем более удобны, что они не претендуют на места в ГД, их политическая активность не помешает собрать положенные голоса нужным партиям. Вы думаете, что они, действительно, настолько безопасны, поэтому выгодно их использовать?

Р. ШАКИРОВ: Тут я как раз не соглашусь. Во-первых, они не то, что безопасны, дело в том, что сначала они идут бить инородцев, как они считают.

Э. ГЕВОРКЯН: У нас, к сожалению, уже время подходит к концу, поэтому тезисно теперь нам уже остается.

Р. ШАКИРОВ: Тезисно могу сказать, что, конечно, увы, их подстегивают с целью пропагандистской кампании такой, но, безусловно, они, скажем, с точки зрения политической их представительство пока мало, и вы знаете, «Родину» ограничивали к допуску к выборам и т.д., но эти лозунги берут на вооружение другие партии, которые из Кремля создаются. А эти ребята, получается, работают в одной связке, националистические лозунги пытаются использовать.

Э. ГЕВОРКЯН: Что же, мы вынуждены поставить точку, хотя этот разговор, конечно же, требует продолжения. Это было «Особое мнение» Рафа Шакирова.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире