'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 29 октября 2020, 17:08

Е. Бунтман Добрый день. С особым мнением у нас сегодня Виктор Шендерович, писатель и журналист. Здравствуйте, Виктор Анатольевич.

В. Шендерович Добрый вечер.

Е. Бунтман Про сатиру давайте начнем. Может ли в России существовать такая газета как «Шарли Эбдо»? Дмитрий Песков считает, что нет. Не может.

В. Шендерович В России не может существовать и никакой нормальной газеты. «КоммерсантЪ» 20-летней давности не может существовать. Телекомпания НТВ не может существовать. В России нет свободы слова. Одно из проявлений отсутствия свободы слова и такой маркер очень ясны – отсутствие большой сатиры, потому что сатира в этом смысле на переднем крае свободы слова. Любая сатира. Персональная, вот «Шарли Эбдо» в этом смысле крайний, абсолютно французский европейский случай, где вообще нет никаких ограничений. Кроме ограничений собственно редакционной политики. Вкуса тех, кто издает газету. Это невозможно в России. В России нет свободы слова, какой «Шарли Эбдо», о чем вы говорите. Все затоптано под асфальт давно.

Е. Бунтман А мог существовать «Шарли Эбдо» в России в 90-х?

В. Шендерович Попытки были. Попытки в сторону сатиры, которая не считается ни с чьим вкусом, не боится никого оскорбить. Потому что если бояться оскорбить – надо сидеть дома с зашитым ртом, потому что ты кого-нибудь оскорбишь обязательно. Или кто-нибудь решит, что ему выгодно быть оскорбленным. Попытки были в 90-х годах. Безусловно. По крайней мере, мы двигались, была программа «Куклы». Нескромно об этом говорить. Но была программа «Куклы». У которой не было никаких ограничений в том смысле, что она была такой, какой ее хотел видеть я. Я и режиссер. Вот режиссер Василий Пичул, Александр Левин могли исправить сценарий. Гусинский это смотрел в эфире. Вместе со всей страной. То есть вот мы делали то, что хотели в буквальном смысле. Я отвечал перед собой, перед своим представлением о том, что можно, что нельзя. Только. Это было возможно. Другое дело, тут есть конкретика. Подождите. Мы говорим, есть политическая сатира и есть сатира, заходящая на территорию веры, религии. Вот это французский случай – «Шарли Эбдо». Это случай принципиально французский. Я бы сказал.…

Е. Бунтман Но в «Куклах» этого не было, насколько я помню.

В. Шендерович Не было, потому что не было этой темы. Если бы была – то появилась бы. Сатирик играет как бы черными. Вот есть раздражение какое-то, сатирик из двух зол выбирает большее. Как сформулировал один остроумный человек. Когда появляется зло, то сатира обращается в сторону этого зла.

Е. Бунтман Например, над ХХС вы же не смеялись.

В. Шендерович Я не смеялся над ХХС?

Е. Бунтман Поправьте меня, если я не прав.

В. Шендерович В программе «Воспоминания о будущем», где коммунисты снова пришли к власти, Лужков срывал ХХС, чтобы построить на его месте бассейн. Ничего, нормально. Когда была тема ХХС – это была тема, прежде всего, поборов, тема воровства. Это все было. Это все появлялось в моих программах. Разумеется. Другое дело, что такой вызов, такая кровавая в буквальном смысле тема как фундаментализм исламский — такого конечно не было. Было бы – появилось бы. «Шарли Эбдо» совершенно принципиально отказываются тормозить — и это правильно. Потому что иначе возникает этот стокгольмский синдром, комплекс заложника. И с комплексом заложника говорят: ах, они сами виноваты. Ах, они обидели. Кто хочет обидеться – обидится. На обиженных воду возят. Никто не мешает, во Франции есть мечети, огромное количество мусульман, никто их не преследует. А вот выяснятся, что у мусульманина в рамках его исповедания его религии есть право отрезать мне голову – тогда это перестает быть делом мусульман и становится общественным делом. И сатира в этом смысле абсолютно на переднем крае и платит, как платят те, кто поднимаются в атаку первыми. На войне. Встают из окопов. Они погибают чаще. И в этом смысле да, очень опасная профессия.

В.Шендерович: «Шарли Эбдо» совершенно принципиально отказываются тормозить — и это правильно

Е. Бунтман Вы несколько раз сказали, что это очень французская история. То есть у французов изначально как-то больше свободы. То есть мы все-таки остерегаемся затрагивать чувства верующих. А французы не остерегаются. И это какая-то другая реальность.

В. Шендерович У нас есть просто скрепы разные. Во французские скрепы входят Вольтер и Монтескье. Во французские скрепы входит свобода слова. Это главная, одна из главных французских скреп. Свобода, liberte – извините за выражение. Вот это на знамени. Это под звуки Марсельезы. Это и есть то, что их объединяет. Свобода. Эта свобода позволяет Франции привлекает во Францию огромное количество разных людей. Именно со свободой. Франция в этом смысле, повторяю, Вольтер, Монтескье, энциклопедисты. Это родина этого представления о правилах жизни. И мусульман там огромное количество и им там очень хорошо. Если они только мусульмане не примут меры к тому, чтобы мусульманство, магометанство перестало ассоциироваться с убийцами – то им и будет хорошо во Франции. То, что происходит – это в огромной степени, конечно, проблема конфессиональная. Их взяли в заложники. Прежде всего, мусульман взяли в заложники.

Е. Бунтман То есть утверждение, что у терроризма нет ни национальности, ни религиозной принадлежности – оно неправильно?

В. Шендерович Вы же видите, что же мы валяем дурака, дорогой мой. С криком «Аллах Акбар!» отрезают голову, а теперь давайте говорить, что у терроризма нет конфессиональной принадлежности. У этого террориста конкретного она есть. Более того, его конфессиональная принадлежность и есть причина этого убийства. Повторяю. Дальше подробности очень важные. Мусульманство вообще как религия, сегодняшняя практика ортодоксального мусульманства, то, что мусульмане сегодня, прежде всего, они, в заложниках у убийц. То, что от имени ислама говорят убийцы сегодня громче всех. И я не слышу возражений, и никто не скажет этим негодяям: вы самозванцы. Вы самозванцы от ислама. Мы другие, вот ислам это мирная религия. Ислам это то, другое. Вы – самозванцы, вы преступники. Дискредитируете великую религию. К которой мы принадлежим. Великую мирную религию. И так далее. Я чего-то не слышу этих громких разговоров. Как 50 лет назад аятолла Хомейни начал разговаривать, так одни убийцы громко вслух, я не говорю о тех, кто говорят тише. Я говорю о тех, кого мы слышим.

Е. Бунтман Муфтий Франции говорит достаточно громко и очень правильные вещи.

В. Шендерович Правильные. Хорошо. Все правильно. Но когда говорю «мы» — я имею в виду не французов, имею в виду земной шар. Есть связка. Я это писал применительно к очень многим темам. В какой-то момент, одним словом обозначается что-то одно. Я уже говорил про коммунизм. Это советская власть. Это означало: землю – крестьянам, заводы – рабочим. Но с какого-то момента советская власть, коммунизм стала означать ГУЛАГ, танки, интервенции, ложь. Всё, уже невозможно. Прилипло. Сменилось. Одним словом называется одно явление. Ислам сегодня для огромного, для мира – мир об исламе слышит внезапно в такие дни как сегодня, 11 сентября, в дни взрывов, в дни терактов и так далее. В дни казней. Религиозных. Мир об этом слышит в связи с этим. Притом, что миллионы людей просто верят. Это частная вера. Но со словом «ислам» стало связываться фундаменталистское насилие. И это факт. Мы просто берем упоминание – в связи с чем упоминается. Это абсолютно очевидная история. К исламу прилипли убийцы, они говорят от имени ислама. И резонно, что люди безразличные, как бы сторонние перестают это воспринимать как нейтральную религию.

Е. Бунтман И что с этим делать?

В. Шендерович Кому?

Е. Бунтман Давайте начнем с частностей. Властям Франции что с этим делать.

В. Шендерович Властям Франции не позавидуешь сейчас, потому что я говорил в прошлой программе об этом. Когда было прошлое убийство.

Е. Бунтман У нас обновляется все время.

В.Шендерович: Как только либерализм начнет в ответ прессовать мусульман вообще, он перестанет быть либерализмом

В. Шендерович Да. Ситуация очень сложная, потому что если Франция поступит, я давай процитирую себя из прошлой программы. Увы, приходится повторять. Либерализм не бьет по площадям. Либерализм отрицает коллективную ответственность. Как только либерализм начнет в ответ на это прессовать мусульман вообще, он перестанет быть либерализмом. Это ловушка. это я рассказывал о притче времен династии Мин китайской, 14-й век. Про обезьян, запертых в одной клетке. Ключ в руке у обезьяны. Человек может обмануть обезьяну и взять ключ. Но в этот момент он превращается в обезьяну сам. Вот эта притча про эту ситуацию. Если сейчас начать отвечать по площадям, то Франция перестанет быть Францией, собственно говоря. А что делать? Объявлена война. С той стороны не тормозят перед методами. И прямо провоцируют Францию на ответные меры не либерального характера.

Е. Бунтман А какие они могут быть? Я понимаю, что у французских властей есть определенный опыт отрезания голов, но мы уже не в том времени. Разумеется. Что это может быть? Вряд ли депортация всех мусульман.

В. Шендерович Об этом и речь. Что никаких ограничений мусульман во Франции быть не может. Потому что Франция перестанет быть Францией. А станет Угандой. Если она перейдет или Руандой. Прошлого века. Поэтому ловушка очень серьезная. То, что я узнал, что в антитеррористическом подразделении Франции 30 человек работает, ну, видимо, все-таки они недооценивают ситуацию. Я не знаю, в каких терминах они говорят между собой. Понимают ли они, что объявлена война. Что она уже идет давно. Война. Против европейской цивилизации. И Франция как некоторый просто оплот европейской цивилизации и символ, даже не столько оплот. А символ скорее. И именно свобода слова. Вот это «Шарли Эбдо» именно отчаянная, отвязанная абсолютно свобода слова. Это, конечно, объект для атак. Идет война цивилизаций. Это не война религий ни в коем случае. Потому что речь идет именно о фундаменталистском убийственном варианте. Но эта война именно цивилизаций. Взгляда на то, что можно и что нельзя. И как жить миру. У меня нет ответа и не может быть, я не Макрон, что же вы мне предлагаете импровизировать на этот счет.

Е. Бунтман Давайте на другой счет попробуем. Что касается сатиры, свободы слова и так далее. Редакция «Шарли Эбдо» раз опубликовала карикатуры. Мы все знаем, что случилось. Два опубликовали. Опять погибли люди. Потом вот гибнет человек, выводится изображение карикатур, опять погибают люди. Может быть и с карикатурами стоит притормозить. Или это невозможно?

В. Шендерович Это будет означать выполнение требований террористов. Это будет означать, что они добились своей цели. А завтра они потребуют, да, они будут дальше, бандит никогда не остановится. По опыту бытовому нельзя отойти от бандита на безопасное расстояние. Он съест это расстояние. Ты сделаешь шаг назад – он сделает шаг вперед. Если он хочет тебя спровоцировать, если хочет не дать тебе дышать – ты отойдешь, он подойдет снова. Единственный способ договориться с бандитом – это его скрутить. Это давно известно. Нельзя с ним вступать в такого рода договоренности.

Е. Бунтман Как? Нельзя вообще вести переговоры с террористами?

В. Шендерович Нет, надо эти вещи разделять. Вот нельзя наносить удары по площадям. Нельзя в ответ на это ущемлять права мусульман. И так далее. Но права мусульман в либеральной стране. Но это не значит, что они могут подойти к тебе и начать делать то, что по их представлению, в соответствии с их религией, ну, пожалуйста, тогда вы должны поезжать туда, где это принято хотя бы. Для начала. Это совершенно для меня очевидная вещь, что всякое отступление будет воспринято там как победа и как сигнал к дальнейшему наступлению. Отвечать на это можно только так, как ответила Америка в прошлом, кажется, году, на нападение на свое посольство. Просто прилетает какая-то ракета в голову тому человеку, который планировал это нападение. Это они понимают. Этот язык они понимают. Обрати внимание.

Е. Бунтман А тут-то кому в голову? Если фигурально, метафорически.

В. Шендерович Не метафорически. Нет. А тому, что организовывал это. Тому, кто финансирует это. Тому, кто организовывает это, тому, кто планирует это. Для этого есть антитеррористические подразделения. Для этого есть разведка. Для этого много чего есть. Еще раз нужно пройти очень точно, ни в коем случае не в сторону коллективной ответственности. Это понятно. Но это нельзя оставлять безнаказанным. Это тоже понятно. И уж точно нельзя идти навстречу пожеланиям этих трудящихся. Потому что они будут отрезать голову дальше за что-нибудь, они найдут, за что обидеться. Еще раз, карикатура, сегодняшняя история, если кто-то думал, что дело в карикатурах, это дело не про карикатуры. Это про то, что они настаивают на том, что мир будет жить по их правилам. У них 14-й век, Сережа.

В.Шендерович: Понимают ли они, что объявлена война. Что она уже идет давно. Против европейской цивилизации

Е. Бунтман Женя.

В. Шендерович Ой, (смеется). Извини, пожалуйста. Я в курсе. Я вас различаю. Смешно получилось. Ну наследственное проклятье, прости. У тебя. Конечно, у них 14-й век. Обострение 14-го века. У христианства на 14-м веку тоже отрезали головы, вспарывали животы, жгли костры. Потом немножко оклемались и вот сегодня уже Франциск даже геев разрешает. Значит надо постараться, чтобы помочь исламу оклематься. У них 14-й век, у них Крестовые походы. Их свои, полумесяца походы. Они хотят весь мир подчинить, у них обострение. Его надо лечить. Иначе не выживем. Дело в том, что у человечества было в запасе шесть веков, я уже говорил, после 14-го. Но аятолла с ядерным оружием — никаких шести веков не будет. Потому что у них средневековье в башке. А в руках ядерное оружие будет скоро. И это дело очень серьезное.

Е. Бунтман Как вы сурово, конечно. Хорошо. Как говорится, есть и хорошие новости. Сегодня были свободно проведены пикеты у посольства Франции, никто не разогнал. Я думал, что время коронавируса разгоняют одиночные и групповые пикеты. Оказывается, нет.

В. Шендерович Эти люди, которые топтали, которые настаивали на праве отрезать головы и топтали портрет Макрона, они же не Фельгенгауэр с Плющевым. Они не представляют никакой общественной опасности.

Е. Бунтман Не вижу ничего страшного в том, чтобы потоптать чей-либо портрет. Вряд ли уголовно-наказуемое деяние.

В. Шендерович Нет, я говорю о сравнительном применении закона. И мы констатируем, что закона никакого нет, а есть жизнь по понятиям. И по этим понятиям топтать портрет Макрона и в коронавирус собираться этим ребяткам с этими лозунгами. А выходить в одиночные пикеты, требуя освободить политических заключенных – нельзя. Это не про ислам. Это про нас. И про авторитарное государство, в котором мы живем. Тут нечего особенно комментировать.

Е. Бунтман Я тут вижу немножко другую закономерность. Потому что у белорусского посольства тоже особенно не разгоняют. Там было праву раз, когда вылавливали людей, но в основном не разгоняют, и по-видимому логика в том, что у любых иностранных посольств можно митинговать, а вот у зданий, министерств и судов, наверное, нет.

В. Шендерович Послушай меня. Это логика противозаконная в любом случае. Она выборочная логика. Это кто-то по понятиям там, Конституция тут не решает, законы не решают. А решает чья-то хотелка. Кто-то решает, что это можно, а это нельзя. Кстати говоря, Фельгенгауэр с Плющевым деятельности никаких министерств не препятствовали. Не будем валять дурака. Это политическое применение закона. Чего об этом долго говорить. У нас можно просто, как мы выяснили прошлым летом, просто можно метелить людей палками, просто по факту появления на бульваре. Без лозунгов, без пикетов. Просто потому что лицо не понравилось. Чего же мы будем теперь валять дурака и обсуждать всерьез этот вопрос.

Е. Бунтман Хорошо. За делом «Нового величия» вы следите? Сегодня новый приговор и Ребровскому тут в отместку может быть дали больший срок…

В. Шендерович Да не может быть, а именно, что в отместку. Я уже говорил, нет никакого суда. Есть банда, часть из них надевает мантии, часть – бейджики журналистов, часть – депутатские значки. Это одна банда. Эта банда по своим понятиям сегодня наказала человека, который выступил против этой банды. Под пытками его вынудили дать показания. И дали ему после этого 2,5 года. Он попытался выступить против этой банды – ему дали 6 лет, чтобы знал. Эта банда по понятиям сводит счеты. Она даже не очень скрывает, обратите внимание, это все сделано вполне демонстративно и довольно давно это делается вполне демонстративно. В случае с Дмитриевым, например, который был выдающийся демонстративный случай сведения счетов. Они хозяева жизни и они рулят.

Е. Бунтман Мы к вам вернемся через несколько минут.

НОВОСТИ

В.Шендерович: Мы не отрефлексировали свой XX век, хотя бы один день в году надо навести глаза на резкость

Е. Бунтман «Особое мнение» сегодня у нас высказывает Виктор Шендерович. Писатель и журналист. Про «Возвращение имен» давайте поговорим. На этот раз это будет происходить не живьем у Соловецкого камня, а онлайн. Вы будете принимать участие. Как это будет проходить?

В. Шендерович Уже принимаю участие, любой может зайти на соответствующий сайт, два щелчка мыши. Получить на свою почту имена репрессированных и вывесить это на своем фейсбуке, на стене. Можно с фотографиями. Есть сайт замечательный, где есть фотографии людей, расстрельные дела. Главное — чтобы мы об этом помнили. Главное – чтобы эта тема была. Потому что без этого мы просто повторяю, мы не нация, я уже говорил. У нас нет никакого общего представления об истории. Мы совершенно манкуртами так и живем беспамятными. И это во многом и определяет то убогое существование историческое, которое мы влачим сегодня. Мы не отрефлексировали свой 20-й век и вот хотя бы один день в году надо заставить себя навести глаза на резкость, увидеть эти фотографии. Этих расстрелянных людей. Понять, откуда мы родом и что мы так убого живем, потому что мы не отрефлексировали этот ужас. Потому что новое поколение, подрастают детишки, которым снова предлагается гордиться палачами. А когда кто-то пытается заговорить об этом, то его наказывает эта банда, которая продолжает оставаться у власти. Как Дмитриева. Именно за это.

Е. Бунтман Есть не только банда. Есть и люди, которые считают, вам наверняка известна история с Санкт-Петербургом, где с довлатовского дома сняли таблички.

В. Шендерович Женя…

Е. Бунтман И сказали, что не надо нам тыкать в лицо жертвами. Как это объяснить?

В. Шендерович Я писал об этом. Это платок Фриды. Фрида не хочет, чтобы ей подавали платок. Это люди не хотят, чтобы им напоминали об убитых. Они не хотят. Это невроз, они вытесняют это из памяти. Государство на стороне невроза, государство им говорит: не надо вспоминать, все хорошо, давай гордись. Государство загоняет этот ад, эту кровь, этот гной внутрь. У нас сильнейшая интоксикация. Сегодня у власти наследники убийц, которые продолжают терроризировать наследников жертв. История с Дмитриевым. Дмитриев против российского государства – это абсолютно исчерпывающее описание текущего исторического момента. Мы не отрефлексировали и боимся, закрываем глаза ладошками. Затыкаем уши. Не хотим. Эти люди с одной стороны в этом неврозе, с другой стороны есть Шохин, который пообещал судиться с Пархоменко. Пархоменко правильно написал с последним адресом, что он будет судиться с расстрелянными. Это все невроз и человеческий, и номенклатурный.

Е. Бунтман У Шохина немножко другая позиция. Я не говорю, что я ее разделяю. Просто хотел бы чуть по-другому изложить. Он говорит, что вот палачи и жертвы совпадают…

В. Шендерович Ах, какая тонкость. В этом разве дело? Ах, дело в этом, оказывается. А так он, конечно, поддерживает Дмитриева. И стоял с пикетом за его освобождение. Пусть не валяет дурака, Женя, давай, по крайней мере, мы не будем валять дурака. Мы говорим сейчас не о Шохине. Мы говорим о неврозе социальном, тяжелейшем. Прошлый век — кровавый преступный чудовищный век самый уголовный, который можно представить – нами не осознан. Параллельно есть другие нации, вот немецкая нация как контрольная группа, там их катастрофа осознанна, осмысленна. Они из этого сделали выводы, в том числе включая от табличек до всего остального. Они сделали выводы и поэтому Германия живет так, как сегодня живет Германия. А мы — так, как сегодня живем мы. Это связанные вещи. Сегодняшнее сообщение, как специально ко дню «Возвращения имен». С «Эха» читаю. «Места массовых захоронений жертв политических репрессий обнаружили, внимание – археологи под Екатеринбургом. Захоронение от 20 тысяч до 40 тысяч человек». Что значит археологи это нашли? Это значит, что банда, которая их убивала, засекретила. Ведь было же известно, где расстреливали людей. Банда засекретила это. На это случайно наткнулись археологи. От 20 до 40 тысяч жизней. Которые случайно обнаружены. Останки этих людей. Имен еще нет. Это вот следствие прямое этого невроза. Нами руководят и ведут нас в будущее, детей воспитывают те, кто являются прямыми наследниками. Вопрос прямой к ФСБ сегодняшней. Почему вы, сукины дети, не рассекретили места расстрелов людей. Сталинского времени. Они же у вас все хранятся. Вы же все знаете. Я не говорю даже имена убийц. Но места захоронений. Почему на эти кости от 20 до 40 тысяч человек натыкаются случайно археологи, как на мамонтов. Это что означает? Это означает, что мы живем вот в таком государстве.

В.Шендерович: Без рефлексии никакого движения вперед не будет

Е. Бунтман Это означает, мы живем: куда ни ступи – там кости.

В. Шендерович Это разумеется. И что они эти кости заметают под ковер. Сознательно. В своем евроремонте. Они заметают эти человеческие кости под ковер. Они не дают нам, а когда появляется подвижник, лучший наш современник – историк Дмитриев. Появляется, который жизнь посвятил тому, чтобы эти люди были названы. Погибшие. Названы. То государство говорит: ах так – и дает ему 13 лет лагерей. Оно дает ему пожизненный. Вот взаимоотношения наши сегодня. Сегодняшним днем. И то, что есть такой день, что «Мемориал» его придумал и то, что мы держим этот день и ходили к камню и сегодня в моем фейсбуке эти лица — это очень правильно. Это то, что нас связывает по-настоящему с нашим прошлым. То, что дает надежду на рефлексию. Без рефлексии, повторяю, никакого движения вперед не будет. С этого начинался кстати «Мемориал», с этого наивного утверждения, Юрий Самодуров замечательный человек, это он замечательно сформулировал, что все понятно, движение в будущее, не будет никакого движения в будущее. Пока мы просто не похороним, пока мы не назовем убийц – убийцами, убитых – убитыми. Пока мы поименно ни похороним и не осознаем – не будет никакого движения в будущее. И он казался очень наивным человеком. Он оказался абсолютно прав. Мы не доделали эту работу, мы – как страна. И вот мы так и бултыхаемся. Пришло следующее поколение вертухаев к власти. Очень скоро.

Е. Бунтман Еще одна большая тема – тема с коронавирусом. И тут есть много очень подтем. Ну, во-первых, состояние больниц, наверное, не было особенным секретом для тех, кто живет за пределами московской кольцевой автодороги. Во-вторых, карантин, не карантин. Вы скорее поддерживаете полный карантин как во Франции, в Испании.

В. Шендерович Давай сейчас все-таки не про карантин. А давай сначала про больницы и социалку. Разумеется.

Е. Бунтман Пять минут на все про все.

В. Шендерович Тут довольно понятная история. Приоритеты. Это все вытекает из прошлой темы. Какие приоритеты в стране. В стране нет просто медицины. То, что мы получаем, Новосибирск, Омск. На лестничных клетках и просто склады трупов. То, что мы видим в Москве, история сегодняшняя с депутатом моим однофамильцем Шендеровичем. Это Москва. Что творится в Иркутске, мне тут написали: 4 дня не едет «скорая» к тяжелобольному. Просто ее нет, медицины. Сирию бомбить — есть, Донбасс — есть. Бронетехника, путинские бункеры.

Е. Бунтман Виктор Анатольевич, я смотрел тут заседание французского национального собрания весной. И там абсолютно то же самое говорили в адрес Макрона. То есть это общая проблема, что все плюнули на здравоохранение. Не только российские…

В. Шендерович Секундочку. Густота плевка разная. Давай сравним французскую медицину и нашу.

Е. Бунтман У нас чуть ближе к бездне адской гиене огненной…

В.Шендерович:У нас в принципе антисоциальное государство

В. Шендерович Заметно ближе. Именно. Так вот это чуть — это очень заметный зазор. Это довольно пошлая позиция: а у них тоже плохо.

Е. Бунтман Я так тоже не люблю, но это действительно так. Что я могу с этим поделать.

В. Шендерович А они могут с этим поделать. Они могут повлиять. Они могут поменять размеры финансирования. Мы не можем никак повлиять. Нам говорят, лежите, где лежите. Вот депутат Шендерович имеет возможность закричать так, чтобы его было слышно. В попытке выжить. Он пытается выжить, преодолев не только ковид, но и здравоохранение.

Е. Бунтман В Москве.

В. Шендерович В Москве. Пытается выжить, преодолев здравоохранение. У него есть шанс, потому что он все-таки муниципальный депутат. Большая часть людей просто помирает. И некоторая часть из померших не будут записаны как умершие от ковида, потому что, что у нас со статистикой, мы представляем. Это действительно катастрофа. Во Франции проблемы, как везде. А у нас – катастрофа. И эта катастрофа рукотворная. Это не то что в стране нет денег, в стране есть деньги на что угодно. На «Рашу тудей», на войны. На что угодно.

Е. Бунтман Но сейчас выделяют все время, каждый день я вижу в новостной ленте, что выделяют новые деньги. Рано или поздно это наверное поправится.

В. Шендерович Во-первых, когда начинают выделять уже сейчас, это может быть немножко поздновато. Но речь не об этом. Речь идет о том, что у нас в принципе антисоциальное государство. Построено антисоциальное государство. Россия традиционно, это не то что с Путина началось, Россия как известно вообще не для людей придумана. По Чаадаеву.

Е. Бунтман Патриотично.

В. Шендерович Оно для государства, держава. Вот орел двуглавый, который сам себе печень расклевывает. Вот это да. А вот не для людей. Чаадаев говорил: дать миру какой-то страшный пример. С этой задачей мы справляемся. Государство, вот в Польше панство, то есть паны собрались и образовали для себя панство. А у нас государство, государь и все остальное – государевы люди. И вот эта ментальная катастрофа приводит и к катастрофе то, что называется на местности. Потому что ну помрут, больше помрет, меньше помрет. Государевы интересы важны. Вот Америку надо уделать. Это важная задача. Европу умыть. А помрет больше…

Е. Бунтман Карантин: да или нет.

В. Шендерович На мой взгляд, да, конечно. Притом, что при поддержке людей. Да – при поддержке людей.

Е. Бунтман Так кто же поддержит. Никто не поддержит никогда в жизни.

В. Шендерович А тогда мы… Нет, при поддержке, финансовой поддержке малого бизнеса. Чтобы кубышки открыть людям. И поддерживать людей, а не мифическое это воровское государство. Только так. Потому что иначе будет дарвинизм, который мы, собственно, уже наблюдаем помаленьку.

Е. Бунтман Виктор Шендерович, писатель и журналист был сегодня со своим особым мнением. Спасибо большое.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире