'Вопросы к интервью
04 июня 2020
Z Особое мнение Все выпуски

Особое мнение СПб


Время выхода в эфир: 04 июня 2020, 11:06

А. Веснин Всем добрый день. Меня зовут Арсений Веснин. Это программа «Особое мнение». И сегодня у нас в гостях как всегда по Skype, из дома журналист Андрей Константинов. Андрей, я вас приветствую.

А. Константинов Здравствуйте, доброе утро.

А. Веснин Давайте начнём не с коронавируса, как мы это делали все последние недели, а с того, что происходит в США. Сейчас, кажется, спорят об этих протестах практически все. Есть разные точки зрения, что происходит в самих Штатах, в Европе, кто прав, кто виноват, что нужно делать и так далее. Как вы считаете, что происходит там, за океаном?

А. Константинов Мне кажется, что там не происходит чего-то особенно нового, потому что такого рода протесты периодически прокатываются по США – минимум раз в 10 лет. Такие массовые волнения были, например, после убийства Мартина Лютера Кинга, особенно в Лос-Анджелесе, и потом каждое поколение американцев, афроамериканцев тешило себя бунтами – как правило, не очень долгими и очень жестоко подавляемыми. И всякий раз было много разговоров о том, что вот, такие проблемы, нужно их решать, и очень большие надежды были у американцев (и у белых, и у цветных), что Барак Обама сумеет решить проблему этой американской пороховой бочки. Этот нынешний взрыв может быть, в том числе потому, что надежды не оправдались. Да они и не могли оправдаться по большому счёту, потому что это вопрос очень глубокой порочной традиции, которую так просто выкорчевать нельзя.

А. Веснин Какой традиции?

А. Константинов Арсений, вы человек молодой, и вы родились, когда уже не было этой абсолютно порочной практики «только для белых» в США. А когда я родился в 1963 году, всё это было ещё на американском Юге. Понимаете, всю эту историю длиной в человеческую жизнь, к сожалению, не так просто разрулить. Кроме того, мы воспринимаем это всё как «вот здесь негра убили, негра здесь обидели, а тут белые, а вот тут…» А в этой проблеме очень много нюансов. Например, отдельно выделяют проблему мулатов, допустим. Некоторые мои друзья-американцы говорят: «Вы не понимаете, что у мулатов особое положение, потому что их не принимает ни белое сообщество, ни чёрное сообщество. Они чужие и для одних, и для других». То есть, нам даже эти оттенки трудно бывает понять.

Что касается случившегося сейчас: видите ли, неожиданно то, что всё это полыхнуло в штате Миннесота – это мой любимый штат был в Америке, потому что он был такой, знаете, не очень похожий на Америку. Там было очень много выходцев из Швеции, Норвегии, северной Европы, и это были очень нормальные, приветливые люди. Там никогда не было расовой проблемы. Там, в Миннесоте, как говорится, водку пили все вместе, все вместе дрались, все вместе валили деревья. Это не южные американские штаты, где такой вот традиционный комнатный расизм. Но я вам как-то объяснял, что есть общая проблема полицейской жестокости, police brutality в США, вызванная всё-таки тем, что они долго добивались возможности применять силу так, чтобы для них за это не наступала жёсткая ответственность, как в нашей стране.

У нас полицейские боятся стрелять, у нас обратная проблема. У нас пытаются сейчас заставить полицейских стрелять там, где необходимо, но у нас их поколениями били по голове и говорили: «Выстрелишь хотя бы раз – мы сломаем тебе жизнь последующими проверками». И у нас полицейский легко рукосуйничает, но за пистолет берётся крайне неохотно. А в Америке обратная ситуация: там в участке вас пальцем не тронут, потому что они стучат друг на друга, и всё записывают видеокамеры. Но вне участка, стоит вам дёрнуться к карману за телефоном, они могут в вас выпустить две обоймы и сказать, что вы делали угрожающие движения.

А. Веснин Но в Америке и оружия на улицах гораздо больше.

А. Константинов В Америке по-разному с оружием. Есть «стреляющие» штаты, где оружие очень легко получить – как Аляска, допустим. Там человек с иностранным гражданством, с русским паспортом может зайти в оружейный магазин и купить себе целый арсенал. А есть такие штаты, где практически невозможно даже самому заслуженному американцу – я не знаю, сенатору – оформить себе разрешение на пистолет. Поэтому там по-разному с оружием. В штате Техас открытое ношение: вы пошли девушку провожать вечером, у вас на бедре открыто на ремне ствол, и все видят, что идёт парень, и если что – он даст отпор. Но так совсем не во всех штатах. Так, как в Техасе, по-моему, ещё в паре штатов и не более того. Полицейские боятся афроамериканцев вплоть до того, что чёрные полицейские боятся афроамериканцев. Очень высокая преступность именно в этой среде.

А. Веснин У афроамериканцев действительно довольно много оружия – я просто тоже жил в Америке.

А. Константинов Да, у них и у латиносов.

А. Веснин Их опасаются, это понятно.

А. Константинов Если вы попадёте, допустим, в американскую тюрьму (мне приходилось заглядывать в пару американских тюрем): одни чёрные. Чёрные и испаноговорящие, либо мексиканцы, либо пуэрториканцы, либо ещё чего-то. То есть, на целый зал, в который выпускают на «зальную прогулку» – один белый, случайный какой-то, замордованный совершенно.

Чего сейчас добиваются протестующие? Они говорят: «Мы требуем равного отношения». Но это неисполнимое требование, потому что оно фактически как звучит? «Мы требуем, чтобы, когда вы заходите с патрулями в цветные кварталы, вы вели себя так же, как будто вы заходите в респектабельный белый район». Теоретически можно, конечно, такое требовать, но это из серии «мы требуем, чтобы люди научились летать». Полиция в этом смысле может откликнуться только массовыми увольнениями по собственному желанию. И пока они, надо сказать, не соглашаются, грубо говоря, с этой волной. Они благодарят Трампа за то, что он не сдаёт их.

А. Веснин Там ведь разные полицейские есть. Есть те, кто присоединяется к протестующим, есть, которые наоборот.

А. Константинов Это всегда так было, есть и будет. Я сейчас говорю о руководстве полиции, скажем так. А так, конечно, всегда братания какие-то были, во всех бунтах, во всех странах. Боюсь, что эта проблема, которая сейчас разворачивается перед нашими глазами – она очень сложная, прежде всего тем, что это не политическая проблема. Это не политический кризис. Это застарелая неприличная американская болезнь.

Потому что вот это рабство, которое у них было и которое очень тяжело уходило, как заноза, которую пытались вытаскивать, она ломалась, гнила, снова какие-то новые кусочки выдавливали… Но бытовой расизм не умер, он не ушёл из американских анекдотов, он остался неприличной толерантной практикой, когда насильно внедряется некая квота на цветных. Всё в порядке, когда никаких квот не нужно. А когда у нас совет директоров – 12 человек, из них минимум 2 должны быть цветными и 2 женщины, это говорит о том, что в обществе всё не очень в порядке, если мы постоянно думаем про такие вещи.

А. Веснин Это, очевидно, какой-то определённый этап. К этому надо привыкать. По идее, потом это должно отвалиться.

А. Константинов Я не знаю. Не отваливается очень долго. Понимаете, XXI век уже на дворе, третье десятилетие начинается, а всё как было, так оно примерно и остаётся. И качественно ситуация не решена.

А. Веснин Андрей, вы говорите, что это не политический вопрос. Но вокруг всех этих протестов, как мне кажется, самая любопытная дискуссия всё-таки не о том, как вести себя конкретному полицейскому и так далее, а вопрос о том, что такое эти так называемые «чёрные гетто». Я тоже в нескольких таких побывал – впечатления странные. Я могу понять человека, который хватается за пистолет тёмной ночью. Действительно, будучи белым 20-летним парнем, гуляя по этим чёрным кварталам, в безопасности я себя там не чувствовал ни коим образом. И люди там живут по-другому, беднее, и они говорят о том, что выбраться оттуда сложно – особенно это рассказывают те, кто выбрался.

Вопрос в том, что делать? Нужно делать то, о чём сейчас говорит Трамп – применение силы против протестов и так далее; или всё-таки нужна какая-то кампания по тому, как эти гетто превратить в нормальные районы, предлагать какие-то варианты развития, чтобы те же чернокожие, которые оказались в таких вот ситуациях, как-то по-другому смогли проживать свою жизнь?

А. Константинов Не все чернокожие, которые живут в этих гетто, хотят изменить свою жизнь. Многие охотно об этом говорят, но есть те, которые говорят: «Мы так живём и будем так жить. Мы будем культивировать свою криминальную баскетбольную субкультуру, мы будем петь рэп. Мы считаем, что государство нам должно, мы навстречу не пойдём. Вы нанесли нам в своё время травму, вы – рабовладельцы, мы вас терпели веками, теперь вы веками будете платить и извиняться». И вы знаете, когда ты слышишь такое, совершенно непонятно, что сказать в ответ, потому что мирные реформы – это всегда улица с двухсторонним движением.

Но очень у многих чёрных в Америке есть такая позиция: «Вы нам должны всё, мы вам не должны ничего. Вы должны каяться, стоять на коленях и терпеть, что бы мы с вами ни сделали». Когда такая позиция, конструктива здесь немного. Есть такой совершенно замечательный американский сериал, который называется «Прослушка». Он как раз во многом об этой проблеме, потому что этот серил посвящён Бруклину, по-моему – городу, где большинство населения это чёрные. Нет, по-моему, это не Бруклин…

А. Веснин Не Бруклин, наверное. В Бруклине не одни чёрные живут.

А. Константинов Нет, не Бруклин. Балтимор! Как говорится, тоже на букву «б». Это гениальный совершенно американский сериал, где главным героем выступает этот самый Балтимор. И там, собственно говоря, противостояние полицейских и криминальных сообществ Балтимора. Притом, что среди полицейских очень много как раз тоже цветных и чёрных. Этот сериал очень неполиткорректный, и там, в том числе, интересные рецепты предлагаются. И один сезон – это удивительная история начальника полиции, негра, который попытался кардинально решить проблему Балтимора легализацией наркотиков. Он, не говоря ничего мэру города и политикам, делает резервацию в Балтиморе, в криминальном участке и говорит: «Здесь вы можете покупать и продавать наркотики, вас не будет арестовывать полиция, а вы не будете убивать и делать другие гадости».

И он вдруг добивается каких-то потрясающих успехов, когда у него преступность падает в разы. А поскольку он тайно делает этот свой замысел, дня три эта афера продолжается, пока один из американских репортёров не пронюхивает и говорит: «Вы что, с ума посходили? Вы что, в отдельно взятом городе легализовали наркотики?» И тот полицейский говорит: «Да. Ты знаешь, насколько меньше стало трупов?» Он говорит: «Вы понимаете, что вам это стоит карьеры? Потому что завтра выйдет газета, я там всё это напечатаю, и вся Америка взвоет». Тот говорит: «Делай, что хочешь, но я сделал то, что хотел». И действительно, естественно, выгоняют этого полицейского, который провёл такой странный эксперимент.

Я к чему об этом говорю – естественно, не потому, что я предлагаю в США легализовать наркотики или что-то такое. Но на примере этого совершенно замечательного сериала, который один из лучших в Америке… Кто не смотрел – я советую его посмотреть, никогда не думал, что с таким азартом буду смотреть длинное кино о межэтнических проблемах в США. Но даже методом художественного допущения, получается, они не смогли решить эту самую проблему, и снова Балтимор захлестнула кровь, насилие, противостояние и полицейская жестокость, которая никуда не делась. И она не может деться никуда, потому что первое, что говорят новичкам в полиции – «Если хочешь жить, стреляй первым». Вот и всё.

А. Веснин То есть, в ближайшее время проблему не решить. Только время само как-то, может быть, и долгие какие-то программы и шаги могут помочь. Протесты в итоге закончатся ничем. Я правильно вас понял? Если подводить итог.

А. Константинов Ну как ничем? Они всегда заканчиваются какими-то попытками реформ или ещё чем-то. Я сказал, что это не политическая проблема, но она будет использована политиками сейчас, потому что Америка стоит фактически в выборном порядке. Мы понимаем, что уже осенью выборы, поэтому эту ситуацию будет использовать и кандидат-республиканец Трамп, и кандидат-демократ Байден, которого Трамп едко окрестил «засоней» – то есть, он такой неяркий.

А. Веснин Вы, кстати, за кого – за Трампа или за Байдена? Кто вам более симпатичен?

А. Константинов Я не буду ни за кого голосовать…

А. Веснин Да, я понимаю. Но внутренне кто вам больше нравится?

А. Константинов Без кокетства: я считаю, что трагедия Америки в том, что американцам приходится выбирать из двух несимпатичных стариков.

А. Веснин Ну, нам вообще не из кого не приходится выбирать!

А. Константинов Послушайте, выбор есть всегда на самом деле. Может быть, вам не из кого выбирать. А в Америке выбор из двух вот таких вот несимпатичных белых стариков. Я считаю, этот выбор недостоин такой великой страны. Америка – страна, заслуживающая таких красивых, симпатичных, героических президентов, как Кеннеди. Вспомните, какой это был молодой, с гагаринской улыбкой парень совершенно трагической судьбы, с красавицей-женой. Вот это более достойно США, чем все эти Байдены и Трампы, ей-богу.

А. Веснин Давайте тогда к России переходить, много времени мы США посвятили. Вы говорите, что в России выбор есть – а из кого вы можете выбирать? Я просто не очень понимаю. У нас Путин уже 20 лет, и я не знаю, если для вас симпатичный выбор между Путиным и Жириновским или Зюгановым, то…

А. Константинов Ну почему? У вас всегда есть возможность проголосовать за Явлинского.

А. Веснин Или за Явлинского, да.

А. Константинов Все эти 30 лет Григорий Явлинский с вами…

А. Веснин Не всегда, кстати. Его тоже не допускали до выборов. Кажется, давненько, кстати.

А. Константинов В итоге допустили, и он в нашем петербургском парламенте вполне себе.

А. Веснин Теперь уже нет, его сейчас нет в петербургском парламенте в этом созыве.

А. Константинов Его нет? Какая жалость. Господи, как мне не хватает…

А. Веснин Вы же понимаете, о чём я, Андрей. Вы говорите: вот, американцам не повезло выбирать между Байденом и Трампом. Я всё-таки не понимаю, а нам-то между кем и кем выбирать? Вот у нас голосование…

А. Константинов У нас другая традиция, Арсений. Мы – страна, не похожая на США, и слава богу. Мне не хотелось бы, чтобы мы были похожи.

А. Веснин А выборы ей не нужны?

А. Константинов Не знаю. Пока что мне кажется, что мы никуда не ушли от формата монархии, если хотите. Была какая-то попытка оторваться от этого формата в короткий период с 1991 по 1999 год – это было ужасное время в истории России. Кровавое, отчаянное, совершенно какое-то безнадёжное. И большинство народу только страдало от этого всего, хотя элита радовалась и говорила: «Ай, какая у нас свобода наступила! Смотрите-ка: бухгалтерши пошли в проститутки, чтобы детей прокормить. Как чудесно, какой замечательный выбор!» Поэтому я лично к этому всему отношусь достаточно философски, понимаете. Политический выбор у нас действительно небогат, но я что-то не припомню такого периода времени государства российского, когда он был богат.

А. Веснин То есть, вы считаете, что это нормально?

А. Константинов Нет, я не считаю, что это нормально. Я просто считаю, что у каждой страны своя судьба, своё предопределение и так далее, и тому подобное. Поэтому ещё раз говорю, что я не помню…

А. Веснин А кто эту судьбу-то делает? Господь Бог или кто? Откуда судьба-то берётся?

А. Константинов Конечно, судьба – это не то, что отдельно взятый человек может предложить. Вот вы России вряд ли предложите судьбу, Арсений, какой бы вы замечательный не были и с какими бы не были убеждениями, образованием и так далее. Я тоже не могу даровать России ту судьбу, которую я бы полагал интересной, достойной и так далее. Это вне возможностей отдельно взятого человека.

А. Веснин То есть, некие высшие силы всё-таки есть, существуют, и есть судьба страны.

А. Веснин Возвращаемся в эфир петербургского «Эха», меня зовут Арсений Веснин, это программа «Особое мнение», у нас в гостях журналист Андрей Константинов. Про Россию мы начали говорить. Скоро уже, через 20 дней практически, начнётся недельное голосование за поправки в Конституцию. Более того, скорее всего сегодня будет принято решение, что в Петербурге можно будет не просто неделю голосовать, а ещё и электронно. ЦИК сегодня будет это обсуждать, решение уже практически известно. Как вы относитесь ко всему тому, что будет происходить в конце месяца в связи с Конституцией?

А. Константинов Чрезвычайно спокойно, чтобы не сказать – равнодушно. Электронно голосовать я не умею, но дело даже не в этом. Дело в том, что я совершенно не сомневаюсь, что поправки будут приняты и в моей жизни это практически ничего не изменит. Я поэтому отношусь к этому всему с юмором, достаточно снисходительно. Людям хочется поиграть в такую игру – да ради бога. Нет проблем никаких.

А. Веснин Вы говорите, что в вашей жизни ничего не изменится. Но, конечно же, самая обсуждаемая поправка – это «обнуление» Владимира Путина, то, что потом он снова может участвовать в президентских выборах. Наверное, в жизни страны что-то изменится от того, будет Путин президентом или нет.

А. Константинов Это вам так кажется. Вы считаете, что всё зависит от того, есть ли Путин, какое настроение у Навального.

А. Веснин Я не говорю, что всё зависит, но думаю, что Владимир Путин влияет на то, что происходит в нашей стране.

А. Константинов Владимир Путин на сегодняшний день достаточно сильный правитель страны и скорее всего его однажды сменит правитель более слабый. Потому что на смену очень сильному трудно найти ещё более сильного. Кто это будет – пока совершенно неясно, потому что какой-то внятной, интересной фигуры согласия элит и народа пока не просматривается. По крайней мере, для себя я совершенно не вижу того, кем бы я мог быть очарован и кого бы мог поддержать, порекламировать на «Эхе Москвы» или у себя на «Фонтанке». Так называемая политическая элита для меня неинтересные скучные люди, с которыми мне просто поговорить или взять интервью реально не интересно. Я к этому всему отношусь очень практически.

Проблему я вижу только в одном – каждый человек стареет, не может этого избежать и наш президент. А старея, человек становится менее приспособленным отправлять какие-то важные лидерские функции, он теряет какие-то качества. Любой властный старикан, даже такой авантажный, как дед Трамп в какой-то момент становится смешным. Надо уметь вовремя сходить с политической беговой дорожки – это аксиома, которую все знают и никто никогда не выполняет. По-моему, один Ельцин нашёл в себе силы сказать: «Россияне, я ухожу». Но это была, наверное, какая-то вынужденная мера, и плохо подготовленная. И эта ситуация во многом разочаровала потом ельцинское окружение. Так что традиции такой политической в России нет. Сам Путин из этой ситуации своего собственного восхождения сделал соответствующие выводы, и я не думаю, что он пойдёт по ельцинской модели.

А. Веснин То есть, Путин будет оставаться до конца? Вы в этом тоже не сомневаетесь?

А. Константинов Я не знаю. Не хочу быть каким-то пророком и прорицателем. Но я почему-то думаю, что кто бы его ни поменял, наверняка это будет очень неприятный период турбулентности и очень сильной перетряски элит. Потому что на сегодняшний момент Путин – это фигура согласия внутри элитных кланов, а преемником может быть только кто-то из одного из этих кланов, и все другие кланы сразу станут обиженными, кто бы ни был. И начнётся клацанье челюстями и выяснение отношений.

Оно и сейчас уже в какой-то мере может начать происходить в связи с этими коронавирусными страстями. Мишустин уже объявил о том, что нужно создать рабочую группу для того, чтобы проверить указы мэра Москвы на предмет соответствия правам человека и гражданина. Но, как вы думаете, действительно Мишустин озабочен правами российских граждан или это всё-таки сигнал, который ниспослан заигравшемуся московскому мэру, который попробовал на вкус, что такое настоящая власть и тяжело с этой игрушкой расстаётся? Немедленно прилетает такой вот сигнал от руководителя нашего правительства.

Поэтому в элитах российских сейчас ситуация достаточно непростая и напряжённая. Они сами понимают, что испытание пандемией прошли не до конца и не очень. Они достаточно разумны, чтобы понимать, что некую информационную политику продемонстрировали, мягко говоря, «на троечку». Потому что если оценивать действия властей в совокупности, они выглядят следующим образом: «Мы не знаем, что происходит, но мы точно знаем, что вы будете делать. Потому что вы будете делать то, что мы вам скажем».

И вот это самая страшная ошибка, которая могла бы быть в кризисной ситуации. Как только командир говорит: «Я не знаю, что делать», у солдат возникает соблазн дать ему прикладом промеж лопаток. Потому что кому такой командир нужен, который всё время говорит, что он не знает, что делать. А потом говорит: «Я не знаю, что делать, но я буду заставлять вас делать то, что я скажу». Но ты же не знаешь, что делать?

А. Веснин Вы хотите сказать, что Путин, в общем-то, проиграл борьбу, с политической точки зрения?

А. Константинов Нет, я не говорю, что Путин проиграл, очень смешно было бы так говорить. Кому проиграл?

А. Веснин Сам себе, возможно.

А. Константинов Может, вам бы так и хотелось, но это, конечно, не так. Никакому Собянину и так далее он проиграть не может. Можно оценивать по-разному его ходы, то, что он устранился / не устранился; отдал на откуп губернаторам; насколько губернаторы смогли это всё взять на себя и так далее. Но то, что сейчас Путин будет возвращать повестку себе, то, что парад на Красной площади будет знаменовать какие-то его новые настроения… Обратите внимание – он о параде 24 июня объявил через 2 недели с небольшим после парада, который был в Минске 9 мая. То есть, в этом смысле старик Лукашенко тестером отработал. Посмотрели – будет вспышка или нет. Не было вспышки в Минске, и тогда Путин повёл очами огненными и сказал: «Ну что же вы мне говорили, что в Москве нельзя проводить, а, ребятки? Как же так?»

А. Веснин Зачем ему вообще этот парад? Неужели мы не можем год пережить без парада?

А. Константинов Вы, Арсений, можете, конечно. Но есть люди, для которых это совершенно другое значение имеет.

А. Веснин А вы не можете?

А. Константинов А я считаю, что парад должен быть, потому что у меня, Арсений, другая история семьи. Мне с дедушками повезло, у меня они оба лейтенантами начали войну, подполковниками закончили и Победу эту они завоевали для меня. Они мне это успели сказать. Поэтому это моя Победа, они мне её отдали, чтоб я её берёг. Поэтому вам не со мной спорить по поводу парада. А вам, наверное, он не нужен. Ну, ради бога. Не всем с дедушками повезло так, как мне, у кого-то они были другими.

А. Веснин Знаете, Андрей, здесь, мне кажется, вы несколько зарываетесь. Мои дедушки тоже воевали.

А. Константинов Я зарываюсь, молодой человек?! Вы что такое говорите? Это вы зарываетесь!

А. Веснин Нет, Андрей, вы только что сказали, что мне не повезло с дедушками, я это воспринимаю, как хамство.

А. Константинов Я сказал, что не всем с дедушками повезло так, как мне повезло! И я за свои слова отвечаю! «Зарываетесь» — вы ещё мне будете говорить!

А. Веснин Я сейчас воспринял то, что вы говорите, как хамство.

А. Константинов Воспринимайте, как хотите! А я воспринимаю, что вы не воспитаны, если вы мне в эфире говорите: «Зарываетесь!» Это вы зарываетесь!

А. Веснин Так вот, если для вас парад это обозначает «хорошо», давайте вернёмся к тому, о чём мы говорили: зачем всей стране и Владимиру Путину сейчас парад? Владимир Путин ради дедушек беспокоится?

А. Константинов Я не знаю, ради чего он беспокоится. Я считаю, что вся страна, большинство людей отмечает 75-летие Победы так, как положено отмечать. А есть 10% (у которых я не знаю, какая история семьи), которые считают, что это не надо. Никто их за это в тюрьму не сажает. Считайте, что это день всеобщей европейской скорби. Для Европы это, действительно большая беда, потому что, как нацисты говорили в своих пропагандистских фильмах – это не война Германии с Россией, это освободительный поход объединённой Европы против большевистского зла. Им, в Европе, действительно отмечать нечего и радоваться нечему, потому что это день их поражения. А для нас это день невероятной радости, когда мы смогли победить. И вот эта радость выражается по-разному, в совершенно разных традициях. Одна из таких традиций это военный парад, в котором я ничего плохого, постыдного или страшного не вижу.

А. Веснин Вопрос не в том, что постыдный он или страшный, вопрос – зачем он нужен во время коронавируса. И как я думаю, что люди, которые воевали…

А. Константинов Ещё раз говорю: вам он, наверное, не нужен. Ну, так и не смотрите, и не участвуйте. А есть люди, и их большинство, которым это очень нужно.

А. Веснин Я вас спрашиваю – зачем, я вас спрашиваю про аргументацию.

А. Константинов Я вам сказал про аргументацию.

А. Веснин Вы говорите: «Вам нужен, вам — не нужен».

А. Константинов Есть люди, которые не справляют свой день рождения.

А. Веснин Аргументация в чём? В том, у кого какие бабушки и дедушки?

А. Константинов Да, в том числе, у кого какие бабушки и дедушки. Наверное, тем, у кого на другой стороне были бабушки-дедушки, не нужен этот парад. А для тех, у кого воевали честно и победу эту завоевали, это важно, потому что это определённый ритуал уважения по отношению к ним. Но если кто-то не может испытывать таких чувств, то их насильно не привить. Ничего тут не сделать, воспитать и объяснить это невозможно. Вы вместе с адвокатом Новиковым будете сидеть и говорить: «Праздновать тут нечего». Ради бога. Ещё раз говорю – слава богу, в нашей стране…

А. Веснин Вы меня не слышите, и придумываете что-то, а ваш тезис о том, что зависит от того, какие бабушки и дедушки…НРЗБ

А. Константинов Это вы меня не слышите совершенно и не желаете слышать! Это вы не слышите и не способны понять, понимаете?

А. Веснин Это странно, Андрей. На этом программа у нас заканчивается. Андрей Константинов. Арсений Веснин, счастливо.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире