А.ВОРОБЬЕВ – Добрый вечер, добрый день или доброе утро в зависимости от того, где Вы нас смотрите. Это программа «Персонально Ваш». Я — Алексей Воробьев. По вторникам я веду эту программу. Позвольте мне представить сегодняшнего гостя. Это журналист Николай Сванидзе. Здравствуйте!

Н.СВАНИДЗЕ – Здравствуйте! Добрый вечер!

А.ВОРОБЬЕВ – Мы обсуждаем в этой программе ключевые новости, ключевые темы дня минувшего, дня наступающего, как угодно, и события последних недель. Позвольте мне напомнить телефон прямого эфира: 969-23-22. И также работает эфирный пейджер 974-22-22 для абонента «Эхо Москвы». Свои вопросы для господина Сванидзе. Первый из Израиля от Алексея. Извините за мой английский, впрочем, я могу и по-русски: «Мистер Сванидзе, Вы видите себя кремлевским или прокремлевским журналистом?» Ну, чтобы определить позиции.

Н.СВАНИДЗЕ – Нет, не вижу. Я себя не вижу кремлевским журналистом. И прокремлевским тоже не вижу. Я себя вижу российским журналистом.

А.ВОРОБЬЕВ – Ни антикремлевским, никаким?

Н.СВАНИДЗЕ – Нет. Я вообще не ставлю свою позицию в зависимость от Кремля. Я танцую не от Кремля. Иногда я могу быть «про», иногда я могу быть «анти».

А.ВОРОБЬЕВ – С этим разобрались. Перемирие, объявленное в одностороннем порядке Асланом Масхадовым, истекает сегодня в полночь, я так понимаю, по Москве. Боевики возобновляют боевые действия, активные боевые действия и в Чечне, и в сопредельных республиках. Москва так и не пошла на какие-либо переговоры с Масхадовым, заявив, что это блеф. Ваша позиция?

Н.СВАНИДЗЕ – По поводу чего?

А.ВОРОБЬЕВ – Должна была Москва пойти на эти переговоры или нет? Вообще, можно говорить с террористами или, в частности, с Масхадовым?

Н.СВАНИДЗЕ – Я считаю, что трудно было ожидать, что Москва пойдет на переговоры. Сразу по целому ряду причин. Главные из них: наверное, две. Одна: с террористами нельзя идти на переговоры. И в данном случае то, что Масхадов предложил перемирие – это не повод нарушать это правило. И второе: сама фигура Масхадова. Дело в том, что если Масхадов реально отвечает за ту кровь, которая имела место в Чечне и которая проливалась боевиками, тогда с ним разговаривать нельзя. Если он к этой крови не имеет отношения, тогда он не управляет боевиками, он не управляет событиями. Тогда он не интересен как переговорщик.

А.ВОРОБЬЕВ – Ну, хорошо, а если мы… Чеченский конфликт имеет только одну степень выхода из ситуации? Это военное решение конфликта?

Н.СВАНИДЗЕ – Нет, конечно, ни в коем случае, ни в коем случае. Разумеется, нет. Я считаю, что вообще чисто военного решения чеченский конфликт не имеет. С людьми, которые убивают других, нужно драться. С людьми, которые оказались в тупиковой ситуации, которым негде работать, которые потеряли все и которые от безысходности могут брать оружие и стрелять в кого ни попадя, с ними нужно разговаривать. Но это не значит, что нужно разговаривать с первым встречным полевым командиром.

А.ВОРОБЬЕВ – Но Аслан Масхадов – не первый встречный полевой командир.

Н.СВАНИДЗЕ – Аслан Масхадов – не первый встречный, но я уже сказал, что я сомневаюсь в том… «я сомневаюсь» – это такая формула. На самом деле, я уверен, что он не тот человек, с которым целесообразно, можно вести эффективные переговоры.

А.ВОРОБЬЕВ – Вы видите кандидатуру, личность, персону, с которой…

Н.СВАНИДЗЕ – На данный момент… Извините, я Вас перебиваю, я понял Ваш вопрос, на данный момент я не вижу такой персоны. В этом тупиковость нынешней ситуации в Чечне, на мой взгляд.

А.ВОРОБЬЕВ – Так она в тупике?

Н.СВАНИДЗЕ – Я считаю, что ситуация в Чечне очень тяжелая. Я не считаю, что там все, слава Богу. Если я говорю, что не нужно было разговаривать с Масхадовым, это не значит, что я считаю, что там все отлично. Нет. Там все совсем, на мой взгляд, не отлично. Потому что нынешние чеченские власти, я не знаю о них всего, вероятно, я готов поверить, что они хотят добиться умиротворения своей республики, что они хотят, чтобы было как лучше, но у меня нет уверенности в том, что это у них получится. И среди них тоже есть люди достаточно сомнительные с моральной точки зрения. Все время идет информация о том, что похищения людей, скажем, в Чечне, в нем повинны не только боевики, но и чеченские силовые структуры.

А.ВОРОБЬЕВ – Но и федеральные силы это тоже признают.

Н.СВАНИДЗЕ – И федеральные силы, и в это я тоже могу поверить, армия, вообще, вооруженные силы, которые на своей территории долгое время в относительном бездействии стоят под ружьем, они разлагаются. Это – старый закон. Поэтому ситуация очень тяжелая. И ситуация трагическая, потому что не нужно забывать, что чеченский народ – это один из российских народов, один из народов, населяющих нашу страну. Это не война на чужой территории. Это очень сложное положение в своей собственной стране. Но я совру, если скажу, что я знаю, каков сейчас вот единственно возможный выход из положения. Я этого выхода не знаю. Мало того, я не верю ни одному человеку, который будет говорить, что он знает этот выход.

А.ВОРОБЬЕВ – Но, может быть, имеет смысл привлекать международных посредников к решению этого конфликта или?

Н.СВАНИДЗЕ – Я считаю, что международных посредников привлекать целесообразно.

А.ВОРОБЬЕВ – Какого уровня?

Н.СВАНИДЗЕ – Правозащитные организации международные.

А.ВОРОБЬЕВ – Но послушайте, как относятся в России последних недель, месяцев к международным правозащитным организациям? Ну, посмотрите на риторику властей.

Н.СВАНИДЗЕ – Вы спросили мое мнение.

А.ВОРОБЬЕВ – Понимаю. Значит, есть еще один вопрос. Мы, наверное, с него и начнем следующий блок программы. Напоминаю телефоны: 969-23-22. Вы можете задать вопросы в прямом эфире по телефону. Напоминаю также, что Вы должны слушать только тот сигнал, только то, что слышите в телефонной трубке. Не ловите себя на экранах телевизора, так будет легче общаться, так мы будем слышать Вас, и так Вы будете слышать нас. Так вот вопрос, с которого мы начнем, наверное, следующий блок, весьма любопытный. От Владимира из Нью-Йорка: «Что общего между Путиным и Де Голлем?» И этот вопрос любопытен на фоне того, что бывший директор ЦРУ Джеймс Вулси, если мне не изменяет память, вновь сравнил Путина с Муссолини. Об этом начнем через пару минут.



НОВОСТИ



А.ВОРОБЬЕВ – Снова здравствуйте. Сразу напомню телефон прямого эфира: 969-23-22. И пейджер 974-22-22 для абонента «Эхо Москвы». Николай Сванидзе сегодня с нами. Пока мы говорили, пришел вопрос от Маргариты: «Журналисты «Эха» выпускают в эфир людей, которые сравнивают Путина с Муссолини». Да, я вот должен сказать, что журналисты «Эха» еще приглашают в эфир господина Сванидзе, например, который, судя по всему, не будет сравнивать Путина с Муссолини.

Н.СВАНИДЗЕ – Нет, ни в коем случае.

А.ВОРОБЬЕВ – А как насчет Де Голля?

Н.СВАНИДЗЕ – А почему если не Муссолини, то Де Голль? Вот я не понимаю.

А.ВОРОБЬЕВ – Никакой зависимости.

Н.СВАНИДЗЕ – Если не Малюта Скуратов, то Петр I. Давайте подождем. Президент Путин сейчас в начале второго срока своего президентства. Я бы не спешил раздавать ему исторические оценки и проводить исторические параллели как с крупными фигурами с огромным знаком минус, так и с еще более крупными фигурами со знаком плюс, каковым несомненно являлся покойный президент Франции и национальный герой Франции Де Голль. Я мало общего…

А.ВОРОБЬЕВ – Рановато еще.

Н.СВАНИДЗЕ – Да, мало общего вижу с теми или иными людьми у Путина. Путин – это Путин. Подождем, увидим.

А.ВОРОБЬЕВ – 969-23-22. Пожалуйста, Ваш вопрос в прямом эфире. Здравствуйте. Алло!

СЛУШАТЕЛЬ — Алло! Здравствуйте. Сергей из Москвы беспокоит. Господин Сванидзе, вот поясните немножко определение вот такое: имперские позиции. Вот господин Леонтьев, Пушков, они говорят, что у России должны быть имперские позиции. Что это значит? Я объясню, почему. Вот как должны себя чувствовать Украина, Грузия, Молдавия, если мы будем применять к ним имперские позиции?

А.ВОРОБЬЕВ – Спасибо большое, Сергей.

Н.СВАНИДЗЕ – Спасибо. Вы знаете, я Вам честно скажу, с этим вопросом целесообразно было бы обратиться к господам Леонтьеву и Пушкову. Я с уважением отношусь к своим коллегам, но я не знаю, что они имеют ввиду под имперскими позициями, и не разделяю их точки зрения в отношении того, что Россия должна иметь свои имперские позиции. Вообще, мне не кажется, что…

А.ВОРОБЬЕВ – Николай Карлович, извините, я, может быть, внесу какую-нибудь ясность. Заявляется, есть точка зрения о том, что Россия может существовать только как империя.

Н.СВАНИДЗЕ – Вот я сейчас как раз на эту тему и хотел сказать. Я не считаю, что Россия может существовать только как империя. На мой взгляд, это такой популярный блеф. Слово империя – оно ласкает слух, оно… Сразу возникают ассоциации с Российской Империей, возникают ассоциации с Советским Союзом, который тоже был вариантом империи, несомненно. Но Российской Империи, к сожалению, чего-то там не хватило, потому что она рухнула в 1917 году. Советскому Союзу не хватило гораздо большего, потому что он и 100 лет не просуществовал. Не хотелось бы, чтобы нынешняя Россия повторила судьбу павших империй. Я не думаю, что имперский путь – это единственный путь развития России.

А.ВОРОБЬЕВ – 969-23-22. Алло! Здравствуйте. Вы в прямом эфире. Как Вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬНИЦА — Алло! Здравствуйте. Так неожиданно соединилось. Людмила из Москвы. Николай Карлович, как Вы думаете, обида нашего президента на высказывание Буша нам дорого обойдется?

Н.СВАНИДЗЕ – А какое имеется ввиду высказывание Буша?

СЛУШАТЕЛЬНИЦА – В отношении демократических свобод.

Н.СВАНИДЗЕ – Я понял Вас.

А.ВОРОБЬЕВ – Спасибо большое.

Н.СВАНИДЗЕ – Вы знаете, Буш сформулировал очень аккуратно. И, конечно, это достаточно жесткая формула. Я думаю, что она сделана не без влияния определенных сил в окружении Буша. В окружении Буша есть силы, которые не любят Россию, в окружении Путина есть силы, которые не любят Америку. И те, и другие оказывают влияние на двух президентов, несомненно. Но они на то и президенты, чтобы вести политику без лишних эмоций, потому что если две такие державы как Америка и Россия будут строить свою политику на эмоциях, мелких обидах, ну, это не серьезно.

А.ВОРОБЬЕВ – Ну, давайте не об эмоциях. «На что Путин надеется, вооружая страны, готовящие террористов», — так звучит вопрос из Австралии, Мельбурна от Владимира, пенсионера. Эта тема весьма любопытная, и она будет затронута на саммите Россия – США в Братиславе?

Н.СВАНИДЗЕ – Она будет, несомненно. Вопрос очень тонкий, потому что здесь двояко можно относиться к позиции России. Одна сторона: мы реально имеем право, не выходя за рамки международных законов, продавать кому хотим и что хотим. И указывать нам никто не может, потому что мы же никому не указываем. Мы не указываем американцам, что им не следует, там, поддерживать Саудовскую Аравию, предположим. Мы не указываем американцам, что им не нужно было входить в Ирак, потому что такие проблемы таким методом не решаются. Это одна часть.

А.ВОРОБЬЕВ – Но ведь мы обозначаем свою позицию?

Н.СВАНИДЗЕ – Мы обозначаем ее, да. Это одна сторона. Вторая сторона, на мой взгляд, действительно, торговать оружием нужно крайне осторожно. И далеко не по всем направлениям российской внешней торговли оружием я могу согласиться с официальной точкой зрения, потому что я абсолютно убежден, что с Ираном нужно быть предельно осторожным. Я абсолютно убежден, что с Сирией нужно быть предельно осторожным, потому что если Запад считает, что руководство Сирии имеет прямое отношение к организации «Хезболлах», к террористической организации, я боюсь…

А.ВОРОБЬЕВ – А мы так не считаем?

Н.СВАНИДЗЕ – А мы так официально не считаем. Мы с Вами или наше руководство? Наше руководство так не считает. Есть Сирия, есть лидеры Сирии, есть террористическая организация. Друг к другу отношения не имеют. Я думаю, что дыма без огня нет. Ближний Восток – дело тонкое. И действительно есть риск, что мы продаем оружие, можем продать оружие не тем, причем наш риск гораздо больше, чем американский, потому что мы ближе. Мы ближе к этим странам. Если будут стрелять, грубо говоря, то первыми будут стрелять по нам, а не по американцам. Надо быть осторожными.

А.ВОРОБЬЕВ – Вот это ответ на этот вопрос. 969-23-22. Пожалуйста. Вы в прямом эфире. Алло! Есть ли звонок? Как только услышите себя в телефонной трубке, говорите немедленно. Алло! Как Вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ – Меня зовут Иван из Подмосковья. Господин Сванидзе, скажите, пожалуйста, вот в шестичасовых новостях, рассказывая о ситуации близ Грозного, где погибло 10 или 12 наших ребят, ведущие не смогли подобрать другого слова по отношению к ним, кроме как федералы. Вам уютно находиться на станции в этой ситуации?

А.ВОРОБЬЕВ – Имеется ввиду, наверное, радиостанция «Эхо Москвы», шестичасовой итоговый, такой большой выпуск информационной программы «Эхо». Федеральные силы, федералы. «Федералы» — Вы готовы внутренне принять это слово либо..?

Н.СВАНИДЗЕ – Вы знаете, смотря, это зависит от контекста. Это слово в данном случае выдрано из контекста. Если погибших и называли только: «Погибло 9 федералов», там, — это плохо. Если говорили о том, что погибли наши солдаты и что они относятся к федеральным силам, т.е. они федералы, т.е. здесь была и необходимая эмоция, необходимая, когда погибли, действительно, наши ребята, но при этом обозначено, кто они – они федералы. Я здесь, честно говоря, вот в этом случае… Я не слышал этого сообщения, поэтому… Здесь может быть это и неприятно, а может быть это и нормально. Что касается, уютно ли мне здесь, Вы знаете, «Эхо Москвы» — свободная радиостанция, я привык… не всегда соглашаюсь с ее позицией, так же как и она не всегда соглашается с моей. Вот. Но я привык с уважением относиться к ней еще с августа 91-го года.

А.ВОРОБЬЕВ – Спасибо большое. Я в развитие темы. А «повстанцы в Ираке» Вам не режут слух?

Н.СВАНИДЗЕ – «Повстанцы в Ираке» режут, конечно. «Повстанцы в Ираке» режут и «повстанцы в Чечне» режут, между прочим, потому что «повстанцы в Чечне» — это… западная формула, а «повстанцы в Ираке» — это наша формула. И та, и другая формула мне представляется неправильной.

А.ВОРОБЬЕВ – Бандиты?

Н.СВАНИДЗЕ – Боевики, террористы, можно называть бандитами и тех, и других, вероятно. Но это политика. Дорогие друзья, это политика. От этого никуда не денешься. Никуда. Это нормально. И террористы, которые воюют против Израиля, связанные с палестинскими террористическими организациями, они от нас не удостаиваются наименования «бандиты». Хотя как только те же самые люди приезжают с автоматами в Чечню, они становятся бандитами.

А.ВОРОБЬЕВ – Вот и все к разговору о двойных стандартах. 969-23-22. Алло! Здравствуйте! Вы в прямом эфире. Есть ли звонок?

СЛУШАТЕЛЬ – Спасибо. Меня зовут Отари. Из Израиля, Тель-Авив. Николай Карлович, у меня к Вам вопрос: смотрите, некоторые политики и некоторые журналисты говорят о создании каких-то империй. В частности, Леонтьев, Жириновский и многие другие. Неужели в наше время, сейчас, когда такая ситуация напряженная и так между Грузией и Россией, Украиной и Россией можно говорить об империи, Российской Империи? Значит, Россия хочет возвращения к себе всех территорий, которые когда-то входили в союзную…

А.ВОРОБЬЕВ – Отари, спасибо большое, мы поняли Ваш вопрос. К сожалению, видно Вы не очень внимательно слушали нашу программу, либо присоединились чуть позже. Это вопрос, на который Николай Сванидзе отвечал, ну, минут 10, наверное, 15 назад.

Н.СВАНИДЗЕ – Да, я говорил о том, что имперский путь развития для России я вовсе не считаю единственно возможным.

А.ВОРОБЬЕВ – Так. Ваше мнение, кстати говоря, ну, Грузия прозвучало, да? Вот Марина, врач из Москвы: «Ваше мнение по поводу поступка господина Лаврова в Грузии?» Что имеется ввиду? Имеется ввиду возложение венка на мемориал погибшим за целостность Грузии, куда Лавров ехать отказался, да?

Н.СВАНИДЗЕ – Вы знаете, ситуация очень тонкая. Здесь нужно знать точно протокол, потому что, насколько мне известно, это мероприятие, а это протокольное мероприятие: возложение венка куда бы то ни было, когда приезжает министр иностранных дел в другую страну. Так вот, оно не входило в план, предварительно согласованный. И было внесено в этот план в последний момент. Когда это происходит именно так, то визитер такого ранга, конечно, вправе отказаться, потому что ситуация была очень сложная. Дело в том, что не будем забывать, что Россия все-таки де-факто поддерживала Абхазию в конфликте внутригрузинском. То, что конфликт Абхазии и Грузии был внутригрузинским конфликтом…

А.ВОРОБЬЕВ – История непростая, вернемся через 5 минут. Николай Сванидзе «Персонально Ваш».



НОВОСТИ



А.ВОРОБЬЕВ – Программа «Персонально Ваш». Здравствуйте еще раз. «Персонально Ваш», напомню, Николай Сванидзе. Ваши вопросы по телефону прямого эфира 969-23-22. И пейджер 974-22-22 для абонента «Эхо Москвы». Пока Вы формулируете свои вопросы для того, чтобы задать их по телефону прямого эфира, у меня есть один вопрос. Я так обобщил, знаете, его из многих сообщений, которые поступили к нам по Интернету и на пейджер. Значит, о чем идет речь? Сегодня было подписано письмо в адрес международного сообщества, признать бывшего главу ЮКОСа Михаила Ходорковского политическим заключенным. Посмотрите фамилии, которые стоят под этим письмом: академики Александр Яковлев, Юрий Рыжов, Михаил Гаспаров; писатели Эдуард Успенский, Борис Стругацкий, Даниил Гранин; актеры Сергей Юрский, Олег Басилашвили и Лия Ахеджакова. Всему миру известные имена, во всяком случае, русскоязычному миру. Ну, что же, есть какие-то комментарии? Как должен воспринять это Кремль или международное сообщество?

Н.СВАНИДЗЕ – Вы знаете, Кремль занял такую позицию: у нас правоохранительные органы, прокуратура независимы, мы в это вмешиваться не можем. Я не могу сказать: Кремль должен вмешаться через голову прокуратуры, нет. Не может, это будет нарушение закона. Но по сути происходящего я скажу, что, во-первых, я не верю в то, какие бы преступления экономические ни числились за Ходорковским. Может быть, реальные, я не знаю, но я не верю, что они за ним числятся за одним из всего нашего крупного бизнеса. Почему же тогда в этой позиции только Ходорковский? Один Ходорковский не доплачивал налогов, все остальные платили тютелька в тютельку? У нас вся страна за последние 15 лет, когда сломалась наша система, одна советская и возникла новая, вся страна в течение долгого времени нарушала законы. Хотя бы потому, что они не догнали реалии нашей страны. Страна была новая, а законы были еще старые. Поэтому существовать можно было, только нарушая их. Я уже приводил, кстати, такие примеры. Там, скажем, выплаты «черным налом», выплаты в конвертах, с которых никто никогда не платил налогов. Масса.

А.ВОРОБЬЕВ – Понятно.

Н.СВАНИДЗЕ – Понятно, да?

А.ВОРОБЬЕВ – Ходорковский – политзаключенный. Вы готовы подписаться под этим?

Н.СВАНИДЗЕ – Нет, подписаться под этим я не готов. Я не знаю…

А.ВОРОБЬЕВ – Потому что Вы индивидуалист, я помню Вашу позицию, нет?

Н.СВАНИДЗЕ – Да, во-первых, я не люблю коллективных писем.

А.ВОРОБЬЕВ – Да, да, да.

Н.СВАНИДЗЕ – Я не готов подписаться под тем, что он – политзаключенный. Но то, что он один сидит из всего крупного бизнеса, мне это кажется сомнительным. Это значит, что все остальные чистые, он один грязный. Это не к тому, что я считаю, что всех надо посадить, нет. Я повторяю, я считаю, что нужно простить, потому что законы были таковы, что выполнять их было невозможно. Это – первый довод. Второй довод: я знаю, что произошло в нашей стране, каковы экономические последствия происшедшего с ЮКОСом, происшедшего с Ходорковским. Капитал из нашей страны повалил. Это уже само делает Ходорковского реально политической фигурой.

А.ВОРОБЬЕВ – Николай Сванидзе. 969-23-22. Алло! Здравствуйте. Вы в прямом эфире. Как Вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ — Здравствуйте. Леонид, Москва. Вопрос: вот сам занимаюсь бизнесом, встречался с человеком как раз, вышел со встречи…

А.ВОРОБЬЕВ – Леонид Вы еще с нами? Так. Леонида нет. Непонятно, чем закончилась эта встреча. Давайте попробуем еще один телефонный звонок принять. Алло! Ну, дорогие мои, нет пока никакого звонка, зато есть вопросы у меня и есть вопросы тоже от слушателей. «Господин Сванидзе, пожалуйста, прокомментируйте ситуацию, когда Путин не принимает приглашение Ющенко из-за надуманных проблем с протоколом. Спасибо, Асан, Керчь, Украина».

Н.СВАНИДЗЕ – Ну, я думаю, что все будет в порядке. Ну, куда они денутся друг от друга? Независимо от того, кто там кому нравится, кто кому не нравится. Ющенко Путину нравиться не может, потому что Путин помогал не Ющенко, а его конкуренту Януковичу. Вот поэтому посмотрим правде в лицо: а чего вдруг он воспылает нежностью политической и восторгом в отношении Ющенко? Да не с чего. Ну, тем не менее, Ющенко – это лидер соседской братской страны, страны огромной, которая от России никуда не денется, давайте посмотрим на карту, и от которой Россия никуда не денется, в свою очередь. Поэтому будут они встречаться, все будет нормально. Хотя, конечно, изменения после победы Ющенко на выборах в позиции Украины в отношении России будут.

А.ВОРОБЬЕВ – 969-23-22. Новая попытка принять звонок от Вас. Есть ли кто-то на телефонной линии? Алло! Здравствуйте. Алло! Слушайте, ну, так невозможно работать!

Н.СВАНИДЗЕ – А чего-то сломалось, по-моему, технически.

А.ВОРОБЬЕВ – Возможно, возможно, но если бы это было так, мне бы сказали точно. У меня есть такое специальное устройство. Так. Дмитрий, юрист, Красноярск: «Если можно, скажите, почему на телевидении последнее время нет интересных политических передач? Политические шоу просто скучны, как раньше заседания ЦК КПСС. Может, наша страна идет назад, в светлое будущее социализма?»

Н.СВАНИДЗЕ – Вы знаете, не хотелось бы так думать. Хотя то, что политические передачи стали менее интересны, чем были раньше, несомненно. Я как ведущий одной из них могу это констатировать.

А.ВОРОБЬЕВ – Почему? Вы ощущаете на себе, – Вы же работаете на госканале, — Вы ощущаете на себе каким-то образом, подспудно, явно, косвенно, – как угодно, давление какое-то со стороны власти?

Н.СВАНИДЗЕ – Вы знаете, я не ощущаю на себе давление со стороны власти. Я работаю вполне независимо, и здесь у нас канал особый. Он государственный, да, но он — особый, он привык… Я бы так сказал: журналисты российского государственного телевидения, они не привыкли ощущать давление со стороны власти. Я, например, не ощущаю.

А.ВОРОБЬЕВ – Может, это личная позиция, а то, что происходит в эфире?

Н.СВАНИДЗЕ – Нет, дело в том, что все-таки канал особый, он появился в 91-м году, он многое пережил…

А.ВОРОБЬЕВ – Изменился в 2001-м, давайте уж так говорить…

Н.СВАНИДЗЕ – Изменился, конечно, мы все изменились в 2001-м, и много раз менялись, не только в 2001-м, но вот если говорить более конкретно, ситуация в стране сейчас не располагает к интересным политическим программам.

А.ВОРОБЬЕВ – Да Вы что? Жизнь в стране не такая любопытная, как была, там, не знаю, 10 лет назад?

Н.СВАНИДЗЕ – Да значительно менее любопытная, относительно менее любопытная.

А.ВОРОБЬЕВ – Ну, хорошо, а 5 лет назад? Она сейчас еще менее любопытная?

Н.СВАНИДЗЕ – Вы знаете, что я Вам скажу?

А.ВОРОБЬЕВ – Извините, пожалуйста, не кажется ли Вам, что после того, как оппозиция не прошла в Думу, жизнь в стране только начинает становиться интересной?

Н.СВАНИДЗЕ – Вы знаете, что я Вам скажу? Дело в том, что в странах стабильных, с высоким уровнем жизни политические программы редко бывают интересными. Поэтому я сожалею о том, что у нас политические программы не так интересны, как были, там, скажем, 5 и 10 лет назад, но дай Бог, если они и будут не интересными, а жизнь будет улучшаться. Вот если жизнь будет ухудшаться, а они не станут интересными, это будет плохо. Давайте подождем. Я повторю: в Западной Европе, вот тот, кто видел, скажем, политические программы, там, английские, немецкие, французские, качество хорошее, хотя у нас не ниже…

А.ВОРОБЬЕВ – Но так мы не Западная Европа.

Н.СВАНИДЗЕ – …но это скучно, потому что у них проблем нет.

А.ВОРОБЬЕВ – Но у нас есть проблемы, у нас полно проблем. У нас есть ЮКОС, у нас есть монетизация льгот, у нас – ну, там, жилищный кодекс.

Н.СВАНИДЗЕ – Ну, правильно, и по ЮКОСу, и по монетизации льгот говорилось достаточно, но, слава Богу, такие проблемы возникают не каждый день.

А.ВОРОБЬЕВ – Проблемы не решены.

Н.СВАНИДЗЕ – Проблемы не решены.

А.ВОРОБЬЕВ – Значит, говорить о них не стоит?

Н.СВАНИДЗЕ – Ну, невозможно все время, каждый день говорить об одном и том же.

А.ВОРОБЬЕВ – Будем говорить о разных вещах с Николаем Сванидзе. Я надеюсь, Вы будете приходить чаще в эту программу. Спасибо большое всем, кто принимал участие в «Персонально Ваш». Я — Алексей Воробьев. До свидания.

Н.СВАНИДЗЕ – Спасибо! До свидания.