'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 04 августа 2005, 19:08

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Доброго времени суток всем, кто слушает «Особое мнение» в эфире радиостанции «Эхо Москвы» и всем, кто смотрит программу на канале RTVI. Я Нателла Болтянская. На ваши вопросы отвечает Леонид Радзиховский. Есть у нас пейджер. Леня, добрый вечер.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Добрый вечер.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – И я хотела бы начать с сообщения, которое пришло по Интернету из Санкт-Петербурга: «Глубокоуважаемый Леонид, когда вы полемизируете с МБХ (Михаилом Ходорковский) не как с полупокойником, а достаточно жестко, мне кажется, что это правильно, но когда вы говорите в интервью, что он, возможно, видит себя будущим президентом, думаю, это некоторый перебор. Условно говоря, он имеет право сам подставлять себя под удар, в том числе, и ваш. А мы, мне кажется, этого делать не должны. Вспомните Трепашкина уже выдернули на этапе, о его судьбе ничего не известно. Все-таки вы с господином Ходорковским физически в разном положении, хотя он и пытается сделать так, чтобы мы об этом не думали». Речь идет о статье Леонида Радзиховского в еженедельном журнале «Поворот к обрыву», да?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Да. У Ходорковского была статья в газете «Версия», которая называлась «Левый поворот». Вот, я ее прокомментировал статьей «Поворот к обрыву». И завтра, видимо, выйдет примерно на ту же тему статья в «Независимой газете». Я должен сказать несколько вещей по этому поводу. Во-первых, как я относился, так и отношусь (с большим уважением) к нескольким качествам Ходорковского, которых я лично не знаю, но тем не менее. Я очень уважаю его смелость, то, что он, имея возможность сбежать из страны, в ней остался, понимая, что он пойдет в тюрьму. Естественно, его ум и организационные таланты, которые не вызывают ни малейшего сомнения. Я считаю его человеком очень мужественным. Вот, например, я думаю, что случись со мной такое несчастье, попади я в тюрьму, я бы совершенно сломался, меня бы там размазали. А Ходорковский – человек сильный, и он вел себя достойно в течение всего процесса, и в тюрьме себя ведет достойно. Естественно, это абсолютно не значит, что я должен во всем с ним соглашаться, как о покойнике: или ничего, или хорошо. Как это иногда лицемерно говорят, ну, как я буду спорить с человеком, который сидит в тюрьме. Это чепуха. Он сидит в тюрьме, он пишет статьи, он хочет ответа. Это очевидно. Поэтому единственная форма уважения к такому человеку – это полемика с ним, причем полемика не снисходительная – это смешно…

Н. БОЛТЯНСКАЯ – А именно жесткая.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Чтобы я или кто-нибудь другой снисходительно относился.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Давайте по сути.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – По сути значит что. Это, кстати, у Ходорковского, по-видимому, не в тюрьме возникшая идея, а давняя, потому что он финансировал коммунистов давно. И вообще у него такие государственнические идеи, как я понимаю, например, даже его компания в какое-то время называлась «Роспром» (Российская промышленность). Многие даже смеялись над этим названием еще в 90-е годы. А у него, видимо, тогда были такие государственнические завороты. Я думаю, что Ходорковский просто такой интересный человек, необычная фигура на двух стульях, потому что… Да! Сначала о статье, может, кто-то ее не читал, то есть не кто-то, многие наверняка не читали. Он говорил, что России предстоит обязательный левый поворот, что в России обязательно к власти придут левые силы. Он полностью на их стороне, он их всячески приветствует, эти левые силы.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Я прошу прощения, давайте определимся: левые и правые силы.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Да, да. Как раз Ходорковский дает очень хорошую интересную характеристику этих левых сил, сам же там дает. Левые силы в его изображении – это халявщики, которые привыкли жить на шее у государства. Он, например, пишет, что в начале 90-х годов чего ждал народ, что «по щучьему велению, по моему хотению» наступит демократия, и все будет необыкновенно хорошо. Она сама без всякого нашего усилия все решит. Мы будем лежать на диване, а в условиях демократии все само собой образуется. Когда не образовалось, то народ возмутился. Прежде всего чувство справедливости людей возмущено, как же так (как пишет Ходорковский), люди без таланта и образования захватили то, что создано трудами многих поколений людей, кровавого труда и тяжелейшего труда. А академики и космонавты (я почему-то в тот момент подумал про космонавта Гречко) оказались ниже черты бедности, практически в нищете. Это не справедливо, это должно измениться. И дальше он описывает, что же должно измениться. Да. Поскольку эта ситуация 90-х годов очевидно несправедлива, она противоречит настроениям подавляющего большинства людей, то у нас никогда не было демократии, ее не было при Ельцине, когда в 96-м году Ельцин проиграл фактически выборы Зюганову. Здесь Ходорковский приводит как пример, что тогда, в 96-м году он вместе с другими бизнесменами предложил, чтобы Ельцин остался президентом, а Зюганов стал премьером. Это предложение отклонили, это было очень плохо. Все равно, как говорится, его гони в дверь – оно в окно. Загнали эти левые настроения. Авторитарными методами проводили политику приватизации. А народ все равно не доволен. И Путин продолжает ту же политику Ельцина – правую политику, политику крайнего либерализма, прикрывая ее псевдолевыми, псевдопатриотическими словами. Но народ уже разобрался, что его используют, что его обманывают. И вот эта левая волна, она неудержимо вырвется. Россия станет левой страной, что означает по Ходорковскому выполнение многих требований народа, как то: пенсии выше прожиточного уровня, возвращение вкладов, которые были отняты в 91-м году, легитимацию приватизации. И тут же уточняет, что эта легитимация пройдет так, что предприятия не попадут государству, не попадут в руки безответственных чиновников, а наоборот будут закреплены права эффективных собственников.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Кампанелла?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Да. И наконец, образуется единый фронт, где будут левые силы – коммунисты и «Родина», и левые либералы – Рыжков, «Яблоко» и Хакамада на ключевых ролях. Вот, когда я это все прочел, то я сильно удивился степени бессмысленной демагогии.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Вот на этом месте мы сделаем паузу. Я напомню, что это особое мнение, которое высказывает Леонид Радзиховский. Мы вернемся к тому, чему же сильно удивился Радзиховский, после небольшой паузы.

РЕКЛАМА

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Итак, мы продолжаем. И свое мнение, особое мнение выскажет удивленный Леонид Радзиховский.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Я говорю, я не очень удивлен, потому что это, по-видимому, где-то глубоко в Ходорковском сидела, такая раздвоенность. Что меня удивило, понятно что. Дорогие товарищи, я думаю, все понимают, что не по чей-то злой воле не выплачивают людям, например, сбережения, потерянные в 91-м году. Как их выплатить-то? Что, распороть стабилизационный фонд, разрезать десяток олигархов, просто деньги напечатать и раздать? Ну, можно это сделать. Значит, завтра цены вырастут в 10 раз, и мы аккурат в тот самый 91-й год вернемся. Это даже, я думаю, бабушки понимают. Конечно хорошо бы. Но еще хорошо жить 200 – 300 лет. Потом другая идея, что провести легитимацию приватизации и при этом не отбирать предприятия у крупных собственников, а добиться, что народ признает эффективных собственников. Волки и овцы будут мирно пастись под общим сияющим небом. Это прекрасно, конечно, только в реальной жизни такого не бывает. Если начать ту самую процедуру легитимации, как в «ЮКОСе» ее начали – это практический пример. Можно продолжать в том же духе, безусловно, но другого способа примирить волков и овец к общему благолепию не бывает, потому что у разных групп людей, что, наверное, Ходорковский знает, как-никак в школе читал про то, что есть разные классы с разными интересами, интересы эти непримиримы, антагонистические и т.д. и т.д. Или, например, замечательная идея единого фронта либералов и левых. Это, конечно, полегче осуществить, особенно, если платить и либералам, и левым. Они к общей кормушке подтянутся, вопросов нет. Правда, кто сегодня им будет платить, не понятно. Но дело даже не в этом. Левые сильные (коммунисты и «Родина») в думе представлены, либералы бессильные. Кто и с какой радости отдаст им в этом союзе ключевые позиции, не понятно.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Или хоть какие-то.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Или хоть какие-то. Не понятно абсолютно. Дальше еще одна ценная идея. Он перечисляет требования народа. Народ хочет справедливости, то есть халявы, попросту говоря, и кроме того народ хочет демократии. А по-моему, народ еще много чего хочет. Например, в левой среде крайне популярен такой тезис: «Россия для русских». Да, за него не голосуют сегодня 90 % при опросах, но очень популярный тезис, который активно разыгрывается в левой среде. Ведущие левые теоретики…

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Я прошу прощения, насколько мне понятно, и возможно, я ошибаюсь, ведь этот тезис «Франция для французов», «Германия для немцев», он как термометр, да?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – В смысле?

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Что температура повышена.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Температура в обществе сейчас, я бы не сказал, что безумно повышена. Она вот в 93-м году была сильно повышена, а сейчас она относительно спокойная. Но конечно, если постоянно звать Русь к топору, то можно расколоть. Я говорю, что крупнейшие теоретики левого движения (писатели, гуманисты) выступают и рассказывают, что убийства женщин и детей «ХАМАСом», убийства женщин и детей террористической организацией «ХАМАС» справедливы и полностью соответствуют государственным интересам России и интересам русского этноса. В обычных странах, когда такие вещи сказал бы в интервью Усама Бен Ладен или Басаев, разразился бы скандал, кто посмел взять у такого человека интервью, и зачем его взяли. У нас такие вещи говорит не Басаев, и не Усама Бен Ладен, а говорят крупные писатели, чувства добрые лирой пробуждают. Причем, это легитимные писатели, писатели, которые входят в ядро левопатриотического движения. Так вот эти силы господин Ходорковский хочет, чтобы пришли к власти? По-видимому, потому что других писателей у нас для вас нет в буквальном смысле слова. Вот такие у нас писатели, вот такие у нас левые силы. Так что на меня это произвело странное впечатление. Вот такая толпа стоит, которая кричит: «Распни его! Тебя посодють, а ты не воруй!» На Ходорковского, естественно, кричат. А он из тюремного воронка им протягивает руку, им говорит, ребята, я с вами. Это странно. Но я бы не стал иронизировать, потому что Ходорковский явно все это прекрасно понимает.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – А зачем тогда?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Разные могут быть мотивы. Может быть внутренняя раздвоенность, я еще раз говорю, у человека. Часть его души, действительно, ощущает несправедливость всего происшедшего. Хотя, когда он пишет: «Мы лежали на диване и ждали чуда демократии», — Я все время думал, кто же эти мы. Про себя, допустим, я могу сказать, что я на диване полеживал. Это правда. Я отчасти к ним и отношусь, но Ходорковский-то точно на диване не лежал. Он работал, рисковал жизнью, бегал, вкалывал всю жизнь по 20 часов. Поэтому почему у него такое глубокое сочувствие к халяве, мне не совсем понятно. Но это вопрос его психологии.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Я думаю, что стоит попробовать послушать телефон…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Сейчас. И последнее. Есть, конечно, и прагматический расчет. Может быть он рассчитывает как харизматический лидер встать во главе этого движения. Тоже не исключено. Человек сидит в тюрьме. Это всегда вызывает определенное сочувствие.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Алло. Здравствуйте. Вы в эфире. Пожалуйста, представьтесь.

СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте. Можно задать вопрос?

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Как вас зовут? Откуда вы?

СЛУШАТЕЛЬ – Я Владимир, живу в Москве, родился и вырос в Ленинграде.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Задавайте вопрос.

СЛУШАТЕЛЬ – А вопрос очень простой. Неужели он считает на самом деле, что Радзиховский знает, что он станет жертвой, при этом он остался в стране? По-моему, это либо он ненормальный…

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Я ничего не понимаю. Леня, вам понятно?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Я понял, понял.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Вы знаете, Радзиховский понял вопрос, сейчас ответит.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Вопрос был следующий: неужели я считаю, что Ходорковский, зная, что его посадят в тюрьму, остался в стране. Да, вне всякого сомнения я ровно так и считаю. Ходорковский знал, что его посадят, уже сидел Платон Лебедев, ему со всех сторон кричали, что его посадят, и он остался в стране ровно по той причине, что он хотел… Понимаете, он странный человек. Вы бы, Владимир, не остались в стране, и я бы не остался в стране, и никто бы не остался в стране, я так думаю, из 144 миллионов жителей нашей страны, полагаю, что 143 миллиона 990 тысяч не осталось бы. Но есть тысяча чудаков. Вот Ходорковский такой чудак. Вот у Достоевского было такое выражение «пострадать хотел». Дико, глупо, не понятно, но он вот такой. Он странный, он необычный, но я вам должен сказать, Владимир, что вообще-то обычные люди и не становятся в 40 лет миллиардерами, не возглавляют крупнейшие компании, это люди со странными идеями, с необычными идеями, с мессианскими идеями. Не-о-быч-ный. Вот такой.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Алло. Здравствуйте. Вы в эфире. Слушаем вас.

СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Как вас зовут? Откуда вы?

СЛУШАТЕЛЬ – Подмосковье. Борис. У меня вопрос. Сейчас в газете было, что главного прокурора наградил патриарх орденом святого (какого, не помню). За что? Пусть объяснит мне товарищ Радзиховский. Вот такой вопрос.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Вы знаете, вопрос довольно странный. Я не награждал прокурора никаким орденом. Я равноудаленный и от патриархии, и от прокуратуры. Поэтому никак ответить вам не могу.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Алло. Здравствуйте. Вы в эфире. Слушаем вас.

СЛУШАТЕЛЬ – Вопрос к Леониду. Он сейчас говорит про Ходорковского. А как расценить такое действие демократа Лукина, который является одновременно и председателем комиссии по правам человека, вчера в «Аргументах и фактах» написано, что он предложил Министерству обороны забирать в армию студентов (отменить отсрочку для студентов) частных ВУЗов. Вот комментарии.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Лукин предложил забирать в армию студентов частных ВУЗов?

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Как я понимаю, в «Аргументах» вы вчера это читали?

СЛУШАТЕЛЬ – Да.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Не совсем по теме, но думаю, что на этот вопрос можно ответить.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Вы знаете, с моей точки зрения, я не знаю, противоречит это закону или нет, но уж точно, если это так, то господин Лукин перепутал работу адвоката и палача, но это иногда бывает.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Вот еще один вопрос по поводу статьи Радзиховского «Поворот к обрыву»: «Леонид, чем отличаются друг от друга упомянутая в вашей статье «демшиза» и «вполне бескорыстные интеллигенты»? Хотелось бы правильно себя позиционировать».

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Это интересный вопрос. Я там писал, что те люди, которые лежали на диване в ожидании грядущего счастья – это привычные халявщики, это демшиза, целый ряд товарищей. Были люди, сейчас например, совершенно бескорыстные, которые денег не получали от Ходорковского (вот я, например, от него денег, к сожалению, не получил ни копейки), которые его защищали во время этого суда, причем защищали не только его, потому что он им нравился. А защищали то, что им казалось, вот мне, например, кажется, что да, приватизация была проведена несправедливо, но, вообще говоря, справедливых вещей на свете с момента, когда Ева съела яблоко, не было; но проведена в принципе, по своим последствиям правильно, менее жестоко, чем, например, многие переделы собственности, которые были в России, новый передел бы катастрофой и т.д. и т.д. И вот этим людям, этим бескорыстным защитникам всего этого дела Ходорковский показывает кукиш из тюремной камеры и говорит, нет, не правильно, и полностью солидаризируется с теми людьми, которые ему, Ходорковскому кричат: «Тебя посодють, а ты не воруй!» Как это люди без образования и таланта захватили, нахапали и т.д. Возвращаясь к вопросу, так чем демшиза отличается от бескорыстных защитников приватизации. Это просто непересекающиеся множество, безусловно, но не полностью совпадающее. Например, многие люди из демшизы 91-го года сейчас являются яростными поклонниками коммунистов, а некоторые стали поклонниками РНЕ, например, так что далеко продвинулись в этом вопросе. А некоторые представители бескорыстной интеллигенции что-то делают, то есть не являются демшизой и халявщиками. Я еще раз говорю, это отчасти пересекающееся множество, несомненно, но они не полностью совпадают.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Сообщение, пришедшее на пейджер, от Александра из Москвы: «Ну, зачем вы передергиваете? Русские писатели отличаются от Басаевых и Бен Ладенов тем, что они говорят, но не делают». Я так думаю, что на этот вопрос Леонид Радзиховский будет отвечать в программе «Особое мнение», но произойдет это через несколько минут после небольшой паузы. Я напомню, что у нас функционирует эфирный пейджер 961-33-33 для аб. «Эхо Москвы». Кроме того, мы будем принимать звонки в нашей студии. Еще раз напомню, Леонид Радзиховский, это замечательное сообщение по поводу того, что русские писатели отличаются от Басаевых и Бен Ладенов тем, что они говорят, но не делают. Леонид Радзиховский выскажется на эту тему буквально через несколько минут в программе «Особое мнение».

НОВОСТИ

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Это «Особое мнение», это Леонид Радзиховский. И это те писатели, которые говорят, но не делают.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Да. Но вы знаете, вообще это, конечно, занятно, если считать, что писатель отличается от Басаева только тем, что он не делает, говорит то же самое, только не делает. Своеобразное понимание функции писателя. И долго буду тем любезен я народу, что чувство доброе к «ХАМАСу» пробуждал, что в свой жестокий век восславил я свободу… (в рифму не могу) и милость к падшим призывал. Свободу убивать и милость к падшим убийцам. Помните, когда было 11-е сентября, показывали людей, которые танцуют, обнимаются от счастья. В Палестине это было.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Говорят, что это был, как бы это сказать, монтаж.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Ну, разумеется, палестинцы горячо рыдали, говорили, что сочувствуют очень американцам. Это общеизвестно. А вы представьте, что показали бы писателей в писательском клубе, которые после Беслана обнимаются, целуются от счастья и говорят, наконец-то, наконец получили по справедливости. Вот такие писатели. Чувство доброе лирой пробуждают. Такие у них чувства. А что касается того, что не делают. Так ведь оружие писателя это, как известно, слово. Каждый воюет со своим оружием, чего бог дал. Есть еще такой, кстати, тезис, очень популярный в Европе. И одна слушательница «Эхо Москвы» мне что-то в таком роде сказала, что вот, всякое действие рождает противодействие, должна быть справедливость. И вообще, дорогие товарищи, террор – это ведь оружие слабых.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Правильно.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Я советую развить этот тезис. Представляете, человек изнасиловал женщину. Ведь почти наверняка у него сексуальные проблемы или импотенция.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Уговорить не смог.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Или уговорить не смог: не обаятельный. Или импотенция, или наоборот слишком сильная потенция, или какие-то в детстве были тяжелые переживания. Сочувствовать надо. Или вот убийца – это ведь тоже оружие слабых. Напал в подворотне, убил. А почему убил? Денег не было на бутылку, а может, даже не на бутылку, а на лекарство больному ребенку не было. Напал – убил. Очень любил Достоевский эту тему. Он обожал адвокатов, которые говорят, как же мой клиент мог не зарубить топором шесть человек, находясь в том унижении и в том тяжелом социальном положении, в котором он находится. Вот эта логика героев Достоевского, заметьте, не Достоевского, а адвоката Достоевского, она очень близка многим современным западным адвокатам и многим писателям. Я простой человек, я понимаю так, что террор – это оружие не слабого, а подлого. А с подлыми надо воевать. Вот и все.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Нет ли у вас такого ощущения, что вся гневная филиппика, которая только что прозвучала, в известной степени направлена против такой беды, как политкорректность?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Да, политкорректность в больших дозах… Я вообще, знаете, не сторонник полного, 100-процентного отрицания чего бы то ни было, ну, кроме террора, пожалуй. Политкорректность в больших дозах вредна. В малых дозах политкорректность вещь неплохая. Например, когда запрещено оскорблять людей за их происхождение или за их сексуальные отклонения. Это неплохо, я считаю. Не плохо, когда признаются равные стартовые условия или, по крайней мере, шансы даются людям. Это неплохо. Но когда политкорректность сводится к восторгам вокруг убийц и насильников, потому что у них нет другого выхода, то это, по-моему, плохо. Убийц и насильников – надо с ними бороться, я бы даже сказал сильнее – некоторых из них неплохо уничтожать, что совершенно неполиткорректно, разумеется.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Алло. Здравствуйте. Вы в эфире. Мы слушаем вас. Как вас зовут? Откуда вы? Так долго, и такое раздумчивое молчание. К сожалению, вынуждены с вами проститься, пока вы не решили. Здравствуйте. Пожалуйста, представьтесь.

СЛУШАТЕЛЬ – Добрый день.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Здравствуйте. Как вас зовут? Откуда вы?

СЛУШАТЕЛЬ – Меня зовут Соломон, я звоню из Тель-Авива. Я первое, что хотел сказать, что эти кадры торжества, они конечно же подлинные, это было проверено. А второе, я хотел бы задать Леониду Радзиховскому следующий вопрос. Тот самый писатель русский, который говорил про «ХАМАС», он говорил не только про это. Он говорил на вопрос о том, был ли протокол сионских мудрецов подделкой или нет, его ответ был такой, что нет, скорее всего, это была правда. Вот я хочу понять и хочу спросить у господина Радзиховского, подобные люди должны получать трибуну на радио и на телевидении не только российском, но и на международном в демократической стране или должны быть все-таки некие ограничения, вводимые на выступления подобных личностей, которые делают подобные вещи все время?

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Ваш вопрос понятен. Не хотелось бы, конечно, обсуждать происходящее в эфире «Эха Москвы», но Леонид Радзиховский ответит.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Я могу сказать следующее. Существует корпоративная солидарность, которая говорит, что один выступающий не комментирует слова другого выступающего. Но бывают исключительные случаи. Я позволю себе от этой корпоративной солидарности отказаться, если это не соответствует канонам «Эха Москвы», значит, я больше не буду здесь выступать. Я считаю, что не должны подобные высказывания звучать в эфире как демократических, так и недемократических радиостанций, потому что подстрекательство, разговоры о том, что убийства являются морально оправданными и соответствуют интересам государства и этноса, это, с моей точки зрения, подстрекательство. По-моему, такие высказывания не должны звучать в эфире. Впрочем, еще раз говорю, существует понятие корпоративной солидарности, и то, что я сейчас сказал, противоречит корпоративной солидарности в рамках «Эха Москвы», за что я приношу извинения руководству и коллективу «Эха Москвы».

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Здравствуйте. Вы в эфире. Пожалуйста, представьтесь.

СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте. Меня зовут Гаджи. Я звоню из Махачкалы. У меня вопрос к Леониду Радзиховскому. Не кажется ли вам, первая серия взрывов в Лондоне – это провокация, потому что мусульмане, которые живут там, они же знают, что после этого на них начнут нажимать. Еще насчет второй серии взрывов я бы хотел сказать. Мне кажется, вторая серия, она была проведена мусульманами, потому что они чувствуют, что после первой серии взрывов их могут загнать, и они предупредили, что не надо этого делать, потому что мы можем делать в принципе, но не делаем, потому что…

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Я не пойму вопроса. Гаджи, я не вижу пока вопроса.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Вопрос я понял. Смысл вопроса я понял, там очень много говорил человек. По крайней мере ту часть, которую я понял, звучала так: взрывы в Лондоне есть провокация против мусульман, потому что мусульмане, живущие в Лондоне, должны были понимать, что после этого их начнут прижимать в той или иной степени. Во-первых, никто их не прижимает. А Тони Блэр заметил, что он горд и счастлив поведением лондонских мусульман. Я не знаю, чем он горд и счастлив, но, тем не менее, было вот такое заявление. Являются ли эти взрывы провокацией против мусульман? Да, являются вне всякого сомнения. Цель этих взрывов, как мне кажется, с одной стороны спровоцировать мусульман на то, чтобы они приняли сторону убийц, а с другой стороны спровоцировать английское общество, чтобы оно напало на мусульман, допустим, стало бы закрывать мечети, еще что-то, еще что-то, и тем самым спровоцировать масштабный мусульмано-христианский конфликт в сердце Лондона. В Лондоне живет около 900 тысяч мусульман. Кто автор этой провокации? Когда говорят, что это провокация, то обычно подразумевают, что авторами провокации являются кто угодно, только не мусульмане. Это не так. Авторами такой провокации, с моей точки зрения, несомненно являются исламские экстремисты, которые меньше всего заинтересованы в процветании и мирной жизни мусульман в Лондоне, они вообще считают, что мирная жизнь мусульман в Лондоне есть предательство исламской идеи, потому что мусульмане должны не торговать с неверными и не жить в городе неверных, а должны воевать против неверных. И если мусульмане торгуют с неверными и живут в их городе, то надо этих мусульман взбудоражить, надо этот город взбудоражить и спровоцировать на столкновение. Что доказывает банальнейшую общеизвестную истину, что экстремисты являются злейшими врагами прежде всего своего народа. Что, вообще говоря, общеизвестно.

Н. БОЛТЯНСКАЯ – Леонид Радзиховский в программе «Особое мнение» в эфире «Эха Москвы» и на канале RTVI.



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире