'Вопросы к интервью

М.Майерс 19:07. Здравствуйте! У микрофона Маша Майерс. Наш гость — Владимир Пастухов, научный сотрудник University college of London. Здравствуйте вам!

В.Пастухов Здравствуйте!

М.Майерс А можно не с новостей начать, а с вашей публикации с вашего позволения, потому что, мне кажется, что вы довольно любопытные вещи анализируете и хочется чуть подробнее поговорить об этом. На «МБХ медиа» вышла ваша статья «Вайно — вай нот? Об эволюции режима от «диктатуры вождей» к «диктатуре референтуры». Как мы знаем, Антон Вайно — это руководитель администрации президента. И вай нот — почему нет? Я просто объясняю. Это на слух, наверное, не очень очевидно.

И вы отвечаете на вопрос «Кто принимает стратегически важные политические, экономические решения в России?» Можете рассказать об этом чуть подробнее?

В.Пастухов Чтобы не повторять статью, которую может любой прочитать, я начну с простого. Вот вы, когда делали подводку к этой статье, вы вынуждены для слушателей были сделать ремарку, а кто такой Антон Вайно. И на самом деле это правильная ремарка, потому что, с моей точки зрения, один из ключевых людей политического руководства России, он остается одновременно самой неприметной фигурой.

Когда-то много лет назад часто обсуждали, что был такой человек, звали его Игорь Сечин. И я помню еще те времена, когда заполучить фотографию Игоря Сечина было для журналистов невероятной сложности задача. Потому что все говорили: «Игорь Сечин… Сечин — кто его видел? Как он выглядит? Как выглядит этот человек?» И все понимали, что у него колоссальная власть, у него колоссальное влияние на президента. У них особые отношения. Но при этом никто этого человека не знал, он нигде не светился.

Сейчас времена поменялись. Сейчас как выглядит Игорь Иванович Сечин, знает любой школьник, наверное. Фотографий его полон интернет. Но означает ли это, что он сохранил такую же степень влиятельности? И вот, собственно говоря, смысл моей статьи состоит в том, что на самом деле нет такого понятия, как единый и неизменяющийся режим на протяжении 20 лет. Вот между 2000 годом и 2020 годом в России есть только одно общее, мне кажется, одна константа — это то, что во главе этой страны стоит Владимир Владимирович Путин.

М.Майерс Дмитрий Анатольевич еще был 4 года. Подождите.

В.Пастухов Но он как мерцающий такой. Мерцающий свет: то есть, то нету. Я сегодня утром прочитал о борьбе с грядущими инфекциями, думаю: это о чем? То есть вместе с грядущими инфекциями к нам придет и новое время. Поэтому он мерцающий. А вот константа — это то, что, что есть Путин наверху.

Но у меня есть ощущение, что то, что под Путиным — собственно, сама страна, система управления; механизмы принятия решений, что для меня как профессионально занимающимся этими вопросами является самым главным, — это поменялось кардинальным образом.

И если 20 лет назад мне управление Россией напоминало что-то среднее между Запорожской Сечью и Новгородским вече. Вы знаете, историк Соловьев писал о том, что на русский сход, как всегда была группа сильных мужиков, так называемых мужиков-горланов, которые сбивались в кучу и когда нужно было принять какое-то решение, нахраписто закрикивали всех о стальных и продавливали то решение, которое нужно.

Именно поэтому демократия в России всегда оборачивалась гораздо большей бедой в тех условиях демократии, чем какая-то деспотия. Потому что власть этих мужиков-горланов была страшнее, чем власть воеводы.

Так вот, собственно, вокруг Кремля на первом этапе сформировалось огромное количество таких групп мужиков-горланов…

В.Пастухов: Мишустин — достаточно мощный игрок в аппаратных играх

М.Майерс Разных.

В.Пастухов Совершенно разных групп. И они все пытались перекричать друг друга. Мы даже знаем город один, есть на карте родины, откуда многие эти группы приехали. Но были, правда, из других городов небольшие вкрапления.

А потом это всё стало меняться, потому что все-таки Россия — это страна с очень серьезными традициями государственности. И эти традиции государственности настолько прочны, что они перемалывают всякие эксцессы нововведения. То есть пришли большевики — совсем уже ни на что не похожая чудо-юдо рыба кит. И через 20, 30, 40… лет советское государство стало одной из наиболее забюрократизированных, действующей в рамках жесточайшей номенклатурной матрицы системой.

Вот то же самое происходит, с моей точки зрения, сегодня и с посткоммунистической России. То есть из такой вольницы — кто-то скажет, дружбанов, кто-то скажет полумафиозная в зависимости от того, какой угол зрения — она превращается все-таки опять в довольно забюрократизированную, подчиненную определенным номенклатурным алгоритмам государственную структуру.

Происходит то, что я называю «вторичная институционализация», то есть поверх этой вольницы накладывается новая сетка, жесткая сетка принятия решений, где расписаны роли, алгоритмы, где расписано кто чего делает: кто делает экспертную оценку, кто заказывает справку, кто получает справку, кто фильтрует базар, кто подает это президенту, как это всё решается. То есть это всё начинает формапизовываться.

М.Майерс Да, но она тоже не статична.

В.Пастухов Ну, статичного вообще ничего в жизни не бывает. Все в мире относительно.

М.Майерс Кроме Путина.

В.Пастухов Она не статична, и она не последняя. Поверьте, через 10 лет это будет еще что-то другое. Я об этом еще скажу. Так вот вместе с изменением этого формата государственности меняются и люди, которые играют в нем более важную роль.

И, собственно, ради чего писалось? По инерции мы продолжаем искать героя отечества в когорте тех славных парней, которые пришли вместе с президентом к власти, которые радостно и причмокивая, переделывая Россию вслед за людьми, которые переделывали ее в свою очередь в 90-е годы. И мы продолжаем смотреть за ними.

А смотреть надо за другими людьми — людьми новой формации, а если быть точным, за людьми старой формации, потому что на самом деле они в какой-то степени подхватывают эту государственническую традицию, и которые концентрируют в своих руках совершенно новую аппаратную власть.

Вот, собственно, почему я и сказал «вай нот?» Потому что может оказаться в определенной кризисной ситуации, что главные практические решения примут совсем не те люди, от которых мы это ожидаем.

М.Майерс Я напомню, Владимир Пастухов, политолог гость программы «Особое мнение». Вы знаете, я пошла в Гугл смотреть, какого он года рождения. Мне кажется, он достаточно молодой человек. Ему, наверное, до 50. Я просто проверяю. С 72-го года. 48 лет ему.

Но в какой момент — вы описываете это очень подробно — ситуация стала выглядеть так, что Путин сам отдал как бы власть этой самой, как вы называете «референтуре». То есть в чем изысканность этого момента?

В.Пастухов Здесь надо разделить два момента. Во-первых, это объективный процесс. То есть если вы посмотрите на эволюцию любой авторитарной системы, то ее вторичная институционализация, то есть выстраивание матрицы более жесткой принятия решений является нормальной закономерностью.

Если авторитарная система неспособна эволюционировать в эту сторону, она просто будет разрушена изнутри. То есть здесь проблема в том, что движение друзей, назовем это так — это броуновское движение, постоянный процесс. Их объединяет только то, что их соединяет Путин, во всем остальном они друг друга на дух не переносят. Договориться и создать какие-то устойчивые альянсы эти люди не в состоянии. Они постоянно что-то делят между собой — если не власть, то деньги, если не деньги, то власть. Поэтому это подрывает основу стабильности и государственности.

В.Пастухов: В русской оппозиции специально поддерживается раскольническая обстановка

То есть есть существенное противоречие между тем, что, с одной стороны, опираясь на когорту друзей, как князь Владимир опирался на свою дружину, с одной стороны, Путин чувствует себя комфортно на первом этапе, потому что у него вообще очень короткий радиус доверия, и он предпочитает всегда иметь дело с тем, кого он знает долго и хорошо.

Но, с другой стороны, учитывая эту нестабильность, о которой я писал, он подрывает основы своей власти, потому что чем больше он на них опирается, тем более они становятся перпендикулярны друг другу и, тем более, они подрывают эту власть. И тогда ему надо либо с ними куда-то сойти на нет на каком-то этапе, либо преобразовать этот механизм и пойти куда-то дальше по эволюционной лестнице. И преобразование идет в сторону создания государства, больше похожего на государство. Это объективная сторона.

А субъективная стороны — я об этом довольно подробно написал — в общем, это рефлексия на ряд заблуждений, которые, я считаю, есть в отношении личности Владимира Владимировича Путина. Она состоит в том, что я не считаю, что Путин является — я употреблю термин, который совершенно на самом деле легитимный и никого не оскорбляющий — Путин не является политическим животным.

М.Майерс Поясните. И кто им является из политиков XX века, например?

В.Пастухов Ну, Сталин — это очевидно политическое животное.

М.Майерс Сталин. А почему, по каким критериям?

В.Пастухов Это вопрос приоритетов. То есть, в конечном счете, политика — это всегда движение вокруг власти. Это вопрос жизненных приоритетов. Если сам процесс властвования — это твоя страсть, если обладание властью является для тебя самодостаточной наградой, которая исключает желание покоя, денег, комфорта, семьи и всего остального, если это для тебя самоцель и самодостаточное объяснение всего, значит, ты в этой игре, и ты политическое животное.

Если у тебя власть является инструментом достижения каких-то целей, ты можешь быть мудрым философом, жадным предпринимателем, ты можешь быть кем угодно, но ты не можешь быть этим политическим животным, потому что у тебя шире диапазон твоих желаний.

Я не знаком с Путиным. И, конечно, эти заключения очень умозрительны. Поэтому тот, кто будет комментировать то, что я говорю, должен понимать, что у меня есть, как у любого человека, право на фантазию. И это ни в коем случае не надо воспринимать как какие-то экспертные оценки. Но у меня есть право на свое мнение.

Из того, что я вижу, мне кажется, что Путин не является человеком, для которого власть, любование властью является единственной целью в жизни. Он не получает сладострастного удовольствия от власти и от того, что он сверху, а остальные снизу. Для него власть является очень важным инструментом в достижении каких-то других целей, в том числе, комфорта, безопасности, возможно, богатства. То есть это другого сорта человек, чем Сталин.

И, соответственно, в чем здесь разница принципиальная в отношении той темы, которую мы обсуждаем? Власть это бремя. Когда ты не имеешь к этому прямого отношения, когда ты смотришь на власть со стороны, то, конечно, есть замечательный ракурс, под которым у нас русский народ привык смотреть на власть, на бюрократии: власть — это возможность плыть по молочной реке с кисельными берегами и двумя руками черпать из этой реки все блага жизни.

В действительности власть, как и любой труд, любая работа — это обременение. И в общем, на самом деле это галера. Давайте откровенно скажем, что я, например, ни при каких обстоятельствах не променял бы свою свободу философа на привязанность к этой галере, поскольку мой диапазон желаний настолько широк, что никакая власть его не сможет компенсировать его потерю.

М.Майерс Но это вы теоретик.

В.Пастухов Ну да, я теоретик. Я думаю, таких теоретиков много. То есть когда ты уходишь во власть — это бремя, и это бремя насыщено на 99% тяжелейшей рутинной работой. Я помню, кто-то проводил расследования в отношении американского Тихоокеанского флота во время Второй мировой войны, и он сказал, что количество управленческих решений, которые приходилось принимать на том уровне, приводило к тому, что на то, чтобы принять какое-то важное решение у командующего флотом было приблизительно 2 секунды на каждое решение.

Поверьте мне, что для такой страны, как Россия степень нагрузки такова, что там время, которое он может уделить какой-то конкретной проблеме — это миллисекунды. И, соответственно, дальше ты решаешь для себя вопрос о глубине своей вовлеченности в этой процесс. То есть ты можешь себя просто сжечь, испепелить в этой рутине, стараясь влезть в каждую дыру. Собственно говоря, на первых этапах Путин что-то подобное пытался сделать. Вы вспомните Пикалево. То есть приезжает президент в какой-то город, начинает разруливать в ручном режиме. Здесь у нас интересы Дерипаски, здесь у нас интересы людей. Но дальше мы понимаем, что он устал.

В.Пастухов: А дальше вы увидели, как власть сверху вниз стекает по этой вертикали

То есть я для себя абсолютно могу твердо сказать, что, начиная где-то с середины второй декады Путин теряет глобальный интерес к внутренней политике.

И он сосредотачивается на стратегических вопросов, которые, действительно, важны, но они ему, прежде всего, интересны. Это геополитика. Это я и Америка; я и Европа, это война и мир. Это зоны влияния России. А решать нужно… там, где-то на Камчатке разлилась какая-то дрянь, непонятно какая. В Норильске понятно, какая разлилась, но непонятно, что с ней делать. Но это каждый день, это с утра до вечера. И он это отталкивает от себя. Но это же никуда не уходит. Куда оно должно спускаться.

Я написал в статье: происходит стекание власти по вертикали. Вот вы строили, строили вертикаль, наконец, построили вместе с крокодилом Геной и Чебурашкой. А дальше вы увидели, как власть сверху вниз стекает по этой вертикали. И стекая по вертикали, она должна где-то задерживаться.

И вот, с моей точки зрения, особенность нынешней ситуации, что она задерживается именно в референтуре. То есть роль людей, которые формально являются вспомогательным персоналом, то есть они как бы не занимают должность главы правительства… Они координаторы, они диспетчеры. Но роль этих людей, с моей точки зрения, чисто теоретически — я там не сижу, в Кремле — мне кажется, она должна возрастать. И, соответственно, надо присмотреться именно к тому, что происходит в этом кругу, как там работает система. От нее зависит на самом деле то, как хорошо мы все будем жить.

И в целом, мне кажется, что да, как в старом анекдоте: Если в здании, в котором ты находишься, раньше находилось ЦК КПСС, то ничего другого, кроме ЦК КПСС там больше находиться не может.

М.Майерс Я немного потеряла вашу мысль. А где в этой цепочке принимаются решения, которые, по идее, как нам кажется, принимаются Путиным?

В.Пастухов Я думаю, что в практическом плане процесс принятия решений президентом в этом ключе, в котором он действует — это процесс принятия из нескольких предлагаемых ему вариантов. Понимаете, по каким-то вопросам, безусловно, Путин — интуитивист, и он индуцирует какую-то свою точку зрения. Но практически по любому вопросу ему приносят два или три сценария, и он должен выбрать из них.

Вы знаете, в молодости мне в руки попала совершенно незаметная брошюра Троцкого, которая называлась «О государственном плане». Что-то вроде 26-го года. Брошюра ни о чем, а вступительный абзац мне запомнился. И вот он писал о том, что, в принципе, государственный деятель, возглавляющий то или иное государство, не обязан быть стратегом потому, что для этого у него есть аппарат, который готовит для него стратегические решения, и он только выбирает то решение, которое кажется ему наиболее актуальным ситуации.

Проблема возникает в переломные периоды истории, потому что, как правило, в этот момент аппарат всегда делится на противоборствующие группы, готовит взаимоисключающие решения: одно на восток, другой да запад. И тогда решение зависит только от первого лица, потому что он может полагаться только на свою интуицию, и ему надо выбрать из двух одинаково обоснованных, но при этом ведущих в совершенно разные стороны решения. И тогда, конечно, отсутствие какого-то своего стратегического мышления сказывается.

Но сейчас мы еще не находится на таком переломном моменте. Поэтому сейчас решение выбирается из того, что кладут на стол. А вот на стол, мне кажется, в последнее время все больше и больше идет экспертиза, которая проходит все-таки определенную номенклатурную утруску, усушку, которая закатана уже в определенную бюрократическую матрицу. Там вырабатываются механизмы. И, мне кажется, что это идет из администрации президента.

Часть, конечно, идет напрямую из силовых структур, часть идет из Совета безопасности, часть из правительства. Но в силу того, что президент сам все меньше и меньше принимает, как мне кажется, участия в живом общении — тут еще пандемия подсобила, — то, я думаю, что этот поток, который идет от администрации президента, он становится направляющим.

М.Майерс И именно поэтому вы фигуру Антона Вайно выносите не первый план во всей этой схеме, вам кажется, что он наиболее влиятельный теневой чиновник?

В.Пастухов Нет, я никого никуда не выношу.

В.Пастухов: Сталин — это очевидно политическое животное

М.Майерс Но она в заголовке просто стоит у вас первая. Я среагировала просто на Вайно, при этом Кириенко вы не упоминаете ни разу. Мишустина вы не упоминаете ни разу. То есть они у вас другого уровня.

В.Пастухов Считайте, что мне фамилия понравилась.

М.Майерс Хорошо, договорились.

В.Пастухов Я просто исхожу из того, что есть структуры, и я оцениваю относительную значимость тех или иных структур. У нас есть конституционно прописанная структура правительства. В ней есть очень сильная, мощная фигура нового премьера Мишустина, который является достаточно мощным как личность человеком, волевым, компетентным, умеющим добиваться своего.

М.Майерс Вы меня простите. я на самом интересном вас прерву, потому что 19-30. Мы вернемся вместе с Владимиром Пастуховым.

НОВОСТИ

М.Майерс Мы продолжаем. 19 часов, почти 35 минут. Это программа «Особое мнение». Ее веду я, Маша Майерс. И наш гость — Владимир Пастухов, научный сотрудник University college of London.

Тут целая дискуссия развернулась в чате YouTube относительно Мишустина. Есть довольно резкие высказывания типа Мишустин — счетовод и не более. «Мишустин — компетентный и мощный» — не смешите! И прочее. Как вы объясните ваше высказывание относительно премьер-министра?

В.Пастухов Я оцениваю не пользу — вред, моральность — не моральность той или и ной личности, а ее потенциал в борьбе за власть и внутри власти. Никакие другие характеристики, которые, конечно, интересны широкой публике, я сейчас в расчет не принимаю. Для меня, безусловно, Мишустин — достаточно мощный игрок в аппаратных играх.

Но проблема состоит в том, что он находится во главе института, который теряет свое влияние в России, который очевидно последовательно деполитизируется. И это не к Мишустину вопрос, а ко всему правительству. И превращается в том, что при советской власти в первые года называлось ВСНХ (Высший совет народного хозяйства), то есть вспомогательный орган управления экономической, такой расширенный Госплан.

И вот этом проблема. Вы же меня спросили про Вайно. Я сказал, что есть мощный игрок, мощная фигура с амбициями, с опытом, но который находится в месте, из которого очень трудно серьезно влиять на политические процессы.

Вайно оказался в том месте и в той точке, которая является, скажем, растущим активом. И с этой позиции он может оказывать гораздо больше влияния именно на политические процессы, именно на принятие не технических, а политических решений. И я считаю, кстати, что он по своим характеристикам профессиональным и психологическим блестяще подходит под это место.

Много полагают, что власть — это шум. На самом деле настоящая власть — это тишина.

М.Майерс Владимир, мы подробно обсуждаем то, что вы написали в этом материале. Но вы же называете администрацию президента симулякром. То есть такое ощущение, что вы обесцениваете это как институт власти, и мы приходим в такое пространство пустых знаков.

В.Пастухов Нет, я просто оцениваю перспективу на будущее. И, к сожалению, когда мы говорим симулякр, ничего в этом обидного нет. Это значит нечто, что имитирует реальный процесс. Какая бы мощной не была администрация президента, она не может заменить президента и его включенности. И если тенденция подтвердиться, которая намечается и которую фиксирую (это не значит, что я не ошибаюсь, все ошибаются, и я могу ошибиться) — уменьшение вовлеченности президента в принятии политических решений. То есть он старается только на последнем этапе это делать.

Усиление роли технического аппарата, где главное значение принадлежит, с моей точки зрения, просто по месту нахождения, администрации президента. Плюс там сосредоточено самое большое количество людей, которых можно определить как технократов, то есть они еще и ментально подходят к этому месту.

Дальше возникает проблема в том, что эти люди не могут заменить собой президента. То есть они могут стараться, могут имитировать полет, но они не могут лететь. Итогом, с моей точки зрения, через какое-то время — это не произойдет завтра — мы получим странное подобие 90-х годов, где-нибудь ближе к 30-м годам XXI века, когда мы получим борьбу огромного количество группировок вокруг какого-то центра силы. Но если в 90-е годы эта борьба была между олигархическими группировками, то сейчас мы получим такое переиздание советского времени.

Будет огромное количество номенклатурных группировок, которые будут бороться вокруг администрации президента, и над ними всеми будет парить президент, который будет следить только за одним параметром: чтобы из этих группировок не сложились устойчивые альянсы, которые бы создали угрозы для его власти.

Поскольку всё это называется кризисом управления, то в общем и целом эффективность управления страной будет падать, и мы окажемся в каком-то глубоком кризисе. Это плохая сторона вопроса.

А хорошая сторона вопроса, что если это не будет происходить очень быстро, то внутри этой самой структуры, в конце концов, начнет формироваться какое-то ядро такого сопротивления, чем-то напоминающее то, что возникало внутри ЦК 50 лет тому назад. Посмотрим, в какую сторону это будет двигаться.

М.Майерс Как говорится, в России надо жить долго. Владимир Пастухов, политолог гость программы «Особое мнение». Я хотела обратить ваше внимание на постсоветское пространство. А можно ли Александр Лукашенко назвать политическим животным?

В.Пастухов: Путин не тот человек, для которого любование властью является единственной целью в жизни

В.Пастухов Да, Александр Лукашенко — это политическое животное. Это хороший контраст. Это человек, которому реально нужна власть и только власть. И ради этого он готов жертвовать многим, в том числе инстинктами самосохранения.

М.Майерс А в какой момент, где он ошибся, если считать то, что происходит в Минске, начиная с августа, политическим просчетом Лукашенко?

В.Пастухов Если говорить о тактических просчетах… То есть стратегически он ошибся тогда, когда он подумал, что он тот великий, который сможет… вот никому не удавалось усидеть на двух стульях, а он усидит.

М.Майерс Это между Россией и Западом вы имеете в виду? И Европой.

В.Пастухов Между тем, чтобы полностью зависеть от России экономически и при этом делать вид, что он от нее политически совершенно независим — вот это основное. Запад — это уже вторично. Невозможно выстраивать стратегию одновременно на том, что ты делаешь ставку на постоянную подкачку извне своей экономики за счет открытых и скрытых субсидий со стороны России, и при этом везде ты будешь говорить, что будешь проводить абсолютно хитрую свою независимую политику, и везде, где тебя будут просить о массе… Как там знаменитый герой Ильфа и Петрова говорил: «За каждый скормленный вам витамин, Шура, я потребую массу мелких услуг».

Я думаю, что это можно поставить в качестве эпиграфа к любому диалогу между Владимиром Владимировичем и Александром Григорьевичем. Так вот Шура витамин берет, а мелкие услуги не считал нужным оказывать. Вот это стратегическая ошибка.

А если говорить о тактических ошибках, то их две. Первая: он упустил тот момент, когда возникло психологическое отторжение у значительной части населения к его персоне и решил эту проблему, таким образом, что он перед выборами всех лидеров оппозиции абсолютно упрятал. И решил, чтобы все-таки создать видимость свободных лидеров, он решил оставить одну фигуру на развод — Тихановской.

Я не знаю, что здесь сработало. На самом деле он должен был вообще напрячься, потому что есть опыт наблюдения за политикой, показывает, что как личности женщины, как правило, гораздо более сильные представители человечества, чем мужчины, психологически более устойчивы. Но у него сработал какой-то, видимо, сексистский стандарт. Он почему-то посчитал, что Тихановская не боец. А он так сделал… Вот ее абсолютная неполитизированность до этого, именно то, что она случайный человек и то, что она никому не составляла конкуренции в стане оппозиции, сделало ее абсолютно удобной для всех фракций оппозиции, чтобы сложиться.

В.Пастухов: Настоящая власть — это тишина

Вот то, что в России та же администрация президента, о которой мы много говорили, делает колоссальные усилия на протяжении 10–15 лет для того, чтобы не создать возможности сложиться русской оппозиции как единой силе. Потому что в русской оппозиции поддерживается специально эта раскольническая обстановка. Она, во-первых, и склонна сама к этому, но и администрация очень грамотно управляет процессом, поддерживает этот раскол внутри оппозиции, когда сосед по парте страшнее, чем учитель.

И в данной ситуации первая была ошибка — это то, что Тихановскую создали и дали возможность выйти на выборы человеку, который мог представлять всех. НРЗБ И второе — это то, каким образом он с Тихановской расправился после этого, что вызывало реакцию эмоционально-морального, этического отторжения у общества и за пределами Белоруссии. Вот его две такие тактические ошибки было.

М.Майерс Скажите, а тот ультиматум, который выдвинула Светлана Тихановская, у этого могут быть какие-то политические последствия? Или это слабовато?

В.Пастухов Я же получил вопросы, которые вы мне собирались задать, мы чуть-чуть поговорили перед эфиром. Мне кажется, это из того же разряда, как заявление Лаврова о том, что всё, мы порвем с ЕС. Это как бы заявление, которое всегда надо делать с большой осторожностью, потому что есть русская поговорка: НРЗБ рука сохнет. То есть никогда не надо делать заявления, которые ты не уверен, что ты можешь подкрепить реальным действием.

На самом деле чисто теоретически перезапуск революционного процесса в Белоруссии возможен. И Лукашенко победил условно, по очкам пока эту революцию и продолжает свой очень жесткий эквилибр. И чем это кончится, трудно сказать. Поэтому любой шаг вправо, шаг влево — и процесс пойдет заново. Поэтому чисто теоретически шанс на то, что пойдет вторая волна — извините, пожалуйста, слово себя дискредитировало немного в нашем контексте — белорусской революции, это возможно.

Но у меня возникает один вопрос. У Тихановской и ее сторонников был шанс внутри первой волны вцепиться зубами в эту всеобщую забастовку и, собственно, это где-то не первой неделе революции был самый переломный момент. Они этого не сделали. Вот где гарантии, почему теперь это произойдет на этот раз успешно? Это для меня самый главный вопрос.

М.Майерс Самое интересное политолог Владимир Пастухов расскажет в следующий раз в программе «Особое мнение». Спасибо вам большое! Меня зовут Маша Майерс. Всего доброго!



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире