'Вопросы к интервью
03 августа 2004
Z Особое мнение Все выпуски

Леонид Радзиховский


Время выхода в эфир: 03 августа 2004, 19:08

3 августа 2004 года.
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» Леонид Радзиховский — журналист.
Эфир ведет Алексей Воробьев.

А. ВОРОБЬЕВ — «Персонально ваш» сегодня журналист Леонид Радзиховский. Добрый вечер, Леонид.
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Добрый вечер.
А. ВОРОБЬЕВ — Ну что ж, третью неделю подряд.
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Да я хоть и четвертый ради «Эха».
А. ВОРОБЬЕВ — Рад приветствовать еще раз в этой студии. Давайте по новостям сегодняшнего дня. Похоже, что опять на первое место выплывает тема замены льгот денежными компенсациями на фоне митингов. Не надо вздыхать, Леонид. Давайте отобьемся с этой темой. Действительно, есть что прокомментировать.
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Я бы, честно сказать, 5 тысяч поправок комментировать не взялся, полторы тысячи тоже. Единственное, что я могу сказать, несколько успокоить тех слушателей, которые по этому поводу так сильно переживают. По-моему, ничего такого ужасного и страшного родная власть не готовит. Я бы ее обвинил не в этой замене, а в том, что они, действительно, безобразно мало информируют людей и дают тем самым много поводов для паники, для каких-то фантастических слухов, вплоть до того, что лимоновцы ворвались в Минздрав с замечательным лозунгом — «Сохраним бесплатное здравоохранение». Елки-палки, кто ж его отбирал-то? Что, у нас не будет теперь бесплатного здравоохранения, что ли?
А. ВОРОБЬЕВ — Но сам факт того, что они ворвались в министерство…
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Сам факт, что они ворвались, это одно. Но сам факт, что вот такие идеи безумные, что отберут бесплатное здравоохранение… Другое дело, что все мы знаем, что оно платное, что взятки давай и нянечкам, и сестрам, и врачам. Но так было и при советской власти. Короче, слухи о смерти сильно преувеличены, как мне кажется. Ничего такого ужасного, радикального и страшного власть не готовит, хотя бы потому что власть достаточно нерешительна, чтобы всерьез кому-то на ноги наступать.
А. ВОРОБЬЕВ — Это очень важный вопрос. Мы как раз спрашивали, должна ли вообще власть останавливать проведение каких-то реформ, которые считаются антисоциальными, антинародными, если власть все же уверена в своей правоте, в необходимости проведения этих реформ. Должна ли власть уступать под натиском народа?
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Вообще говоря, это вопрос бессмысленный, в каждой конкретной ситуации по-своему. Конечно, есть ситуации, в которых ни в коем случае не должна уступать под требованием народа и должна идти на непопулярные меры и на антисоциальные реформы. Как Лютер говорил: «Я здесь стою и не могу иначе». Только для этого надо понимать, зачем это делается. Надо понимать, где ты стоишь, чего ты иначе не можешь, какова цель, объяснять эту цель. И тогда, конечно, надо идти. А как же? Как вор в законе профессор Джаба Иоселиани говорил: «Демократия — это вам не лобио кушать, дорогой». Государством управлять — это вам не лобио кушать. Конечно, должна идти на непопулярные меры. Но для этого они должны быть оправданы, для этого власть должна понимать, для чего она это делает. А если она сама это понимает, она должна уметь это внятно и ясно объяснить. Если же она этого не понимает, и не объясняет, и болтается из стороны в сторону, это позор для власти. Но еще раз повторяю, по моему ощущению, ничего такого великого и ужасного не будет. Между прочим, должен заметить, что наш народ хоть и нервный, хоть и власти не верит, хоть и в панику легко впадает, а все-таки достаточно спокойный. Дело в том, что если бы такие реформы без объяснения попробовали — такие, в смысле касающиеся почти всего населения — учудить в любой европейской стране, на улицы бы вышли миллионы людей и был бы грандиозный скандал, эту власть бы просто смели. У нас несколько хулиганов-лимоновцев, несколько абсолютно бессильных псевдо-митингов. Т.е. люди в глубине души все-таки понимают, что ничего ужасного и страшного не произойдет, что слухи эти все-таки здорово преувеличены.
А. ВОРОБЬЕВ — Вот сообщение последних минут, а это сообщение поступило, если быть точным, 5 минут назад с пометкой «Молния». РИА «Новости» сообщает: «Госдума приняла за основу во 2-м чтении правительственный законопроект о льготных выплатах».
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Ну естественно, какие могли быть сомнения.
А. ВОРОБЬЕВ — Давайте еще другие вопросы. Не будем превращать беседу в монотему. Роман М. из Перми: «Скажите, пожалуйста, кем вы видите господина Путина в 2010 году? — почему-то называется именно эта дата. — Будет ли он действующим чиновником, уйдет в частный сектор или будет почетным бывшим (наподобие Ельцина)? И кто, на ваш взгляд, возможный преемник Путина?»
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Это, конечно, такое гадание на кофейной гуще. Вы сами понимаете, угадать, что будет через 6 лет, зависит не от Путина. Вообще Путин, с моей точки зрения, в гораздо меньшей степени является субъектом политики, в гораздо большей степени является ее объектом, т.е., попросту говоря, не столько он управляет обстоятельствами, сколько обстоятельства управляют им. Я это говорил, могу еще раз повторить, Путин — баловень фортуны. Ему фантастически, невероятно везет. Я уж не говорю о том трамплине, с которого подполковник ФСБ взлетел в президенты России, это ладно. Но ему фантастически везет, когда он стал президентом. Эти дикие цены на нефть, исключительно благоприятная внешнеполитическая ситуация. В конце концов, если говорить цинично, вся террористическая война пока в большей степени на руку России. Потому что Запад так или иначе пытается дрейфовать от саудовской нефти в сторону российской нефти. Т.е. Путину везет невероятно. Обстоятельства, к которым он не имеет ни малейшего отношения, дуют ему… ветер ему дует в паруса со страшной силой. Другое дело, что он, как правило, не умеет или не хочет этим пользоваться. Исключительно благоприятную конъюнктуру мы размотали на какие-то глупости с ЮКОСом, еще на что-то такое. Но опять же, понимаете, счастье перешибает все усилия президента, кривая вывозит в любом случае. Такая сейчас мощная кривая, что она вывозит российскую экономику. Мы тормозим ногами, а нас все равно выносит. Что же касается вопроса, что будет к 10-му году… Если вы мне скажете, какая к 10-му году будет цена на нефть, как к 10-му году будет развиваться экономика Китая, на которую, по-видимому, в ближайшее время в основном будет работать Россия, главный объект нашего экспорта, главный рынок нашего экспорта, говорят, уже не Европа, а Китай, как будет развиваться Индия, какая будет ситуация в Чечне — вот если все эти вводные вы мне дадите, то тогда я могу построить график. А если вы мне их не даете, а я их тоже не знаю, их никто не знает, то строить график бесполезно. В московской тусовке ходили слухи, что Путин спит и видит стать председателем правления «Газпрома». Очень может быть. А может быть, полная ерунда. В голове, я думаю, авторы этих слухов не были. Но, вообще говоря, мне кажется, что лучше быть председателем «Газпрома» без остальной России, чем президентом России без «Газпрома», так с точки зрения обывательского здравого смысла. Единственное, в чем я почти уверен, что у Путина нет намерений и на третий срок идти, т.е. ломать конституцию, проводить государственный переворот и тому подобные глупости делать. По-моему, никаких оснований подозревать Путина в таких планах нет.
А. ВОРОБЬЕВ — Игорь пишет замечательную по глубокомыслию своему фразу: «Путину везет, потому что он не алкоголик».
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Игорь, если вы не алкоголик, вам тоже так везет, как Путину, или нет? Вот у меня один вопрос.
А. ВОРОБЬЕВ — Стас из Екатеринбурга (давайте останемся уж в этой теме): «Как вы относитесь к возможному ограничению рекламы пива?»
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Откровенно говоря, никак. Я личных интересов не имею, не большой потребитель пива. Реклама бывает очень хорошей, с художественной точки зрения, это правда. И в этом смысле обидно. С другой стороны, я должен согласиться с одним из крупнейших мыслителей 21 века Владимиром Вольфовичем Жириновским, который говорит, что от того, что им постоянно суют пиво в эфире, они его пьют и на улицах, и в метро, это безобразие. В общем, действительно, картина вагона метро, где все сидят и сосут пиво, довольно диковатое производит впечатление. Поэтому небольшое ограничение этой рекламы, может быть, оно даже на пользу пойдет, может быть, в оставшееся время еще более высокохудожественные ролики будут использовать. Тогда я за.
А. ВОРОБЬЕВ — «Леонид, вы правы, на Западе бы вышли на улицы миллионы людей. Но там этого не может быть, потому что не может быть никогда. А мы, старики, инвалиды уже физически не можем выйти на улицы. Дожили до того, что нас нацболы защищают», — Нина Ивановна пишет. Вопрос немного в сторону, Юрий Иванов из Санкт-Петербурга: " Чем дольше правит Путин и его «товарищи», тем симпатичнее мне методы борьбы Лимонова и его ребят. Вопрос, как бы вы отнеслись к применению методов НБП правой оппозицией режиму. Эффективны ли будут подобные методы?" Кстати говоря, мы на прошлой неделе ведь обсуждали демарш «яблочников»?
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Да. Я думаю, что лимоновцы не преследуют никаких политических целей. Я думаю, что это просто художественное представление, не более того. Какие, в самом деле, цели у лимоновцев… Лимонов сам по себе… Я недавно участвовал в одной литературной дискуссии. Странно, я никакого отношения к литературе не имею, ну вот позвали, участвовал. Не важно. Так там был Лимонов, и он мне понравился. Чем? Тем, что он несколько раз повторил фразу «я, как честный интеллектуал». Сказать это любой дурак умеет. Но Лимонов сказал, что «я пересмотрел под влиянием событий многие свои взгляды». И привел конкретные примеры. Я вам должен сказать, я не знаю, честный я или нечестный, интеллектуал или не интеллектуал, но по своему опыту я могу сказать, что пересмотреть свои взгляды, какие бы они ни были, это самое, пожалуй, трудное, свои предубеждения, тем более если ты публично их озвучивал. Это очень трудно психологически. И то, что Лимонов сумел их пересмотреть (а он, действительно, привел примеры), это настроило меня очень в его пользу. Я убедился, что он в каком-то смысле интеллектуально человек честный, что крайне редко бывает и, соответственно, крайне приятно. С другой стороны, серьезно относиться ко всей этой публике я все-таки не могу. Конечно, я бы их ни в коем случае не ставил на одну доску со скинхедами, которые, с моей точки зрения, просто грязная урла. А это, действительно, ребята намного менее агрессивные, намного более культурные, намного более занятные. Но, конечно, с моей точки зрения, это не более чем развлекающаяся молодежная тусовка. Я не думаю, что их очень сильно беспокоит проблема платного или бесплатного здравоохранения. Они в том возрасте, когда об этом еще не слишком думают. У них были лозунги тоже хулиганские, но художественно хулиганские, например «Сталин. Берия. Гулаг». Елки-палки, да если бы был Сталин-Берия-Гулаг, их бы расстреляли всех с родителями, бабушками, дедушками, а Лимонова бы просто в асфальт закатали, по нему бы долго катался паровой каток. Оппозиционер, который требует Гулага, это интересный оппозиционер. Ну вот надо опять-таки отдать должное Лимонову, что как раз на той дискуссии, на которой я был, он сказал: «Я был жесткий государственник, сторонник авторитарного строя, я свои взгляды пересмотрел». По-видимому, отсидел в тюрьме и понял, что Сталин-Берия-Гулаг — это не самое симпатичное, что есть на свете. Еще раз повторяю, я очень уважаю людей, которые способны публично сказать — я изменил свои взгляды. Лимонов оказался способен. Честь ему и хвала.
А. ВОРОБЬЕВ — Леонид Радзиховский. Вернемся через минуту.

А. ВОРОБЬЕВ — Идем далее. Меняет тему разговора Сергей: «С каким президентом США, Бушем или Керри, более удобно будет сотрудничать России?» Действительно, что Москве в большей степени выгодно?
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Я бы сказал так, что опять-таки это зависит от обстоятельств, которые не во власти Буша и не во власти Керри. Это зависит от ситуации с исламским терроризмом — раз, это зависит от цен на нефть — два, это зависит опять-таки от уровня развития Китая — три, это зависит от миллиона факторов. Но если абстрагироваться от всех этих факторов, принять, что они будут развиваться примерно так, как сейчас, то я бы сказал так. Москве Путина, вне всякого сомнения, удобнее, конечно, Буш. И не потому, как у нас многие говорят, что Буш лично хлопал его по плечу, это все глупости, все эти хлопанья по плечу. Если бы президенты руководствовались хлопаньями по плечу, то это были бы уже совсем не президенты, а вообще непонятно кто, уж совсем не ясно, что за публика такая.
А. ВОРОБЬЕВ — Общий взгляд Москвы и Вашингтона, они рассматривают мир с геостратегической точки зрения, разворачивая карты. Знаете, есть и такие аргументы в пользу Буша.
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Я не знаю, что такое геостратегическая точка зрения, честно говоря. Я так понимаю, что когда говорят о связи политики и пространства, то захват пространств, территорий — это все в 19 веке работало. Сейчас захватывать территории… Вот американцы раздолбали Саддама, но они почему-то Ирак к себе не присоединили. А в 19 веке, естественно, объявили бы колонией. Я не понимаю, что такое геостратегический. Я другое понимаю. Что Керри, в отличие от Буша, он значительную часть своей демагогии или политики, как хотите, делает на свободах человека, правах человека, свободе СМИ и так далее. Для него, как для демократов, это традиционно имеет большее значение. Поэтому, я думаю, что Керри в большей степени будет крутить роман или, по крайней мере, допускать где-то там одним этажом ниже своего трона каких-то наших демократов, которые, естественно, будут говорить о том, что у нас и свободы слова нет, и с правами человека швах, и так далее. Будут говорить Путину какие-то неприятные слова. А Путин на неприятные слова уже раздраженно реагирует, потому что он давно забыл, когда ему говорили неприятные слова. Все мы не любим, все любим когда по шерстке, никто не любит против шерстки. Вот Керри будет больше гладить Путина против шерстки, чем Буш, хотя бы потому что Буш уже ко всему этому привык, а Керри — новая метла. Но в общем, конечно, реально я не думаю, что есть какая-то гигантская судьбоносная разница в отношении России между Керри и Бушем. По-человечески мне симпатичнее Буш. Потому что я вообще не люблю левых, я не люблю людей, которые слишком много переживают по поводу прав секс-меньшинств и тому подобных вещей. У меня это вызывает некоторую аллергию. Мне кажется, что слишком сильные левые слишком большие лицемеры. Но еще раз повторяю, с точки зрения Путина выгоднее Буш. А с точки зрения России… А что такое Россия? Есть Россия Путина, есть Россия Явлинского, есть Россия коммунистов, есть Россия чиновников. Есть разная Россия. С точки зрения России Путина выгоднее Буш, а с точки зрения России Явлинского, например, выгоднее Керри.
А. ВОРОБЬЕВ — Леонид, примем несколько телефонных звонков. 203-19-22.
ГРИГОРИЙ — Мне приходилось читать вас в разных изданиях, в частности, слушать на «Эхо Москвы» ваши комментарии. Мне кажется, что, то ли в зависимости от издания, то ли в зависимости от читателей, которые будут читать данное издание, под разным углом вы смотрите на проблему и трактуете ее. Как вы считаете, мои наблюдения справедливы или нет? У меня фактов нет, потому что у меня нет под рукой этих изданий. Скажем, в издании «Еврейское слово», мне казалось, что вы по-разному комментируете, например, на «Эхо Москвы». Это мое наблюдение совпадает или нет?
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Мне трудно оценивать собственные статьи. Если «Еврейское слово», то там, естественно, и речь идет по названию газеты о еврейской тематике. Я не думаю, что еврейская тематика безумно интересна всем слушателям «Эхо Москвы», среди которых, полагаю, не только евреи есть. Поэтому было бы странно, чтобы, придя на «Эхо Москвы», я бы рассказывал об исключительно еврейских проблемах. Так же, как в специальной еврейской газете было бы странно, если бы я рассказывал о проблемах нееврейских. Это что касается тематики. А что касается исполнения, мне так трудно судить. Наверное, в разное время, не то что в разных газетах, а в разное время точка зрения человека меняется. Я стараюсь, чтобы эти изменения были более-менее честными перед самим собой. Т.е., грубо говоря, не то что вот мне заплатили эти — я хвалю этих, заплатили те — я хвалю тех. Вот я не святой, но стараюсь таких ситуаций избегать. А если точка зрения меняется, то, значит, изменились или мои мысли, или обстоятельства.
А. ВОРОБЬЕВ — «Хотелось бы прочитать хоть одну вашу книгу. Где ее можно приобрести?» — Валентин Георгиевич пишет. Много сообщений. «Где можно приобрести ваши публикации? Олег». «Мне очень понравилась ваша книга, вы неплохо пишете». Правда, без подписи, увы, я прочитал это в прямом эфире.
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Я рад, что вам понравилась моя книга, поскольку я ее не писал, у меня ни одной книги в жизни не было. Мне приятно, что даже невышедшие мои книги так нравятся людям.
А. ВОРОБЬЕВ — Может быть, подшивки в библиотеках.
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Поэтому я не буду писать. Вдруг написанное испортит впечатление. А приобрести… Я печатаюсь в газетах «Версия», «Русский курьер», «Российская газета» и, как уже было сказано, в «Еврейском слове». Вот четыре газеты, в которых я зарабатываю себе на хлеб насущный.
А. ВОРОБЬЕВ — 203-19-22.
ОЛЬГА — Я хотела задать два вопроса. Ваше отношение по поводу отсрочек в армии, что всех под ружье. И второе, Леонид, я хотела узнать. Вот такая власть, которая не объясняет, делает все наспех, кое-как, разве она может нормально провести реформы? Вот смотрите, часть льгот спихнули на регионы. Я не уверена, что они будут давать льготы. Потому что у тебя не было проезда, не было телефона, ну а зачем тебе деньги-то? В результате все это будет кое-как сделано.
А. ВОРОБЬЕВ — Спасибо.
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Первый вопрос был по отсрочкам. По отсрочкам у меня позиция простая и как у гражданина России, и как у отца. Тут, по-моему, двух мнений нет. Призыв в армию, в сегодняшнюю, современную российскую армию есть бессмысленная жестокость, ничем не заслуженная. За что надо мучить людей и мучить их родителей, чтобы они два года спать не могли — изувечат, не изувечат, убьют, не убьют… Трогательные рассказы депутатов… Очень трогательно выступал Георгий Боос, рассказывал, как он отслужил в армии и какой он после нее вернулся молодец. Или вот Никита Михалков рассказывал, как он лихо служил в армии, чуть не в десантных частях, и какие он после этого фильмы снимает, может, не служил бы, снимал бы худшие фильмы. Я рад и за Бооса, и за Михалкова, и за детей Фрадкова, которые, кажется, тоже в каких-то спецчастях служили или не служили… Короче, я за всех за них очень рад, но я думаю, что они еще лучше служили бы в добровольной армии, да еще и за деньги. Поэтому практического смысла в призыве большого не вижу. Все, кто могут, откашивают, суммы взяток известны. В чем смысл? Чтобы военкомам было за что взятки брать? Я уважаю военкомов. Но почему военкомы должны решать свои проблемы за счет всего общества? Это первая позиция. Вторая позиция — с точки зрения государственных интересов ерунда это. Ну что же эти ребята, которых по большей части к современному серьезному оружию не допускают — и правильно делают, что ж давать-то неведомо кому опасные игрушки, — чему они там научатся за два года? Я не думаю, что они все строят генеральские дачи, я далек от этих безумных преувеличений. Не строят они генеральские дачи, допускаю. Но ерундой они какой-то занимаются. Ну, есть некоторая маленькая подвижка, что вроде бы не будет этих 4 призывов, следовательно, дедовщины, следовательно, тебя не изобьют в первый же день в казарме, а сначала разберутся. Кто сильнее, тот и будет бить, кто слабее, того будут бить. Но это не лучший способ воспитания людей. Кроме того, мне кажется, что студентов отрывать, это просто конкретное государственное преступление, какая-то антигосударственная деятельность. России кто нужны, солдаты или специалисты? Я понимаю, что опять это все демагогия, что отрывать будут из каких-то липовых вузов, а в хороших вузах, в физтехе, допустим, в МГУ как-то отмотают. Но зачем это надо-то? Зачем надо создавать невероятные трудности, чтобы героически их преодолевать? Этого я не понимаю абсолютно.
А. ВОРОБЬЕВ — Я, к сожалению, не знаю, у вас сын или дочь?
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Сын.
А. ВОРОБЬЕВ — Призывного возраста или близок к призывному?
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Близок.
А. ВОРОБЬЕВ — Вы будете давать взятки?
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Неужели вы думаете, что я в эфире «Эхо Москвы» отвечу — буду давать взятки. Или отвечу — нет, не буду.
А. ВОРОБЬЕВ — Вы попытаетесь найти пути решения проблемы.
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Как ситуация сложится, так и посмотрим.
А. ВОРОБЬЕВ — Уходим на рекламу, затем новости, реклама — и вновь Леонид Радзиховский «Персонально ваш».
НОВОСТИ
А. ВОРОБЬЕВ — У нас еще около 11 минут прямого эфира. «Просьба с уважением относиться к слушателям, — пишет Аня. Аня, мы с уважением относимся к слушателям. — Женщина до новостей задала вопрос о льготах ветеранам труда, которые передаются на рассмотрение регионов. Дотационные регионы ничего не дадут ветеранам. Нет денег — так отвечают губернаторы». Что поделаешь, есть эфирная сетка, есть новости, есть реклама. Мы вновь возвращаемся ко второй части вопроса слушательницы.
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Вторая часть по поводу вот этих дотационных регионов?
А. ВОРОБЬЕВ — Как власть, которая не может объяснить мотивы проведения этих реформ, сможет привести эти реформы в исполнение во благо народа.
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — У нас все реформы проводятся плохо. Известно, что власть неэффективна. Поэтому я, честно говоря, не вижу тут что обсуждать. Почему если власть неэффективна в одном, она вдруг каким-то чудом станет невероятно эффективна в другом? Какова власть во всем, такова и в этом. Но я, честно говоря, крепко сомневаюсь, что сегодня в дотационных регионах полностью выполняются все социальные обязательства власти. Я не могу, естественно, судить о деталях, но я практически уверен, что что-то не делается, а когда делается, объясняется, что Москва не дала денег, Москва объясняет, что регион не дал денег. А обычному человеку, который не может лекарств льготное купить, бесплатно, точнее, получить, ему абсолютно все равно, Москва, регион, еще кто-то не дал. Поэтому, я еще раз повторяю, если вас не интересует юридическая вся казуистика и политическое шоу вокруг этого дела, а интересует сухой остаток, мой прогноз следующий — намного хуже людям не будет. Чтобы им стало значительно лучше, нет, реформы не делаются для того, чтобы людям стало значительно лучше, государство делает реформы, исходя из каких-то своих макроэкономических или еще каких-то, или просто дурных, но из каких-то своих соображений. Но намного хуже людям не станет. Уровень жизни людей в России зависит не от реформ с льготами, с моей точки зрения, а зависит он от цен на нефть, поскольку нефтедоллары есть главный донор российского бюджета. Если они есть, то какие-то крохи людям перепадают. Если их нет — Путин доллары печатать не умеет, а от печатания рублей людям лучше не станет.
А. ВОРОБЬЕВ — 203-19-22.
ИРИНА — Уважаемый Леонид, два коротких вопроса. Очень больно, что совершенно забыли жертв политических репрессий. Ведь нам всем уже далеко за 70, все инвалиды, нас очень немного осталось. У нас были какие-то льготы плюс к инвалидским. Очевидно, теперь это отберут. На лечение немножко давали. Это раз. И второе. Это, конечно, не ваш вопрос, но сколько бы я ни задавала, никто на него не может ответить. Зачем мне билет на электричку, если я с трудом передвигаюсь по городу? Спасибо.
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Насчет «зачем билет на электричку», я не понял. Видимо, как раз неплохо, вам деньгами отдадут стоимость этого билета. Так вам же хорошо. На электричке вы не ездите, бесплатный билет вам не нужен, а деньги вам пригодятся. Что касается льгот жертвам политических репрессий. Меня об этом спрашивать бесполезно, не я эти льготы раздаю, не я в Минфине сижу. Как журналист политический могу сказать только одно — этим всем, если, действительно, настолько болезненна для людей, еще раз повторяю, я не думаю, что она столь трагична, но тем не менее, если она столь болезненно воспринимается, то своим бессилием полным, абсолютным бессилием, когда обращаются к Радзиховскому… Да, вот нашли министра финансов или премьера… Вы обращаетесь ко мне, потому что больше обратиться некуда. А больше обратиться некуда по той простой причине, что у нас нет обратной связи с властью. Вот в чем беда, действительно. Профсоюзов у нас нет, вместо политических партий у нас Жириновский. Вместо Думы у нас дорогой мужской хор, который гимны умеет исполнять. У нас нет обратной связи с властью. Вот это проблема. Если люди в данной ситуации осознают остроту этой проблемы, начнут как-то шевелиться, что-то делать… Хотя я опять же не хочу лицемерить, люди ничего сделать не могут. Но если найдется какое-то новое поколение политиков, честолюбивых, карьерных, но которые сумеют использовать этот момент, скажут: видите, нет обратной связи с властью, давайте создавать какие-то организации, может быть, новые профсоюзы, может, еще что-то, что обеспечит какую-то связь с властью, — ну что ж, тогда не было счастья, несчастье помогло.
А. ВОРОБЬЕВ — 203-19-22.
СЕРГЕЙ — Скажите, пожалуйста, дело ЮКОСа в том плане, что повышение цен на нефть влияет на повышение благосостояния, видимо, оно положительно.
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Повышение цен не нефть копеечное, на 1% повысилось и очень краткосрочно. Нет, это все ерунда. Естественно, никакого долговременного… ЮКОС производил, насколько мне известно, 2% мирового производства нефти и 20% российского. Кроме того, ведь это всего лишь лихорадка, ЮКОС нефть как качал, так и качает. Поэтому количество нефти на рынке от того, что сменится руководство, владельцы ЮКОСа, не изменится. Никакого повышения цен на нефть… Если бы даже ЮКОС полностью раздолбали, то все равно не было бы большого и стабильного повышения цен на нефть. Дело ЮКОСа для России плохое только в одном смысле, если уж в самом общем смысле говорить. Как мне кажется, был уникальный «парад планет», еще раз повторяю, — цены на нефть, хорошая внешнеполитическая ситуация, т.е. война с террором мировая, впечатление стабильности России, впечатление, что русский бизнес стал прозрачным — всем этим можно было воспользоваться. Путин любил говорить — у нас недостаточно амбициозные планы, надо удвоить ВВП. Но даже если вы будете с утра до вечера стучать кулаком по столу и кричать «удвоит ВВП», ВВП не удвоится. А если бы удалось, действительно, переформатировать, допустим, американскую нефтяную политику, сделать ее главным нефтяным партнером России, то вот это был бы прорыв, не треп, а реальный экономический прорыв в отношениях, например, с Америкой, а может быть, удалось бы и Европу развернуть в сторону доминирования российского нефтяного экспорта. Мы не можем сегодня удвоить свой ВВП за счет высоких технологий. Нет их у нас. Но нефть у нас есть. И мы могли занять позицию стратегического партнера Запада, все для этого было, все объективные условия. Мы размотали это дело на глупейшую возню с ЮКОСом. Но я еще раз говорю, пока что эти условия остаются, никуда они не делись. Ну, прихлопнут ЮКОС, пройдет какое-то время, все устаканится, опять будет шанс завязать стратегическое партнерство, если на это есть воля президента и его желание, тут только от него зависит. Вот это тот случай, когда объективные факторы за него. А хочет он этого или нет, это уже от него зависит.
А. ВОРОБЬЕВ — Еще один звонок.
ЮРИЙ НИКОЛАЕВИЧ — Я хотел бы вернуться опять по вопросам льгот. Я не совсем понимаю, потому что льгота, она положена к тем твоим действиям, которые тебе необходимы. Часто говорят, что сельский житель не пользуется транспортом, не пользуется телефоном. Но если он этим не пользуется, значит, на него не положены льготы. Я же не претендую на льготы на землепользование или на какие-то другие льготы, которыми пользуется колхозник или сельский житель. Поэтому мне не совсем понятно, когда спекулируют таким понятием, что вот теперь вы будете получать.
А. ВОРОБЬЕВ — Спасибо, Юрий Николаевич. Я думаю, что вопрос понятен Леониду Радзиховскому. Он уже дал мне об этом знать.
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Я могу только повторить одно. Если мы с вами просто говорим, чтобы что-то сказать, ну да, я вас понимаю. Если вы хотите как-то реально повлиять, не на меня, не меня влиять не надо, а на свою реальную ситуацию, для этого есть один способ, «Эхо Москвы» вам тут не поможет. Могу повторить еще раз. В стране нет механизмов, чтобы обычный человек или группа обычных граждан могли влиять на власть. Вот когда люди это поймут — первое, — когда они поймут, что такие механизмы вообще-то существуют, что их можно создавать и можно не на «Эхо Москвы» звонить и просто жаловаться господу богу и не молиться, а реально влиять на власть, если они это сделают и такие механизмы появятся, тогда вы будете звонить не мне, а как минимум министру. И не просто звонить, а на него влиять, давить. Вот это вам нужно.
А. ВОРОБЬЕВ — Леонид, а как вы считаете, есть ли сейчас в стране харизматический лидер, идейный лидер, способный повести за собой весьма большую часть общества?
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — С моей точки зрения, нет ни харизматического, ни идейного.
А. ВОРОБЬЕВ — 203-19-22.
ТАМАРА — Вы меня сегодня совершенно потрясли, сказав, что у нас ни одна Россия. Значит, сколько более-менее заметных политиков, столько и Россий? Я тут с вами не согласна, Россия одна. И на мой взгляд, ее стоит защищать. А как это делать без армии? Вы вот активно сегодня говорили, агитировали за то, что ребятам не надо служить в армии. Мы достаточно бедны, чтобы могли себе позволить контрактную армию на данном этапе. Вы это знаете лучше, чем я. Если бы вы позволили себе подобное выступление, будучи, например, журналистом израильским в том же «Еврейском слове» или где-то, призывали не идти на фронт, потому что арабы могут убить мальчиков и девочек (там и девочки служат, вы это знаете), то, наверное, вас бы восприняли однозначно во всей стране.
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Понял вас.
А. ВОРОБЬЕВ — Очень короткий должен быть ответ, Леонид. Увы, у нас время ограничено.
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Ответ короткий и простой. От того, что в армию собрано много людей, которых не учат воевать, а которые друг друга поколачивают, это в лучшем случае групповые занятия боксом. К безопасности страны это отношения не имеет. Первое. Второе — Россия, насколько мне известно, ни с кем не воюет. А война в Чечне не требует огромной армии. Это вопрос номер два. Третье — у нас нет денег на контрактную армию, верно. Но если не будут в этом плане шевелиться, этих денег не будет никогда. Потому что по-хорошему ни один генерал на такое не пойдет. Только в условиях когда их будут вынуждать — а вынуждать их будут именно тем, что не ходят на призыв, — тогда они будут что-то делать в плане возникновения контрактной армии. Что касается Израиля, то это вопрос отдельный, это, по-моему, не относится к делу.
А. ВОРОБЬЕВ — Леонид Радзиховский «Персонально ваш». Леонид, буду рад видеть в эфире вновь.
Л. РАДЗИХОВСКИЙ — Спасибо.


Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире