'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 25 марта 2021, 17:08

И. Воробьева Здравствуйте. Это программа «Особое мнение». И сегодня со своим особым мнением писатель, журналист Виктор Шендерович, который у нас уже в прямом эфире. Виктор, добрый вечер.

В. Шендерович Привет. Добрый вечер.

И. Воробьева Я бы хотела спросить про письмо открытое, которое вышло сегодня. Вы были одним из подписантов этого письма. Которое адресовано главе ФСИН, генпрокурору и уполномоченной по правам человека. Требования в письме очень простые. Перестать мучить Навального подъемом каждый час, снять с него статус «склонен к побегу», обеспечить возможность и чтобы Москалькова посетила его лично. Вы даже не требуете освободить Алексея Навального в этом письме. Почему?

В. Шендерович Открытые письма правозащитные массовые – это не тот случай, тем более в таких случаях, когда надо уточнять позицию каждого. Это не тот случай. Можно было ввязаться в дискуссию, включать требование это или не включать. И в этой дискуссии мы бы находились неделю. Речь идет сейчас не о том, что я требую, вот лично я требую освобождения. Да, я требую, хотя не очень понимаю, как может требовать человек, у которого в руках никаких рычагов для исполнения его требования. Все, что можно сделать сейчас – просить этих упырей, я тоже не в большом восторге оттого, что я у них что-то прошу. Но я понимаю, это правозащитная работа. Не получается. Правозащитная. Надо сейчас делать, чтобы его не убили. Сейчас. Надо сейчас облегчить ему страдания физические. Если для этого надо просить Москалькову и упырей – будем просить Москалькову и упырей. Если этому вредит упоминание политических требований, значит, мы не будем включать политические требования. Потому что требовать от Москальковой освободить, надо требовать у Байдена или Меркель освободить. Даже не у Путина.

И. Воробьева Почему это?

В. Шендерович Ну потому что Байден и Меркель могут сделать Путину больно, Ира. А мы – нет. Мы не можем сделать Путину больно. Они могут. Те, кто могут сделать Путину больно, чтобы ему было больно от того, что делают с Навальным. Тогда Навальному перестанут делать больно. Только так. Ты спросила – я ответил. Речь идет сейчас о правозащитном письме, а правозащитники это значит, что то, что реально может облегчить – это и надо требовать.

И. Воробьева Но я напомню, что мы до сих пор не знаем, что там происходит. Адвокаты сегодня смогли попасть, по крайней мере, в колонию. Смогли ли они встретиться с Навальным – мы не знаем. Мы ждем, когда они выйдут и нам что-нибудь скажут. Но при этом, если я правильно понимаю природу появления письма – основное беспокойство было по поводу его самочувствия и то, что не пустили адвокатов накануне. Хотя, казалось бы, условно говоря, один день прошел.

В.Шендерович: Надо сейчас облегчить ему страдания физические. Если для этого надо просить Москалькову и упырей – будем

В. Шендерович Разумеется. Мы имеем дело не просто с заключенным, права всех заключенных нарушаются. Мы говорили об этом сотню раз. Тюремное заключение, СИЗО, все, что угодно в России – это пытка. Это не лишение свободы. Это не то, что у него были одни возможности по передвижению, а тут они сократились. Это ежедневная пытка унижением и физическая пытка. И да, кто-то пишет в фейсбуке, что со всеми так. Конечно, со всеми так. Разумеется. Но не каждый первый из сидящих в российских тюрьмах – личный враг Владимира Путина. И не в каждом первом случае мы может быть твердо, во-первых, уверены в абсолютной невинности этого человека, во-вторых, и главном – мы не можем быть уверены, что причинение дополнительных страданий не является задачей тех, кто формально всего лишь охраняет, является охранником каким-то в месте его заключения.

И. Воробьева А что вас наводит на мысли о том, что у них есть дополнительные задачи мучить Алексея.

В. Шендерович То, что он является, повторяю, личным врагом Владимира Путина.

И. Воробьева Кем является Алексей Навальный я поняла. Но при этом есть два полярных мнения. Одни говорят, что вокруг Навального все будут прыгать, чтобы не дай бог что с ним ни случилось, а другие говорят, что его будут мучить и замучают.

В. Шендерович Вы видите, что не прыгают, чтобы ничего не случилось. Вы видите, что не лечат. Вы видите, что не пускают адвокатов. И в его случае мы вправе и должны бить тревогу сразу. Как только возникает какая-то дополнительная опасность. Мне кажется это совершенно очевидно.

И. Воробьева А вот еще кампания, которую запустила команда Навального, буквально за день или в тот же день, когда стало известно, что не пускают адвокатов, и этот формат, который они объявили, мол, регистрируйтесь, а потом вам все расскажем. Вам нравится?

В. Шендерович Я не анализирую это. Я зарегистрировался, в моем доме есть еще один такой. Невменяемый.

И. Воробьева Член семьи?

В. Шендерович Нет, видимо, это не в соседней комнате зарегистрировались. Нет, я не проверял. Мне интересно. Нет, никакой оценки, у меня есть чем заняться, кроме как оценивать деятельность штаба Навального в его отсутствие. Я понимаю, что ситуация пиковая, что ситуация очень тяжелая. Что они пытаются мобилизовать тех людей, которые готовы выходить на улицы, а значит подставляться под палки, под задержания и так далее. Человек, который объявляет о том, что он выйдет. Они прекрасно понимают, что публичная информация в любом случае. Отчасти игра ва-банк. Безусловно. А что остается. Расползаться, разбегаться. Или вступать в «Единую Россию».

И. Воробьева Возвращаясь к вашим же словам, какой смысл выходить на улицу и регистрироваться и все это делать. Если больно Путину могут сделать только Байден и Меркель и просить об освобождении нужно именно их.

В. Шендерович Больно Путину может сделать выход и не уход с улиц миллиона человек. Очень больно. Гораздо больнее, чем Байден с Меркель. Этим не пахнет. Мы же комментируем реальность, а не желаемое.

И. Воробьева Реальность, я даже сейчас перед эфиром зашла на сайт, там почти 249 тысяч. Сейчас я обновлю для чистоты эксперимента – 249 тысяч 459 человек зарегистрировано.

В. Шендерович Это в Москве?

И. Воробьева Нет, в целом по стране.

В. Шендерович Ну, я полагаю, что если прибавить нолик к этому числу, и если эти люди не только зарегистрируются, но и выйдут и не уйдут и смогут самоорганизоваться, то это станет головной болью очень серьезной. Такие числительные. Мы столько раз об этом говорили. Я не знаю, на какой капле переворачивается эта палка японская. Никто не знает. В какой момент общественное давление изменяет политику, в какой момент что-то там в этом механизме начинает меняться, ломаться, эволюционировать или ломаться, я не большой знаток происходящего на Старой площади. И в этих верхних кругах. Но в какой-то момент это происходит. Мы в принципе понимаем, что это работает. Как это в каждом конкретном случае, какое числительное окажется критическим для них — не знаю.

В.Шендерович: Не каждый первый из сидящих в российских тюрьмах – личный враг Владимира Путина

РЕКЛАМА

И. Воробьева Мы тут в Ютубе поговорили немного про сайт free.navalny.com. Если вам будет интересно, пожалуйста, зайдите, посмотрите, послушайте. Но в радиоэфире мы продолжаем в другой теме. Точнее все в ту же самую. Коллеги я сегодня пришла на работу, мне коллеги говорят: слушай, спроси, пожалуйста, у гостей, 26 марта 2000 года угадайте, что случилось.

В. Шендерович Ну что же такое. Я знаю, что случилось 26 марта 2000 года. Я улетал в Израиль на гастроли. С утра. Отдал свой священный долг.

И. Воробьева А за кого вы голосовали тогда, помните?

В. Шендерович Господи, боже мой.

И. Воробьева За Владимира Владимировича.

В. Шендерович А кто-то там еще был, я даже не помню.

И. Воробьева Там еще Зюганов был, Явлинский.

В. Шендерович Ну значит, наверное, за Явлинского голосовал по инерции. Да и правильно, в этом раскладе за кого голосовать. И я улетал, но уже было понятно, отдав свой священный долг и было уже понятно, результаты были понятны давно. С 9 августа 1999 года был понятен результат выборов. Когда его за ручку вывели из ельцинского кабинета и сказали: вот это наш преемник. Вот с этого момента было ясно, что он выиграл выборы. Его никто не знал еще, а он уже выиграл выборы. И меня пограничник спросил, он меня узнал по старым моим телевизионным, собственно, я еще был в эфире. Он так посмотрел на меня и спросил: «Улетаете?»

И. Воробьева Многозначительно спросил.

В. Шендерович Да, дескать…

И. Воробьева С пониманием вопроса.

В. Шендерович С полным пониманием того, что 27 марта мне лучше не быть в России, он пограничник был политически подкован. Так что я помню эту дату прекрасно.

И. Воробьева Но вот прошел 21 год. Понимали ли вы образца нулевого года, что это так надолго?

В. Шендерович Нет, конечно. Все-таки надежды юношей питают. Видимо, это был достаточно молод. Я думаю, что я понимал лучше других, что грядет. Потому что «Крошка Цахес» уже был написан и снят. Мы вместе с Гофманом более-менее представляли себе качество этого пения. Но все-таки я полагал, я не мог предположить такого, конечно. Все-таки каждый раз, когда исторические законы проверяются на своей шкуре, каждый раз шкура удивляется. Вот ведь что удивительно. То есть тебя не убеждает существование предыдущих упырей, тебе кажется, что история вообще да, как в том еврейском анекдоте, кругом суббота, а тут четверг. Что как-то оно тут пронесет. Не пронесло. Он начинал с уголовщины, а я к этому времени уже знал, что приходит уголовщина. Ты спрашиваешь про личные данные. Нам уже успели, извини, квартиры ограбить всем участникам программы «Итого». Демонстративно. Пролезли в квартиру, ничего не взяли. Просто перевернули вверх дном и поставили сапог у подоконника. А милиционер отводил глаза и говорил: «Вы же сами понимаете, мы никого не найдем». Они сапог поставили на подоконник специально.

В.Шендерович: Больно Путину может сделать выход и не уход с улиц миллиона человек. Гораздо больнее, чем Байден с Меркель

И. Воробьева Это было до выборов еще.

В. Шендерович Да. До выборов, сразу после. Скорее всего, до. Это было уже уничтожение НТВ. Это было в открытую. И точно также было сделано с Бильжо, Иртеньевым и с Сергеем Феоктистовым, шеф-редактором… В течение одного месяца. Нам дали понять, куда мы приплыли. Поэтому то, что в стране начинается уголовщина политическая – я уже знал. Остальные еще были в эйфории. И дальше вот это нынешнее хоровое пение прозревших, кто прозрел к «Курску», кто к «Норд-Осту», кто к Беслану. Вдруг поняли, что был какой-то хороший Путин, а вдруг – ой, появился плохой Путин. Песня Павловского. Ария Павловского. Что был хороший Путин, а потом недоследили и появился плохой Путин. Он такой, какой есть. Вообще люди во взрослом возрасте не меняются. Они проявляются. Он просто проявился. А то, что уголовник, мне было понятно, моим товарищам было понятно с самого начала. Так что никаких иллюзий. Но что это может продлиться вот так на третье десятилетие – нет, конечно. Оптимизм еще жил в организме.

И. Воробьева Но вы сейчас какие-то точки исторические называли, что одни прозрели тогда, но есть же люди и их довольно много в стране, которые к 2021 году – 21 год человек у власти – и они до сих пор считают, что он должен дальше управлять страной. Вы же сами писали буквально вчера что ли, как ГД окончательно поставила точку в обнулении. Это даже никто не заметил.

В. Шендерович Конечно. Те люди, о которых вы говорите. Я говорил о людях, либо интеллигентных людей, либо притворяющихся интеллигентными людьми, которым неловко просто при тиране и публично при тиране лизать. А те люди, о которых вы говорите, это крепостные Кирилла Петровича Троекурова. Я даже от волнения на «вы» перешел. Это крепостные Кирилла Петровича Троекурова. Они гордятся тем, что их барин, который их порет на конюшне, что его боятся окрестные баре. Это гордые крепостные это Кирилла Петровича Троекурова. Это крепостное сознание. Можно его называть имперским. Это люди, которые, в этом смысле Путин действительно являет некоторый идеал, при нем нас побаиваются, при нем мы крутые. Ну в их сознании. Никакие мы не крутые, мы деградировали за это время и никто нас толком и не боится. Но ущерб мы нанести можем. Мы можем сделать больно по периметру. Поэтому нас учитывают как источник неприятностей. Вот и все. Путин, естественно, нанес тяжелейший ущерб России. Но в ментальности этих людей это крепостные Кирилла Петровича Троекурова – барин крут. Я-то говорил о других людях. Я-то говорил, извини, говоря уже дореволюционным языком – о чистой публике. Которая хочет казаться благородной, интеллигентной. Он не хочет, чтобы его пороли на конюшне. Он испытывает дискомфорт, когда его порют на конюшне, а не гордость. А кто-то испытывает гордость от этого процесса.

В.Шендерович: Они пока получают удовольствие от того, что Навальному плохо. Они победили. В их системе

И. Воробьева Я сейчас пытаюсь найти источник, тут пишут в эфир, что вышли с территории колонии адвокаты Алексея Навального. Но я не вижу подтверждения. Поэтому давайте подождем и тогда уже зачитаю то, что они сказали. И соответственно мы снова к этому вернемся. Тут наши зрители нашего Ютуба, где нас смотрят, на канале «Эхо Москвы» просят узнать. В Ютубе смотрим, соцсетями пользуемся и так далее, а тут Роскомнадзор говорит, что надо будет предоставлять паспортные данные. К вопросу о данных, которых на free.navalny.com. Алексей Навальный находится в крайне неблагополучном состоянии, говорят адвокаты. Рассказывала его адвокат Ольга Михайлова, которая вышла с территории колонии в Покрове. Об этом сообщает корреспондент «Дождя». Михайлова рассказывала, что у него сильные боли в спине и правой ноге, он не может наступать и сидеть на одной ноге. Навальному по словам Михайловой проводили МРТ, но диагноз не сообщили. Такие новости у нас из ИК-2 Покров.

В. Шендерович Что тут прокомментировать. Пытают, человека пытают. Человека посадили ни за что. Это пытка. Это пытка усугубляется вот этим медицинским уже хозяйственным дисциплинарным беспределом. Чего тут комментировать.

И. Воробьева А зачем? Ну все же знают, вся страна следит за тем, что происходит сейчас с Алексеем Навальным. Малейшее плохое состояние – и все начнут об этом рассказывать. Зачем?

В. Шендерович Ира, ты сейчас с кем разговариваешь? Со мной? Мне это очевидно. Но какой-нибудь чувак в этой исправительной колонии, какой-нибудь, к нему привезли государственного преступника. Если он сделает малейшую поблажку оказания медицинской помощи. Это поблажка. Это сверх положенного. Его могут заподозрить в том, что он сочувствует Навальному. Это же даже не Путин позвонил туда и сказал «домучьте его». Это оказание помощи заключенному рассматривается как форма поддержки. Это же совершенно очевидно. В его стоеросовой башке страх, он с другой стороны да, понимает, что нельзя, чтобы погиб. Команды не было. Скажут забить насмерть – забьют насмерть. Но команды не было. А с другой стороны вот так самому оказать помощь страшновато. Выяснится, что ты за Навального. Встань на его место.

И. Воробьева На чье?

В. Шендерович Того человека, который принимает решение не пускать адвоката, не лечить Навального.

И. Воробьева Не могу, потому что с человеческой точки зрения то, что делают эти люди, — это преступление.

В. Шендерович Ну фантазия есть. Ты можешь комментировать текущие события. Ты же комментируешь преступников. Мы с тобой сейчас разговариваем о том, что преступники делают с Алексеем Навальным. Группа преступников вооруженных, снабженных нашей казной, обшитая всеми эполетами, мантиями, значками депутатов ГД и так далее – они пытают человека, который пытается помешать им оставаться у власти.

И. Воробьева Мы вернемся после новостей и краткой рекламы. В Ютубе все продолжится.

НОВОСТИ

И. Воробьева Продолжается программа «Особое мнение». Мы ушли на паузу в тот момент, когда последние новости по состоянию Алексея Навального. Тут немножко расширение телеканал «Дождь» выложил. Что на самом деле Алексей Навальный по словам адвокатов уже 4 недели находится в крайне неблагополучном состоянии. Но ранее запрещал об этом говорить. Мы сейчас это обсуждали. То есть Алексей Навальный, который последние 4 недели рассказывает в своих письмах, шутит, то есть он по мелочи, что называется, не жалуется. Означает, что все серьезно. То есть не просто нога заболела.

В. Шендерович Я полагаю, что да. Что уже слишком серьезно, чтобы можно было терпеть и улыбаться. Человек может преодолевать боль улыбкой и стоическое поведение совершенно он демонстрирует. Потрясающее поведение. Потрясающее чувство юмора, самообладание. Потрясающее достоинство. Но видимо уже совершенно несовместимо с жизнью. Это надо просто бороться за жизнь. Он сейчас борется за жизнь, надо отдавать себе отчет, что это называется именно так. Это не то что я себя плохо чувствую в нашем понимании. Что-то болит. Он сейчас борется за жизнь. И мы можем помочь ему бороться за жизнь.

И. Воробьева Каким образом?

В. Шендерович Бить во все колокола. Попытаться сделать так, чтобы в бункер этот долбанный дошло, что это больно будет им, если что-то серьезное по-настоящему. Если погибнет в заключении Алексей Навальный. То будет больно им. Они ничего не понимают. Это собаки. Они понимают только еще раз, мы говорили о ментальности, что тебе трудно понять. И им трудно понять тебя тоже. Встречным образом. Все эти этические проблемы, хорошо-плохо, стыдно. Да как же так. Им это трудно понять. Они понимают как собака. По Павлову. Положительный рефлекс, отрицательный. Они пока получают удовольствие от того, что Навальному плохо. Они победили. В их системе. Им хорошо. Они победили. Вот он типа возбухал тут против них – а они его победили. И он не смог их свергнуть, вот он приехал, думал, мы выйдем все, а мы все не вышли. И они победили. Всех загасили, его посадили. Они победили… Для того чтобы они поняли, что что-то изменилось – они должны понять, что они проигрывают. Им должно стать больно. Если эта дуга по Павлову в их голове создастся, если будет зажигаться красная лампочка и удар тока на это – тогда только что-то изменится в отношении к Навальному.

И. Воробьева Про нынешнюю сегодняшнюю ситуацию. Сегодняшняя ситуация довольно острая как мне кажется. И тут есть два варианта: либо просить о милосердии, либо пугать. Но пугать-то нечем.

В. Шендерович Нам пугать нечем, да. Но я могу со своего двора мобилизовать одного человека. Меня пугать нечем. ОМОНа найдется на мой двор больше. Поэтому они другого не понимают. У них нет другого разговора. С крепостными один разговор — через Соловьева и Киселева. А со свободными людьми – через ОМОН. И суды. Вот Гальперин вышел сегодня, они его завтра… Слово скажут какое-нибудь. И снова посадят и еще раз посадят. Пока не поймет. Не поймет — будет сидеть. Вот весь их разговор с нами. С не крепостными. Мы не можем сегодня, причинить им боль может действительно мировое сообщество, которое долго раскачивается в этом смысле. Может, может.

И. Воробьева Ну как? Давайте поговорим об этом. Что, санкции?

В. Шендерович Санкции персональные. Им всем должно быть очень больно. От того, что все их наворованное, закопанное от Лондона, от Цюриха до Майами, от Шанхая до Майами – вот все их закопанное, ну в Шанхае вряд ли, от Гонконга. Что все закопанное по всему миру, чтобы руки не дотянулись до того, что нажито непосильным трудом. Чтобы они не могли, они и их дети не могли попасть… Идет война, эта война объявлена не нами. Это война. И они должны нести ущерб. Они. В этой войне. К сожалению, в этой войне будем нести ущерб и мы, разумеется. Потому что мы в заложниках. И я снова старую песню пою про то, что люди, допустившие такое, люди, кричавшие «хайль», потом оказываются в заложниках, потом на них всех падают бомбы. Без разбора. Кричал ты или не кричал. Наука умеет много гитик и у истории много вариантов. Необязательно бомбы. Есть другие у нее варианты. У матушки Клио. Но, конечно, отвечать за это будем мы. Экономически, по-разному. Бог его знает как. Но надо понимать, что это, как сказано было в Мюнхгаузене: это факт? — нет, это больше чем факт – так оно и было на самом деле. Вот так оно и будет на самом деле. Конечно, по нам это будет. Они будут бомбить Воронеж. Это уже ясно.

И. Воробьева Это абсолютная безнадега. Никто ничего не может сделать, никто не выходит на улицы. Сделать ничего нельзя. Помочь Навальному никак нельзя. Санкции конечно пусть будут, но мы видим по Беларуси, санкции были всякие разные и блокировали его и был последним диктатором Европы. И вот сейчас он опять садится за стол переговоров, находясь у власти.

В. Шендерович Да, ситуация сейчас очень плохая и безрадостная. Мы довели все вместе коллективно с 2000 года празднованиями, мы позволили с нами это сделать. И легким выход не будет. То, что можно делать – надо делать. Кричать криком. Вот мы сейчас это с тобой делаем в эфире. Выходить на улицу надо. Пытаться объяснить, пытаться мобилизовать Запад для того, чтобы санкции были действительно болезненны для руководства – обязательно им надо это объяснять. Все возможности правозащитные надо мобилизовывать. В рамках их возможностей и то, что Москалькова, скажем, в отличие от тупого надсмотрщика какого-то она-то понимает, что нельзя, чтобы Навальный погиб. Она это понимает.

И. Воробьева Но вот она придет. Простите, раз вы сказали про Москалькову. Вот выйдет и скажет: да, у Алексея Навального проблема с позвоночником, проблема с ногами. И уйдет.

В.Шендерович: Оказание помощи заключенному рассматривается как форма поддержки. Это же совершенно очевидно

В. Шендерович Послушай меня. Она уйдет, конечно. Она уйдет, Ир, тут между нами спора нет. Москалькову мы оцениваем, я думаю приблизительно одинаково. И я может быть чуть более эмоционален. Оцениваем одинаково. Значит надо сделать, еще раз повторяю, надо попытаться максимально, вот те наши немногие возможности, которые сегодня есть – надо мобилизовать в этой точке. Надо понимать, насколько это важно. И важно, прежде всего, для того чтобы просто спасти Алексея Навального. Потому что речь идет о жизни и смерти сегодня. Позвоночник, и потом действительно знаем его характер. Если уже дошло до фактически ситуации изменения интонации, то, видимо, все очень серьезно.

И. Воробьева Еще есть несколько минут. Раз я начала про Беларусь, давайте поговорим. Сегодня узнали, что будут переговоры между Лукашенко и оппозицией. Кому они сейчас больше нужны: Лукашенко или оппозиции?

В. Шендерович Не знаю. Я не политолог. Вся белорусская история констатирует довольно печальную вещь. У мирного протеста есть свои границы. Мирный протест очень эффективен в стране с какими-то приметами обратной связи. То есть такое количество людей на улицах и такие требования в любой европейской стране, естественно, приведут к политическим переменам. Потому что эти колеса вертятся. Потому что есть пресса, выборы, суды. Что-то можно сдвинуть. Там, где диктатор дошел до кровавого края и перешел за него, там, где он не уйдет от власти, просто не уйдет и все. А это и Лукашенко, и Путин. Это в этом смысле совершенно одна и та же ситуация. Просто не уйдет. И, к сожалению, следует я думаю, признать, что если бы в тот момент, когда инициатива была в руках восставших, назовем это прямо, они могли снести все эти Дрозды, всю эту Окрестину как Бастилию. Это было в их силах. Погибло бы какое-то количество человек. Увы, следует констатировать, что кровь продолжает литься и погибнут люди, потому что Лукашенко остался у власти. Думаю, что это обошлось бы меньшей кровью восстание, чем продолжение мирного протеста в надежде на включение другой стороны в эту логику. В чем суть мирного протеста? Мы как бы вас убедили, что надо по-другому. Но это можно убедить человека, который находится с тобой, разговаривает с тобой на минимально одном языке. Лукашенко убедить ни в чем нельзя. Повторяю, собака, которая понимает только силу. Силы проявлено не было и мы видим результат сегодня довольно печальный.

И. Воробьева Про Лукашенко еще один вопрос. Если оппозиция сейчас сядет за стол переговоров, сообщается, что эти переговоры будут вести ОБСЕ под руководством Швеции, и вообще там куча разных условий и политзаключенные. Если оппозиция сейчас сядет разговаривать с Лукашенко, будет ли это означать, что они все-таки признают, что с ним имеет смысл вести переговоры. А значит он все-таки президент страны, а значит, они его избрали.

В. Шендерович Нет, это просто с бандитами ведут переговоры. Бандит взял заложников – с ним ведут переговоры. Это нормально. От того, что Черномырдин вступил в переговоры с Басаевым, Басаев не стал более легитимным. Нет. Это плоховатая логика. Эти переговоры, если это переговоры с ОБСЕ, если в результате еще раз, если рычаги давления таковы, что что-то может измениться – я возьму свои слова назад. Предыдущие случаи Лукашенко удавалось замыливать. Он взял заложников и будет торговать ими. Он будет выкупать свою легитимность, он будет требовать своей легитимности в обмен на выпуск, на смягчение. Это тактика всех тиранических режимов.

В.Шендерович: От того, что Черномырдин вступил в переговоры с Басаевым, Басаев не стал более легитимным

И. Воробьева У нас, к сожалению, заканчивается время. Мне пишет Василий Полонский, который едет из Покрова, он встречал адвокатов. И первое, что бросилось в глаза – адвокаты вышли очень обеспокоенными. Это понятно, мы видели, что они сказали. Это просто картинка, которую мне сейчас передал Василий Полонский. У нас больше нет времени, к сожалению, в эфире. Но мы, разумеется, будем продолжать об этом говорить. Виктор Шендерович, Ирина Воробьева. «Особое мнение». Всем счастливо.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире