'Вопросы к интервью

А.Соломин 19 часов и 8 минут в российской столице. Всем здравствуйте! В эфире радо «Эхо Москвы», YouTube-канал «Эхо Москвы», и канал «Эхо Москвы» в Яндекс.Эфире. У микрофона — Алексей Соломин. На прямой связи — Андрей Мовчан, финансист, основатель группы компаний по управлению инвестициями Movchan's Group. Андрей, здравствуйте, приветствую вас!

А.Мовчан Здравствуйте!

А.Соломин Я хочу напомнить нашим слушателям, что у нас работает трансляция, можно задавать вопросы в чате. Если вы нас слушаете только по радио, можете свои вопросы присылать на номер: +7 985 970 45 45. Сущностные вопросы я обязательно буду задавать нашему гостю.

Андрей, я хотел начать с ковида, с тяжелой ситуации. Вы наблюдаете, наверное, ее в тех странах, где находитесь. В Москве она тоже очень суровая. Как вам кажется, новый локдаун будет объявлен, о Москве, я в данном случае говорю, потому что нам это понятней, ближе.

А.Мовчан Ковид, как ни странно мы считали, что это вирус необычный, что ведет себя как-то по-новому, а он повел себе абсолютно как вирус птичьего гриппа. Вторая волна больше, чем волна первая, и пришла она в тот же сезон, в какой положено, никуда не делась.

А будет ли локдаун — это вопрос, совершенно к ковиду не имеющий отношения. Ковид тут, можно сказать, ни при чем. Ковид — это вопрос политический, вопрос общественный, вопрос о том, насколько люди адатпировались к опасности, насколько они будут поддерживать те меры, которые уносят их деньги. А локдауны уносят большие деньги.

Где-то в начале лета, середине лета мы мерили… не мы, конечно, мерили, мы смотрели исследования различных специалистов социологов по миру и публично писали и говорили, что резко падает поддержка крайних мер и падает резко вообще оценка риска от ковида, оценка цены жизни от ковида в обществе, но не только в российском. Вообще, надо сказать, что российское общество мало отличается статистически сейчас от обществ крупных стран мира в отношении эпидемии. И к осени мы подошли с очень низкой оценкой решительных мер ключевых.

А.Мовчан: Вам дядя Мойша из Нью-Йорка в чемодане вакцину не привезет, даже если вы заплатите много денег

Но что происходит сейчас, я просто не знаю, у меня нет последних цифр в этом смысле.

А.Соломин А почему вам кажется, что это вопрос политический? Когда вообще на мнение людей обращали внимание? Тут же, мне кажется, привязаны к какой-то цифре, достаточно понятной — вот количество госпитализаций. Сколько коек осталось. Если коек осталось мало, значит, надо что-то предпринимать, какие-то меры более жесткие.

А.Мовчан По-разному. Эти меры, они же в разных странах по-разному определялись. Это меры в отношении разной статистики определялись. У кого-то раньше, у кого-то сильно позже, у кого-то никогда вообще. У кого-то на дольше, у кого-то на ближе. И, как видите, это соответствовало более-менее массовым настроениям.

В России же тоже, несмотря на то, что власть всячески демонстрирует, что она учит население, а не население учит власть, но, тем не менее, власть пытается очень четко реагировать на то, что хочет большинство. И рейтинг власти, рейтинг Путина считается основным индикатором, который смотрится в Кремле. И в соответствии с ним выстраивается политика. Я думаю, что сейчас это тоже не исключение.

И потом мы видим, что во всем мире политика по отношению к пандемии отражает вполне стандартный паттерн по отношению к риску. Я не знаю, слышали вы или нет, любой военный вам подтвердит, что на передовой каждые три месяца необходимо подразделения ратировать вне зависимости от тяжести боев, потому что через три месяца начинается привыкание к риску, и люди начинают массово погибать. Они просто перестают оценивать риски адекватно.

А.Соломин Теряют контроль.

А.Мовчан Они не столько теряют контроль вообще, сколько этот контроль становится неадекватным, потому что они начинают привыкать к риску и перестают его воспринимать как серьезный.

То же самое происходило и с этой эпидемией. Если вы посмотрите, период распада локдаунов примерно 3 месяца составлял. Потом был период, действительно, когда заболеваемость была несколько ниже и локдауны как бы не требовались. И сейчас мы с вами начинали разговор с того, что мы с семьей живем в Лондоне. Есть очень много разговоров о том, что всё плохо, и много рисков, много больных. Сейчас примерно 200 человек на 100 тысяч заболевают в центральном Лондоне за неделю. Но никаких локдаунов нет. Есть только ограничения работы пабов и ресторанов.

Есть неожиданно странное ограничение по так называемому Household mixing. У меня дочь живет в Лондоне, и мы не можем пойти к ней в гости в соседний дом. А при этом школы работают, университеты работают. И работают все бизнесы, работают государственные учреждения. Единственно, что всем предлагают мягко, кому можно, уходить на удаленку, а кому нельзя, значит, нельзя. Они все работают. Общественный транспорт на месте. Ничего не меняется.

А.Соломин А как это вам нельзя пойти к дочери в соседний дом? Это как-то контролируется? Штрафуют вас, если вы нарушите это правило?

А.Мовчан Нельзя сказать, что на улицы высыпали тысячи контролеров. И даже, похоже, соседи не пишут доносы в этой ситуации, это совсем такая, нерусская ситуация. Но действительно проверки есть. Причем они даже не столько идут в области обычных common citizen, как я, простых граждан, они скорее сосредоточены в верхах.

Вот если какой-нибудь министр или глава какого-нибудь совета или видный член партии нарушает это правило по несмешиванию домохозяйств, то начинается шумиха, этого человека могут снять, оштрафовать, может быть даже судебное разбирательство.

А.Мовчан: Власти всегда будут говорить, что делают, что могут

Но при этом какие-то выборочные проверки есть и на более низком уровне. То есть если прямо в разгар этого запрета соберете шумную вечеринку, которую будет слышно на улице, то к вам могут зайти, посмотреть. И штрафы доходят до 10 тысяч фунтов.

А.Соломин Вот чтобы прирост новых случаев был как можно ниже — это чья ответственность все-таки, властей или ответственность граждан?

А.Мовчан Это ничья не ответственность. Как вы можете повесить такую ответственность на кого-то. Власти всегда будут говорить, что делают, что могут. При этом в той же Англии — в России единодушие трогательное всегда — оппозиция катастрофически критикует власть и Бориса Джонсона. Делается это вообще за гранью всякой этики и приличия. Оппозиция требует одновременно сохранения рабочих мест и полного локдауна, чтобы всех спасать от ковида.

И поэтому что бы ни случилось, власть будет отвечать в демократической стране.

А.Соломин Вам кажется это правильный подход или нет?

А.Мовчан Мне кажется, вопрос вины вообще неправильный как вопрос подхода. Мне кажется, единственно разумное, что может быть — это сотрудничество некое между властью и обществом. И надо сказать, что в Англии это сотрудничество есть в определенном смысле. То есть люди носят маски, действительно, более-менее. Люди, действительно, ограничили свои похождения и встречи в домах. Люди мало ходят на закрытую территорию в помещения. Многие магазины очевидно в ущерб себе, в отличие от продуктовых, которые просто не могут — там трафик большой, — а какие-нибудь магазины мебели они ввели приход по записи в шоу-румы и пытаются перевести всех на онлайн-покупки. То есть люди пытаются быть осторожными. И правительство пытается достаточно неуклюже, на мой взгляд, но что-то делать, чтобы всем было лучше.

Ковид живет своей жизнью абсолютно. Обычная ситуация.

А.Соломин Мы сейчас сделаем короткий перерыв. У нас небольшая реклама. И продолжим наш разговор. Я напоминаю, что это особое мнение финансиста и основателя группы компаний по управлению инвестициями Movchan's Group Андрей Мовчана. Меня зовут Алексей Соломин. Никуда не уходите, мы скоро вернемся.

РЕКЛАМА

А.Соломин Снова мы в эфире. Андрей Мовчан, финансист, основатель группы компаний по управлению инвестициями Movchan's Group.

Я напомню, что вы можете присылать свои вопросы: +7 985 970 45 45.

Мне всё койки не дают покоя. Скажите, пожалуйста, вообще, системы здравоохранения, они же должны страховать от таких масштабных эпидемий?

А.Мовчан Тут есть некоторый парадокс, скажу вам как финансист в самом понятия «страхование». Все-таки страхование основано на том, что страховой случай — это редкое явление, и его оплата происходит за счет того, что с огромным большинством, платящим страховую премию, страховой случай не случается.

В принципе, если вы думаете, что страховая медицина для вас должна быть дешевле, чем медицина платная, то это ошибка. Потому что откуда тогда деньги возьмутся? Если для всех страховая медицина меньше, чем платная, то кто покрывает эту разницу между реальной стоимостью медицины и вашей страховкой?

На самом деле страховая медицина нужна для того, чтобы вы год за годом переплачивали за нее, потребляя меньше, чем вы заплатили. Зато в какой-нибудь конкретной ситуации, когда вам нужно сделать онкологическую операцию, были деньги на то, чтобы эту операцию сделать.

А.Мовчан: В этом смысле России особо нечего терять

А ковид и вообще пандемия — это тот редкий случай, когда случается страховой случай не с кем-то одним и не с небольшим количеством людей, а с огромным множеством этих людей. Поэтому никакая страховая медицина такую вещь адекватно обработать не может.

А.Соломин Я почему задаю этот вопрос. Очень много критики было именно в адрес российской системы здравоохранения, потому что пандемия пришлась аккуратно после этой реформе в медицине здравоохранения, злополучной оптимизации. Вот, с вашей точки зрения, люди, которые критикуют власть за не вовремя принятые, за неправильные решения, они правы?

А.Мовчан Критиковать власть вообще правильно, на мой взгляд. В странах, в которых власть активно критикуется, пусть даже несправедливо, они вообще говоря, развиваются лучше, чем в странах, в которых власть обожествляется, сакрализируется, в которой призывают ей не мешать работать, власть лучше знает, что делать и так далее.

То есть да, критиковать власть хорошо и нужно. Другой вопрос, что надо понимать, что проблема пандемии оказалась серьезной для всех стран мира. То есть те, кто реформировал медицину, те, кто не реформировал медицину, те, кто считал, что у них отличная медицина, те, кто считал, что у них плохая медицина, они все попали может быть одинаково по очень простой причине: подобная пандемия — это крайне редкое явление. О том, что оно произойдет, не было известно никому, особенно чиновникам, естественно. Она могла не произойти. Ее могло не быть еще 100 лет, 200 лет…

Вообще, наш опыт показывает, что такие глобальные вирусные пандемии приходят пример раз в 50 лет, притом, что мы впервые сегодня решаемся для себя вопрос для системы здравоохранения в рамках пандемии. Потому что еще в 68-м году, когда был гонконгский грипп, системе здравоохранения просто нечего было ему противопоставить. Собственно, аппаратов ИВЛ длительного пользования не было. Поэтому тяжелобольные умирали, легкобольные выздоравливали.

И система здравоохранения, как это цинично не звучит, она оказалась сильно не затронута в этом процессе. Через полтора года была прививка на месте. И до сих пор мы прививаемся от птичьего гриппа. И это хорошо. Но это и все воздействие на систему здравоохранения.

А сейчас ситуация другая. Мы научились много большему. Мы можем вовлечь систему здравоохранения в очень серьезный процесс в спасение жизней при ковиде. И ровно поэтому они оказываются перегружены.

А.Соломин Кстати, а экономика мировая, она адаптировалась к ковиду уже сейчас? И особенно, наверное, в свете новостей, что скоро уже, в течение месяца появится вакцина. Это отражается как-то на настроениях финансистов?

А.Мовчан Никто о знакомых мне финансистов не знает о том, что в течение месяцев появится вакцина. Всё, что сейчас знают финансисты, выглядит следующим образом: лидеры в гонке по созданию вакцин к концу года должны закончить третью фазу испытаний. После этого некоторое время займет окончательная регистрация подтверждения возможности эту вакцину массово делать, после чего начнется массовое производство и распределение, что немаловажно, вакцины по миру. Если лидеры пройдут успешно третью фазу испытаний, чего вероятность большая, но не 100%.

И вот здесь на этапе массового производства и массового распределения по миру есть много проблем, связанных как минимум с тремя вещами. Проблема первая: просто массовое производство требует времени. Субстанций для производства этих вакцин мало, их производить тяжело. Это процесс, который требует времени, денег и так далее.

Те вакцины, которые сейчас лидируют в группе, это сейчас вакцины нового типа. Эти вакцины будут производиться по новой же технологи, у которой наверняка очень много сбоев. Новая технология всегда со сбоями входит. Непонятно вообще, как это будет происходить на практике.

Ну, наконец, третья проблема: основная масса тех вакцин, которые сейчас разрабатываются, особенно самые как бы обещающие и быстрые в разработке — это вакцины, которые транспортировать которые придется при температуре 70 градусов Цельсия. То есть вам дядя Мойша из Нью-Йорка в чемодане вакцину не привезет, даже если вы заплатите много денег.

Поэтому дистрибуция этих вакцин будет крайне затруднена. Это потребует много времени.

А.Мовчан: Девальвация — это следствие. Бояться ее бессмысленно

А.Соломин Хорошо, если вакцины пока не внушают особого оптимизма. Я просто вернусь к первой части вопроса. Лейс спрашивает: «Андрей, на ваш взгляд, вторая волна коронавируса еще опасней первой или найдена вакцина для экономики?»

А.Мовчан Вакцина для экономики найдена много лет назад. Мы все ее знаем. Это называется вбрасывание денег. И в этом году и американцы и европейцы показали, да и многие страны тоже, что эта вакцина прошла все фазы испытаний, и она действенна, и ее умеют производить и впрыскивать пациенту.

А.Соломин Это все могут сделать?

А.Мовчан Нет, это могут сделать только те, к кому есть мировое доверие к финансовой системе. Если бы Россия попыталась это сделать, то здесь были бы большие проблемы. Но хорошая новость состоит в том, что мировая экономика так сильно связана, что даже когда это делают американцы, это воздействует положительно на все экономики мира. В этом смысле это не так плохо.

А.Соломин А почему? Как это работает?

А.Мовчан Сохраняется спрос в Америке, сохраняется спрос в развитых странах, сохраняется экспорт из стран менее развитых. За счет этого экспорта эти страны получают валюту и могут закупать импорт. Живут связи между странами менее развитыми экспортно-импортные в этой ситуации. Поскольку они экспортируют в развитые страны, то внутри них работникам приходится работать, этот экспорт производить. И ситуация становится значительно более здоровой. Это всё работает.

С другой стороны, надо понимать, что, конечно, если вы останавливаете малый и средний бизнес периодически на карантины и делаете это не один раз на два месяца, а один раз на два месяца, потом через 4 месяца еще раз и так далее, то вы получаете разрушение малого бизнеса. А если у вас еще и демократия в стране, то вы должны еще это всё и оплачивать деньгами налогоплательщиков, значит, вы еще и разрушаете систему платежа налогов. То есть те компании, которые даже не умерли, разрушаются от налогового бремени. Поэтому, конечно, никто повторять эксперимент с весенним локдауном не хочет.

А.Соломин А если эта вакцина не работает для российских властей, какие инструменты, какие возможности есть тогда у них?

А.Мовчан Российские власти находятся в очень хорошем положении. В России экономика очень централизована, очень генерализована вокруг ресурсов. Доля маленького и среднего бизнеса очень маленькая. И плюс ресурсное изобилие накопило у нас большие резервы.

А.Мовчан: Трамп обладает удивительно здравым взглядом для политика международного

В этом смысле России особо нечего терять. Понятно, что бедных станет больше, понятно, что сокращаются доходы населения. Будут сокращаться этом году, будут в следующем. Возможно, в 22-м еще продолжать сокращаться из-за эпидемии. Понятно, что ВВП страны не растет, но все-таки это не смертельная ситуация. Потому что корень экономики, ее база, ее стержень — это минеральные ресурсы. Они как добывались, так и добываются, как экспортировались, так и экспортируются.

А.Соломин Но стоит меньше.

А.Мовчан Стоит меньше, но и люди зарабатывают меньше в стране. Рубль пропорционально упал. Зарплаты, соответственно, в стране пропорционально сократились. И вот это умение российской экономики «дышать», как бы маневрировать в зависимости от стоимость сырья на международных рынках, умение, которое еще в свое время разрабатывал как модель для российской экономики Кудрин и умение, которое было, действительно, построено, умение, которое поддерживается сейчас, оно важно для того, чтобы не случалось коллапса, тотального кризиса, а было такое тихое обеднение, которое сейчас и происходит.

А.Соломин +7 985 970 45 45. Еще одно интересное следствие из ковидного кризиса. Сергей Собянин сообщил, что из Москвы уехали порядка 40% мигрантов. Я хотел спросить у вас, хорошая ли это новость для россиян, для москвичей?

А.Мовчан Я думаю, что плохая, разумеется, потому что это говорит о покупательной способности. Мигранты не просто так приезжали в Москву. Они приезжали не погулять на ВДНХ. Они приезжали заработать денег. Это значит, что кто-то был им готов деньги платить, а сейчас не готов. Это значит, что жители Москвы обеднели настолько, что больше не могут нанимать эти 40% мигрантов.

А.Соломин Это значит, что и эти рабочие места сократились.

А.Мовчан Это да. Плюс, с одной стороны, это означает, что то, что раньше делалось, в том числе, этими мигрантами, делаться не будет или будет делаться, но будет делаться хуже. Или будет делаться, но делаться для ограниченного круга москвичей. То есть уровень сервиса, уровень потребления в Москве не только в денежном выражении, но и в качественном и количественном тоже будет резко сокращаться.

А.Соломин А почему вы делаете такой вывод? Ну, невозможно же все эти рабочие места просто взять и уничтожить. У нас строительство в Москве сильно сокращается разве? Или где еще мигранты работали? Услуги, уборка и так далее. Это же всё есть.

А.Мовчан Как вы знаете, я не владею точно информацией о том, откуда и какие мигранты уехали. Поэтому я могу просто исходить из того факта, что я доверяю в этом смысле Собянину. Он сказал, что 40% мигрантов уехало, значит, уехало.

Но если у вас ушло из компании 40% работников, значит, вы можете, наверное. Предположить, что компания сократила свою деятельность. Здесь говорить об интенсификации труда не приходится, потому что мигранты работали в основном не на интенсифицированных работах.

Мы, конечно, можем сказать, что мигранты заместились сегодня на необходимых работах москвичами, которые потеряли работу менее необходимую, то есть, условно говоря, бармены пошли работать разносчиками пиццы или строителями и разнорабочими. И вполне возможно, что так и ест. Но это плохая новость для барменов все равно. Это означает, что возможно все равно сократилось столько рабочих мест и будет меньше посещений баров, значит, в любом случае мы будем хуже жить.

А.Соломин Мы сейчас сделаем короткий перерыв, уйдем на новости и рекламу. Я напомню, что на прямой связью с нашей студией Андрей Мовчан, финансист, основатель группы компаний по управлению инвестициями Movchan's Group. Меня зовут Алексей Соломин. Присылайте свои вопросы, темы, которые вы хотите обсудить: +7 985 970 45 45.

НОВОСТИ

А.Соломин: 1934. Мы продолжаем прямой эфир. Радио «Эхо Москвы», YouTube-канал «Эхо Москвы», иди канал «Эхо Москвы» в Яндекс.Эфире.

Наш гость сегодня Андрей Мовчан, финансист, основатель группы компаний по управлению инвестициями Movchan's Group.

Меня зовут Алексей Соломин. Очень много вопросов от слушателей приходит, в частности, по поводу валюты. Это, наверное, такая острая тема, которую все на себе ощущают. Люди спрашивают почему-то (я не знаю, может быть, есть какие-то сигналы и признаки) про деноминацию и девальвацию сразу, — Дмитрий спрашивает у вас.

А.Мовчан: Никто повторять эксперимент с весенним локдауном не хочет

А.Мовчан Вы знаете девальвация и деноминация — это разные вещи.

А.Соломин Абсолютно. Но почему-то люди боятся и того и другого.

А.Мовчан Боятся и того, и другого зря, кстати говоря. И зря боятся и того и другого, потому что деноминация — это совершенно не важная для людей вещь. Это просто как на линейке меняют единицы измерения.

У нас в Лондоне, если хотите, обычно продают рулетку, у которой, с одной стороны, дюймы, с другой стороны — сантиметры. Но если, скажем, были дюймы на рулетке, а перекрасили в сантиметры, то это деноминация. Ничего, как вы понимаете, при этом не происходит страшного.

А девальвация — это, вообще говоря, процесс естественный. Бояться надо не девальвации, а того, что к ней приводит. Потому что обычно люди очень спокойно относятся к тому, что приводит к девальвации и даже целые партии создаются, которые своим лозунгом и своей задачей видят напечатать как можно больше денег, если будет возможность, а потом, когда из этого его валюта девальвируется, все говорят: «Как же так! Какая ужасная девальвация, как это плохо».

Девальвация — это следствие. Бояться ее бессмысленно, как бояться высокой температуры. Бояться надо болезни и лечиться.

А.Соломин Вот смотрите, мы весь сентябрь с ужасом смотрели на то, как скачет доллар и евро, каких значений они достигают. И люди особо уже не понимали, что к этому приводит, что на это влияет и самое главное, есть ли этому конец.

А.Мовчан Подождите, почему у нас в России… Мы все-таки очень странно устроены. У нас наступает уро утром, и мы каждый раз говорим: «Надо же, чего это оно вдруг наступило?»

Понятно же, что когда падает цена на нефть, то падает и стоимость рубля, потому что рубль на международном рынке обеспечен нефтью. Мы получаем доллары в страну, грубо говоря, более-менее одним и тем же способом: мы продаем полезные ископаемые, в основном нефть. У нас нет ни масштабных инвестиций из-за рубежа, чтобы к нам приходили доллары и у нас складывались. У нас нет ни репатриации капитала, у нас нет никаких выручек наших компаний за рубежом серьезных, чтобы как в Америке компании по всему миру производят, продают и репатриируют выручку. У нас только есть продажа углеводородов. Или мы там продаем на три рубля в обед вооружений и в основном в кредит, то есть нам никогда не возвращают деньги и еще пшеницей немножко торгуем. Вот и всё.

А.Соломин Тогда объясните, не очень понятно. Цена на нефть, мы видели эти пороги уже в 14-м году, позже, когда она рушилась и на более низкие значения, но доллар так давно уже не стоил. Доллар и евро такие уровней же…

А.Мовчан Доллар падал на эти уровни, когда нефть падала, когда она падала так, как в этом году. Кроме того инфляция же идет. В России же инфляция выше, чем в Америке. Поэтому за 6 лет, считайте, эти 2–3% в год лишних в год, умножьте 3 на 6 — 18%. 18% от 60 это у нас 10 рублей. Вот вам эти лишние 10 рублей, которые сюда добавились. То есть сейчас рубль к 80 стремится, а без инфляции он стремился бы к 70, то есть вполне тот горизонт, на котором он был и при нефти за 40 6 лет назад.

То есть здесь ничего удивительного нет. Рубль отражает просто структуру нашей экономики. Наша экономика называется нефть и самообслуживание немножко внутри. Так и будет, естественно. Курс рубля к доллару так и будет себя вести. Если нефть будет 30, то, соответственно, и 90 сейчас увидим.

А.Мовчан: Жители Москвы обеднели настолько, что больше не могут нанимать эти 40% мигрантов

А.Соломин Влияет ли на это режим санкций, который сейчас введен в отношении России с 14-го года?

А.Мовчан В общем, нет, потому что Россия — нетто-кредитор, Россия — нетто-заемщик. Россия больше отдает денег. И не только отдает, она и вывозит капитал бесконечно из себя. И за счет просто вывоза капитала, условно, олигархами, и за счет покупки валюты населением, и за счет ремитенса, то есть денег, которые мигранты отправляют к себе. То есть Россия деньги раздает, поэтому санкции, ограничивают возможность их взять, они, в общем, на нее никак не влияют.

Тут надо отчетливо понимать, что действительно оказывает влияние, а что нет. И надо сказать, что Трамп недавно таки высказался про это. Он вообще обладает, скажем, удивительно здравым взглядом для политика международного. Он говорит очень часто непопулярные, но очень точные вещи.

Он сказал, что «у нас возможности санкций исчерпаны, то есть мы санкций можем придумать сколько угодно, а толку от них все равно не будет, потому что они не работают».

А.Соломин А это так?

А.Мовчан Ну, конечно, так. Вы разве не видите?

А.Соломин Не знаю. Потому что очень многие говорят, что Россия в изоляции, Россия теряет доступ к высоким технологиям, Россия не может развиваться из многочисленных этих ограничений.

А.Мовчан Понимаете, это всё правда. Если бы Россия хотела развиваться, то стоило бы задуматься над вопросом, а как же так, почему мы остались без химических технологий, без военных технологий, без современных технологий связи, которые мы могли бы брать, но не можем, потому что санкции? Но Россия развиваться не хочет. Россия предпочитает строить свои странные суррогаты технологий, институты, претендовать на свои уникальные технологии, произведенные из смеси странного программного кода и китайских лэптопов и так далее. Здесь, в общем, никого ни в бизнесе, ни во власти не волнует положение страны относительно этой табели о рангах технологической.

Волнует, что? Волнует контроль за потоками от полезных ископаемых, кто будет их контролировать, как держать в руках. Волнует возможность безнаказанно эти деньги, скажем, мимо бюджета или через бюджет складировать на свои личные счета. Волнует лояльность населения. А на всё это лояльность не влияют. А на лояльности они даже влияют позитивно, потому что это ощущение, что мы в кольце врагов, возможность на санкции списать все наши проблемы, все наши убытки дает возможность даже людей вокруг власти объединять.

А.Соломин А этот виток санкций, на этот раз персональных из-за дела Навального из-за отравления «Новичком», — можете оценить их эффективность?

А.Мовчан А какая там вообще может быть эффективность?

А.Соломин Их зачем-то ввели, что-то хотели этим сделать.

А.Мовчан Вы, понимаете, в тех странах демократия. Они не могут не ответить, они не могут не среагировать, потому что общество требует. Обществу надо сказать: «Мы отреагировали, мы ввели санкции». Это примерно как сейчас в Лондоне нельзя ходить в гости к собственной дочери, но детям можно учиться в школе. Так же точно и здесь. Вот России можно торговать с Европой нефтью, газом и покупать все критически важные товары, но паре полковников нельзя себе купить виллу в Европе. Ну, так они не в Европе купят, они в Таиланде купят.

А.Соломин Там, по-моему, людям, которым запретили, в принципе, нельзя иметь виллы за рубежом, по закону.

А.Мовчан Европейцы не будут же искать их активов в Таиланде, правда? Потом мы же с вами знаем эти невероятные примеры, когда оказывалось вдруг, что у российских криминальных авторитетов, у российских санкционных лиц есть огромные активы в европейских банках и вообще недвижимость, и никто годами на это не обращает внимания, пока какие-нибудь журналисты-расследователи на это не укажут. Так что здесь всё значительно более цинично, чем кажется.

А.Соломин А эти угрозы по «Северному потоку», например, они для нас существенны, что проект не состоится?

А.Мовчан «Северный поток» для нас не очень существенный. «Северный поток» — это амбициозная стройка. «Северный поток-2» мы имеем в виду. Это стройка, которая приносит много денег отдельным людям и компаниям, это стройка, в которой сам консорциум устроен так, что там есть странные компании типа «Газпром» Швейцария, которые тоже получают от этого неплохие деньги. Но для России как для страны эта вторая нитка газопровода, в общем, не так уж и важна. Мы, в принципе, имеет сейчас возможность поставлять весь газ, который у нас хотят купить, по существующим ниткам газопроводов. И рассказ про то, что мы обязательно обходить Украину, потому что мы враги, он абсолютно несостоятелен. Мы с Украиной продолжаем торговать, взаимодействовать, делаем это на уровне граничащих друг с другом стран. То же самое делают страны Евросоюза, между собой граничащие примерно в тех же объемах. Поэтому уж газ-то прокачивать мы вполне могли.

А.Мовчан: Вакцина для экономики найдена много лет назад. Мы все ее знаем

А.Соломин Вот, кстати, к разговору нашему о курсе рубля. Недавно министр промышленности и торговли Денис Мантуров заявил в интервью «Блумберг», что падение курса рубля — это превосходно, что от этого выигрывают многие отечественные производители. Он прав?

А.Мовчан Как сказать. Во-первых, я думаю, что он не совсем прав, хотя здравое зерно в том, что он говорит, есть. Конечно, когда падает курс рубля, если у вас расходы в рублях, а доходы в долларах, потому что вы экспортер, то вы должны выигрывать.

Понятно, что Мантурова не волнует обеднение людей, его волнует общее богатство государства. В России люди вообще никого не волнуют. Люди — это средство. А государство — это цель. Поэтому в этом смысле Мантуров от дискурса государственного никак не отклонился. Но проблема его высказывания не в этом. Проблема его высказывания в том, что у нас в стране нет чистых экспортеров с внутренней себестоимостью. У нас настолько оборванные, настолько слабые цепочки производства — цепочки создания стоимости, что практически в каждом товаре, который мы производим, и в экспортном тоже сидит очень большой объем импорта на уровне inputs, то есть материалов, работы, технологий и так далее.

Поэтому назвать сейчас с ходу продукт, который очевидно выигрывает от того, что рубль дешевеет, я просто не могу. Даже наша пшеница традиционная, которой еще цари торговали, мы сейчас семенную пшеницу закупаем, удобрения закупаем, технику, механизацию мы закупаем, системы наблюдения мы закупаем, присадки закупаем, устройства для хранения и транспортировки мы закупаем.

А.Соломин Всё закупаем?

А.Мовчан Не всё, конечно. Труд крестьянина мы не закупаем. Но остальное во многом мы закупаем. Поэтому здесь встает большой вопрос, кто выигрывает, а кто нет, и тут уже надо считать. Я не могу это точно сказать.

А.Соломин Завтра Государственная дума рассматривает поправки об изменении НДФЛ, та самая прогрессивная шкала в тот самом, отдельно взятом случае. Хотел бы, чтобы вы кратко оценили эту меру. И открывает ли это дверь для каких-то дальнейших изменений, переход, в принципе, к прогрессивной системе?

А.Мовчан Прогрессивная система налогообложения принята практически во всем мире. Я лично как человек, неплохо зарабатывающий, очень ее не люблю, но прекрасно понимаю, что это моя личная проблема. И государство и общество не обязаны со мной в этом месте считаться.

Отсутствие прогрессивной системы налогообложения в России во многом делает абсолютно неравными рантье и профессионалов-работников. Так что и раньте и профессионал-работник платят низкий подоходных. Но при этом профессионал-работник еще негласно уплачивает социальные налоги, уплачивает пенсионные налоги. В общем, нагрузка на человека, которые профессионально создает НРЗБ, значительно выше, чем на человека, который свой капитал где-то размещает.

Поэтому в этом смысл появление прогрессивного налогом, возможно, поможет эту ситуацию несколько нивелировать. Другое дело, что когда мы говорим о прогрессивном налогообложении, мы должны понимать, о каких суммах, о каких уровнях идет речь. Если мы к нашим 30% социальных налогов и пенсионных добавим еще прогрессивное налогообложение, то мы убьем профессиональный класс напрочь. Здесь нужно менять ситуацию с социальными налогами. Если мы введем прогрессивное налогообложение с очень низкого уровня, то мы убьем напрочь всех людей, которые находятся на среднем уровне, так называемый средний класс.

А.Соломин Спасибо большое! Андрей Мовчан, финансист, основатель группы компаний по управлению инвестициями Movchan's Group. Не забывайте ставить лайки. Всего доброго!



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире