'Вопросы к интервью

С. Крючков 17.07. И со своим особым мнением сегодня главный научный сотрудник ИМЭМО РАН им. Примакова — Алексей Малашенко. Рад приветствовать вас.

А. Малашенко Добрый вечер, Станислав.

С. Крючков Уже идет трансляция на основном «эховском» канале в Ютубе. На площадке Яндекс-эфира. Sms +7-985-970-45-45. Пишите, задавайте вопросы. Потому что есть о чем спросить и получить экспертную оценку. Алексей Всеволодович, будем, конечно, о ближневосточном узле и о тонкостях Востока, поскольку вы ключевой эксперт в этой области. Но все-таки в Кремле говорят, что палестино-израильский конфликт чуть ли ни у наших границ происходит. А там на четверть бывший наш народ. Есть еще одна сопредельная территория, где народ и вовсе союзный. Лукашенко разрешил использовать боевую технику для разгона митингов. Запретят снимать фото, видео, когда сотрудник находится при исполнении. Сотрудников освободили от ответственности за вред, причиненный в результате применения силы, спецсредств, оружия. Чего добивается Лукашенко, развязывая руки свои силовикам?

А. Малашенко Мне трудно сказать, чего он добивается. Но вот то, что над всем этим там происходящим в Беларуси летает чудовищный его страх, даже несмотря на поддержку Путина. Он, наверное, от страха не спит по ночам. Он все время ждет, что его кто-то уберет, кто-то свергнет. Он сам искренне в это верит. Представьте себе президента, который ежесекундно боится, что какая-то гигантская толпа придет на площадь и будет требовать, чтобы он ушел. Даже не требовать, а просто выкидывать его от власти. Скидывать. Революция. Поэтому он действительно искренне этого боится. И более того, как всякий трусливый человек, а он очень труслив, он еще и нагнетает страх. То какие-то покушения, то на его семью какие-то нападки. И с этой точки зрения психологически его совершенно точно можно понять. И еще одно обстоятельство, которое в общем, бьет по Кремлю. То есть не верит Лукашенко в окончательную помощь Москвы. Мало ли что. А вдруг в последнюю минуту Кремль откажется. Вдруг в самую последнюю минуту Путин скажет: да вы там сами разбирайтесь. Это фантазии. Этого быть не может. Но то, что он даже не в состоянии психологически опереться на своего главного союзника – это очень о многом говорит. Он труслив — а значит, он и слаб. Я не хочу ничего предсказывать. Восстание, революции, манифестация. Но иметь во главе такого трусливого человека – это рискованно для всех. И, прежде всего, для Кремля.

А.Малашенко: Не верит Лукашенко в окончательную помощь Москвы
С. Крючков А вот этот страх, испытываемый Лукашенко, он экстраполируется на отношения Кремля к Минску. Не на ожидания Минска от Кремля, а в обратном направлении. Потому что здесь он вполне себе реально считывается.

А. Малашенко Вы знаете, это вопрос не ко мне и я не знаю ответа на него. Простите, представьте, что я — это Путин. Вот я сижу на все это гляжу. Думаю, что же ты парень всего боишься до такой степени. Все обещали. А ты все пугаешь, пугаешь. Но когда я у себя пугаю в стране – это одно, а ты-то что. Ты-то. Ты себя дискредитируешь. Ты превращаешься фактически в область РФ. Где-то подсознательно. Ты утрачиваешь даже самоощущение национального лидера. А мне такой нужен союзник? Я повторяю, это мои фантазии. Но, по-моему, в этом что-то есть.

С. Крючков А мы далеки от сценария, когда подобного рода страх может быть присущ и нынешним властям, окопавшимся, сидящим в России. Потому что часто Беларусь рассматривается как своего рода полигон, как государство, по которому мы отчасти меряем будущность нашей политической системы. системы взаимодействия общества и силовых структур. И вот мы видим, к чему они пришли.

А. Малашенко Станислав, при ответе на этот ваш вопрос, возможно, вам моя позиция покажется очень противоречивой. И даже непонятной. Но, во-первых, Беларусь не Россия. Посмотрите на карту. Хотя бы в чисто географическом отношении, Россию просто не с кем сравнивать. Когда есть Калининград с этой стороны, а с правой – Владивосток. Ну не с чем сравнивать. Даже с Индией по площади, а значит, и по политике не сравнишь. А вторая часть ответа – конечно боятся. Конечно страх. Однозначно. Причем это страх, как бы вам сказать – от собственного неумения. Но экономика-то в загоне. Общая ситуация в государстве очень слабая. И поэтому всегда возникает ощущение, что будут недовольные. Будет какой-то протест. Навальный, не Навальный. Какая разница. Нам в этих условиях, когда мы не можем создать нормальную экономику, проводить реформы, Россия занимает по разным данным то 10-е место в мире, то 11-е. По развитию науки, по-моему, 13-е. Мы этого не можем. Мы, власть этого не можем. И мы боимся, что когда-то с нас за это спросят. Я нарочно не говорю о коррупции, об этом все говорят. Все знают. Нет уверенности в том, что власть делает. Вот силу применять, посадить, засудить – это сколько угодно. Это просто. Это очень просто, понятно. Да и у власти кто стоит. Силовики. Они умеют делать только это. А сила всегда применяется от чего? – от страха. Вот такая ситуация. До уровня Лукашенко пока еще не дошло. Но и Беларусь меньше, чем Россия. Ну вот такой тренд. Когда власть всего боится: то адвокатов то Навального — ну к ней уважение падает, так или иначе.

С. Крючков Внутрироссийская история. Вот эти перипетии с законом о просветительской деятельности, вокруг всего того, что казалось бы, не касается силового давления. Тем не менее, это та же история, просто заход с другой стороны. История страха. История страха знания. О чем это нам говорит?

А. Малашенко Это говорит о том, что тот, кто боится – он, прежде всего, боится правды. Отсюда что… истории, который мы сейчас наблюдаем. Отсюда вот эти запреты, фактически запреты на общение даже не с зарубежом, а с иным мнением. Мнение должно быть только одно. Это наше мнение. То, которое мы здесь у себя делаем. А все остальное угрожает. Потому что получится, что если действительно нужна настоящая правда истории, та, которая была – тогда вот эти наглецы (я имею в виду общество) они возьмут, да потребуют правды о том, что сейчас происходит. Это же все взаимосвязано. Это какая-то преемственность. Поэтому я не вижу в этом ничего особенного. А уж если мы вернемся в историю, ну вот был такой хороший советский анекдот. Внучек спрашивает у бабушки: а Сталин плохой? – Плохой, внучек. – А Хрущев хороший? – А это когда он помрет, тогда и узнаем. Ну вот то же самое.

А.Малашенко: Когда власть всего боится — к ней уважение падает
С. Крючков Неделя очередного витка палестино-израильского конфликта. В Иерусалиме это называют антитеррористической операцией «Страж стен». А из-за стен летят Кассамы. В чем корень нынешнего обострения?

А. Малашенко Понимаете, я думаю, что со мной большинство не согласится. В том числе специалисты. Я считаю, что все, что сейчас происходит – это несчастный случай. Могу пояснить – почему.

С. Крючков Поясните.

А. Малашенко Да, конфликт, да ХАМАС. Да, Израиль. Это мы все уже видели. Но чтобы это произошло в такой момент – конец священного месяца Рамадан. Да в мечети Аль-Акса. И из-за чего произошло? Кто отдал приказ о переселении этих несчастных палестинских семей. Именно в этот момент. Кто провокатор? Не Нетаньяху же, которому это не нужно. Это какой-то, говоря полувоенным языком – это капитан. Это главный полицейский. Тот, на местности. Он решил вот так поступить. Не посоветовавшись со старшими товарищами. И вот это зерно, которое он бросил вредное, он попало на соответствующую конфликтную почву. Ну нельзя же такими вещами заниматься в священный месяц в мечети Аль-Акса. И пошло, и покатилось. И никто не может уступить. Потому что какая-то уступка – это поражение. И для израильтян, и для ХАМАС. И очень трудно это остановить. И уверяю вас, что в Израиле этого, конкретного, не ожидали. Если бы ожидали, наверное, сами бы и устроили. На уровне хотя бы генерала. Нет, для Нетаньяху это удар. А для ХАМАС это тоже интересная вещь. С одной стороны они набирают очки. Вот они сражаются, пускают болванки, которые называются ракетами Кассам. Ну бог с ним. Но дальше что. Победить-то невозможно. Все равно будет перемирие в итоге. Все равно ХАМАС не победит. Более того, то, что сейчас мы наблюдаем – это не арабо-израильский конфликт, это палестино-израильский конфликт. Который всем надоел. И очень надоел в арабском мире. Посмотрите, какие подходы к тому же Израилю ищут в Саудовской Аравии, странах Персидского Залива. В Египте. Они же признали Израиль. Им хочется каким-то образом выстроить новые отношения. Очень непростые, очень сложные. Тем не менее, посмотрите общий тренд. И на тебе, на ровном месте возникает вот эта ситуация. Как себя вести, простите меня, Мухаммеду в Саудовской Аравии. Это наследному принцу. Как себя вести в Египте. Не арабской улице. Она как бегала, так и будет бегать. А вот тем людям, которые пытаются нормализовать эту ситуацию. Она расшатывается. Не дай бог, от нее пойдут какие-то отблески по исламской линии. Они могут пойти. Не дай бог к этому присоединится Иран. А он может. У него своя игра. Поэтому я думаю, что как ни парадоксально — да, ракеты, да, Катюши, еще что-то. Но в любом случае и Израиль, и Палестина, и арабский мир вокруг заинтересованы в каком-то умиротворении. Но трудность в том, кто первый руку протянет и остановит эту стрельбу – тот может быть признан слабым.

С. Крючков Прозвучавшее заявление Нетаньяху.

А. Малашенко Да.

С. Крючков Он говорит, что мы останавливаться не готовы. Кто может стать этими силами нормализации. Есть ли потенциал к этому у Москвы…

А. Малашенко …Поэтому я думаю, что такой, знаете, не сказочный вариант, но полуфантастический. Кто-то подойдет к Нетаньяху и обнимет его. Кто-то подойдет к хамасовцам и скажет: ну ребята, сколько можно. Кто это может быть. Я не знаю. Кто-то из арабских лидеров. Может быть американцы. Насчет России — очень тяжелое положение в этом отношении. А выбор она сделать не может. И с Израилем хорошие отношения, и поддерживают свободолюбивую Палестину. Как?

С. Крючков С Израилем в лице Нетаньяху. Потому что эпоха Нетаньяху в силу внутренних перипетий, кризиса правительства, кажется подходит к концу и поручено формировать кабинет Яиру Лапиду. Это дополнительные какие-то оттенки привносит в ситуацию?

А. Малашенко Безусловно. Я с вами согласен. Но в данном случае я исхожу из общего тренда. А общий тренд таков, что и в России к Израилю симпатии, и Израиль тоже, в общем, я имею в виду как общество и как политические элиты, они к России относятся с большим пониманием. И когда Путин 9 мая говорит, что Холокост, антисемитизм и русофобия это почти одно и то же – это не оговорка. Это позиция. Это протянутая рука. И эта рука будет принята. И уже принимается в Израиле.

С. Крючков Когда вы говорите о том, что это не арабо-израильский конфликт, а палестино-израильский, то до поры мы разводили с одной стороны ООП — организация освобождения палестины, с другой стороны ХАМАС, которые находились друг с другом в довольно напряженном состоянии. Но сегодня с той стороны, со стороны Газа, западного берега есть какая-то консолидированная что ли позиция, они единым фронтом выступают?

А.Малашенко: Уступка – это поражение. И для израильтян, и для ХАМАС
А. Малашенко Они могут говорить все, что угодно о едином фронте. Но этого фронта не было. И не будет. В конце концов, ХАМАС который был создан, кажется, в 1987 году, есть такой вариант, что вообще его израильская разведка создала. Допустим, она как-то в этом поучаствовала. Но все-таки общество было готово в то время к появлению этого ХАМАС, такого радикального, экстремистского. По-моему, с 1997 года они стоят власти в Газе. И очень трудно ООП как-то с ними взаимодействовать. Потому что это умеренные люди. Это не Арафат, который действительно был, скажем так мягко, склонен к терроризму. Эти хотят нормальных отношений. Эти хотят действительно палестинского государства. Поставьте себя на их место. И что это за палестинское государство, где мы с одной стороны умеренные и полусветские люди, а там ХАМАС, который регулярно запускает Кассамы. Поэтому сейчас сам вопрос израильско-палестинских отношений – это получается треугольник. Это Израиль, это ООП, и это ХАМАС. И как туда влезать. И повторю, арабам, которые вокруг это все давно надоело. Вы себе можете сейчас представить 4-ю арабо-израильскую войну. 56-й год, 67-й год, 73-й. Еще одну такую.

С. Крючков Не хочется этого представлять. А вот арабское население Израиля – есть какое-то влияние на внутриизраильскую политику у тех, палестинцев, которые имеют израильское гражданство и которые так же как израильтяне страдают. Как и другие израильтяне.

А. Малашенко Они страдают, но они еще должны быть как-то солидарны с арабами. Арабо-мусульманская солидарность. А вообще, если мы посмотрим на последнее десятилетие Израиля – прекрасно находили общий язык. Арабы и евреи. Приезжайте в Иерусалим, в Тель-Авив. Если это не касается палестинской проблемы, проблемы столицы, еще что-то — живут. Прекрасно живут. И причем я бы сказал, не просто палестинцы, но еще есть какая-то часть арабов, которые приехали туда, это было давно, но, тем не менее. Поэтому это обострение арабо-еврейское в Израиле. Это очень плохо. Это опасно. Потому что люди притерлись друг к другу. И арабы в Израиле живут намного лучше тех палестинцев, которые живут, ну где вам больше нравится — в Газе.

С. Крючков Есть еще один важный игрок в регионе. Скажем так, в сопредельных территориях региона. Это Анкара. Это часть с одной стороны исламского мира, а с другой стороны это страна, входящая в НАТО и частью находящаяся в Европе. Здесь какая-то позиция Анкары может прозвучать или это из области фантастики?

А. Малашенко Станислав, может быть, я вам покажусь циничным и даже в чем-то непрофессиональным, но в Турции сейчас стоит у власти Эрдоган, который буквально помешан на турецком величии. Что Турция – это мировая держава. Так или не так – другой разговор. Но амбиции колоссальные. И в данном случае я бы исходил из конкретной ситуации. Что в Ливии, что в Сирии, что в Палестине. Там, где Эрдоган может представить Турцию как эффективную могучую державу, равную как минимум России, а то и Америке – он будет действовать вот таким образом. Если это невыгодно – он будет потише действовать. Вы посмотрите, то Турция дружила с Израилем, потом они рассорились. Посмотрите, что происходит в Сирии. Турция и Россия – это партнеры или соперники? И то, и другое.

С. Крючков Я уже запутался, если честно.

А. Малашенко Мы все запутались. В отношении Турции мы все запутались. Есть Эрдоган и есть абсолютно ясная генеральная линия, нацеленная на величие Турции. Где, какой ценой. В Палестине, Карабахе, еще где-то. Вот в чем дело. Мы ищем какие-то политические интриги со стороны турок. Но это инструментальные интриги, для Эрдогана и большей части турецкой элиты самое главное – показать присутствие и влияние. А где влияние, на кого влияние… А где удобнее.

А.Малашенко: Победить-то невозможно. Все равно будет перемирие в итоге. Все равно ХАМАС не победит
С. Крючков Концепция: два народа – две страны – она сохраняет свою актуальность, реализуема в ближайшей перспективе?

А. Малашенко Актуальность она сохраняет. А вот как ее реализовать – пока что никто не знает. Вы довольны таким ответом?

С. Крючков Масштабная международная конференция под эгидой Москвы. Нет?

А. Малашенко Сколько было этих конференций. Боже мой. Я еще в институте учился, а уже были конференции.

С. Крючков Продолжим этот разговор после новостей.

НОВОСТИ

С. Крючков Это программа «Особое мнение». Мы кстати тут упомянули о Сирии за эфиром. А там стартовала президентская кампания очередная для Асада и последняя по Конституции для него, на 7-летний срок он планирует вновь выйти. Выиграет, конечно. Но что будет потом? Отдаст ли власть. Обнуление. Исламский фактор, исламское государство*. И 11 лет война в регионе. Алексей Всеволодович, объясните нам.

А. Малашенко Вы говорите, что передача называется «Особое мнение». Вот у меня нет особого мнения на этот счет. Есть варианты, можно рассуждать только сценарно. Предположим, выборы будут. Башар, естественно побеждает. Это однозначно. Но дальше-то все равно тупик. Нужно проводить реформы, создавать какую-то коалицию. Причем коалицию не из покорных ему людей, а привлекать оппозицию. А какую оппозицию можно привлекать? Да тех же исламистов. А они тоже разные. Представьте себе, такая коалиция возможна? Я не думаю. То есть все будет после выборов, если он избирается, то будет продолжаться так же и сейчас. Тем более что там есть гигантский российский щит. И менять Башара в Москве никто не собирается. Потому что ну не получится. Там были разные варианты, но они не прошли. То есть Башар это вечность. А вечность всегда опасна, потому что она кончается большими неприятностями.

С. Крючков Эта вечность, передающаяся по наследству?

А. Малашенко Она уже, простите… наследство. И вообще Башар – это случайный человек. Там же должен был быть его дядя. Ну бог с ним. Это не имеет значения. Но другой вариант. Башар вдруг просыпается утром и говорит: все, я ухожу. Простите меня, граждане, я ухожу. Ну и так далее. Кто приходит тогда? Что это будет за транзитное правительство, не правительство, комитет, не комитет. И кто там будет главным. Те же исламисты. Причем радикальные. Поэтому, понимаете, какая вещь. Если мы говорим о сегодняшнем дне, положение безвыходное. Либо диктатура Башара, которая уже просто невозможна. Либо непонятно что. Потому что исламисты там своего последнего слова не сказали. И еще один вариант. Он никуда не уходит, остается. Его свергают. Мало ли как бывает в жизни. Лукашенко же боится, что его свергнут. Поэтому танки… Вот и этот тоже боится. А его свергли. Тоже будет сумасшедший дом. В этом трагедия Сирии.

С. Крючков А когда мы говорим об исламистах, мы имеем с виду побежденное запрещенное в России «Исламское государство»*, нам об этом сообщали, что угрозы «Исламского государства»* нейтрализованы. Или это какие-то иные силы.

А. Малашенко Исламизм как феномен это попытка желания части, причем очень небольшой части мусульманского общества везде и каких-то политических сил, партий построить общество на исламской основе. То есть создать и реализовать исламскую альтернативу. Ну посудите сами. Западу мы подражать не можем. Там черти что творится. Коммунизму тем более, его уже нет. Давайте построим что-то на исламской основе. А почему мы и нет. А если действительно это можно построить. А дальше если мы посмотрим на исламистов, есть умеренные, которые говорят, что давайте бороться только Конституцией и так далее. И они, кстати говоря, очень часто участвуют в коалициях по всему мусульманскому миру. Занимают министерские посты. Это первая группа. Давайте ждать и постепенно мы все равно придем к исламскому государству. Вторая группа – радикалы. Давайте быстрее, быстрее выходить на улицы, демонстрация и так далее. Давайте устраивать революцию. Но лучше бы бескровную. И только третья группа — экстремисты, которые говорят, что исламское государство сегодня к вечеру и любой ценой. Надо отрезать головы всем – отрежем. Это все в совокупности называется исламизм. И когда мы сейчас ваш вопрос, посмотрим на Сирию, там есть и те, и другие, и третьи. И они еще враждуют между собой. Между прочим, то же самое в Афганистане, Ираке. Поэтому когда мы говорим, что исламизм это плохо. Это естественно. Мы также можем говорить, что плохо – это гроза. Это климат. А это цивилизация исламская. И там это было, есть и будет. Поэтому нужно относиться взвешенно, с умом. И понимать, с кем можно говорить и даже сотрудничать. А те, которые режут головы – ну что, их надо уничтожать. При всем том, что у тех, и у других главная цель – исламское государство. Но какой ценой.

С. Крючков Смещаясь на Восток. Апрельская стычка между Киргизией и Таджикистаном. Вокруг таджикского анклава на территории Киргизии. На ваш взгляд здесь исламский фактор присутствует или это наследие Советского Союза и недемаркированных границ окончательно.

А. Малашенко Я думаю, что на сегодняшний день там исламский фактор на нуле. Это вы очень правильно говорите про наследие. Потому что даже сейчас, когда идут переговоры между киргизами и таджиками, эти опираются на карты 29-го года, а эти, по-моему, 1958 или 57. Там карты разные. Там нет границ. Вы правильно говорите, мы платим за Советский Союз. А где границы нормальные? Постсоветские. Хоть одну мне покажите. Простите меня, а кто был столицей Украины? Харьков. А посмотрите на границу между Россией и Казахстаном. А посмотрите на ситуацию на Южном Кавказе. Это кто сделал все? Вот это нам досталось. И как это решать – ну кто-то договаривается. Узбеки и киргизы, слава богу, постепенно договариваются. А кто-то не может. Тем более что предмет конфликта – вода. Станислав. А ледников все меньше и меньше становится. Это наши экологи говорят. Значит если меньше ледников – меньше воды, как дальше? Как разграничить-то? И никто не может, никакой ни ОДКБ. Никто пока.

С. Крючков О территории, где тоже есть анклавы и с одной стороны национальный, Нахичевань это Азербайджан. А с другой стороны самопровозглашенный анклав армянский по этническому составу. Это Нагорный Карабах. И, казалось, история после этой войны, стрельбы осеннего периода немножко сошла на нет. Но тут вновь пикировка между Ереваном и Баку. И Пашинян обращается к Путину. И в МИДе сегодня говорят о ситуации на армяно-азербайджанской границе, что Москва готова оказать содействие и Еревану, и Баку. В демаркации. Казалось, точки поставлены. Но нет. Это история долгая? Сколько она еще будет звучать?

А.Малашенко: Это не арабо-израильский конфликт, это палестино-израильский конфликт
А. Малашенко Я думаю, что мои внуки, когда постареют, будут видеть продолжение этой же истории. Там все настолько замешано. И исторический фактор, и этнический. И фактор политических амбиций. И турецкое вмешательство. Это с моей точки зрения нерешаемая проблема. Вы знаете, когда-то был такой случай. Была драка на футбольном поле. Причем жестокая. И судья не мог ее остановить. И тогда он обратился к двум игрокам из разных команд и сказал «поцелуйтесь». Они поцеловались и драка кончилась. Вот сейчас такое, к сожалению, невозможно. А гипотетически приехали, сели и выпили коньячку – это бы остановило. Но ни тот не пойдет, ни этот. А это, наверное, единственный выход, потому что у всех свои интересы, свои амбиции. И турки в данном случае сыграли роль стимулятора этого конфликта. Нравится это туркам или азербайджанцам, вот только что я говорил, – они его стимулировали. А религиозный фактор в свое время, когда конфликт начинался, то в Азербайджане президент того времени, не буду называть его фамилию, он пытался использовать этот фактор, обращаясь к народам Центральной Азии, что мол, вы мусульмане, мы мусульмане. Как-то не откликнулись товарищи. Там. Через Каспийское море. Никто. Поэтому этот фактор незначителен. А вот история самая опасная штука. Когда мы переделываем историю, исходим из этого и выясняем, где какие раньше были границы. В этом отношении Карабах не первый, не второй, не третий случай… Ну и заодно, конечно, платим за Советский Союз.

С. Крючков А Кремль здесь не между двумя огнями находится? Потому что дружить-то нужно и с теми, и с другими.

А. Малашенко Я бы сказал, что Кремль находится, чтобы никого не обижать. Есть конфликт, есть присутствие России. И это нужно, и это нужно. Вот вам, пожалуйста, Россия занимается миротворчеством. И, между прочим, успешно. Это точно. И Путин себя очень правильно повел. А представьте себе, что нет конфликта. И чего там тогда России делать? Так что здесь с одной стороны, безусловно, миротворчество и очень успешное. А с другой вот такая штука.

С. Крючков История на последнюю минуту. Украино-российская. Преследование Медведчука в Киеве, Кремль не хочет особо, судя по всему, нагнетать там, где уже и так было нагнетено. Здесь на ваш взгляд точка напряжения на сегодняшний день уходит или наоборот продолжает нагреваться, разрастаться. И возникать.

А.Малашенко: Вопрос израильско-палестинских отношений – это треугольник. Это Израиль, ООП и это ХАМАС
А. Малашенко Я думаю, что она пока что нагревается. Но не значит, что нагрев будет критический. А вообще простите меня, а кто такой Медведчук? Это иноагент. Так? Если мы будем исходить из нашей фразеологии. Очень похоже на иноагента. Но я думаю, что и Киев сам не будет эту карту продолжать. Там что-то будет, но не критически. Если будет критическое, не приведи Господь. Ну и Москва к этому отнесется, я думаю, что пока отношения такого взвешенного еще нет. Потому что такое ощущение, что это было немножко неожиданно. Да, Медведчука там не любили и так далее. Но уж так-то его брать совсем. Кремль не совсем готов. И отвечать как. Как можно ответить на (неразборчиво) Ну никак. Пока. Что можно сделать. Ничего.

С. Крючков Кстати, до поры Порошенко не решался эту карту разыгрывать. А Зеленский почему-то все-таки дал этому делу прямой ход. У нас, к сожалению, истек этот час. Сегодня со своим особым мнением был Алексей Всеволодович Малашенко, главный научный сотрудник ИМЭМО РАН им. Примакова. Алексей, я благодарю вас за участие в этом эфире. Оставайтесь с нами. Это будет интересно. Дальше после 19 со своим особым мнением – главный редактор и генеральный директор «Независимой газеты» Константин Ремчуков. В 20 – программа «Полный Альбац». На тему: авторитарный гражданин или куда эволюционировал постсоветский человек. Гостями будут Денис Волков, социолог, зам. директора Левада-центра, который российские власти считают иностранным агентом. Мишель Берди, редактор отдела культуры и колумнист издания The Moscow Times и Сэм Грин, директор Института России при Лондонском королевском колледже. В 21 час – «Личный прием» с Евгением Ройзманом. Прощаюсь и благодарю нашего гостя. До свидания.

ИГИЛ* запрещенна в РФ



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире