'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 30 апреля 2021, 17:08

И. Воробьева Всем здравствуйте. Это программа «Особое мнение». И сегодня со своим особым мнением историк, журналист Николай Сванидзе. Николай Карлович, приветствую вас.

Н. Сванидзе Приветствую вас, Ира.

И. Воробьева Я хочу вам кое-кого процитировать. Вы, конечно же, не сможете понять, кто это. Но я вам расскажу. «Что же получается, в стране много лет воруют, врут и Богу молятся». Это сказала 90-летняя пенсионерка Вячеславу Володину, который встретил ее на улицах Саратова. Как считаете, если бы чаще народные избранники с людьми на улицах общались, это бы как-то изменило нашу жизнь?

Н. Сванидзе Парней так много холостых на улицах Саратова. Я думаю, что общение с народом – конечно, подразумевается политикой публичной. Но это не решает проблему на самом деле. Потому что представьте себе, выходит Володин или тем более Путин общаться с народом, мы видели эти картинки. Соответствующий народ ему подгоняют. Народ говорит соответствующие вещи. Которые ему понравятся. Ну какой смысл.

И. Воробьева Речь тут как раз идет о том, что не подставную бабушку выбрали.

Н. Сванидзе Неподставную опасно. А вдруг будет такая бабушка, которая такое скажет, что мало не покажется. Расстроит начальника. Начальник учудит чего-нибудь после этого. Нет, нехорошо. Бабушка должна быть правильная. И будут правильные бабушки, правильные дедушки. Все будет правильно.

И. Воробьева Охотники правильные. Я помню. Верующие.

Н. Сванидзе И так далее. Рыбаки. Археологи. Мы знаем.

И. Воробьева Если серьезно, ну вот им же было бы полезно послушать, как люди-то живут. А то как обычно – «денег нет, но вы держитесь».

Н. Сванидзе Ира, понимаете, общаться с народом, конечно, да. Но тут дело не в этом. Если по 40 лет сидеть у власти, то общайся, не общайся, толку никакого не будет. Меняться нужно чаще. А общаться с народом — как кому нравится. Информация самая главная идет все-таки не от физического общения с людьми в толпе. А она идет из разных источников, она должна быть разнообразной. В том числе и негативной. То есть правдивой, иначе говоря. А все время общаться с народом – это полезно время от времени, но это не главное. И не главный источник информации. Вообще главное – вовремя меняться. Если не меняться, то это бесполезно. Конечно, когда люди долго не меняются, у них источники информации скудеют. С народом тоже желание общаться пропадает. И с экспертами пропадает желание общаться.

И. Воробьева Экспертов из Кремля давно выгнали.

Н. Сванидзе Ну да. Академические институты я помню, Институт США и Канады родной, в котором я работал, начинал свою деятельность трудовую. Тогда он был просто нарасхват. Все время писали какие-то бумаги в ЦК КПСС. При советской власти. …Был директором института чуть ли ни ногой дверь к Брежневу открывал. Консультировались с ним. Сейчас кому это нужно, Господи, ты боже мой. Никому. Они сами лучше всех все знают. Лучше всех экспертов, лучше всех академиков. Это тоже оттого, что не меняются люди, хотят слушать только приятную информацию. И им только приятную информацию доставляют. Потому что расстроят же начальство, никому не хочется его расстраивать. За плохие вести казнят, как известно.

И. Воробьева А есть какой-то прописанный алгоритм, условно говоря, вы у власти один срок, вы еще в порядке. Вы у власти два срока — уже что-то не так. Три срока – совсем все плохо. И так далее. Есть градация, в какой момент остановиться нужно.

Н.Сванидзе: Парней так много холостых на улицах Саратова. Общение с народом – подразумевается политикой публичной

Н. Сванидзе Такого нет. Это индивидуально, зависит от того, какой срок, срок может быть 4 года, может быть 8. Это зависит от разных вещей. Тут вопрос не в этом. Вопрос в том, что, во-первых, срок должен быть по закону и закон не должен меняться в зависимости от желания того человека, через которого сейчас идет. Это самое главное. Долгий разговор, в общем, все очень банально. Но оттого, что это банально, это не перестает быть правдой.

И. Воробьева Знаете что банально, мы тут с вами до эфира обсуждали в Ютубе, что каждое утро открывать новости не хочется. Потому что каждое утро там какой-нибудь новый ад. Сегодня мы видим, как атаковали Команду 29, адвокатов Ивана Павлова. И его коллег. У Ивана обыски прошли. Везде, где только можно и нельзя. Сейчас в суде ему избирают меру пресечения по уголовному делу. Что происходит? Почему Иван Павлов, почему так страшна для властей Команда 29?

Н. Сванидзе Отсекают всех, кто имеет отношение даже не к оппозиции, а, скажем так, не к абсолютной лояльности власти. Всех отсекают. Не только самих оппозиционеров, но и тех, кто их защищает. Тех, кто освещает их деятельность. То есть журналистов. Скоро будут таксистов, по-моему, сажать, которые их подвозят к месту событий. Почтальонов…

И. Воробьева Не подсказывайте, Николай Карлович.

Н. Сванидзе Да они сами сообразят, я вас уверяю. Не глупее нас с вами. Поэтому тут создается вокруг оппозиции или той части политического спектра, которого власть считает оппозицией, считает опасной оппозицией, я не беру Зюганова с Жириновским, естественно, это не оппозиция. А вот вокруг реальной оппозиции создается такой круг пустой совершенно. Круг опасности, в который нельзя заходить. Вот заходишь – ты сам уже находишься в зоне риска. Никому нельзя заходить. Поэтому здесь неприемлемы никто – ни адвокаты, ни журналисты, всем достается в результате. Я думаю, что следующие будут правозащитники. Потому что они тоже ни к чему.

И. Воробьева Но подождите, Николай Карлович, это же адвокаты.

Н. Сванидзе Ира, я вам напомню, что в годы большого террора адвокаты не защищали своих подзащитных. А говорили: вы знаете, я вообще-то адвокат, я считаю, что он враг народа и заслуживает смерти. Таким образом были вторыми прокурорами как бы. Но как ты будешь защищать врага народа. Нельзя. А сейчас фактически оппозиционеры или повторяю те, кто к ним приравнивается – получают статус врагов народа. Это уже не оппозиция, это не политический противник, не оппонент. Это враг. И соответственно враг должен быть разбит, строго наказан и уничтожен фактически. Если не физически, то политически. Но на самом деле уже скоро будет по тренду и физически.

И. Воробьева Физически людей в тюрьму сажают. За репост группы Rammstein. Два с половиной года вчера человек получил. За песню.

Н. Сванидзе Удивительное – рядом. За репост музыкального клипа всемирно известной группы. Да.

Н.Сванидзе: Мы нужны себе, американцы нужны себе. Швейцарцы, эфиопы – все нужны сами себе

И. Воробьева То есть команда Навального и люди, которые занимаются политической деятельностью оппозиционной, они становятся токсичными.

Н. Сванидзе Ну, разумеется. Их делают токсичными. Они не становятся. Их делают такими. Не общаться, не здороваться, не встречаться. Не пить с ними кофе. Не говорить с ними по телефону. Это опасно. Это создается очень эффективно на самом деле, потому что все люди живые, у всех семьи.

И. Воробьева Вообще, Николай Карлович, я довольно часто вам задавала этот вопрос в этой программе. Я хочу снова вас спросить. Если мы сравниваем то, что сейчас происходит в стране – с каким историческим периодом его скорее можно сравнить?

Н. Сванидзе Черт его знает. Ну может быть с Александром III. Если это о чем-то говорит большей части наших слушателей.

И. Воробьева Придется объяснить.

Н. Сванидзе Все-таки для этого нужно быть профессиональным историком. Было тяжелое большое замораживание после реформ Александра II, после освобождения крестьян от крепостной зависимости. Было такое тяжелое замораживание с репрессиями, с очень серьезной радикальной оппозицией, гораздо более радикальной, чем сейчас. С покушениями на жизнь крупных вельмож. С очень серьезными организациями оппозиционными. Были казни. Их было немного по сравнению с советской властью, конечно, смешно даже говорить. Но были. Наверное, с этим периодом. Может быть с периодом николаевской России после восстания декабристов. Тоже была заморозка глубокая. Был страх перед Западом. Ненависть к Европе. Идеология была очень похожая на сегодняшнюю. Сегодняшняя, конечно, похожа на ту. Мы особые, у нас есть своя духовность, свои традиции. …Крепостное право, конечно же, среди традиций духовных, одна из наших главных скреп. Крепостное право, поэтому мы против всяких революций, институций. Которые никому на пользу не идут. Запад сейчас рухнет… А мы будем стоять как стояли. Это кончилось Крымской войной. Можно подыскать более-менее такие адекватные исторические параллели. Не полные, но похожие.

И. Воробьева А наши зрители в Ютубе пишут, по их версии мы находимся в 36-м году.

Н. Сванидзе Это слишком я бы сказал радикально. 36-й год — уже репрессии были очень серьезные. Все было загнано под плинтус. Никто не мог просто ухом даже пошевелить. Не похоже на 36-й год. Что будет дальше – не знаю. Но нет, это слишком.

И. Воробьева Я думаю, слушатели и зрители мне не простят, если я снова заговорю про памятник Дзержинскому. Но тут признали снос незаконным. А я хотела про символизм поговорить. Эти символы, которые до сих пор обсуждаются с абсолютно серьезными лицами про Сталина, про Дзержинского, про всех этих людей. Они нам говорят о том, что все-таки обществу это все нужно. Крепкая рука. И все такое.

Н. Сванидзе Обществу это не нужно. Но общество убеждают в том, что это ему нужно. Дзержинский — это же, кто про него помнит, кто про него знает. На самом деле это, как ни странно, хотя сам памятник Дзержинскому был антисталинский. У вас там были «кровавые собаки» Ежов с Берией, а вот наш светлый рыцарь революции в сияющих доспехах, железный Феликс, ленинский соратник. Ленин противопоставлялся Сталину. Но так получилось исторически, что сейчас памятник Дзержинскому — это имеется в виду памятник Сталину. Разумеется. То есть сегодня Дзержинский – завтра – Сталин. Речь идет на самом деле: говорим Дзержинский, подразумеваем — Сталин. И поэтому такие споры дикие. Дзержинский – господь с ним. А Сталин – это конечно, такой исторический персонаж, который навевает такие воспоминания до сих пор живые и с такой стилистикой ассоциируется, что, конечно, вокруг него споры никогда не утихнут.

И. Воробьева Хотя, казалось бы, что тут спорить про Сталина. Все же понятно.

Н. Сванидзе Кому понятно? Одним понятно одно, другим – другое.

И. Воробьева Кровавый Сталин. Всё. Точка.

Н. Сванидзе По-моему, тоже. Но есть люди, которые считают по-другому.

И. Воробьева Это как раз мне и странно, Николай Карлович. Но я тут сегодня еще больше удивилась. Я подозреваю, что вы тоже. Потому что вышло интервью «Аргументам и фактам». Там высказался секретарь Совбеза Николай Патрушев. Помимо всего прочего он сказал примерно следующее. Если позволите, я процитирую. «Очернение царя Ивана Грозного западными хронистами было признано отвлечь внимание европейцев от инквизиции и других проблем. В этом есть явная аналогия с современной русофобией на Западе». Он призвал не забывать, что западная русофобия не вчера возникла, имеет очень долгую историю. И так далее. Хочется попросить вас, Николай Карлович, просто прокомментировать это.

Н.Сванидзе: Не нужно политикам заниматься так плотно историей. Любите историю – читайте исторические книжки

Н. Сванидзе Я не буду комментировать русофобию. Но Ивана Грозного я могу прокомментировать. Я неплохо знаю этот период. Я им занимался еще со студенческой скамьи. Я сошлюсь на более авторитетного историка, нежели Николай Платонович Патрушев. При всем уважении к Патрушеву. Это Карамзин Николай Михайлович. Это Ключевский. Они оба и не только они считали Ивана Грозного, они, не западные хронисты, а великие русские историки. Считали Ивана Грозного патологическим садистом. Просто больным человеком. И исторические факты это подтверждают. Даже семья Романовых, царская семья императорская, которая была обязана Ивану Грозному своим восхождением на престол, потому что первый Романов был (неразборчиво) первой жены Ивана Грозного – Анастасии. И именно поэтому…получил право на престол. То есть, казалось бы, должны были лелеять, они даже как-то стеснялись, я бы сказал. Был как скелет в шкафу. Потому что больно страшен. Он мало того, что был страшен, ужасен, кровав, бессмысленно кровав, разорял собственные города. Разорил город Новгород, который был присоединен его дедом Иваном III. Все равно что сейчас пойти и взять Новгород и утопить его в крови. Примерно то же самое. Мало того, он оставил после себя разоренную страну. Он проиграл после взятия Астрахани и Казани все войны, в которых участвовал. И оставил разоренную страну абсолютно голую. Поэтому, конечно, Смутное время было после него – последствия Ивана Грозного. То есть стопроцентно мрачный, страшный совершенно адовый персонаж. Поэтому неслучайно он нравился Сталину. Сталин считал его своим учителем. И себя считал историческим двойником. Историческое «альтер эго» Ивана Грозного Сталин был. И в период Сталина критиковать Ивана Грозного было все равно, что критиковать самого Сталина. Это было просто невозможно. Поэтому очень странно, что Николай Платонович цивилизованный образованный человек говорит такие странные вещи.

И. Воробьева Он, например, еще говорит, что Западу не нравилось, что русский царь не признает их политическое и моральное лидерство.

Н. Сванидзе Ну какое лидерство. О чем речь. Он сватался к Елизавете, английской королеве. Какое лидерство… Это все просто ни о чем. Я вообще не понимаю, почему, чтобы быть российским патриотом, нужно хвалить Ивана Грозного или Сталина. Кроме садистов что, у нас нет славных исторических персонажей.

И. Воробьева А вы считаете, они их хвалят, чтобы выглядеть наиболее патриотичными?

Н. Сванидзе Мне кажется, да. Потому что как бы в их глазах они ассоциируются с твердой рукой. С порядком. Какой порядок. В концлагере тоже был порядок, в общем.

И. Воробьева Просто есть ощущение, что люди во власти, у них какой-то свой учебник истории. У вас не возникает такого ощущения?

Н. Сванидзе Ну, возможно да. Я бы сказал, что не нужно политикам заниматься так плотно историей. Любите историю – читайте исторические книжки. Но указывать, какие учебники хороши, какие плохи. Сначала по истории, потом по литературе будут указывать. Каких поэтов нужно читать, а каких не нужно. Потом возьмутся за учебники физики. И тут мы приедем, как было уже. Целые направления науки вырезались просто абсолютно. До сих пор не восстановятся. Мы это все проходили. Когда начальник считается титаном всех наук и корифеем — хуже не придумаешь.

И. Воробьева Но тот факт, что они уже давно мне кажется, взялись за историю, это о многом говорит. Уже поздно бить в колокола, все уже случилось.

Н. Сванидзе Потому что историю они используют как инструмент. Не как науку, а как инструмент. Вот есть у нас история, черпай оттуда что хочешь. История же не имеет наглядных доказательств. Можно что угодно есть. Если тебе смотрят в рот – то поверят. Это же не арифметика, где два пальца и два пальца будет четыре пальца. И с этим не поспоришь. История в этом смысле позволяет маневрировать и манипулировать. Этим она для политиков ценна.

И. Воробьева Мне кажется, наверное, вас уже спрашивали. А чего Путин так взъелся на тот учебник истории. Вы не знаете, что там такое было страшное.

Н. Сванидзе Я не читал учебник Волобуева. Но там вроде было мало про Сталинградскую битву. Но я повторяю, можно в любом учебнике все что угодно выискать. Что такое мало, что такое много. Важно – что там написано. Я не читал, не могу ничего сказать. Если начать шерстить учебники по любой дисциплине, то найдешь, к чему придраться.

И. Воробьева Это правда. Мы продолжим через несколько минут программу с Николаем Сванидзе.

НОВОСТИ

И. Воробьева Продолжается программа «Особое мнение». Мы немного еще поговорим про Патрушева. Дело в том, что про Ивана Грозного поняли, но в целом Патрушев довольно много говорил про русофобию и рассказывал о том, как нас не любят и все это такая тема, которую Кремль дико любит рассказывать. Дико любит. Кругом враги…

Н. Сванидзе Честно говоря, я не понимаю этой темы. Комплекс неполноценности или наоборот полноценности. Тут президент вспоминал бандерлогов из «Маугли» Киплинга. И справедливо хвалил Киплинга. Я тоже его люблю. Но давайте вспомним бандерлогов. Которые прыгали по деревьям и говорили: мы самые великие, мы самые классные. Все джунгли восхищаются нами. Все только о нас и говорят. Прав президент в том, что уподобляться бандерлогам просто нехорошо. Все нас ненавидят. Почему нас ненавидят, за что нас ненавидеть? И кому мы вообще нужны на самом деле. Все нужны только сами себе. Мы нужны себе, американцы нужны себе. Швейцарцы, эфиопы – все нужны сами себе. Почему мы не говорим, что все ненавидят швейцарцев. Или эфиопов. Большие страны, американцев весь мир не любит, потому что они большие, они сильные. Они богатые. Мы не такие сильные и богатые. То есть мы почти такие же сильные, но далеко не такие богатые. Поэтому завидовать нам как американцам оснований, к сожалению, нет. Поэтому и такой нелюбви к нам нет. Я нигде не замечал, чтобы нас не любили. Когда узнавали, что я их России, чтобы меня не любили – нет. Ни фига подобного. Зачем это внушать самим себе. Не понимаю.

Н.Сванидзе: Вокруг реальной оппозиции создается круг пустой совершенно. Круг опасности, в который нельзя заходить

И. Воробьева А вот тут наш зритель в чате Ютуба спрашивает: ладно, а что у нас вокруг друзья?

Н. Сванидзе Ну почему обязательно друзья. Это межгосударственные отношения. Во-первых, у нас, к сожалению, не друзья, у нас вокруг враги. Но мы же сами виноваты. Простите меня. Мы ухитрились окружить себя сплошными врагами. Друзей не должно быть, вообще в отношениях глобальных нет друзей. Есть партнеры, есть союзники, как правило, временные. Друзей нет. Но и врагов вовсе необязательно должно быть много. Мы нажили, значит, себе огромное количество врагов. Которых мы сами считаем врагами. Если взять по периметру, с кем мы испортили отношения за последние годы и с кем мы наладили – то чисто несопоставимо. С кем наладили — никого вообще не могу найти, назвать. Был бы благодарен, если бы мне кто подсказал. С кем испортили – это любую страну называй. Украина, Грузия, Польша, Чехия, Болгария, Черногория. Кого угодно. А с кем наладили? Не знаю. Это кстати к МИДу, к работе МИДа. Хотя я пожалуй не могу упрекать МИД, потому что он оказался в очень узком коридоре возможностей. Потому что политика, которая проводится не МИДом, а государством — такая, что МИДу сложно эти отношения поддерживать.

И. Воробьева А риторика мидовская, например, Марии Захаровой…

Н. Сванидзе Риторика мидовская очень конфронтационная. Но дело в том, что он вынужден прибегать к этой риторике, потому что она навязывается сверху. Если у нас такие отношения с Америкой, что холодная война считается плюсом уже, а не минусом, более высокой стадией отношений, я не низкой. Тогда какая может быть риторика. Кроме такой враждебной.

И. Воробьева Если мы говорим про международные отношения, с кем мы недавно совсем испортили. Раньше мне казалось, что мы портим отношения или портятся отношения с большими – с США, Великобританией, условным большим Западом. А сейчас это Чехия и Болгария.

Н. Сванидзе Да. У нас последние годы такое снисходительное высокомерное отношение к небольшим странам. А это мелочь пузатая. Мелочей нет, все имеют своих представителей в ООН, у этих мелочей, простите меня, ВВП примерно как наш. Поэтому так к ним относиться свысока, оснований никаких нет. Это очень плохой стиль. Китайцы могут свысока относиться к нам. У них народу в десять раз больше. Американцы могут свысока относиться к нам. У них экономика в 15 раз больше. Здесь нужно быть скромнее я бы сказал.

И. Воробьева Я про США обещала и хочется спросить. Сегодня стало известно, что посольство США после майских перестанет выдавать визы россиянам. А наши говорят, наши чиновники, зампред ГД по международным делам, что они сами виноваты в этом. Так кто же здесь пострадавший, Николай Карлович?

Н. Сванидзе Пострадавшие я думаю те, кому нужно больше ездить.

И. Воробьева То есть опять граждане…

Н. Сванидзе Едет все-таки наших больше в Штаты… Это так. Это просто суровая правда. Наши ездят туда-сюда. Наши, которые живут в России, наши – которые живут в Америке. Конечно, ездят туда-сюда. Американцам мы меньше интересны, чем нашим. Что американцам здесь делать? На шоппинг приедут? Нет, не приедут.

И. Воробьева Ну почему нет. У нас тут есть где. Все открыто.

Н. Сванидзе Дорого.

И. Воробьева Зато качественно, Николай Карлович.

Н. Сванидзе Хорошо, это правда.

И. Воробьева Тут у нас много чего можно купить и найти и вообще. Я про друзей хочу спросить, Николай Карлович. Про Лукашенко. Про друзей Путина.

Н. Сванидзе А вы считаете, что он друг?

И. Воробьева Путину? Ну он его так защищал на обращении к федеральному собранию.

Н. Сванидзе Это не значит, что друг.

И. Воробьева Ну хорошо. Просто про Лукашенко. Он тут сейчас говорит, что готовилось на него покушение. Захват и 150 внедорожников.

Н. Сванидзе Я был очень взволнован, когда это смотрел.

И. Воробьева Я тут погуглила ради интереса про вообще, были ли когда-то какие-нибудь доказанные покушения на Лукашенко. И обнаружила, что все это началось еще в 1994 году, когда Лукашенко еще был депутатом. И он ехал со своими коллегами в автомобиле и потом рассказывали, что их обстрелял автомобиль какой-то. Ни одна баллистическая экспертиза это не подтвердила. Зачем используется такая карта, что вот на меня готовилось покушение. Это что-то меняет?

Н.Сванидзе: Когда люди долго не меняются, источники информации скудеют. С народом тоже желание общаться пропадает

Н. Сванидзе Это старо как мир. И люди используют покушение на себя, на начальство, которое они предотвратили, вот я вам начальник охраны предотвратил покушение на вас. То есть я должен вас напугать очень сильно. На вас покушаются. Потом сказать, что я предотвратил. Я сразу приобретаю рейтинг в ваших прекрасных глазах. Не так ли. На себя тоже очень здорово. Вот я какой парень, все хотят меня убить, повесить, изнасиловать. Я самый красивый, я самый умный. Самый желанный для всех. Я не даю покоя никому. Бандерлоги абсолютно. Чистой воды самосозерцание бандерлогов. Самоидентификация. Я не знаю, зачем это нужно сейчас. Я думаю, что для железного занавеса, для того чтобы повысить роль своих силовиков. Подчеркнуть, что необходимость на них опереться. Видите, как все обстоит. Федута хотел меня убить. Убить и ограбить. Меня и моих сыновей. Представить страшно, что было бы, если бы Федута добрался до сыновей Лукашенко.

И. Воробьева Но тут просто, когда власть говорит, что мы предотвратили, например, теракт. Это понятно. Граждане это ценят свою безопасность, что предотвратили нападение на нас, граждан. А когда политический фигурант начинает говорить, что мы предотвратили очередное покушение на меня – просто я не очень понимаю, почему это имеет хоть какой-то рейтинг.

Н. Сванидзе …наши же поддерживают эту игру.

И. Воробьева Да. Путин же об этом говорит.

Н. Сванидзе Что удивительно. Это поддержало наше руководство ФСБ, поддержал президент, который на самом деле все понимает. В этом знает толк. Тем не менее, эту абсолютно смешную, комичную версию поддержал, в мире никто даже бровью не повел. Настолько она экзотична эта версия. Тем не менее, ее сочли нужной поддержать.

И. Воробьева Это конечно удивительная история. И главное, что за эту удивительную в кавычках историю кто-то получил вполне реальные и очень большие сроки в Беларуси.

Н. Сванидзе Да, конечно. Это сделано для того чтобы иметь возможность подзакрутить… Причем подзакрутить я боюсь, что не только в Беларуси. Я очень переживаю за белорусских друзей. Там сейчас очень сложная ситуация. Им предстоят, наверное, очень тяжелые месяцы, скажем так, надеюсь, что месяцы, но кто знает, может и годы. Но и у нас тоже впереди много интересного.

И. Воробьева То есть Путин это сказал для нас. Он же обращался к федеральному собранию РФ.

Н. Сванидзе Я думаю, что Путин, посмотрев на Беларусь, увидел, что есть много возможностей укрепить свой режим. В том числе укрепить силовым путем. Потому что пока что Лукашенко это удается сделать. Пусть это временно, но удается. Я думаю, что это в какой-то мере, хотя Лукашенко конечно очень плохой пример для Путина, реально плохие отношения, на самом деле, и добра друг другу, как мне кажется не хотят. Но сейчас они поддерживают друг друга. Путин поддерживает Лукашенко. А Лукашенко финтит как всегда. Но, так или иначе, то, что делается в Беларуси, в Минске очень тщательно изучается в Москве. Какие-то примеры берутся в качестве негативных, какие-то в качестве позитивных. Разумеется. В частности опора на силовиков.

И. Воробьева Тут еще напоминают, что все цитаты про Шерхана это все-таки не из книги. Это из мультфильма. В книге таких цитат нет.

Н. Сванидзе Ну каких цитат. Шерхан и Табаки – это в книге тоже.

И. Воробьева Но вот это: бандерлоги, бандерлоги…

Н. Сванидзе А, да.

И. Воробьева Остается буквально две минутки. Я хотела про ГД спросить осеннюю. Мы к этому, конечно, будем возвращаться все это время. Сегодня стало известно, что какая-то очередная певица праймериз «Единой России», вот эта девочка из «Тату». И вообще все истории сейчас о том, что каких-то людей, каких-то, я бы сказала левых людей тащат в ГД. Означает ли это, что им больше некого поставить в списки. Никто не хочет.

Н. Сванидзе Нет, я думаю, что это не означает, что никто не хочет. Желающих много. Там большие деньги платят. Это близость к власти. Это очень важно при авторитарном режиме. Другой карьеры, кроме карьеры государственной нет. Все другие пути, так или иначе, отрезаны. Либо ты делаешь государственную карьеру, либо аффилирован, так или иначе, с государством. Поэтому желающих много. Не все пройдут. Не все будут популярны…

И. Воробьева А как же санкции, Николай Карлович.

Н. Сванидзе Не все украсят власть собой. А власть хочет еще, чтобы было красиво.

И. Воробьева И что санкций не боятся даже все эти люди?

Н. Сванидзе Почему они должны бояться санкций. Это, во-первых, каждому встречному депутату санкции не грозят. Санкции грозят только определенной группе людей.

И. Воробьева Ну хорошо. Будем ближе к выборам еще это обсуждать. Спасибо большое говорю я нашему сегодняшнему и постоянному гостю в это время в программе «Особое мнение» Николаю Сванидзе. Напомню, что после 18.30 у нас в Рикошете Елена Костюченко. Про свою новую публикацию про психоневрологический интернат. А в 19 часов в программе «Особое мнение» политолог Кирилл Рогов. Спасибо и счастливо.

Н. Сванидзе Спасибо. Счастливо.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире