'Вопросы к интервью

И.Воробьева Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», меня зовут Ирина Воробьева и сегодня со своим особым мнением профессор Кафедры Экономической и социальной географии Географического факультета МГУ Наталья Зубаревич. Добрый вечер.

Н.Зубаревич Добрый вечер.

И.Воробьева Кончено, приходится говорить про коронавирус. Последние несколько недель мы говорим о том, что регионы не были готовы ко второй волне коронавируса, несмотря на то, что все знали, что она будет. С чем это связано?

Н.Зубаревич Первое – не все знали, что она будет. Я, например не знала. Я догадывалась, но сказать, что точно? Уверяю вас, что и губернаторы – там же, пока жареный петух не клюнет, — ну, первую волну прошли как-то, и хорошо. У них же и других задач полно. Отчитались за первую волну: смертей мало заболевших немного, — ну и хорошо. Поэтому ко второй волне были не готовы.

Далее. Коечный фонд, который расширили по весне, оказался явно недостаточным. Простите, а кто знал, что так попрет? Другое дело Москва, которая весной развернула и все оставила в резерве, потому что у них ест деньги это держать в резерве. А в регионах все вернули в обычную больничную эксплуатацию. Поэтому и ругать надо – потому что есть такие, что просто прохрюкали. Но с другой стороны надо понимать, что ни таких ресурсов, ни запаса резервных коек, как у Москвы, ни у кого не было.

Вот ругать я буду Питер, потому что там тупо недоинвестирован, Крым недоинвестирован. Остальные – посмотрите цифры – за январь-сентябрь дополнительные расходы на здрав без Москвы выросли на две трети. В Москве — в 2,3, — чувствуете разницу? Вот вам и ответ.

И.Воробьева Если мы говорим про варианты решения. Сейчас многие регионы попали в патовую ситуацию — с одной стороны высокий уровень заболеваемости, смертности, с другой стороны как быть с экономикой? Если закрыть, все умрет.

Н.Зубаревич Нет, закрывать не будут – надеюсь, это все поняли. Мне это было понятно летом, по итогам этих безумных карантинов. Когда у вас за три карантинных месяца недополученные доходы бюджетов субъектов федераций улетают в сторону 600 млрд. рублей, как-то нервно. А темпы падения по второму кварталу розницы минус 17, на дне минус 26, минус 40 по латным услугам, — летело все к чертям, было понятно, что экономика не выдержит.

Н.Зубаревич: Отчитались за первую волну: смертей мало, заболевших немного. Поэтому ко второй волне были не готовы

Беда-то не в этом. Беда в том, что люди до конца не осознали, что надо беречься. Вы видели Москву сентябрем-августом? Я тоже ездила в метро и электричках. Я сидела в вагоне электрички, и я одна тётенька в маске. Все остальные – вольному воля. Вот так. Поэтому здесь и власти, и если честно, люди.

И.Воробьева Связано это с тем, что в регионах самостоятельность принятия решений довольно низкая? Или она высокая?

Н.Зубаревич Смотря в чем. В смысле запретов она относительно высокая. Но давайте договоримся – мы не говорим о запрете остановки Магнитогорского металлургического комбината или «Сургутнефтегаза». Мы все понимаем, каких сфер касаются запреты — это розница, какие-то услуги, парикмахерские, боулинги и прочие веселые истории. Там – да, губернатор вправе закрыть эту лавочку.

Если мы говорим не о запретах, а о регулировании – каждый рулит, как может. Вы видели, что бурятское начальство закрыло. Я разговаривала с людьми оттуда, что там произошло? Ровно то же, что и в Дагестане, только немножко вбок: в бурятских семьях принято ходить к папе с мамой в воскресенье обязательно. Дети с внуками приходят, садятся за общий стол, едят, разговаривают. И это продолжалось и в COVIDную историю тоже. Вот отсюда такая чудовищная мера.

Вспоминаете Дагестан первой волны? Похороны, свадьбы. Вот ровно то же, люди не понимают, как не пойти к пожилым родителям, это разрушение нормы правил — вот фишка какая.

А в больших городах это пофигизм, извините за просторечие: да не буду эту маску таскать – что я забыл? Транспорт, скученность. Вроде бы разные факторы, но результат одинаковый.

Поэтому я абсолютно не снимаю ответственности и с людей – ну, голову надо включать. И с властей – надо людям объяснять. Не пугать, а объяснять. Пугать, закрывать проще. Но весной попробовали — результат понятен. А осенью недообъясняли. Ну, сейчас вот так.

То есть, нет одного виноватого. В этой ситуации кругом все. Мы не шведы, не финны, и лишний раз в этом убедились.

И.Воробьева В одном из выступлений вы говорили о том, что пандемия застала регионы еще и в состоянии кризиса, от которого они не оправились 14-15 года.

Н.Зубаревич Да, все так, все правда. Это цифры, ничего личного. По данным Росстата: по вводу жилья -8, по инвестициям -3, по доходам населения -7. Это было все уже перед COVID. А как вы думали? По промышленному производству выкарабкались, набрали. А вот по сектору рыночных услуг не вышли. По розничной торговле -7. Вот так.

То есть, один удар конца 2014, 2015, 2016-го годов, сочень слабым, медленным выходом, добавился, дополнился вот этим жестким COVID-ударом. И он будет не один.

Я сейчас внимательно слежу за помесячной статистикой. Что вы мне скажете на такие цифры: мы рухнули во втором квартале в рознице на -17, — слава богу, в августе выгребли на -2, почти восстановились: сентябрь -3, октябрь -3.

Промышленность: рухнули капитально, тоже где-то на 5 или 6, — выгребли к августу на -4, сентябрь -5, октябрь -6. Арифметику видите? Пошла вторая волна.

Ровно то же будет и по доходам населения. То есть, мы вползли во вторую волну COVID экономически, несмотря на то, что вроде как особо ничего не закрывали намертво. Потому что спрос все равно сжимается, значимая часть людей снижает потребление, доходы населения не отжались совсем: второй квартал -8, третий -5. Вот вам и картина.

И.Воробьева Неутешительная картина.

Н.Зубаревич А что делать? Экономическая активность легла. Люди наконец-то стали понимать, что надо сильно экономить, потому что праздник ипотечного кредитования, слава богу, подзатухает, потому что стал расти квадратный метр. У вас ввод жилья продолжал идти вниз, а ипотека подогрела спрос, что делает рынок, когда у вас продлжение меньше, а спрос растет? Стоимость квадратного метра растет.

Я на «Эхе Москвы» веду совершенно неприличную работу, повторяю с людьми арифметику.

Н.Зубаревич: Закрывать не будут – надеюсь, это все поняли. Мне это было понятно летом, по итогам безумных карантинов

И.Воробьева Это важная арифметика, без нее непонятно, что происходит.

Н.Зубаревич Да, это полезно. Потому что очень видно уже по октябрю, что все затормозилось – в лучшем случае затормозилось, — или опять пошло вниз. А еще у нас впереди ноябрь и мы все сидим в довольно тухлом виде, и что будет декабрем, мало кто понимает.

Поэтому, что называется, писк Кота Леопольда: аккуратнее, берегите себя, и деньги свои берегите, они вам еще пригодятся, — мы не понимаем, как долго все это будет продолжаться.

И.Воробьева По поводу Москвы, Петербурга и остальных регионов – разница большая?

Н.Зубаревич Очень большая разница.

И.Воробьева Сильно увеличилась пропасть?

Н.Зубаревич Не совсем. Это называется, как посмотреть. Если мы берем этот COVID-кризис – он сильнее всего бьет по крупнейшим городам. Потому что крупнейшие города, их физиономия – это рыночные услуги. Там не заводы фабрики дымят, а в основном люди заняты в секторе торговли и в секторе рыночных услуг. Так это и посыпалось сильнее всего. Поэтому у городов проблемы.

Второе. Если мы берем Москву и Питер, там большая разница в политике. Москва тратит как подорванная — ну, сейчас по январю-сентябрю не так страшно — у них было 140 млрд. потерь в три COVID-месяца. Сейчас НДФЛ растет, прибыль маленько восстановилась – сейчас у них около 70 млрд. потерь. Им особо не добавляли, где-то 16 млрд. дополнительных трансфертов – они в минусах, но они тратят как подорванные. На нацэкономику на треть рост, на здрав — 2,3 раза, 230%.

Москва только на благоустройство, слава богу, сократила на четверть. Москвичи мало заметили сокращение «бордюринга». В моем Юго-Западе он прет, куда ни плюнешь.

И.Воробьева Да вы что? Я думала, они подумерили.

Н.Зубаревич Нет. Они обещали закрыть эту лавочку крепко, но поставщики, контракты. И всего лишь по январю-сентябрю на четверть. Поэтому я уже где-то сказала: господа начальники, — соврамши.

И.Воробьева Обидно. И еще про регионы. Вы говорили, что Ханты-Мансийский автономный округ обычно дает много всего.

Н.Зубаревич Это федералам, четверть всех налоговых доходов федерального бюджета поступает из Ханты-Мансийского автономного округа. Это нефтяная рента, или, по аббревиатуре, НДПИ, — налог на добычу полезных ископаемых.

И.Воробьева Как Ханты-Мансийский автономный округ себя почувствовал?

Н.Зубаревич: Мы рухнули во втором квартале в рознице на -17, в августе выгребли на -2, почти восстановились

Н.Зубаревич Не здорово, но гораздо лучше, чем Ямал. У Ямала посыпалось все. Но сейчас мне придется дурить голову вашим слушателям веселой историей. Я объясняла это ханты-мансийским журналистам, но они все это с полпинка понимают, они укорененные там люди.

Ест такая компания, «Сургутнефтегаз». У этой великой и могучей компании гигантское количество денег на счетах — 3,73 триллиона рублей, — как вам? Или около 40 млрд. долларов. Эти деньги лежат на банковских счетах.

А теперь следите за руками: когда доллар растет, соответственно, эта сумма в рублях становится больше – согласны? А это называется курсовая разница, и она облагается налогом на прибыль. И честный «Сургутнефтегаз», как только у нас рубль падает. А доллар растет, платит этот налог. А поскольку он приписан к ХМАО, этот налог идет в основном бюджету ХМАО, и поэтому там доходы не падали. Я уже веселилась, рассказывая ханты-мансийскому журналисту, что все жители, все 1,4 млн. человек должны кланяются в ноги господину Богданову — он их спас. Но это временная история, это разовые выплаты. А потом это закончится. Они просто позже столкнутся с тем, с чем уже столкнулись все нефтегазодобывающие регионы.

Сделка ОПЕК+: сжатие объема добычи, втором – упала цена. Следовательно, прибыльность нашего нефтегаза резко сократилась. А они основные плательщики налога на прибыль. Вот и все.

И.Воробьева То есть, там сокращается объем производства и это в долгосрочной перспективе не очень хорошо?

Н.Зубаревич Поживем – увидим. Пока мы видим, что в добывающих отраслях по январю-сентябрю -6,5, а по обработке гораздо более теплая ситуация. Но так было до октября. А в октябре посыпалась обработка, сырьевые отрасли примерно там и сидят, где сидят, потому что спрос наш не бесконечен. Ну, выбежали мы из карантина, понакупали чего-то, а деньги они же убавились. И у бизнеса денег стало меньше. Поэтому обрабатывающая промышленность сейчас уходит во второй спад. Сырьевики по-разному: нефтегаз — плохо, по удобрениям все шикарно более или менее, металлурги выскочили, у них более или менее ничего. То есть, каждая отрасль имеет свою специфику. Но нефтегаз пока плохо.

И.Воробьева Вы говорили, что прогнозов не даете, но слушатели просят хотя бы немножко поговорить про следующий год. Понятно, что это непредсказуемо, мы не знаем, что будет.

Н.Зубаревич: Люди стали понимать, что надо сильно экономить, потому что праздник ипотечного кредитования подзатухает

Н.Зубаревич Можно по-одесски ответить вопросом на вопрос? Скажите, если бы я к вам пришла в марте или уже когда COVID пошел, в начале апреля, и спросили бы меня, что будет делать федеральная власть? Я сказала бы абсолютно абстрактно: надо помочь людям, надо помочь пострадавшему бизнесу и помочь бюджетам регионов, потому что они будут терять доходы, а вы, ребята, большие и федеральные, у вас Фонд нацблагосостояния, вы можете занимать. Это абстрактно.

Но если бы меня спросили, сколько и как надо помочь – вы можете себе представить, что за январь-сентябрь федералы докинули субъектам федерации в бюджеты 888 млрд. рублей. Рост трансфертов на 56% — такого не было в жизни никогда. /А регионы потеряли 408. Сравниваем: 888 и 480. Я могла это предположить? Да не в жизнь. Поэтому я так осторожна.

Поэтому я понимаю, что очень много ситуативных решений. Много того, что мы тупо не можем предположить. Но то, что пошла вторая волна спада экономического – это уже видно. И ответственно заявляю: быстрого выхода из этого кризиса не будет.

И.Воробьева Это как раз то, О чем я спрашиваю, люди боятся, спрашивают, достигли какого-то дна?

Н.Зубаревич Про дно не знаю, — поживем-увидим, насколько глубоко упали, сказать не могу – ждем реакции на вторую волну. Но то, что не отжался быстро, это не я, это консенсус всех людей, которые в сто раз умнее меня и называются макроэкономисты. Я к этому могучему племени не принадлежу, я простой региональщик.

И.Воробьева Кстати, про «бордюринг» — наши слушатели из курганской области жалуются, что при полном развале медицины у них там идет разбрасывание денег на имитацию благоустройства.

Н.Зубаревич Не далее как сегодня мне то же самое докладывала Пермь, а на прошлой неделе Киров. Ситуация везде одинаковая. Вот вам тупая цифирь расходников: если мы берем расходы на благоустройство, выкидывая Москву и Питер – они посокращали. Но там такие могучие начальники, что они могут принимать собственные решения.

Общая динамика по субъектам без Москвы +21%. На здрав +67, а на благоустройство +21. Вы что, с дуба упали? Нет. Ответ простой: нацпроект. Вам дали на это дело субсидию, вы должны ее дофинансировать, потому что субсидия это то, что частично дает центр, а чтобы ее получить надо софинансировать из бюджета региона. Вы как зайки это софинансировали, а потом начинаете тратить, потому что вам надо за это отчитаться.

И вот это прелесть нашего вертикального управления — в COVID-кризис, с одной стороны, она дала дополнительные деньги, и тут молчим и кланяемся – спасибо, потому что по здраву и соцзащите очень помогли. Но когда мы видим весь этот фронт, там элементов маразма управленческого такое количество. А «бордюринг» это вишенка на торте, по объемам это не такие адские деньги, они только в Москве очень большие. У всех остальных динамика идет относительно с невысокого уровня.

Но сам маразм происходящего, когда вы не можете ресурсы перерулить на то, что вам сейчас надо, — потому что субсидия идет туда, и ты, сволочь, будешь тратить ее именно на это. Иначе придет прокуратура и будет тебе счастье: нецелевое расходование средств – это российская система управления.

И.Воробьева Но могли бы принять решение в этом году все нацпроекты приостановить?

Н.Зубаревич: Сам маразм происходящего — когда вы не можете ресурсы перерулить на то, что вам сейчас надо

Н.Зубаревич А зачем? За каждую субсидию отвечает отдельное министерство. Оно профондировано на это, должно эти деньги распределить и по ним отчитаться. Вы забыли? — к пуговицам вопросы есть? К рукаву? Райкин вечен, текст Жванецкого. Это вечная российская история: каждый отвечает за свою пуговицу.

И.Воробьева Из регионов много спрашивают про COVID-госпитали, которые развернули. В Архангельской области была тяжелая ситуация, там развернули огромный госпиталь, а потом начали сворачивать, несмотря на то, что все начало расти. Где, на ваш взгляд, с коронавирусом и здравоохранением самая тяжелая ситуация?

Н.Зубаревич Я не отслеживаю заболеваемость и смертность, для этого есть профессионалы, это и демографы и эпидемиологи – не надо лезть туда, где есть те, кто умеет это делать намного лучше.

Все, что я могу сказать, что избыточная смертность по январю-августу, по последним данным, которые есть в открытом доступе, +104 человек. Да, может там что-то другое подсуропилось, Но +104, а не те скромные цифры, о которых нам говорят начальника от здравоохранения. Это в разы, в 3-4 раза больше. Но я не вторгаюсь в поле профессиональной деятельности эпидемиологов и демографов.

Что я могу сказать? Смотрите: Архангельская область. Весь ее бюджет 108 млрд. Москва на благоустройство до COVID тратила в год 300 с лишним миллиардов. Я вас умоляю – вы страну почувствуйте. Вот эта абсолютно нищая Архангельская область, где душевые расходы бюджета, самые низкие на северо-западе — две трети от средних по стране. То есть, у них тупо на треть меньше. Как они будут держать на бюджете этот резервный год, который надо отапливать, рабочие места. Вот вам и ответ. Он, конечно, дурацкий. Но это так.

И.Воробьева Прервемся на минуту и вернемся в программу. Напомню, что сегодня со своим особым мнением профессор Кафедры Экономической и социальной географии Географического факультета МГУ Наталья Зубаревич

НОВОСТИ

И.Воробьева Продолжаем программу. В студии сегодня со своим особым мнением профессор Кафедры Экономической и социальной географии Географического факультета МГУ Наталья Зубаревич

Конечно, мы говорим о том, как на всех нас отразился COVID. Вы говорили, что легче коронакризис переживают дотационные регионы.

Н.Зубаревич: Какие проблемы у Ингушетии? Уровень дотационности 87%. Какие проблемы у Чечни, где 84%?

Н.Зубаревич Экономически.

И.Воробьева Почему?

Н.Зубаревич Не в смысле заболеваемости, а экономически. Потому что трансферты не сокращались, а росли. Если вы ничего не зарабатываете особо, у вас ничего не падает. Какие проблемы у Ингушетии? У нее уровень дотационности 87%., — то есть, все валится сверху. Какие проблемы у Чечни, где уровень дотационности 84%? У нее вообще не было спада до входа, потому что бюджетникам, видимо, НДФЛ рос, это значит, что индексировали зарплаты. А еще докинули им, по-моему, 15-16 млрд., — чтобы жизнь была веселее. В Дагестане не было спада дохода, а докинули почти 19 млрд. Вот так.

Поэтому хорошо быть бедным в России. Кризис опять выявил эту абсолютно нетерпимую ситуацию, когда развитые регионы страдают сильнее всего, а те, кто живет на казенном коште, им не просто хоть бы хны, а им еще и подкидывают очень хорошо. Это абсолютно неадекватная ситуация.

И.Воробьева И это опять связано с вертикалью управления?

Н.Зубаревич Нет. Я полагаю, что там, конечно, часть денег пошла на здрав, потому что вы понимаете, какой там уровень здравоохранения – слезы и печаль в глазах и тоска. Второе — там опять те же самые нацпроекты, на которые автоматом докидываются деньги. И в-третьих, конечно, лоббизм или особое внимание, — я аккуратно формулирую. Или особое внимание.

И.Воробьева Несколько недель назад была история с Ингушетией про банкротство региона – что это?

Н.Зубаревич Ой, как меня тут помучали журналисты. Я сначала сдуру им говорила: поймите, это не компания. Регион нельзя обанкротить, такого не может быть, потому что не может быть никогда. Они говорят: Мишустин сказал.

Я подумала, что он очень образно говорит, полезла смотреть долг, и поняла все сразу. Ингушетия, при хорошо добавленных трансфертах, умудрилась нарастить свой долг на 66%, на две трети. Вы что творите, что делаете, ребята? Поэтому это не вопрос банкротства, это вопрос наглости в расходах. Ну, так нельзя – вам подкинули, а вы долг нарастили на 60 с лишним процентов. Там это основная причина.

И.Воробьева Не очень себе представляю. То есть, банкротства региона быть не может?

Н.Зубаревич Не может. Как вы себе это представляете? Банкротятся компании. Ну, хорошо, давайте обанкротим Ингушетию — что это означает юридически и институционально? Она что, перестанет существовать как субъект? Что, у нее не будет никакого бюджета? Тут подумать на два шага: это невозможно. Поэтому банкротства регионов не бывает.

Н.Зубаревич: Видимо, они полагают, что мы в следующий год от COVID избавимся совсем, и все будет хорошо – койки есть

Бывает внешнее управление финансовыми вещами. И под ними уже находятся Мордовия – там Минфин очень внимательно следит за ее расходами, Хакасия. Ну, не совсем по внешним, но под четким контролем находится Костромская область. Все большие должники, у которых долг составляет либо все собственные доходы, а в чудной Мордовии в два раза на все собственные доходы, это уже гуляют ребята давно и смачно.

Ну, сейчас под это дело подпадет, видимо, еще и Ингушетия. Потому что качество госуправления там, мягко говоря, изумляет. Но это же не банкротство. Это просто большой дядя из Минфина, как Большой Брат будет следить очень тщательно. Но согласитесь, к слову «банкротство» это отношения не имеет.

Мишустин любит образные выражения, я так понимаю. Он в душе художник слова – видимо, это.

И.Воробьева А в нековидные времена были подобные истории с регионами?

Н.Зубаревич Мордовия. Под соусом инновационного развития. Когда мне коллеги говорили про инновационную Мордовию, я сильно хрюкала, неприлично, — потому что промолчать было нельзя. Я нагло хрюкала и говорила: что? Откуда? Они нахватали чертову кучу кредитов под свои инновационные проекты. Ясное дело, что все это коту под хвост, все это оказалось невозвратным в основном. И оказались с долгом, в два раза превышающим их собственные доходы, то есть, без трансфертов, то, что они зарабатывают.

И в прошлом году была чудовищная ситуация. Они рубили социальные расходы, чтобы как-то выплачивать долг. Вот вам цена вопроса. Помним правило: дурацкое управление всегда сказывается на людях. В результате расплачивается и население тоже.

И.Воробьева Население расплачивается всегда. Особенно когда начинают увеличивать расходы, например, на силовиков и сокращать расходы на здравоохранения – я так понимаю, что сейчас именно это и произойдет?

Н.Зубаревич Нет, давайте аккуратнее. Про силовиков я с вами согласна, но у них бывают года, когда их малость подрезают. Я за федеральным бюджетом слежу не очень внимательно, но могу вам привести, например, когда 15 или 16-й, когда им немножко недодали, чуть поменьше.

Это как Чечне. Я очень веселюсь, когда смотрю: то Чечне нарастили трансферы, то Минфин поработал – немножко поджали.

С силовиками не так, чтобы как с Чечней, но все-таки бывают года, когда чуть-чуть поменьше. Вот с армией сейчас будет сокращение расходов – это гособоронзаказ, это не на довольствие.

А то, что вы говорите про здрав, смотрите: из федерального бюджета финансируются только высокотехнологичные медицинские центры. Базово здравоохранение пополам финансируется из бюджетов региона и из фонда обязательного медицинского страхования. Грубо 50 на 50.

Н.Зубаревич: Вы видели, как рассчитывали человеко-часы нахождения в красной зоне? Позорище полное

То есть, что нам говорит федеральный бюджет? – очень простую вещь: мы докидали дополнительной помощи регионам на здрав, чтобы развернуть коечный фонд. Вы уже его развернули? — Развернули. – Ну вот. А лекарственное обеспечение? — Фонд обязательного медицинского страхования. А зарплаты он же. Только дополнительные платежи врачам и медсестрам это дополнительные трансферты из федерального бюджета. Видимо, они полагают, что мы в следующий год от COVID избавимся совсем, и все будет хорошо – койки уже есть.

Поэтому там надо обсуждать Сокращение возможно, если это касается развертывания коечного фонда – возможно. Вопрос, насколько, вопрос, что будет с лекарствами – там все будет интереснее.

Я знаю, что в субботу на Общероссийском Гражданском форуме будет отдельная дискуссия по здраву в период COVID. Кому любопытно – потыкайтесь, там все это можно онлайн. И вы просто у компетентных специалистов экономики здравоохранения получите гораздо более внятный ответ, чем от несчастного регионалиста.

И.Воробьева То есть, когда мы видим, что возможно сокращение на здрав в бюджете, это не означает, что нам нужно бегать в панике?

Н.Зубаревич Пока «будем посмотреть». Я не знаю, как закладываются бюджеты субъектов на следующий год. Ясное дело, что в приросте на две трети в 2020 этот уровень они не сохранят, какое-то снижение будет. Вопрос – на что? Вы читали, какие провалы с лекарствами. И меня очень беспокоит, как долго будут доплачивать тем, кто в красной зоне – этим людям надо доплачивать, пока есть COVID – они своей жизнью рискуют.

А вы видели, как они там рассчитывали человеко-часы нахождения в красной зоне?

И.Воробьева И еще надо доказать, что ты работал в красной зоне.

Н.Зубаревич Позорище полное. Видимо потому, что кому-то деньги не додали на это, и пошла писать-считать губерния, пошла экономия. Там надо разбираться очень основательно, почему так.

И.Воробьева Все-таки просят поговорить про расходы на силовые ведомства. Там довольно приличная сумма, на которую вырастут расходы.

Н.Зубаревич Давайте я дам старые данные, потому что я не смотрела даже 2019 год, — не моя епархия. Я вам дам данные примерно по 2016 году. Если взять весь федеральный бюджет – там сильно не поменялось, все очень стабильно – суммарно оборона и нацбезопасность в том пиковом году была две трети всех расходов. Из них 20-21% оборона и 12-12,5 – нацбезопасноть.

Согласитесь, что немалые деньги. Потому что вся социалка гораздо меньше, потому что, еще раз – социалки финансируются только федеральные учреждения, остальная социалка на регионах.

Н.Зубаревич: Обрабатывающая промышленность сейчас уходит во второй спад

Второй такой крупняк это где-то в разные годы 28-29%. И это так называемая соцзащита в федеральном бюджете, что там сидит? Половина этих денег это трансферт Пенсионному фонду – он же дефицитный, и федеральный бюджет гонит туда деньги. Пенсионный фонд сам зарабатывает 60% на страховых платежах, а 40 докидывает федеральный бюджет.

И вторая половина этой соцзащиты – так называемые «федеральные льготники». Когда у нас была монетизация льгот, у нас льготников разделили по людям примерно пополам, на две части: региональный и федеральный. Инвалиды, чернобыльцы, и еще какая-то крупная категория льготников – по-моему, там репрессированные, — боюсь сказать, но их много. И у них льготы по жилью – ЖКХ платят, какие-то пособия. Это идет из федерального бюджета.

Вот это два монстра расходов федерального бюджета. Суммарно прикидываем: треть и под 30. Это почти две трети всех расходов федерального бюджета. Там еще хороший кусок на содержание больших начальников – он никогда не сокращается, а только растёт, и это мы знаем.

И.Воробьева Удивительно.

Н.Зубаревич Потому что начальникам нужно много, больше и лучше. Но почему-то про это мало кто говорит. А про нацбезопасность? — ну, в стране с такой системой власти надо кормить тех, кто тебя «обезопашивает» или «обезопасивает».

И.Воробьева Вопрос – от кого? От кого они «обезопашивают»? Хороший вопрос?

Н.Зубаревич Это вопрос к тем, кто платит все больше и больше, выделяет все большие деньги. Видимо, они знают.

И.Воробьева Наверное, однажды мы тоже узнаем. Спасибо вам большое. Напомню, сегодня со своим особым мнением была профессор Кафедры Экономической и социальной географии Географического факультета МГУ Наталья Зубаревич. Спасибо вам большое и приходите к нам почаще – слушатели вас очень ждут.

Н.Зубаревич Спасибо вам.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире