М.Курников― Здравствуйте! В эфире программа «Особое мнение». У микрофона — Максим Курников. И вместе со мной в этой студии Максим Шевченко, журналист и политик. Здравствуйте!

М.Шевченко― Здравствуйте! Политик и журналист.

М.Курников― Политик и журналист Максим Шевченко. Давайте я вас спрошу про то, как страна готовится к 9 мая. Как всегда, несколько громких историй. Как вы на них смотрите, как вам эстетически то, как страна подходит к этому дню?

М.Шевченко― Как писал когда-то мой покойный друг Аркадий Славоросов: «Мимо ГУМа едут танки. Гулко кашляет салют. А в театре на Таганке пьесу Горького дают». Мне кажется, это просто бесконечное повторение одного и того же времени, только идущего по упрощению смыслов и истончению сюжетов. Как бы контуры становятся более прозрачными. Я-то еще застал 9 Мая, когда никакого парада не было, и папа возил меня к Большому театру или к парку культуры, где собирались, на траве сидя, ветераны, которые, как я теперь понимаю, были моложе, чем я сейчас, многие из них. Грудь была у них увешана… Вот он говорил, полный кавалер орденов Славы или Герой Советского Союза. Мы знали все эти ордена.

Вот я с детства знал — вот у дедушки был орден Красной звезды, еще что-то. И я помню этих людей. И этот праздник был на самом деле праздник без помпы со слезами глазах. Такой «Белорусский вокзал». Вот этот фильм великий наиболее точно передал ощущение и атмосферу, которая была от этого у тех, кто реально застал войну. Там нету повода для громких славословий и для громкого топанья. Потому что эти люди, которые реально войну выиграли или реально переживали ее в тылу, ожидая своих близких, принимая похоронки или хороня людей в Ленинграде, или в Сталинграде, где-то еще, по всей стране, они воспринимали это как какое-то невероятное страшное горе, которое они перемогли и совершили невозможное.

То, что сейчас я вижу, когда идет превращение войны советского народа — подчеркну, именно советского народа, — мало кто говорит сейчас в России о таджикских дивизиях, которые в декабре 41-го года бились под Москвой. Под Москвой лежат таджики, лежат кыргызы, лежат казахи, лежат представители Средней Азии…

М.Курников― Панфиловцы. Просто формировались там.

М.Шевченко― Ну, панфиловцы формировались в Алма-Ате, а таджики, например, формировались в Душанбе. В общем, всё, как говорится, примитивизируется, превращается в торговлю по большому счету. Они торгуют памятью войны, они торгуют войной, они торгуют памятью Победы. Им не за что зацепиться в истории.

Вот современная власть, современный режим, современное сообщество этих богатеев чиновников, силовиков и финансистов, которые обладают невероятной властью в России, они не имеют никакой связи с русской истории, никакой. Они пытаются через православную церковь влезть — не получается. Потому что они же не могут быть христианами, потому что они же жестокие, они хотят богатства. Они ни в коей мере не вырабатывают в себе никакой формы гуманизма — ни христианского, ни светского. Они выросли на питерских улицах. На питерских улицах христианства не очень много, прямо скажем. Там есть понятия, там есть конкретная система отношений: слово дал — слово держи, пацан сказал — пацан сделал. И так далее.

М.Шевченко: Русский народ вымирает. Кому нафиг нужен этот суверенитет?

Они пытались уцепиться за Россию, которую они потеряли, за какой-то монархизм. Они перетаскивали сюда прах Деникина, она пытались влезть в память Власова, генерала Краснова, было такое. Вот Дмитрий Киселев еще не так давно прославлял гитлеровского пособника генерала Краснова. Соловьев снял фильм про то, какой хороший фашист Муссолини и какой фашизм — правильное дело…

М.Курников― Фашизм с человеческим лицом.

М.Шевченко― Да, фашизм без антисоветизма. Вот всё остальное, как говорится, что описано в итальянской культуре — Альберто Моравиа, Бернардо Бертолуччи или Федерико Феллини в «Амаркорде» или «Конформисте» или в других каких-то романах или фильмах… или Витторио Де Сика, не имеет значения. Вот Соловьев, для него фашизм хорош, потому что у него там дом на озере Комом рядом с Сало находится где-то, в этих же местах.

То есть они абсолютные постмодернисты. И их отношение к Победе не имеет ничего общего с самой Победой. Сама Победа переживалась страной как невероятное событие, которое случилось не по воле божией, а по воле самого народа, самого государства, по воле Сталина, по воле маршалов победы, по воле всех солдат, которые сражались, и всех людей, которые работали в тылу. Современная Российская Федерация не имеет к этому никакого отношения. Но это единственная точка, на которую они хоть как-то могут опереться. Они не могут опереться через символику, потому что трехцветный флаг красно-сине-белый власовцы поднимали на параде Русской освободительной армии во Пскове. В 43-м году, как известно, они шли под этими трехцветными флагами Российской Федерации. Это власовский был флаг. Красного флага они боятся.

Но есть общее — это танки. Лязгание танков. Красная площадь, Мавзолей, который они не ломают только для того, чтобы иметь эту связь с прошлым. Это на самом деле абсолютно политтехнологическое мероприятие для них. И «Бессмертный полк» — политтехнологическое мероприятие для, и парад. На самом деле за рамками 9 Мая они не делают ничего, что бы хоть как-то соотносило их с памятью и жизнью того народа, который в 45-м году был народом-победителем.

Более того, они предали этот народ. Внуки этого народа разорены, уничтожена та школа, система образования, которая создавалась этим советским народом. Уничтожена система здравоохранения, которая создавалась советским народом. Уничтожено отношение людей к земле и к труду, которое лежало в основе этики социальной того народа, который был народом-победителем.

М.Шевченко: Всё, что было 9 мая завоевано, все разбазарено, растащено по частным карманам

И в опустевшей, опустошенной стране, в которой едешь по Смоленской, по Тверской областям, по Брянской — просто мертвые села, мертвые деревни. И огромные латифундии, о которых мечтали, наверное, немецкие колонисты, как если бы они по плану «Ост» нацистскому здесь после поражения Советского Союза, его разгрома и расчленения (как в 91-м) должны были воздвигнуть огромные латифундистские пространства, которые бы цивилизованные немцы всячески обрабатывали с помощью современных хозяйств. А местное население, лишенное доступа к высшему образованию и за счет социального ценза опущенное вниз, на уровень рабочей силы, было бы счастливо ходить в церкви, получать образование в трех— или пятилетней школе и обслуживать ту расу господ, которые здесь господствуют. Вот эта система здесь, к сожалению, реализована.

Вольно или невольно все действие этого государства, его социальная система, экономическая система, политическая система противостоит великой Победе. Всё это государство в своей политической реалии находится по ту стороны фронта.

М.Курников― Почему же, ветеранов они защищают.

М.Шевченко― Ветеранов в живых уже не осталось. Год за годом ветеранам, оказывается, не могут выдать квартиру. Год за годом находится какой-нибудь новый ветеран… Хотя те, кому на 45-й год было 17 лет, им, по-моему, сейчас 94 год, правильно? Даже этим ветеранам год за годом не дали квартиру, еще что-то, не выплатили еще что-то. Вот та Анна Александровна, которая Володина за руку схватила в Саратове, она же всё рассказала: «Ваша инфляция, чем мои гробовые проценты, которые я отложила себе… Сколько же можно? Вы разорили страну, — сказала она, — вы молитесь в церквях», — слушал Володин за руку, боясь ее руку отпустить, потому что если бы руку отпустил, она бы еще, может быть, ударила его. Он опытный политик, он понимает, что лучше сидеть и как бы поддакивать.

Вот эта Анна Александровна прекрасная из Тамбовской области, вот она — дитя Победы, вот она, как и моя мама была девочкой на момент войны. Вот она видела. На ее глазах уничтожалась школа, система здравоохранения, социальные системы, наука, образование, все уничтожалось, всё, за что сражались бойцы Советской армии, уничтожалось.

И вот мы сейчас видим страну, в которой осталось только гусеницами танков лязгать по кремлевской брусчатке, да обсуждать, будем ли мы воевать с Украиной. Как можно на фоне разговоров о возможности войны с Украиной, то есть войны между ребятами из Ростова, ребятами из Одессы, деды которых вместе сражались в одних дивизиях против нацизма… У нас легко обсуждается. Госпожа Симоньян говорит: «Мы Тбилиси подарили», — она нам говорит, эта главная кремлевская пропагандистка. Тбилиси, который был советской республикой и который бойцы Красной армии защищали на Клухорском перевале, умирая, понимаете? Вот, во что мы пришли.

М.Шевченко: Вера в Россию, вера в бога, вера в справедливость, вера в свободу. Я верю в это

На этом фоне отмечать 9 Мая, на фоне того, что мы чуть было не готовы воевать с Украиной, воевали с Грузией, воюют между собой армяне и азербайджанцы, воюют даже кыргызы и таджики. В чем наследие 9 Мая? Тогда защитили советскую Родина, нашу советскую огромную Родину, в которой всяк язык всяк человек имел равные права. Не было ни трудовых мигрантов гастарбайтеров, ни рабов не было, ни рабов не было. Да, были сталинские злоупотребления, были заключенные, но был единый народ.

А сейчас это просто лоскутные пятна империалистических проплешин, неоимпериалистических, во главе каждой сидит свой маленький тиран и свой авторитарный какой-то диктатор и какая-то группа олигархов, и которые просто продолжают делить и рвать наследие 9 мая. Всё, что было 9 мая завоевано, все разбазарено, растащено по частным карманам, по частным кооперативам… русский народ в первую очередь, потому что он являлся опорой и основой советского общества. И лишить его национального самосознания было крайне важно для тех, кто вел войну против Советского Союза. Это всё случилось.

Я не понимаю, план «Ост» реализован, но, конечно, за рамками ну, конечно, не считая антисемитизма.

М.Курников― Ну, а как?

М.Шевченко― А так. Вот экономики… Вы его почитайте. В читали особую папку «Ост». Посмотрите. Всё нам в советское время рассказывали. Расчленить Советский Союз, лишить образования, лишить нормального здравоохранения, создать латифундии.

М.Курников― Максим Леонардович, вы подходите к довольно щепетильному моменту…

М.Шевченко― Ни чему я не подхожу…

М.Шевченко: Они торгуют памятью войны, памятью Победы. Им не за что зацепиться в истории

М.Курников― Потому что скоро будет принят закон, который запрещает отождествлять…

М.Шевченко― А я не отождествляю. Я просто говорю, что звериный капитализм, он всегда фашизм. Вот даже британский капитализм. Черчилль с сигарой. Черчилль участвовал в уничтожении, он молодым начал войну — я читал его мемуары, очень талантливый журналист был… Сначала афганцев они убивали, потом буров. Он даже в плен к бурам попал…

М.Курников― Не самый удачливый был…

М.Шевченко― Омдурмане, расстрелы суданцев из пулеметов. Он участвовал в подготовке фронта… похода западных держав на Советский Союз. Он был один из инициаторов гибели и уничтожения советских граждан.

Британский Эдуард был нацистом, ходил с нацистским значком и присутствовал на нацистских съездах в Германии. Гесс летел, собственно, к нему и его окружению в Англию, чтобы договориться и вместе решить эту проблему этого отвратительного большевизма, который что-то на Востоке что-то такое посмел делать.

Поэтому а какие результаты великой победы, которыми можем похвастаться? Территорией? Крым взяли у Украины? Ну да, спасибо, конечно. Наши бы предки, генерал Ватутин пришел бы просто в ужас, если бы ему рассказали, что когда-нибудь по тем местам, где шел его фронт, мы будем с украинцами делить Крым, Донецк или еще что-то.

М.Курников― И все-таки задам вопрос. Как бы вы, будучи депутатом Государственной думы сейчас проголосовали по запрету публичного отождествления роли Германии и Советского Союза? Вам нравится этот закон?

М.Шевченко― Я считаю, это совершенно разные роли. Я считаю, что это закон просто абсолютно идиотский. Потому что с философской точки зрения эти люди неспособны или просто бояться подумать, что такое был Советский Союз или что такое была советская власть. Советская власть была национальной, и советская идея была национальной идеей русского народа о царстве божием на земле, воплощенной в реальном политическом формате.

М.Курников― Бердяевщена прямо какая-то.

М.Шевченко: Победа 1945-го — это победа над глобальной системой капитализма, которая выращивала зверюгу Гитлера

М.Шевченко― Да, это бердяевщина, если угодно. И Бердяй-Булгаков, как известно, говорили. Да, так и есть, потому что «Истоки и смысл русского коммунизма» — они читают Ильина, который это описывал в «Наших задачах», они читают Бердяева, но они не видят этого и боятся себе в этом дать отчет. Нельзя отождествить, потому что это совершенно разные были проекты. Германский национал-социализм, как и итальянский фашизм, были проектами капиталистического мира, они вполне вписывались в мировую систему капитализма.

Это был конфликт между Германией и Великобританией, не идеологий, не мировоззрений, а это был империалистический конфликт за колонии, за что-то еще. Недаром Англия хотела откупиться от Германии Чехословакией. «Вот мы отдадим Гитлеру Чехию, часть Польши и достигнем паритета. Сказал же Чемберлен, вернувшись в Лондон: «Я привез вам мир». Он сказал это, сойдя с самолета после Мюнхена.

М.Курников― Но Советский Союз так же империалистически смотрел на Польшу, на Бессарабию, на страны Балтии.

М.Шевченко― Нет, ничего подобного. Советский Союз готовился к войне. Он готовил к совершенно оригинальной, совершенно невиданный в истории ни до и после общественный строй, в котором власть принадлежала через институты абсолютно оригинальные, которые никак не копировали никакие западные, подавляющей части народа. Да, это был молодой, экспериментальный исторический проект. Но он был самостоятельным. Он именно себя защитил. Советский Союз противостоял всему остальному миру, а не был его частью. И победа 45-го года — это победа не только над Германией, не только над абстрактным нацизмом, а победа над всей глобальной системой капитализма, которая выращивалась зверюгу Гитлера…

М.Курников― Вот вы тут как раз с современной властью сходитесь…

М.Шевченко― Так современная власть тоже мечтает об этом капитализме. В том-то и дело, что нельзя уравнять то, что противостояло всему этому. Мы говорим о каком-то мифе. Что, звезда и свастика, что ли? В чем там можно уравнять? Это можно уравнять только, не начиная серьезный разговор о том, чем был Советский Союз в 30-е, 40-е годы, о том, какие социальные достижения были достигнуты.

М.Курников― А почему они боятся тогда этого разговора?

М.Шевченко― Потому что если сравнивать это с тем, что они сейчас делают, то совершенно очевидно, что, несмотря на сталинскую тиранию, на «Утомленные солнцем», на «мы живем, под собою не чуя страны»… Тогда страна двигалась непрерывно вверх. А сейчас она так же непрерывно движется вниз, вползает в пропасть и в бездну. Тогда было развитие. Был террор страшный, да был террор, было еще что-то, но страна двигалась вверх. Она готовилась к войне, и она оказалась к войне готова, потому что она в этой войне победила. А к чему готовилась эта страна? Куда она двигается? К тому, чтобы, как говорила любовница Сердюкова, богатые станут богаче? Да, они станут богаче. Вот увеличились достояния миллиардеров.

М.Курников― Максим Леонардович, вы в одном из интервью сказали, что одно из главных ценностей для вас это суверенитет.

М.Шевченко― Конечно.

М.Шевченко: Глобальная операция убедила Навального, что дед боится, он слабый, он в бункере

М.Курников― 9 Мая — это ведь праздник суверенитета, он декларируется так…

М.Шевченко― Смотря что этот суверенитет защищает. Если власть каких-то криминальных группировок, которые господствуют на этой территории, то такой суверенитет совсем никому не нужен. Если под предлогом суверенитета идет демографическое, социальное, культурное уничтожение народ… потому что за 20-й год 660 тысяч убыль населения. Русский народ вымирает. Кому нафиг нужен этот суверенитет?

На кладбище тогда тоже суверенитет. Есть вот хозяин кладбища, который охраняет. Там никого нельзя хоронить без разрешения главного гробовщика. Тоже суверенитет. Но там внутри-то мертвецы лежат. Так кому нужна опустевшая страна, по периметру которой будут стоять танки «Армата», будут летать ракеты и будет суверенитет, а народ будет погружаться в люмпенизированнное, деградационное пространство такого безумия. 20-й год нам показал реальность. Нет ничего — ни врачей, ни больниц. До ближайшего роддома ехать женщину везти в сельской местности 60-70 километров на сохранение.

В Пензенской области я фильм целый снял об этом, как они просто уничтожили огромную больницу, которую еще, по-моему ,князья Шереметьевы построили.

М.Курников― Это называется модернизация здравоохранения.

М.Шевченко― Какая модернизация на хрен? Это называется уничтожение населения, это называется ликвидация того социально-экономического и культурного пространство, в котором столетиями русский народ выживал. В монгольское нашествие, в польское нашествие, во французское нашествие. В немецкое нашествие российский народ выжил.

Вот Федор Абрамов в своем великом романе «Братья и сестры» описал, как в конце войны в архангельскую деревню вернулись, по-моему, только два мужика и то ранены были. Все остальные были женщины. Но ведь выжила эта деревня. Уже в 60-е, 70-е годы наверняка был колхоз, который работал. А там есть продолжение просто «Братья и сестры», как строят дом. Там жизнь какая-то закрутилась. Дети выросли.

А сейчас ничего нет. И эта деревня мертва, и другие деревни мертвы. Все, о чем страдали Солоухин, Белов, Абрамов, Можаев, Распутин — всё это свершилось. Не просто «Прощание с Матерой», какие-то две деревни затопили, а просто страна опустошена. Никому на хрен это суверенитет не нужен. Кого он защищает — Барвиху, Рублевку? Для кого этот суверенитет? Для нас нет никакого суверенитета. Народ испытывает социальное, экономическое давление, культурное. Народ деградирует. Народу кидают иногда с барского плеча какие-то 2,5 тысячи. Вот сидят миллионеры и миллиардеры на федеральном послании и аплодируют тому, что кому-то 5 тысяч выделили.

М.Курников― Суверенитет, он всегда такой.

М.Шевченко― Нет, ничего подобного. Советский суверенитет — плохой там Сталин, хороший, реальность такова — он защищал пространство, в котором работала система образования, дети крестьян становились инженерами, учеными, интеллигенцией; в которой работала экономика, наука, все абсолютно.

М.Курников― А дети заключенных становились детдомовцами.

М.Шевченко― По-разному бывало, вы знаете. Я знаю разных людей заключенных. Вот, допустим, Людмила Рафаиловна Полонская, которую я знал с детства, великий ученый востоковед наш. Ее отец Рафаил Соломонович Гордон просидел 25 лет с перерывами, а она ничего, закончила Институт востоковедения, с дочерью Сталина училась, по-моему, со Светланой. Где-то рядом, в тех местах. Пусть меня простит тот, кто ее знал. И стала великим ученым, ученицей Годона. Поэтому… Мы о чем говорим, вообще?

М.Курников― Последний вопрос, буквально. Когда детей в это вовлекают, парад малышковых войск, который хотели сначала проводить…

М.Шевченко― Да ради бога.

М.Курников― А вам это нравится или нет?

М.Шевченко― Я ничего плохого в этом не вижу. Я считаю, что детей можно развлекать. Война является частью военной культуры. Военная этика. Я ничего против этого не имею. Просто поводы для парадов могут быть разные. Просто 9 Мая, мне кажется, должно быть не громыханием техники, а скорее вечер памяти, день тишины. И эта составляющая есть, естественно. Она существует помимо власти. Все равно 9 мая все сядут и помянут: «А у меня деда убили…», «А у меня прадеда убили…». «Бессмертный полк» — это отличная идея. И, наоборот, всячески поддерживаю. Но вот общая их концептуализация, она отвратительна просто-напросто. Она, знаете, как в морге ретушируют труп. Вот они пытаются последние штрихи ретуши навести на труп этой умирающей территории и умирающего исторического субъекта, чтобы как-то скрыть следы уже неумолимого и безостановочного разложения.

М.Курников― Давайте послушаем новости и сразу после новостей продолжим говорить с Максим Шевченко.

НОВОСТИ

М.Курников― Мы продолжаем программу «Особое мнение». Мы говорим с Максим Шевченко, политиком и журналистом. И мы довольно много говорили по теме войны и на тему суверенитета тоже. Когда вы слышите новости по Петрова и Боширова, про спецоперации?..

М.Шевченко― Мне это неинтересно. Потому что уже столько…

М.Курников― Но какие-то спецоперации за рубежом, которые на подрыв продаж оружия — это не про суверенитет?

М.Шевченко― Мы уже это обсуждали. Я сказал, что это просто очевидно, у хваленой военной разведки остались только два человека, которые и жнец и на дуде игрец — и отравить, и взорвать и что они еще там третье сделали?.. Не аналитическую запись, куда писать в администрацию…

М.Курников― НРЗБ Попались двое на самом деле…

М.Шевченко― Я не знаю. И там попались и тут попались? Как-то подозрительно. Может, их подставили, чтобы они там подставились. Такие есть операции прикрытия. Вроде как попались, а начинаешь копать — и вроде там такие глупости получаются, что ты не веришь просто, что такое получается. А можно было поверить, что те, кто пошли взрывать Яндарбиева, потом пошли зашопились, и их там на пряже взяли? Хотя они под камеры взрывали. Может быть, на самом деле так. Может быть, мы просто по кино живем. Это, может быть, в кино, когда спецагенты уходят, по крышам отстреливаются. А в реальности простые люди, которые относятся к этому… «О, мы сегодня до 6 часов вечера убиваем, травим… А после 6 — извините, у меня рабочий день закончен. Пойду-ка я отдохну».

М.Курников― Фильмы такие тоже есть, кстати говоря.

М.Шевченко: Народ деградирует. Народу кидают иногда с барского плеча какие-то 2,5 тысячи

М.Шевченко― Мистер Бин…

М.Курников― Вы неделю назад сказали, что считаете спецоперацией то, как Алексей Навальный вернулся на Родину, в смысле, его кто-то выманил.

М.Шевченко― Я подозреваю, что это спецоперация. У меня есть две версии. Первая — что, наверное, навальновское движение построено по принципу харизматической церкви, когда пастор является пророком божиим и — аллилуя! — ему нискодит святой дух на него, и всё, что он говорит, всё является пророчеством, он глаголет в духе. И его любое решение самое безумное, не опровергается.

Я недавно смотрел американский фильм про то, как одна женщина сказала — сериал про Калифорнию, — что «я оживлю ребенка, которого убили». И просто все поверили, кроме небольшой группы. Там раскол произошел из-за этого. Вот и здесь так же. Может быть, он сказал: «Путин меня боится. Он дед, сидящий в бункере. Я вернулись — и все испугаются. Ничего они мне не сделают.

М.Курников― Мы точно знаем, что есть люди, которые говорят, что они отговаривали его от этого поступка.

М.Шевченко― Они ведь не говорили ему: «Алексей, сядь, пожалуйста, и никуда не езжай. Не двигайся, ты не в себе. Твой мозг был поражен химическими веществами. Ты не можешь правильно анализировать ситуацию». Нет, они ему говорили так: «Алексей Анатольевич, может быть, не надо. Может быть, это опасно все-таки? Может быть такой возможно вариант?» Ну, это первый вариант такого харизматического героического лидера, который сам принимает решения и говорит: «Вот идем туда, там зеленый луг». Ему говорят: «Там болота по пояс». «А я вам говорю — зеленый луг» — раз! — и проваливается в болото по горло.

М.Шевченко: Они абсолютные постмодернисты. И их отношение к Победе не имеет ничего общего с самой Победой

Другой вариант, что его убедили просто в этом. Вот вся совокупность событий. Как бы ни хотели убить, но заставили его поверить в то, что хотели убить. А как еще убедить в том, что тебя хотели убить реально? Допустим, какой-то дурачок, который представляется агентом ФСБ, тебе рассказывает по телефону подробности секретной спецоперации, о которой, поверьте, он даже своему начальнику не расскажет, если этот начальник ему не даст специального приказа. Вот он по телефону все рассказывает и в конце спрашивает: «А это точно можно обсуждать по телефону» в ответ на заявление «Вы знаете, я помощник Николая Патрушева». Ну, прямо все офицеры ФСБ, если им позвонить, они все такие. Достаточно позвонить этому военному…

М.Курников― Ну, все не все, но бывает.

М.Шевченко― «Я помощник Сергея Шойгу. Расскажите мне, пожалуйста, секреты касательно ядерных ракет». И любой военный… и только в конце спохватится: «Ой, а мы правда, можем об этом по телефону говорить?» Это хрень, в которую я лично не могу поверить. Но это хрень вполне убеждала Навального, что они идиоты, тупые идиоты, которые хотели отравить, но недоотравили. Потом об этом рассказали. Втирали в трусы смешно. Плюс еще вся эта чехарда с немецкими анализами. Немцы нашли? Нет, не нашли. Немцы, пришлите нам сюда. Прокуратура запрашивает — немцы не прислали. Лавров, Захарова, все говорят: «Немцы нам не дают результаты анализа». Почему немцы не дают? Потому что немцы — главные партнеры Путина в России. Потому что «Северный поток» для Германии построить — это дело жизни.

Не знаю, какую пользу принесет «Северный поток» России — на мой взгляд, никакой, но только что обогатится правящая верхушка еще сильнее. За счет «Северного потока» не будут построены ни школы, ни больницы, ни дороги, ни города наши не будут модернизированы, ни в науку деньги не направятся. А Германия да, станет ключевой вместе с Австрией, которая владеет этим газовым хабом Баумгартен. Германское пространство станет просто ключевым центром Европы новым. И поэтому отдали его союзникам, отослали его союзникам, которые вполне его контролировали. И тоже, очевидно, работали на то… позволили фильм снять, попасть в архивы. Это ведь только демократия с одной точки зрения. А на самом деле мы видим тут абсолютно циничный подход политиков и спецслужб, которые подчиняются политикам.

Вот вся эта глобальная операция — это версия, я не утверждаю, — она убедила Алексея Навального в том, что на самом деле дед боится, он слабый, он в бункере, сотрудники ФСБ идиоты, которые не могут ни отравить, ни чего такого. Как говорится власть дрожит. «Если я прилечу сейчас в Москву, меня встретит много народу, они не посмеют меня задержать. А посмеют — поместят под домашний арест». Хотя говорили ему, что всё, черта перейдена. «Вас посадят жестоко», что это будет не только «Ив Роше», а еще что-нибудь придумают. Я сейчас вот закон об экстремистских организациях.

М.Курников― Он уже тогда появился этот…

М.Шевченко― В максимально жесткой форме.

М.Курников― Считаете ли вы, что есть кто-то в окружении, кто помогает принимать «правильное» решение?

М.Шевченко― Не знаю. Я просто думаю, что там настолько явно лидерское превосходство его над всеми остальными… я не очень понимаю роль Марии Певчих, до конца. Но предположим, что ему никто не мог оппонировать. Теперь, конечно, это совсем другая ситуация.

Я придерживаюсь скорее первой версии: харизматический лидер, который сказал, и все понимают, что он делает какой-то безумный поступок, но он же не может ошибаться? Но я не исключаю и вторую версию спецоперации, тем более, что в истории мы знаем… Вот Савинков, неглупый же человек, правда? Террорист, конспиратор с огромным опытом работы. Но смогли же обмануть Савинкова, рассказать ему, что в красной армии огромное количество командиров эсеров, которые готовы поднять мятеж по типу Кронштадтского или антоновского против большевиков и только ждут возвращения Савинкова в Советскую Россию. И приняли его сразу же, как Навального, на границе. Вот вам, пожалуйста, такая же история.

М.Курников― Возвращаясь в сегодняшний день и в то, как это будет дальше…

М.Шевченко― Не «Трест», а какая-то другая была операция.

М.Курников― Нежелательные организации, иностранные агенты, экстремисты…

М.Шевченко― Все сами жуткие законы будут приняты, все самые жуткие ярлыки будут развешены, все самые отвратительные репрессивные меры будут применяться.

М.Курников― Как тогда вести избирательную кампанию? Как вы собираетесь в этой кислотной среде работать?

М.Шевченко― Мы будем работать в кислотной среде до тех пор, когда мы сможем в ней работать. Если мы не сможем в ней работать, это будет другая история.

М.Курников― У вас есть какая-то охранная грамота? Как это работает?

М.Шевченко― У нас есть вера.

М.Курников― То есть вы точно так же, как Навальный…

М.Шевченко― Нет, я не так, как Навальный, я как Шевченко. Вера в Россию, вера в бога, вера в справедливость, вера в свободу. Я верю в это. Во мне есть этическое начало. И в тех, с кем я иду в эту борьбу, есть этическое начало. И мы поддерживаем кандидатов от КПРФ, других. Олег Михайлов, допустим, отличный парень, который вместо того, чтобы испугаться, когда на него заорал матом глава региона, в ответ ему сказал: «А ты, собственно, кто такой? Ты на ты хочешь? Давай на ты перейдем». Парень себя не на помойке нашел. Есть такие, как хабаровчане, которые месяц за месяцем, несмотря на дубинки, ходят и ходят на эти митинги. Требуют открытого суда над Фургалом.
а
Вот и всё. Люди в стране есть, они не собираются бояться. Они полагают, что да, кислотная среда — да, вы совершенно правы — это ужасно, но божьи мельницы, я думаю, сейчас мелят быстрее, чем раньше, но они мелят верно и неумолимо. Искусственно выдуманная конструкция рухнет рано или поздно и живая вода прорвется из-под этой корки истории и времени, которая создана той кислотностью, первопричиной которой является страх, гордыня и желание поудобнее устроится в этом мире.

Ведь как они хотят — они хотят быть хозяевами этой территории и чтобы еще их признавали в Пекине, в Лондоне и так далее. Для этого они изобретают разные неполитические игры. Вот якобы защищают какую-то историческую Россию. По-моему, они уничтожили историческую Россию окончательно.

Хотя, конечно, едут они в своих автомобилях. Посмотрит он там из окна, увидит, какой-нибудь купол сверкнет новой построенной церкви, думает: «Мы же восстанавливаем…»

М.Курников― Строим. Как золото-то блестит — красиво.

Если говорить об этих выбора все-таки, получается, что кроме того, что будут конкурировать кандидаты кроме вас с единороссами, которые строят эти новые церкви, вы еще будете конкурировать между собой.

М.Шевченко― Мы будем конкурировать со всеми партиями, которые представляют систему. Систему сегодня составляют 4 парламентские партии. Все они, несмотря на разного цвета знамена, являются просто фундаментом этой системы, которая просто практически уничтожила нашу родину. В каждой партии есть честные люди. Они есть в «Единой России», их немало, я знаю таких людей. Как правило, это бизнесмены, которые вступают в эту партию власти, чертыхаясь, защищая свое производство, своих работников и так далее. Есть они и в ЛДПР, и в КПРФ.

М.Курников― Почему вы не хотите договориться между собой и с друг другом?

М.Шевченко― О чем?

М.Курников― Не конкурировать друг с другом. Не идти по тем же округам.

М.Шевченко― А я уже заявил. Я единственный, кто заявил, что мы не будем выставлять там, где мы считаем, есть сильные оппозиционные кандидаты от других партий. Мы своих там выставлять не будем. Мы открыто об этом говорим, а это и есть договоренность, это и есть коалиция. Коалиция не в том, чтобы какие-то бумажки подписывать, а конкретно. Вот Олег Михайлов — сильный кандидат, мы поддерживаем его в Коми. Вячеслав Мархаев — сильный кандидат, мы поддерживаем его в Бурятии. НРЗБ мы поддерживаем Парфенова. А так, где игра в поддавки, заем нам поддерживать кого-то? Мы выставим своих сильных кандидатов.

М.Курников― Когда будут списки, тогда этот разговор будет более предметным. Спасибо большое! Максим Шевченко, журналист и политик был у нас в эфире.