М.Майерс― 19 часов, 8 минут. Добрый вечер! У микрофона — Маша Майерс. Это программа «Особое мнение». И с нами на прямой связи журналист Максим Шевченко. Максим, здравствуйте!

М.Шевченко― Здравствуйте!

М.Майерс― Сегодня главное событие — это пресс-конференция Путина, которую вы наверняка не смотрели, я уже забегая вперед могу это утверждать.

М.Шевченко― Конечно, я не смотрел. Но, я, естественно, читал. Как политический журналист я должен быть в курсе. Я читал разные источники — и пропутинские и антипутинские, поэтому прекрасно понимаю, о чем там шла речь.

М.Майерс― Какие убедительней, на ваш взгляд?

М.Шевченко― И те и те — не ахти. Потому что само это мероприятие носило характер необъяснимый просто. Мы, наверное, об этом поговорим, но смысл его с годами превращается всё больше в бенефис политического лица, которое показывает всем свою харизму, свою способность шутить, способность угрожать гиперзвуковым оружием. Но от реальной политической повестки, на которую стоило бы поговорить, все дальше и дальше.

М.Майерс― Я сейчас поступлю совершенно наглым образом. Я подвешу интригу, что называется. Я хочу вас сначала попросить прокомментировать самую свежую информацию с лент информационных агентств по поводу того, что утвердил-таки спортивный арбитраж список санкций в отношении российского спорта. А к Путину мы вернемся сразу после. Вот так изящно я поступлю, а, может быть, не очень.

Речь шла, я напомню, о 4 годах дисквалификации. Сейчас речь идет о двух годах. То есть мы будем этими нейтральными атлетами без цветов российского флага, без формы, без знамени, которое можно торжественно пронести по стадиону. И, соответственно, с сегодняшнего дня до середины декабря 22-го года. То есть на период санкций придутся летние, зимние Олимпийские игры (Токио, Пекин), а также чемпионат мира по футболу в Катаре, если мы туда попадем. Плюс штраф, который мы должны заплатить — 1миллион 300 тысяч долларов в качестве компенсации расходов за проведение расследования.

Как вам кажется, это скорее хорошая новость или скорее плохая?

М.Шевченко― Да мне абсолютно все равно. Это не имеет никакого значения на самом деле…

М.Майерс― Вы не испытываете патриотического угара, когда наши спортсмены под флагом проходят по стадиону?

М.Шевченко― Я ни малейшего угара патриотического не испытываю, поскольку я не являюсь сторонником этой государственной политической системы. И этот флаг я не воспринимаю как флаг, за который стоит идти жить, сражаться, умирать и так далее. Я родился под красным флагом. Советский Союз был государством, имевшим исторический смысл в отличие от Российской Федерации. Они до сих пор не смогли никакого смысла придумать. Негативные смыслы придумывают как бы все окружающие Российскую Федерацию.

Поэтому я только рад за ребят, которые отдают свои молодые жизни, свое здоровье ради того, чтобы попытаться выиграть какую-то медаль, обеспечить свою судьбу. Они реально вкладываются. Десятилетия просто жизни кладут на эту адскую спортивную карьеру. Поэтому если их допустят — за ребят я рад. А государственного экстаза, поверьте, даже ни одна клетка моего тела не испытывает и не собирается это делать.

М.Шевченко: Пресс-конференция Путина превращается всё больше в бенефис политического лица

М.Майерс― Ладно, тогда спорт оставим в стороне. Вернемся к Путину. Почему же вам кажется, что это настолько стало, как вы сказали, бенефисом одного актера, который не имеет отношения к политической повестке?

М.Шевченко― Политического актера, да.

М.Майерс― Почему же к политической повестке не имеет отношения? Что-то не так с вопросами, темами, тезисами?

М.Шевченко― Ну, конечно, разумеется. Это всё создает одно пропагандистское подразделение администрации президента, которое отрабатывает на, как им кажется, страшно секретных мероприятиях методички, которые якобы опираются на какую-то социологию, на какие-то технологии нейролингвистического программирования и так далее.

Вот смотрите, приведу простой пример. 20-й год заканчивается. В свое время в России была принята стратегическая программа 2020, которую продвигала ключевая партия «Единая Россия», которую продвигал Владимир Путин, продвигал Дмитрий Медведев, на которую выделены были триллионы. И ее продвигала ВШЭ — Кузьминов. Ее продвигал РАНХиГС — Мау. И на нее из бюджета были потрачены огромные деньги.

Ни вопроса, ни звука. Владимир Владимирович, а каковы итоги программы 2020? Мы-то знаем, что из нее реализован только один пункт — людоедская пенсионная реформа, которая Кузьминовым и Мау проговаривалась в те далекие годы, в 5-м или 6-м году как нечто необходимое для либеральной экономики.

Ведь логично было бы спросить его: А вот программа 2020 почему не получилось? Что из нее не получилось? Вот сейчас время подвести итоги. По крайней мере, на ее пиар были потрачены сотни миллионов. «Единая Россия» просто делала ее ключевой политической программой для своей партии.

Поэтому я предлагаю на выборах 21-го года каждого единоросса спрашивать в любом регионе страны, заставлять его отчитываться за программу 2020. Вот получилось увеличить в разы зарплаты людей? И так далее.

М.Шевченко: Владимир Владимирович, а каковы итоги программы 2020?

М.Майерс― Но вы же знаете ответы, да.

М.Шевченко― Это не важно, что я знаю. Он первое лицо государства, он отвечает за правительство. Он его фактически формирует как президент.

Второе: нацпроекты. Нацпроектами просто прожужжали все уши, правда? Они сформированы на основе так называемых Майских указов президента. Да каждый чиновник покрывался холодным потом еще не так давно при словосочетании «выполнение Майских указов». Ни звука!

А как, Владимир Владимирович, Майские указы? А как нацпроекты? А что не получается? То есть эти вопросы были бы, если их задали, из реальной политики. И ответы надо с него спрашивать как с человека, который несет персональную ответственность за политическое, экономическое и социальное развитие страны.

И это даже не какие-то враждебные… Тут никак на ЦРУ пальцем не покажешь. Это не вопросы ЦРУ. А это вопросы нас, граждан, которые жили в атмосфере всей этой штурмовщины по поводу этих программ и так далее.

Что еще? Какие еще программы, какие еще триллионы будут выделяться на эту показуху? Вот, Владимир Владимирович, вам вопрос. А не вопрос «Хотите ли вы еще идти на следующий срок президентом?»

М.Майерс― Ну, хороший же вопрос. Подождите.

М.Шевченко― Да ничего в нем нет хорошего. А с какой стати вы вообще должны идти на следующий срок, не отчитавшись по тем обещаниям, которые вы давали народу за эти годы? Вот результат вашего правления к 20-му году, Владимир Владимирович: пенсионная реформа, оптимизация здравоохранения, монетизация льгот. А что еще? Гиперзвуковые ракеты? Шпионов обнаружили в ведомстве Рогозина? Что еще сделали для страны? Повоевали с Украиной, поссорившись навсегда с ней? В чем результаты?

Ни одного вопроса про конкретную политику — ни одного! Все вопросы из сферы пиар-технологий. Поэтому я и говорю, что пропагандистки-популистское мероприятие, а не реальный политический отчет главы государства, назначающего правительство, отвечающего за силовую сферу перед народом и обществом.

Это неважно сейчас, как я отношусь к Путину в данный момент. Если бы это был человек, к которому я был в оппозиции, если бы там был Зюганов, которому я, допустим, симпатизирую, я бы точно так же потребовал от него отчета, как от первого лица государства в конкретных социально-экономических и политически вопросах. А ему задавали вопросы, как будто это Дедушка Мороз, который временно к нам из Лапландии переселился, вышел по видеосвязи и такие как бы просьбы…

М.Шевченко: Для меня альтернатива — это советский проект, так или иначе, объединяющий народы

В этот раз, конечно, воздержались от того, что «Владимир Владимирович, почините нам асфальт в нашем селе и проведите нам газ в нашу деревню». В это раз этого не было.

М.Майерс― Ну. было немного.

М.Шевченко― Попытки тоже были потому что избавиться… В целом эта концепция презентации первого лица государства, она, мне кажется, уничтожает даже те остатки государства как, собственно, место, которое существует ради людей или в какой-то мере для людей, которое жизнь людей как-то организует, которые вот еще оставались.

Недаром Маргарита Симоньян уже его просто открыто начальником называет. Глава государственного агентства говорит: «Начальник сказал… начальник сказал…».

М.Майерс― Это фамильярно или как?..

М.Шевченко― Это неприлично. Я считаю, что это пошло. Я считаю, что госчиновник такого уровня, как Марго Симоньян должна в официальном своем Твиттере, когда комментирует выступление главы государства, все-таки воздерживаться от таких наименований, как «начальник». Фамильярность, которая в данном случае чрезмерна, мне кажется, просто. Потому что возникает вопрос: а в каких вопросах он ее начальник? В каких вопросах он тогда отвечает за это, что делает Russia Today, «Россия сегодня»? Вот в армянской пропаганде Путин несет ответственность за то, что они делают, например — в проармянской пропагсанде или не несет, если он ее начальник? Вот какая приченно-следственная связь возникает сразу.

Вот за программу Кеосаяна «Пилорама» Путин тоже несет ответственность прямую, поскольку он начальник, очевидно, ее и ее мужа Кеосаяна?

М.Майерс― Если он начальник страны, если уж в таком, метафорическом смысле…

М.Шевченко― Мне он никакой не начальник. Вот у вас начальник Алексей Алексеевич Венедиктов, правда?

М.Майерс― По крайней мере, в трудовой книжке моей зафиксировано.

М.Шевченко― Даже Миллера вам не начальник, глава «Газпрома», а Венедиктов — начальник.

М.Шевченко: Империализм — это зло, война, ненависть. Это сатанинское мировоззрение для меня

Поэтому я говорю, всё это мероприятие производило впечатление какого-то удивительного… А вот давайте мы человеку, которого мы уважаем, актеру, которые уже давно там присутствует, создадим такой бенефис. Вот как Счастливцеву или Несчастливцеву из пьесы Островского. Вот о чем речь. Это даже вопрос не к самому Путину. Ведь он не Сталин и не Ленин, которые сидели и готовили свои выступления сами в ночи. Ему готовят это пропагандистские все эти отделы бесконечные, которые там сидят в ситуации типа секретности. Вот вся секретность превращается в это постыдное мероприятие. Ну, о чем мы говорим?

М.Майерс― А Путин врал, как вам кажется?

М.Шевченко― В чем?

М.Майерс― Не знаю. В ответах.

М.Шевченко― Ну, откуда я знаю. Я что, с лакмусовой бумажкой его…

М.Майерс― По вашим ощущениям.

М.Шевченко― Некоторые ответы звучали неубедительно. Его задачей вообще было не ответить, как есть, на вопросы, а сформировать определенный пропагандистский дискурс для тех же самых пропагандистов, условно говоря. Без этой пресс-конференции они не знали, что им говорить по расследованию Bellingcat*. Не знали, было видно. Вот несколько дней прошло, как Алексей Навальный опубликовал свой фильм… Там агент он ЦРУ, не агент — его посмотрело, по-моему, около 20 миллионов человек за несколько дней.

И вся пропагандистская машина молчала. Потому что, очевидно, что на совещаниях у Громова и в других местах просто не знали, что говорить. А сейчас, очевидно, как они говорят, начальник сказал: «Агент ЦРУ». Всё. Вот сейчас вы увидите, эта тема будет двигаться. А-а, понятно, его прикрывает ЦРУ. Это значит, геолокации ЦРУ. Очевидно Get Contact — это тоже ЦРУ, хотя Get Contact есть в каждом телефоне сейчас, и поэтому можно определить просто каждый номер звонящего или пишущего тебе, кто это такой. И иногда в тегах тоже попадается какой-нибудь Саша (ФСБ), когда человек звонит, представляется… У меня бывали такие моменты.

Поэтому, может быть, лучше своим сотрудникам сказать, чтобы они как-то, как Юлия Латынина совершенно справедливо написала в «Новой газете», не выглядели просто дураками, а хотя бы соблюдали какие-то меры конспирации. А то это совсем в какую-то оперетту превращается кровавую, где убить или подготовить убийство можно, но при этом это всё делается так, что у всех просто шок возникает. Слушайте, мы не верим, что такими методами, так прокалываясь, так по-идиотски можно делать. Нет-нет, этого не может быть, эти люди не способны убить, потому что они просто похожи на клоунов.

А взорвав Зелимхана Яндарбиева, потом пойти зашопиться и на пляже отдыхать, где тебя взяли, можно было?

Поэтому, я думаю, честно говоря, к сожалению, всё везде можно.

М.Майерс― Возвращаясь к пресс-конферецнии, мне кажется, мы, вы, может быть, ее участники в определенном смысле то ли осознанно, то ли не осознанно запутались в формате. Потому что, должен ли президент отчитываться, допустим, по пунктам по социальной политике, если это пресс-конференция?

М.Шевченко― Я считаю, обязан.

М.Майерс― Но пресс-конференция: какие вопросы задают, на такие ты и отвечаешь. Вопрос к журналистам, как это согласовывается, на каком уровне, как согласовываются формулировки.

М.Шевченко― Конечно, есть ряд журналистов, которые задают согласованные вопросы. Наверняка какая-то доля — она уменьшается с каждым годом — есть тех, кто задает несогласованный вопрос. Вряд ли Шнуров задал согласованный вопрос.

М.Майерс― По поводу НРЗБ и нормативно и ненормативной лексики?

М.Шевченко― Ну, потому что реакция была, что это вопрос-провокация. То есть когда Путин сказал — в устах Путина это провокация, это достаточно серьезное раздражение его. Потому что это не шутка. Потому что обычно он отшучивается, а тут, очевидно, он был дико раздражен вопросом Сергея Шнурова, за что Сергею отдельное спасибо, как задавшему хороший журналистский вопрос.

М.Майерс― А как вам Колесников?

М.Шевченко― Ну, Колесников спросил про своего коллегу. Это совершенно правильно, мне кажется.

М.Шевченко: Ребята жизни кладут на эту адскую спортивную карьеру. Поэтому если их допустят — я рад

М.Майерс― Но он согласованный или несогласованный? Все-таки Колесников человек воцерковленный в определенном смысле.

М.Шевченко― Я думаю, что Андрей на таком уровне взаимодействует с пиар-службой Кремля, что ему даже согласовывать ничего не надо. Ему и так доверяют априори.

М.Майерс― Комментарии по Фургалу какое впечатление на вас произвели?

М.Шевченко― У меня вопрос к тем, кто готовил комментарии. Насколько я знаю, сроки давности по обвинениям в убийстве истекли у Сергея Фургала, он стекли в ноябре. Никаких новых открывшихся обстоятельств… Вроде там следствие копает какие-то новые обстоятельства, вроде они хотят еще что-то по новым обстоятельствам… Но сроки этих преступлений, они вышли, поэтому чего его держат там? Это, конечно, политическое мероприятие. И в этом вопросе Путин был неубедителен, что это типа уголовное преследование. «Он парень хороший… мы с ним работали… Отчитывался хорошо, но уголовное вот обвинение — это не политическое». Знаете, И чем больше Варенуха рассказывал о злодеяниях Степы Лиходеева, тем меньше Варенухе верили. Помните, как в «Мастере и Маргарите»? А потом он увидел, что Варенуха не отбрасывает тени и всё. «Догадался, проклятый!»

М.Майерс― Ну, а кроме всего прочего он сказал… очередное живое выступление, эмоции какие-то проскальзывали в тот момент, когда он объяснял западным журналистам (ВВС, по-моему), что мы белые и пушистые — это мы белые и пушистые, — а вы на себя посмотрите.

М.Шевченко― Для меня, как для человека левых взглядов, разницы в империализме никакой нету, никаких дефиниций. Это всё пропагандистские клейма. На самом деле российский империализм ничем не отличается от британского или французского империализма. Хищники и там и там. Разница только в том, что российский империализм — это слабейший из империалистических хищников, которому позволено стоять на коленях перед более сильными империализмами и пожирать кровь и мясо более слабых народов. Но это говорилось про Российскую империю. А вот про это Эрэфию — так это еще более слабый империализм, но амбиции, очевидно, есть империалистические есть.

Ничего справедливого в концепции этого государства нету. Сама идея справедливости отстоит от идеи РФ, которой мы так и не знаем до сих пор… Вот Ельцин поручал национальную идею какбы написать — до сих пор не написали. Хотя попыток было, я это знаю, немало. Наиболее глубокие и концептуальные предпринял Владислав Сурков, но, очевидно, слишком сложно для тех, кто принимает решения — то, что он написал.

Но, так или иначе, непонятно, зачем это всё существует. Вот Чубайс еще сказал: «Либеральная империя». Все успокоились. А что такое либеральная империя? Либеральная империя — это Ост-Индийская компания. Это бабло и силовики, которые это бабло защищают. Для либеральной империи народ вообще не нужен. Либеральная империя — это просто способ зарабатывать деньги из подвластных, оккупированных, колониальных территорий, при которой правящая элита выполняет роль менеджеров Ост-Индийской компании, отчитывающихся перед теми, кто дает санкции на грабеж, на войны, на разорение народов.

Поэтому я в российском империализме ничего хорошего вообще не вижу. Он для меня не белый и не пушистый и те не белые и не пушистые. На тех кровь одних народов, на этих кровь других народов. Никто тут о народах не собирается думать.

М.Майерс― А есть какая-то альтернатива в путинском понимании или в вашем?

М.Шевченко― Конечно. Для меня альтернатива — это советский проект, который, так или иначе, объединял народы, который не расшатывал, не создавал ситуации межнациональной вражды, а создавал ситуации межнационального сотрудничества. Благодаря советскому проекту 193 народа в России получили свою интеллигенцию, писателей, письменность и так далее. Всем было всё позволено. Армянам на армянском алфавите писать, грузинам на грузинском. Да, были некоторые перегибы с русификацией для тюркских народов. Но ничего страшно. Выяснилось, это не ужасно. Хоть латиница, хоть кириллица. Я вот был в Азербайджане…

М.Майерс― Давно?

М.Шевченко― Я фактически сейчас в Азербайджане. Самое русскозяычное пространство, какое только есть — это Баку. Там люди говорят на таком литературном языке, образованные азербайджанцы, который в Москве редко услышишь. Там Рустам Ибргимбеков… да многие другие. Вот Ильхам Алиев. Человек 20 с лишним лет прожил в Москве. Закончил МГИМО, учился в аспирантуре, преподавал в МГИМО. Вице-президент, его жена закончила Сеченовский, тоже прожила в Москве 15-20 лет. Дочь их, по-моему родилась в Москве Лейла.

Поэтому я русский язык в Баку слышу. В Москве это уже достаточно большая проблема для меня.

Вот советский проект народа соединял между собой. Давайте сделаем так, что на Марсе будут яблони цвести. Для этого постараемся. Азербайджанцы, армяне, грузины, русские, евреи — все вместе постараемся. А империализм стравливает народы, он унижает народы. Вот он говорит: «В России главный — русский народ. А остальные — татарский, башкирский, другие — это как бы народы второго плана». Я ненавижу империализм как таковой — хоть британский, хоть российский, хоть немецкий, хоть американский. Империализм — это зло, это война, это ненависть. И это сатанинское мировоззрение для меня.

М.Майерс― А что вы делаете в Азербайджане, можно поинтересоваться?

М.Шевченко― Я уже на это отвечал. Я был гостем на параде победы. Я поздравлял азербайджанский народ с восстановлением суверенитета. Я считаю, что восстановление Азербайджаном суверенитета без санкции внешних держав — без санкции Москвы, Вашингтона, Парижа или Лондона — это выдающееся событие. Это реально шаг антиглобалистского мира. Выстраивание иного мира, антиимпериалистического. Это мало кто понимает. Это, может быть, даже не все азербайджанцы так это видят и так понимают.

Но в Азербайджане реально выросло поколение людей, которые рвались в бой за освобождение своей родины. Я был в русском селе Ивановка — это прекрасное русское село, где живут духоборы, молокане. Это село обожает весь Азербайджан. Там живет 2600 человек. Они живут прекрасно. У них колхоз. Сам Гейдар Алиев сказал: «Вот у нас колхозной собственности нет, а вот русским… мы просим вас сохранить колхозную собственность». Это село процветает. Они выпускают самое лучшее в Азербайджане молоко, масло… У них поля, за ними навечно закреплено. Поэтому в Азербайджане села процветающие я видел, а в России я вижу только умирающие села и деревни русские.

М.Майерс― Поскольку я вас прерву, получается новости, мы вернемся с Максим Шевченко в программе «Особое мнение» через несколько минут.

НОВОСТИ

М.Майерс― Мы возвращаемся 19-34. Гость программы «Особое мнение» — журналист Максим Шевченко. Меня зовут Маша Майерс. Мы прервалась на Нагорном Карабахе…

М.Шевченко― Я рассказывал про духоборческое, молоканское село Ивановка, русское село в Азербайджане. Таких сел несколько. Русские там процветают. Села большие. В отличие от России, где села умирают по преимуществу. В Азербайджане русские чувствуют себя очень комфортно, процветают. И в войне из Ивановки погиб один парень. Духоборы давно уже служат в армии. Они и в Советской Армии служили и в азербайджанской армии, причем добровольцами. Он погиб в последний день. 6 человек были ранены.

И вообще очень много русских ребят — это христиане просто русские, — они воевали и погибшие были тоже в этих боях за целостность Азербайджана.

М.Шевченко: Задача правящих элит в Москве — разрывать постсоветское пространство

Поэтому те, кто пытается представить эту войну, как войну между мусульманами и христианами, по меньшей мере лгут… точнее по большей мере некомпетентны, а по большей мере сознательно лгут.

М.Майерс― Ведь Путин тоже сегодня говорил про Нагорный Карабах. Он сказал фразу. Мне показалось, в ней есть некоторое противоречие. Он сказал, что статус Карабаха должен остаться неизменным — да, это понятно, — но решаться будет в будущем. Вот это что значит, и что мы получим в будущем? Как это изнутри воспринимается по настроениям, то что люди говорят? Это важно.

М.Шевченко― Люди просто в шоке от такой позиции России. Они в шоке от совместных видео, на которых российские военные в обнимку с армянскими боевиками просто постят… Ну, не российские военные…

М.Майерс― А кто такие «армянские боевики»?

М.Шевченко― Те, кто говорят: «Нагорный Карабах будет армянским. И он стоит в обнимку с российским офицером, и тот смущенно говорите: «Ну, я так не совсем считаю…». Ну, какая разница? Уже в Инстаграм пошло такое видео.

И это в Азербайджане воспринимается, конечно, со знаком вопроса. Потому что если Путин до этого сказал, что Нагорный Карабах — это Азербайджан и точка. Сейчас выясняется, что какие-то нюансы появились. Тут нюансы, там нюансы. Тут в Азербайджане говорят, что Россия паспорта начала выдавать армянам в Нагорном Карабахе российские по типу Южной Осетии.

Правда, это, неправда — вот этот бы надо было вопрос Путину задать: А правда ли, армянам Нагорного Карабаха начали выдавать российские паспорта? Если это так, но, на мой взгляд, это просто преступление для тех, кто это делает. Потому что ссорить Россию с Азербайджаном, который является самым пророссийским государством на постсоветском пространстве, несмотря на свои теснейшие связи, естественно, с Турцией, например, — это просто действия против государственной безопасности и стратегических интересов Российской Федерации.

Мало того, что с православной Грузией уже рассорились раз и навсегда, надолго, по крайней мере, потоптав православную Грузию. Получается армяне-монофизитов — мы с ними братские народы, а с православным грузинским народом, вторым уделом Божией Матери, которая древнейшая православная церковь, мы не братские народы. Так кто же у нас тогда руководит страной? Может быть, эти люди тоже не православные, может быть, они монофизиты, те, кто в Кремле сидит, осужденные Халкидонским собором?

Я современный человек абсолютно, но если уж мы говорим о христианстве, то вот православная Грузия, православная Украина, православная Белоруссия — с ними мы практически во враждебных отношениях, ну, не считая Белоруссии, которую тоже прессуют из Москвы. С неправославными так называемыми христианами — с католиками или лютеранами — мы заигрываем. Путин сегодня говорит: «Северный поток» в интересах Германии и Европы». Про Россию даже слова не было сказано. А какой интерес России? Я понимаю, интерес Европы, интерес Германии получать газ из России. Почему не было сказано, что окупаемость «Северного потока» 50 лет или 100 лет. Никакого смысла для России как государства смысла в нем нет. Для части правящей элиты да, «Северный поток» — это, конечно, подарок, потому что они будут газ продавать туда винтересах Европы, Германии, как сказал Путин и обеспечивать себе комфортное существование. Нам от этого ни горячо ни холодно.

Русское село Ивановка в Азербайджане полностью газифицировано. Русские села во Владимирской области, в других регионах Центральной России отапливаются дровами до сих пор или углем из котельных. Большинство сёл не газифицированы.
Вот и вопрос: кто защищает русский народ? Почему этот вопрос не задали президенту сегодня? Я бы задал ему этот вопрос.

М.Майерс― Про газификацию был вопрос, да. Я не помню, по какой области, но был вопрос именно по газификации.

М.Шевченко― И чего там?

М.Майерс― Ну, как чего — занимаемся, сделаем, обеспечим. Всё будет. Всё как обычно.

М.Шевченко― Занимаемся? В Чечне взяли и всё газифицировали, даже в самые горные аулы провели газ. А в соседних республиках некоторых, когда Путин приезжает, газовые баллоны ставили, чтобы жечь там огонечек, показать, что газ провели. А на самом деле ничего не было.

М.Майерс― Так изнутри, по вашим ощущениям, чьи позиции в сегодняшнем Азербайджане сильнее: путинские или эрдогановские?

М.Шевченко― Сильней всего позиции в Азербайджане победоносного азербайджанского народа и Ильхама Алиева. При чем тут «путинские или эрдогановские»? Азербайджан — это самодостаточное государство, народ которого сам защитил территориальную целостность. Не потому, что ему турки сказали или Москва разрешила.

М.Майерс― Вы же сами рассуждали об империализме в первой половине этой программы. Мы понимаем, что есть пересечение амбиций.

М.Шевченко― Есть мировая политика. Но вектор этой борьбы шел изнутри самого Азербайджана. Появилось поколение, которое сказало просто руководству Азербайджана: «Сколько это можно терпеть?» И сейчас они вернулись в свои опоганенные, изувеченные, просто оплеванные дома, кладбища разоренные, мечети, в которых свиней держали сознательно — вернулись туда азербайджанцы. Говорят: «Мы к армянскому народу зла не испытываем. Мы понимаем, что они заложники армянства, которое им навязывает диаспора. Потому что это позиция Азербайджана тоже такая, что гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остается». Это правильная

позиция, мне кажется. Я считаю, что те армяне, которые примут азербайджанское гражданство и будут в Карабахе жить, будут очень хорошо себя чувствовать, на мой взгляд.

М.Майерс― А надолго этот статус-кво, как вы думаете, который сегодня закреплен в Нагорном Карабахе с помощью российских миротворцев между Арменией и Азербайджаном?

М.Шевченко― А я вообще не понимаю, зачем там нужны российские миротворцы, потому что они там нужны только для спасения политического субъекта под названием Нагорно-Карабахская республика. НРЗБ.

М.Майерс― Может быть, они нужны там для того, чтобы Россия по-прежнему присутствовала в регионе не только идеологически, но и физически?

М.Шевченко― А базы Гюмри маловато? Надо обязательно держать руку на такой незаживающей ране, что ли?

М.Майерс― Там самое интересное.

М.Шевченко― Азербайджану их присутствие там совершенно не надо. Это был просто акт вежливости со стороны Алиева в отношении Путина, чтобы Путин мог лицо сохранить.

М.Майерс― Вот такие символические поступки, они же много стоят.

М.Шевченко― Но дальше чего мы видим? Пусть информация о выдаче паспортов будет либо опровергнуто, либо подтверждена — раз. Пусть информация о совместных чаепитиях и разного рода патрулированиях с боевиками армянскими будет либо опровергнута, либо подтверждена — два. Если Путин говорит, что это территория Азербайджана вся полностью, до Лачина и там нет никаких других субъектов, то тогда в Азербайджане мне задают вопросы: почему президент говорит одно, а по российским телеканалам совершенно другое? Кто говорит правду: президент России, либо Соловьев, гости Соловьева, Скабеевой и Шейнина? Это главный вопрос современного Азербайджана, скажу вам откровенно. «Или мы что-то не понимаем или от нас что-то скрывают», — так говорят люди в Баку на прекрасном русском языке, абсолютно русскоязычные люди, которые учились в Москве, жили в Москве. По-моему, премьер-министра Азербайджана тоже московский студент. Вообще такое количество московских студентов, которые долго прожили в Москве, как в руководстве Азербайджана, нету ни в одной стране
постсоветского пространства, даже в России. У нас москвичей в руководстве Москвы и в руководстве России найти трудновато, честно вам скажу. Все от Москвы только получают. Когалымские, питерские и так далее.

М.Майерс― Кроме этого Путин и про Донбасс говорил. Вы сказали, что по нацпроектам не отчитался, по программе 2020 не отчитался, якобы повестка не та…

М.Шевченко― Да он ни по одной программе не отчитался.

М.Майерс― Мое предположение, что просто формат не тот или вопросов таких не было, например.

М.Шевченко― А это триллионы рублей. Куда они пошли, Владимир Владимирович? Мой вопрос: куда пошли триллионы, которые выделялись на все эти программы — 2002, Мой вопрос: куда пошли триллионы, которые выделялись на все эти программы — 2002, нацпроекты, реализация майских указов — куда они пошли?

М.Майерс― Но вас уже на пресс-конференции Путина уже не зовут, Максим Леонардович.

М.Шевченко― Да меня никогда на них не звали, если честно.

Ну, скажите тогда: Коронавирус помешал реализовать. Мы поверим, потому что мы верим во все хорошее.

М.Майерс― Смотрите, про Нагорный Карабах вопрос был. Про Донбасс вопрос был. Даже про Приднестровье вопрос был, и Путин сказал, что за вывод миротворцев, но при этом, когда будет налажен нормальный диалог с остальной частью Молдовы. Как вы видите решение приднестровского вопроса?

М.Шевченко― Я Приднестровье неплохо знаю. У меня там даже родственники живут — Шевченко, мои дорогие родственники. Я считаю, что, конечно, насилия тут быть не может. Я считаю, что должен быть инициирован внутренний диалог между Приднестровьем и Кишиневом. Он должен проходить нормально совершенно. Военного решения там никакого нету и быть не может в отличие от Карабаха. И, собственно говоря, просто надо гарантировать нормальные права русскому, украинскому, гагаузскому населению — и вообще никаких проблем не будет по большому счету культурных. Всё это возникло из-за языка, как и в Украине. Если бы Украина сделала русский язык вторым государственным языком еще при Кучме, то не было бы потом гражданской войны?

М.Майерс― Вы думаете? Может быть, просто верхний слой, вершина айсберга.

М.Шевченко― Проблема гражданской войны — это Сергей Юрьевич Кара-Мурза прекрасно показал в своей великолепной работе «Советская цивилизация». Он исследовал причины Гражданской войны в России — возникают не из-за экономических предпосылок. За экономику люди воевать не идут. Люди идут воевать за мифы. И мифы… язык — это как раз один из мобилизующих мифов гражданского противостояния. Гражданская война — это конфликт образов будущего. Не дай бог, чтобы была такая война.

Я люблю Молдову, я люблю Приднестровье. Это прекрасная православная земля. Там и мусульмане живут тоже, но в основном это православная земля. Кстати, тоже вот вам православный народ, и опять с ними у такой архиправославной Москвы, напичканной храмами православными, конфликт. Как так получается, что у православной России со всеми православными народами не складывается судьба отношений? А вот с неправославными государствами как бы всё отличненько.

М.Майерс― Из того, что вы говорите, просто сам собой напрашивается вывод, что это просто не играет никакой роли кроме символической, которая используется в определенных дискуссиях.

М.Шевченко― А я думаю, что играет, потому что кое-кто из западных хозяев современных, сидящих в Москве, не хочет, чтобы даже такие связи, коммуникации как православие были значимы для постсоветского пространства. Задача правящих элит в Москве — разрывать постсоветское пространство, не давая ему собраться воедино. Не для того крушили и ломали Советский Союз, чтобы в нем возникали какие-то иные центростремительные силы помимо социализма или чего-то еще. Вот надо чтобы все православные народы между собой были как бы во враждебных государствах. Там еще что-то… экономика — надо, чтобы экономика разрушалась. А они исполняют волю тех, кому они продают газ: Европе, США и так далее. США они газ не продают, но заискивание перед Байденом уже пошло в полный рост из Кремля. Мы это видим.

М.Майерс― Это было «Особое мнение» журналиста Максима Шевченко. Меня зовут Маша Майерс. Спасибо вам большое!