'Вопросы к интервью
О. ПАШИНА – Здравствуйте. В студии Владимир Мамонтов – главный редактор газеты «Известия». Добрый вечер.

В. МАМОНТОВ — Здравствуйте.

О. ПАШИНА – Сообщение, которое мне только что принесли из службы информации, контроль над газетой «Известия» перешел от «Газпром-медиа» к компании СОГАЗ. Поясните, пожалуйста, что за новость? Это что-то меняет для газеты «Известия», для нас, как читателей?

В. МАМОНТОВ — Как для читателей это абсолютно ничего не меняет. Да и для коллектива газеты, для редакционной политики. На самом деле это не является секретом, и не являлось, что «Газпром-медиа» передаст СОГАЗу контрольный пакет. Это было заложено еще в сделке, когда «Газпром-медиа» покупала газету «Известия» у «Проф-медиа». СОГАЗ имел полное право воспользоваться этим опционом, и он воспользовался. Наш собственник – СОГАЗ.

О. ПАШИНА – То есть газету переложили из правой руки в левую. Или из левой в правую.

В. МАМОНТОВ — Там не совсем так. Или из левой в правую, потому что насколько я понимаю, и это тоже не секрет, газета «Известия» планомерно таким образом продолжает движение к «Национальной медиа-группе», которая создается сейчас. И до последнего времени считалось, и думаю, что ничего сейчас не изменилось, что газета «Известия» в «Национальную медиа-группу» войдет.

О. ПАШИНА – Но еще вопрос вам как эксперту по СМИ. Сегодня стало известно, что Дмитрий Медведев опередил Владимира Путина по количеству упоминаний в эфире. Рейтинг доверия у Медведева меньше, чем у Путина. Зато в эфире он упоминается чаще. 336 раз против 297. Что это означает?

В. МАМОНТОВ — По-моему, совершенно ясно…

О. ПАШИНА – Немножко оттесняет Владимира Владимировича.

В. МАМОНТОВ — Да, в этой гонке. Гонка сейчас происходит, я думаю, все равно как мы друг друга ни любим и ни ценим, не на страницах газет, да и вообще происходит ли гонка, еще большой вопрос. Притирка, совместная работа – наверное. А что мы больше пишем и чаще упоминаем Медведева, это абсолютно ясно, потому что даже роли теперь у них таковы, что Медведева мы неизбежно будем как президента упоминать чаще. Он фигура гораздо более публичная и вообще главнее. Поэтому Владимир Владимирович перешел сейчас на такую работу, когда возможно писать мы о нем будем меньше, а вот придется ли ему работать меньше, вот это я сомневаюсь. Думаю, что нет. Судя по его графику и поездкам, он рабочую себе выбрал стезю.

О. ПАШИНА – Кстати, на эту тему есть вопросы от наших слушателей, которые говорят: ну вот премьер Путин сразу, как только стал премьер-министром, озаботился проблемами дорог, сельского хозяйства, спрашивается, что мешало решать эти проблемы в предыдущие 8 лет. Он что, будучи на галерах, не знал об отсутствии у нас и того, и другого. А сейчас только обнаружил, — пишет Владимир из Москвы.

В. МАМОНТОВ — Можно поставить вообще вопрос совершенно иначе. Стоило Дмитрию Анатольевичу Медведеву придти и стать президентом, как, пожалуйста, и дороги у нас теперь будут строить и масса чего сдвинулась. Во-первых, давайте посмотрим, что сдвинется. Решения, которые долго готовились, в частности это решение о том, куда же нам деньги, сначала: где взять деньги, потом как их вложить правильно, это решение очень серьезное и очень долгое и ряд из них я думаю, в том числе откладывался по многим причинам. По причинам проработки, по разным поводам. Но в том числе и по политическим мотивам. Вот устаканится все в стране, пройдут выборы, и займемся делом. Никакого сомнения нет, что выборная кампания с точки зрения работоспособности правительства и всех чиновников это штука страшная. На мой взгляд. Никто не работает, все ждут, чем кончится. Сейчас как минимум на 4 года все ясно, можно заняться дорогами. Другое дело, что…

О. ПАШИНА – То есть, наконец, определились, кто начальник и теперь дошли руки до сельского хозяйства.

В. МАМОНТОВ — Можно и так сказать. Но для меня действительно был большой вопрос. Я абсолютно с вашим слушателем согласен. Я считал, что вопрос дорог, строительства, инфраструктуры он, во-первых, и довольно антиинфляционный, если к нему правильно подойти, во-вторых, он работает на развитие и чего так долго тянули с этим национальным проектом дороги, это я тоже не знаю. Может быть, есть какие-то глубокие причины, но, по-моему, все чего-то выжидали, прикидывали. По-моему, время потеряли.

О. ПАШИНА – Пока премьер-министр Путин занимается сельским хозяйством, президент Медведев решил бороться с коррупцией. Подписал указ, все замечательно. Какие-то шансы реальные есть побороть это зло? Или это так и останется на уровне благих пожеланий. Мы все знаем 10 заповедей, но, тем не менее, воруем, убиваем, врем, завидуем.

В. МАМОНТОВ — Мы с вами это не делаем.

О. ПАШИНА – Мы — как человечество в целом.

В. МАМОНТОВ — Я думаю, что многие есть явления как положительные, так и отрицательные в нашей жизни, которые мы никогда до конца не разовьем с одной стороны и не победим с другой. Но если этими вопросами не заниматься постоянно, то эти явления нас с вами победят. Это совершенно точно. И мы к этому уже сейчас в стране близки. Поэтому верить в то, что теперь пришел Дмитрий Анатольевич, мы победим коррупцию, пришел Петр Первый, — не победил коррупцию. Пришел Владимир Владимирович Путин, – не победил коррупцию. Дмитрий Анатольевич тоже ее не победит в конечном итоге. Как раз и навсегда. Но то, что у него есть шансы сейчас поработать над этим и набрать себе авторитет, то, что он взялся за это дело в качестве одного из главных и первостепенных и на этом очевидно хочет, в том числе и оправдать то доверие, которое ему оказано, это ничего как кроме уважения вызывать не может. Но меня другое смутило. Вчера Дмитрий Анатольевич сказал: да что же это такое, будем бороться с коррупцией. Сегодня ГД немедленно создала комиссию по борьбе с коррупцией. В ту же секунду, а чего они тянули. Чего они раньше ждали. Более того, когда исследования показали, что комиссия в ГД вообще была, но она спала, в сонном состоянии была. Ее прикрыли и она спокойно…

О. ПАШИНА – Может быть ситуация в том, что самое трудное побороть себя самого.

В. МАМОНТОВ — Может быть, какая-то внутренняя коррупция у людей. Я сегодня порекомендовал нашему корреспонденту, который будет писать про эту ситуацию, когда только президент сказал, быстро отмашка, пошли, проголосовали, все это механическая исполнительность, я его попросил набрать в пишущую ручку больше яду и описать это ядовитыми строчками. Хотя желаем успеха этой истории. Но опять чуткое ухо слышит, как включается скорее бюрократическая исполнительность, чем настоящая озабоченность и не слышно пока тяжелого шума реально работающего механизма.

О. ПАШИНА – То есть это все формальности, но в реальности никто ничего не боится. Коррупционерам пока ничего реально не угрожает.

В. МАМОНТОВ — Кто его знает. Может быть потом заугрожает. Механизм прокрутится. И нам бы всем этого очень хотелось. И только Медведев говорит сейчас о том, он юрист, он за правовое государство, это внушает надежды, но будет тяжело.

О. ПАШИНА – Вчера на вашем месте сидел О. М. Попцов, который говорил, что немалую долю в борьбу с коррупцией должны внести журналисты, общество. Чтобы контролировать, чтобы обнажать язвы. Спрашивает вас Инна из Москвы: могут ли в «Известиях» напечатать статью о реальных доходах чиновников из кремлевской администрации.

В. МАМОНТОВ — Да мы печатаем эти материалы. Что значит о реальных доходах. Все, что люди в налоговой декларации указывают, мы все и печатаем.

О. ПАШИНА – А если не указывают чего-то.

В. МАМОНТОВ — Это вопрос не к газете, а к правоохранительным органам, налоговым. Это не только касается президентской администрации или правительства. Должна быть эта система отлажена сквозь всю страну. Потому что если я напечатаю реальные доходы Марьиванны, которая не указывает их в налоговой декларации, она сдает квартиру, и ничего не указывает, что она получает каждый месяц свои 500 долларов.

О. ПАШИНА – Это не те масштабы.

В. МАМОНТОВ — Да и не интересно никому. А вот как бы узнать, как там. Вот это да. Это задача. Поэтому насчет газет в значительной части газеты принимают активное участие в борьбе с коррупцией, к сожалению, абсолютно по прагматическим соображениям. Их одна какая-то сторона нанимает, тема коррупции превращается в дубину, и один коррупционер пытается газетой, в которую завернута эта дубина, прихлопнуть другого. В такой битве я лично участвовать не хочу. И везде, где вижу, стараюсь коллектив от этого оградить. А там, где есть редкие случаи, когда честные люди борются с коррупцией, и действительно есть результаты, милости просим на страницы «Известий» и мы, кстати, и печатаем о них. Одно из таких дел пока это громкое дело об убийстве прокурора Саратовской области. По-моему, там действительно пошел человек пока, по крайней мере, кажется так, что честный человек пошел против преступников и к сожалению…

О. ПАШИНА – Проиграл.

В. МАМОНТОВ — Погиб. Но если это так, то честь ему и хвала. Хотя горько.

О. ПАШИНА – Следующая тема – выгоняют наш Черноморский флот с Черного моря. В 2017 году должны будем вывести его. Ющенко поручил подготовить закон о прекращении пребывания Черноморского флота в Крыму. Как вы считаете, что делать в этой ситуации Москве? Смириться и убраться в Новороссийск, вести какие-то переговоры, пригрозить.

В. МАМОНТОВ — Во-первых, до 2017 года ничего ниоткуда выводить не надо. Есть договор, договоры для того и подписываются, чтобы их соблюдать. До 2017 года немало Черноморской воды утечет. Мимо берегов героического Севастополя. Да и мимо не менее героического Новороссийска. Жизнь покажет. Ничего уступать им не надо. Потому что все отступления будут глубоко сиюминутными и политическими, а вернуть мы ничего не сможем. Я, например, абсолютно считаю, что нам надо интересы российские отстаивать, Севастополь русский город, хотят этого наши замечательные соседи или не хотят, это факт. Мы можем уважать то, что он находится на территории Украины, что он по факту украинский, но по истории, по сути, по смыслу и по геостратегическим интересам России это город российский.

О. ПАШИНА – Может быть таким подходом мы и провоцируем Украину как можно быстрее нас оттуда выгнать. Еще позвать американцев, чтобы помогли.

В. МАМОНТОВ — Я не знаю, кто кого на что провоцирует. Но я считаю, Севастополь это такая штука, из которой нам уходить прежде договора нельзя. А в ходе этих мероприятий до 2017 года надо сделать все, чтобы у нас вопрос этот о статусе Севастополя вообще исчез с повестки дня российско-украинских отношений.

О. ПАШИНА – Вопрос только: как это сделать. Перекрыть опять им газ.

В. МАМОНТОВ — Не знаю. Япония и Америка воевали. Япония разгромила Перл-Харбор, а те, между прочим, на Хиросиму атомную бомбу сбросили. Однако потом они стали большими друзьями, американские базы там по сей день. И никто никого ниоткуда не выгоняет. Это вопрос даже из таких страшных потрясений, которых у нас с Украиной нет, не было и мое твердое убеждение и желание – не будет, если эти сиюминутные поползновения, вся мышиная возня Ющенко и компании все этой сменится нормальной, вменяемой, добрососедской и иной политикой и с нашей стороны тоже. Мы перестанем делать определенное количество не очень правильных телодвижений. Может вырисовываться совершенно иная конфигурация с Украиной. И судьба Черноморского флота, если мы сейчас сдуру его зачем-то отдадим и сдадим этот город, который немцам не сдали, что мы своим братьям украинцам его отдадим. Да никогда.

О. ПАШИНА – Так наоборот, немцам не сдали, а братьям…

В. МАМОНТОВ — Это я шучу.

О. ПАШИНА – Не понимает аудитория шуток этих. Пишут: вы призываете попирать международное право, срам и стыд. Мы платим арендную плату за пребывание Черноморского флота на Украине, значит, мы признаем законность требований Украины.

В. МАМОНТОВ — Я считаю так, в 2017 году истечет договор, тогда будет видно. Тогда еще раз слушателям и зрителям скажу, до 2017 года можно много еще что наладить.

О. ПАШИНА – Еще может Греция вспомнить про Херсонес.

В. МАМОНТОВ — Все может произойти. Мы прекрасно живем с японцами, хотя вопрос северных территорий конечно острый. И конечно, он волнует и нас, и их. Но, тем не менее, это нам не мешает с ними и торговые отношения развивать, и дружить и фильмы смотреть совершенно замечательные и японцев уважать и на машинах их ездить. А они нашу водку пьют и быстрее пьянеют, чем от сакэ. Ну и что? Такие какие-то человеческие межгосударственные, если бывают человеческие межгосударственные отношения, на это надо друг друга настраивать. А не действовать как абсолютно мной не уважаемый Ющенко, который поднимает на щит фашистов и гитлеровцев. И памятники им ставит.

О. ПАШИНА – Боюсь, что если мы будем говорить: Севастополь – русский город, это также украинскую сторону не порадует.

В. МАМОНТОВ — Хорошо, я готов говорить как-то иначе, но по существу это так.

О. ПАШИНА – Хорошо. Буквально та же тема про других ближайших соседей. Сегодня на первой полосе «Известий» публикация: «Эстонская Фемида похожа на колхозницу с безменом». Речь идет в частности о суде над героем Советского Союза Арнольдом Мери. Его обвиняют в том, что он участвовал в депортации эстонцев в 1949 году. Как вы считаете, людей, подобных Арнольду Мери, нужно ли судить?

В. МАМОНТОВ — Нет. Я абсолютно уверен, что это та же самая проблема обостренных намеренно или так получилось, отношений. Вообще обострить отношения с кем угодно можно очень легко. И я думаю, что если бы вдумчивые эстонцы не затеяли эту достаточно нелепую передвижку памятника, может и отношения у нас бы сложились. В одной европейской столице перед 9 мая случилась такая вещь. Там памятник тоже стоит советскому солдату, и ночью кто-то бросил в него банку с краской. Прибежали полицейские, пришли люди и сделали все, чтобы к утру он стоял чистенький и когда пришли возлагать туда и представители этой страны и представители нашего посольства и люди, просто участвовавшие в войне, цветы, там только было свежее, когда стирали, осталось свежее пятно. Это европейская столица. Чудесный, замечательный очень любимый мною город. Я как-то сказал, туда я буду ездить, а в Таллин – никогда. У меня из-за этой истории у меня тоже есть, что вспомнить про участие моих родителей в Великой Отечественной. После этой истории в Таллин я чего-то не хочу ехать. Может быть, я переволновался слишком, взволновала она меня так. Может быть не надо так, надо быть деликатнее. Я шпроты эстонские есть буду, а в Таллин не поеду.

О. ПАШИНА – Возвращаясь к истории с Арнольдом Мери. То есть, не правы те 20 тысяч человек, которые были высланы, те 3 тысячи, которые погибли, их потомки. Они не имеют право потребовать справедливости сейчас.

В. МАМОНТОВ — Эти грандиозные исторические весы не придут в равновесие оттого, что старика героя сейчас засудят. Я вас уверяю. Эти весы только будут еще больше колебаться, и еще больше разнообразных волнений и чувств это будет вызывать. Когда-то мы наделали немало друг другу бед. Это правда. Но мудрость подлинная и житейский опыт и вообще забота друг о друге нам должны подсказывать, что нам не надо обострять эти сиюминутные политические интересы, забывая о том, что нам все равно жить рядом и рано или поздно нам надо восстанавливать нормальные человеческие отношения.

О. ПАШИНА – То есть в угоду какой-то политической ситуации можно прекратить преследовать человека, который в свое время совершил преступление.

В. МАМОНТОВ — Во-первых, надо доказать это, что он совершил эти преступления. А во-вторых, давайте осудим эсэсовцев, которые на территории той же Эстонии…

О. ПАШИНА – Для фашистских преступников нет срока давности.

В. МАМОНТОВ — Ничего подобного. Там памятники им ставят.

О. ПАШИНА – Во всем мире. Их судят. Тех, кто дожил до наших дней.

В. МАМОНТОВ — Куда там. Попробуйте кого-то осудить из тех, которые принимали участие в эсэсовских подразделениях. Их что, судят? Да им памятники ставят. Там одним ставят памятники, потом сносят, опять ставят. Я даже согласен на то, чтобы быть мудрее и оставить этот вопрос с этими эсэсовцами, потому что с одной стороны они эсэсовцы, с другой возможно кто-то из них реально защищал, как понимал это, свою страну. Но тогда давайте договоримся так. В жизни было много ужасного, неприятного, странного и парадоксального. И очень горького. Тогда давайте мы эту историю перевернем, будем ее, разумеется, помнить. Но не будем трясти героев Советского Союза, пытаясь, опять же это настолько мелко, на мой взгляд. Давайте разберитесь со своими эсэсовцами, тогда может быть, я еще как-то через силу задумаюсь над тем, о чем вы спрашиваете.

О. ПАШИНА – Наверное, это не мелко для тех 20 тысяч, которые были депортированы и их семей.

В. МАМОНТОВ — Это очень не мелко. В истории страны в целом было столько несправедливостей. Давайте вспомним, как в революционные годы подавлялись казачьи бунты, как людей в ГУЛАГ совали. Давайте все друг другу вспомним. И вообще это дело, между прочим, помнить нужно, а вот судить аккуратнее.

О. ПАШИНА – А может быть помнить нужно, чтобы власти, принимая какие-то решения, знали, что может так случиться, что будут за это судить. Сегодня ты отправляешь человека в ГУЛАГ, но ты должен помнить, что пройдет какое-то время, и ты можешь оказаться на этом же месте. А безнаказанность рождает эти ГУЛАГи.

В. МАМОНТОВ — Но только давайте спокойно, хладнокровно с позиции мудрости и спокойствия посмотрим на эти все проблемы. Ведь если бы не нужно было бы сейчас нашим соседям обострить эти отношения до предела и не выхлопотать себе таким образом одним членство в НАТО, другим под чужое крыло перейти. Других мы действительно сильно обидели. Всю Прибалтику. Это правда. Если бы им не хотелось бы сейчас немедленно все это решить, мы могли бы быть гораздо более…

О. ПАШИНА – Мы продолжим после короткого перерыва.

НОВОСТИ

О. ПАШИНА – Мы продолжаем. Совершенно шквал сообщений приходит. Причем тут обостренные отношения с Эстонией, Мери активно занимался депортацией. Он совершал преступления против людей. Поэтому преступник должен сидеть, — пишет Александр. Пишут также о том, что он был не президентом Эстонии, не главой этой республики, он просто выполнял приказ, когда служил Советскому Союзу. Но интересен вот еще какой вопрос, буквально вал подобных дел мы наблюдаем в последнее время. Тот же Войцех Ярузельский в Польше, снова припомнили ввод в 1981 году. Это как-то симптоматично.

В. МАМОНТОВ — Безусловно. Мне кажется, что просто хотят немножко поквитаться, может быть за старые дела кто-то. Может быть так.

О. ПАШИНА – То есть мстят.

В. МАМОНТОВ — Да, может быть это одна составляющая. Я думаю, что есть такая составляющая – в чьих-то глазах красиво выглядеть. Взять и пригвоздить старого, правда, уже совсем немощного, полуслепого старика, который за что-то там отвечал, попробовал бы он тогда за что-нибудь не ответить. И поглумиться над ним как следует. И, в общем, не знаю, что они там собираются делать. В тюрьму посадить или условно. Может быть, они проявят потом гуманность. И помилуют. Все это не имеет отношения к нормальной жизни, к нормальной политике, и я думаю, что если говорить, вы сказали об уроках истории, надо же их извлекать, правда. Я согласен, уроки истории надо извлекать. Но их не в судах извлекают. Их извлекают, если речь не идет, конечно, о Нюрнберге, все-таки не в судах или не только в судах, их еще извлекают, когда учатся воспринимать историю во всей полноте. Во всей глубине. Потому что когда судят Ярузельского, мне хочется сказать: а чего бы нам ни провести еще заочный процесс над кем-то из наших руководителей. Например, над Сталиным. Ничего, что он помер. Тем приятнее. Тем легче. Да, конечно, а зачем? Какой в этом будет глубокий смысл.

О. ПАШИНА – Для того чтобы каждый палач или пособник палача знал, что наказание будет неотвратимым. Пусть через полвека, через 60 лет.

В. МАМОНТОВ — Я думаю, при этом нам надо иметь в виду, что…

О. ПАШИНА – И Сталин не стоял над каждым в тюрьме, в лагере. Он не издевался лично. Он не выбивал показания. Он этих людей не убивал. Это делали тысячи и тысячи других людей. Если бы они знали, что им грозит за это потом.

В. МАМОНТОВ — А что им должно грозить?

О. ПАШИНА – Суд не только истории, но суд такой, который в этой жизни их застанет. Они бы подумали, а стоит ли это делать.

В. МАМОНТОВ — Вы знаете, я думаю так. Сейчас к счастью, времена не те и нам судить, еще есть один интересный суд, нам судить с наших достаточно миролюбивых и я бы сказал, в нашей вегетарианской жизни те годы, это очень сложно. Если вы обратитесь к истории не только нашей, Советского Союза, и России, но и Европы, вы обнаружите, что надо поднять из могил и осудить всех мало-мальски властных руководителей. Всех буквально. Уж найдется, за что. Одних за инквизицию, других за репрессии, третьих за массовые казни. За все остальное. Ровно для той же самой цели, как вы говорите. На этом чудесном примере остальные люди внезапно перекуются и станут совершенно другими. Не станут. Мне кажется, доброта, красота, прощение и все, что угодно спасут мир, но не месть. Да еще и на такой политической, абсолютно сиюминутной политической почве.

О. ПАШИНА – У нас есть телефонный звонок. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте. Марина. Я звоню из Подмосковья. Вы знаете, я относительно Эстонии, этого бедного несчастного Мери. Понимаете, у меня какое отношение. Я передовой человек. Но одно скажу, что мои любимые писатели это Шаламов, Солженицын, Платонов. Вы все поняли. Правильно? Я хочу сказать, вы поймите, вы умная девочка, там сидит с вами умный человек, если мы будем над этим Мери издеваться, мы будем такими как они.

О. ПАШИНА – Спасибо. Такая позиция тоже может быть. Не будут ли когда-то судить тех, кто судит Мери.

В. МАМОНТОВ — Мы говорили, говорили, да, молодец читательница, она так трогательно, чуть не плача это все сказала. Слушательница.

О. ПАШИНА – Алло. Все-таки хотелось бы услышать не комплимент или критику…

В. МАМОНТОВ — Я лично комплименты с удовольствием.

О. ПАШИНА – Хорошо. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте. Я хотел прокомментировать, сказать, что может быть…

О. ПАШИНА – Нет, извините, нет на комментарии время. Алло.

СЛУШАТЕЛЬ – Вопрос у меня простой. Видит ли он равенство между фашизмом и коммунизмом и Мери собственно и фашистскими преступниками.

В. МАМОНТОВ — Да, разумеется, вижу. Но я как человек, любящий обстоятельность и основательность во всяком взгляде, я вижу и схожие черты и различия. Если у нас есть еще часа полтора времени, я расскажу.

О. ПАШИНА – К сожалению, таким объемом времени мы не располагаем. Но попробуем еще послушать вопросы. Тема вызывает шквал sms. Спрашивают: когда Ельцина будут судить. То, о чем вы говорили.

В. МАМОНТОВ — Да нельзя этого делать.

О. ПАШИНА – На примере Милошевича и Югославии механизм ответственности будущих руководителей вполне работает. Косово независимо, а Сербия не воюет.

В. МАМОНТОВ — Не дай бог нам такого примера. Относительно Бориса Николаевича Ельцина скажу так. Вот похоронили его по-христиански, поставили ему памятник. И спокойно разбираемся в вопросе, что в 90-х годах было проклятого, а что великого. Это нормально. А в суд тащить это, знаете ли.

О. ПАШИНА – Послушаем еще вопрос. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте. Вопрос господину Мамонтову. Скажите, пожалуйста, почему он не такой вегетарианец и всепрощенец когда дело касается Севастополя?

В. МАМОНТОВ — Потому что я так устроен. Я не знаю, почему так. Мне кажется так. Почему-то это у меня вызывает действительно абсолютно искреннюю реакцию. Может меня так воспитали, мама родила. Папа воевал там. И так далее. Так получилось. Я такой. Переделываться я не хочу. При этом звероподобно накидываться на Севастополь и идти на него с дубьем, или сбрасывать на него бомбу, я, разумеется, не собираюсь.

О. ПАШИНА – Кромвеля выкопали и повесили, а что толку, — пишет наш слушатель. Но, по-моему, сейчас хорошо на родине Кромвеля. Может быть, это повлияло.

В. МАМОНТОВ — Не потому что они Кромвеля выкопали. У них совершенно по иной причине. У нас есть еще полтора часа?

О. ПАШИНА – К сожалению, нет. Когда-нибудь займутся наследием Путина, — пишут радиослушатели. Не дай нам бог дожить до тех времен. Главный редактор газеты «Известия» Владимир Мамонтов в студии программы «Особое мнение». Всего доброго.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире