8 июля 2004 года.
В прямом эфире радиостанции 'Эхо Москвы' Сергей Доренко — журналист.
Эфир ведет Матвей Ганапольский.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — У микрофона Матвей Ганапольский. По всей видимости, где-то через неделю, в четверг с Сергеем Доренко — он об этом не знает… Вы не знаете, Сергей Доренко?
С. ДОРЕНКО — Что будет?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Вы вот все знаете, но этого вы не знаете.
С. ДОРЕНКО — Скажите же, не томите.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — А вот помните, когда мы с вами до эфира оговаривали те темы, которые я затрону в программе «Персонально ваш», я спросил вас про банки, вы сказали такую фразу: секреты рождают… что?
С. ДОРЕНКО — Мнительность.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Почти афоризм. Я хочу вам сказать, что за секрет, в натуре. Просто на моем месте будет дама, которая будет вести эфир с вами. Естественно, это будет для вас повод для мнительности, вы будете тревожно ходить по коридору и думать: кто же она?
С. ДОРЕНКО — С дамами у меня всегда получалось очень хорошо.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Это не будет Тамара Гаврилова. Она назначена заместителем генерального директора телекомпании НТВ, мы об этом тоже будем говорить. Это одна наша ведущая, которая сейчас находится в отпуске.
С. ДОРЕНКО — А в отпуске Ольга Бычкова. Что за секрет вообще?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Вы нештатный работник радиостанции «Эхо Москвы». У нас есть засекреченная информация, кто в отпуске, кто нет. Секрет Полишинеля. Звучишь в эфире — значит, на работе, не звучишь в эфире — до свидания, значит, в отпуске. Друзья, несколько тем мы затронем. Я так и не понял, начали мы программу или нет, но, по всей видимости, начали. Сергей Доренко в вашем распоряжении. Сергей, давай начнем с нескольких вопросов, которые меня волнуют, разомнем темы, а дальше радиослушатели. Итак, военные предлагают оставить один вид отсрочки — по здоровью. Сегодня было много комментариев, жестких, самых разных. Твое мнение. Что это все обозначает?
С. ДОРЕНКО — Я знаю, что это обозначает. Они знают, что находятся способы у людей не служить в армии. Любые родители любых подростков ставят перед собой вопрос, как уклониться. Ставят этот вопрос, к стыду и ужасу моему как гражданина, потому что армия, действительно, превратилась в место, куда сына отдавать нельзя. Просто нельзя. Если человек отец нормальный, если он заботится о своих детях, отдавать сына нельзя. Поэтому люди находят все больше ухищрений, а армия находит все больше… Нас ловят, мы убегаем. Обычная ситуация. Нас будут ловить еще сильнее, мы будем убегать еще сильнее. У меня сыну 4 года, я начну изучать эти способы чуть позже.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Уже надо.
С. ДОРЕНКО — Прикладные уже вещи. Хотя это уже ужасно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Ты уже опоздал ровно на 4 года.
С. ДОРЕНКО — Я как гражданин и как человек, который рассуждает отстраненно на общие темы, считаю, что призыв гораздо лучше для страны, чем контрактная армия, вообще как таковой. Когда милиция была создана большевистская, когда милиция в Швейцарии отражала имперские армии, отбивала имперские армии… Милиция — это когда вооружается народ. Понятно, что призыв в этой связи… Когда я нырял на 1 мая в Израиле с парнем, которого Эли звать, а фамилию не знаю, он мне рассказывал по-русски, как он служил в войсковой разведке. И у него глаза так горели, у него такие были глаза, что мне было неловко. Потому что он служил истово, он служил по велению сердца. Я думал, насколько же призыв благороднее, точнее и правильнее для гражданственности и для общества, чем контрактная армия. И что мы имеем на нашей земле? Мы имеем квази-тюрьму в армии, с унижениями со всеми. Проблема.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Военные говорят, что увеличение призыва в данном случае симметрично… не будем забывать определенные реформы, которые происходят в армии, а именно обращаю ваше внимание, г-н Доренко…
С. ДОРЕНКО — Что год будет служить.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Да. И это ты не можешь не видеть. Поэтому, пожалуйста, подумай и ответь мне, насколько первая твоя осуждающая часть соотносится с этой второй частью, которую надо видеть и которую надо как-то соединить.
С. ДОРЕНКО — Вы думаете, что если служба будет год, а не 25 лет, как было прежде, два века назад или век назад, нет, век назад уже не было… так вот если будет год, то что изменится с точки зрения родителей? У нас призывников кладут в гроб за неделю.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Некорректно. За день можно положить в гроб. Я сейчас не об этом. Если ты говоришь такие замечательные патриотические слова о нашей армии, и это вполне понятно…
С. ДОРЕНКО — Вообще о любой призывной армии.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Они говорят вполне понятную вещь. Если призыв будет год…
С. ДОРЕНКО — Нужно больше людей, чтобы обслуживать то же количество машин, танков и так далее.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Совершенно верно. Поэтому наши — тут давай похлещем немножко березовым веничком себя же — такие общелиберальные…
С. ДОРЕНКО — Общечеловеческие…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Секунду. Общелиберальные истории по поводу того, что пусть одновременно и год служат, и почти не служат. Как это соотносится?
С. ДОРЕНКО — Я вам говорю сейчас не как государственный муж. Как гражданин я сказал, я за призывную армию, я категорически против контрактной. Я считаю, что призывная выше, и для нас как для развитого общества она развивает нас как общество, как гражданственность выше. Но мы же говорим о конкретном месте, куда родитель должен послать сына, о конкретном этом месте. Мне все равно, его там за год ухайдакают или за полтора.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Т.е. и три года было бы нестрашно, если бы это была человеческая армия.
С. ДОРЕНКО — Если бы это была армия… Ну о чем вы говорите? Он сейчас смотрит фильм про «Трою» с этим Брэдом Питтом, и он спрашивает, когда он станет солдатом. А я должен придумывать какую-то ахинею, потому что мне страшно его… Понимаете, мне страшно. Я был рядовым. Я рядовой запаса. Я знаю, о чем говорю.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Хорошо. Не кричи. Командный голос появляется. Напомню тебе, что ты тут никто, ты нештатный работник.
С. ДОРЕНКО — Подожди. А ты кто, полковник запаса, что ли?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Хотел крикнуть тебе: «Бери трудовую книжку — и вон отсюда». А потом вспомнил, что не лежит тут твоя трудовая книжка, ничего не могу с тобой сделать.
С. ДОРЕНКО — Я абсолютно рядовой запаса.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Следующая тема. Короткий твой комментарий к странной ситуации с банками.
С. ДОРЕНКО — С банками ситуация не могла не быть странной, потому что наша система банковская полусекретная, она такая таинственная. И всегда, как я уже говорил, где есть тайна, там есть мнительность.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Тайна обрастает легендой.
С. ДОРЕНКО — Тайна прямо ведет к мнительности. А вдобавок мы же с премьера Павлова… Нет, в 61 году еще меняли деньги. Потом долгое время не меняли, потом премьер Павлов чего-то такое менял все время, сторублевки отменял. И поэтому мы приучены к тому, что нас поймают, а нам надо бегать. Понятно, в Азии приучены к засаде, это пел Высоцкий. Поэтому мы точно знаем, что дела плохи. Вот нам говорят — нефтедоллары, всё… Мы видим своими глазами. Но мы говорим: нет-нет, ребят, что-то не так. И вдруг толчок. Мы им не верим изначально. Кто от этого выиграет? Понятно. Филиалы «Сити-банка», «Райффайзена», на Рублевском шоссе, 22 скоро откроется филиал одного из банков импортных.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Не пиарь.
С. ДОРЕНКО — И я уже думаю, что мне идти туда. Почему? Потому что я боюсь… Не пиарю. Просто импортные банки выиграют. Потому что мы не знаем, чем занимаются наши, чьи деньги они отмывают. Вот этот «Содбизнесбанк», оказывается, был негодяйский. А кто не отнял у него лицензию сразу? А почему не следили на походе? Почему вдруг потом обнаружили?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Сейчас будут новости, потом продолжим эту историю. Короткий вопрос. Вчера я слушал одну радиопередачу, там спрашивали, не сделана ли эта хитроумная история для того, чтобы какие-то банки обрушить, для того, чтобы выиграть такую конкурентную борьбу. Кроме того, просто не отдать деньги.
С. ДОРЕНКО — Когда начался скандал, люди уже, конечно, догоняли, добивали в спину. Но скандал сам по себе начался благодаря нерасторопности и недотепистости руководства банковской сферы, Центробанка. Он же ходил к президенту, что-то там такое чревовещал. И результат — кризис накапливается. Значит, как только они начинают говорить, что все хорошо, мы понимаем: когда было хорошо, они так не говорили.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — В общем, Константин Сергеевич Станиславский с фразой «Не верю», он всегда актуален.
С. ДОРЕНКО — Когда было хорошо, они ведь не выступали. Раз выступают, значит, точно нехорошо. Это же очевидно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — А говорят, что хорошо ...
С. ДОРЕНКО — Но два месяца назад никто из них не говорил, что хорошо, а было хорошо. Значит, раз они теперь говорят, что хорошо, значит, точно плохо.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Реклама короткая на «Эхе», после чего продолжаем.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Саша и Ира пишут: «Матвей Юрьевич, очень жаль, что такой профессиональный и эрудированный журналист, как Сергей Леонидович, не в вашем штате. Приятный голос его хочется слышать всегда». Дорогие Саша и Ира, это два разных вопроса. Приятный голос слушайте. Но вдруг что — мы ведь Иваны, не помнящие родства, мы этого человека не знаем, никогда не видели, он у нас…
С. ДОРЕНКО — Отмажетесь моментально.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Так вот он шел мимо, попросился вести программу. А поскольку мы такие люди, помните, НТВ принимали…
С. ДОРЕНКО — Не на ту кнопку в лифте нажал, вышел…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Все это получилось случайно, мы к нему отношения не имеем. Потому что вы понимаете, как-то жить надо.
С. ДОРЕНКО — Сохранить себя в профессии.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Сохранить себя в профессии, поиграть с властью, мы же этим все время занимаемся.
С. ДОРЕНКО — Конечно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Следующая тема. В контексте того, как мы с тобой сейчас говорим, мне нравится этот анализ. Скажите, Сергей Леонидович, мне кажется, что абсолютно правильно, логично и по закону решается ситуация с «ЮКОСом».
С. ДОРЕНКО — Кто это говорит?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Это я сейчас сказал в контексте нашего с тобой разговора.
С. ДОРЕНКО — Я твердый сторонник того, что ресурсы страны нашей, многими поколениями защищаемые, это бокситы, платиноиды, могу фамилии говорить, а могу ресурсы, бокситы, платиноиды, нефть, газ, они, конечно, не могут быть вот так свистнуты вдруг ловкачами. Но я же вижу избирательность сейчас. Это было бы наивно, надо было бы сказать, что наивный дурачок, если бы я не видел, что гноят одного Ходорковского, в то время как другие торжествуют, пируют. Мы же знаем, как это все продолжается. Поэтому я считаю, что это лицемерие очередное. Вообще я обвиняю власть… Знаете, вроде бы им везет вообще. Началось, как будто не везло, с «Курска», а сейчас везет. Но везет не благодаря опять уму власти, людей у власти, а везет благодаря тому, что нефть дорогая. Казалось бы, все равно, когда везет им, везет и нам. Потому что страна… когда лишь бы не было войны, когда мир в стране, когда, в общем, денег больше, а могло быть меньше. Наверное, это хорошо. Но мы каждый день при этом при всем… Вот пусть бы мы стали золотом все завалены, все равно коробит от лицемерия, постоянного подлого лицемерия. С банками, с Ходорковским, со всем буквально подлое лицемерие.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — А с НТВ? Вот тут пришла однокурсница Путина, но я на этом внимание не акцентирую, мало ли кто приходит. Дело в том, что она до этого работала в «Газпроме». Ну вот пришел Кулистиков, давайте на этом сакцентируем внимание. Вообще вы еще не комментировали изменения в НТВ. Прокомментируйте.
С. ДОРЕНКО — Я считаю, что система, организация, которая контролировала НТВ, не изменилась, департамент не изменился, даже отдел не изменился. Отдел службы госбезопасности, который занимается НТВ, не поменялся. Поэтому, дорогие слушатели, ничего не изменилось, все нормально.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Ответ не понятен.
С. ДОРЕНКО — Ответ понятен.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Т.е. вы считаете, что Герасимов, генеральный директор, и генеральный директор…
С. ДОРЕНКО — Он зам. гендиректора.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Секунду. До этого был генеральный директор Герасимов, бывший, и генеральный директор Кулистиков — это одно и то же?
С. ДОРЕНКО — Сенкевич.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Простите, Сенкевич и Кулистиков — это ничего не изменилось?
С. ДОРЕНКО — В сетке изменится что-то. Но это ровно не потому, что изменилась структура. Вот структура, которая руководит, на мой взгляд, от всех этих людей, от бывших и от нынешних, несет «гэбухой», в хорошем смысле этого слова. Поэтому я не считаю, что что-то изменилось. Да, этот новый изменит вещание…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — На ваш взгляд, канал куда пойдет? В какую сторону?
С. ДОРЕНКО — Канал пойдет к развлечениям. Потому что сейчас понятно, что если говорить о новостях, то с новостями они уже спеклись. Вы посмотрите, с чего начинаются новости, о чем говорят новости.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Сегодня начинались с Грузии, с самого яркого конфликта, имеется в виду Осетия.
С. ДОРЕНКО — Значит, все еще удается иногда попасть. Но я вижу, как новости уходят от проблематики жизни, новости уходят от того, что волнует зрителей. Зритель хочет, узнав о новостях… Например, я узнаю о том, что происходит из новостей в машине, я слушаю «Эхо Москвы». Просто новости мне здесь нравятся. Вот с 91 года, я так привык, уже старый дядька, думаю, что я буду менять свои привычки, вот и слушаю вас. Я хочу потом в семь увидеть картинку на НТВ. А я ее не вижу в ряде случаев. И я говорю себе: ну вот, я включил ради картинки, новость-то я уже знаю, да у меня Интернет, да я прочитываю газет 20 в день в Интернете, и мне только картинка нужна. Но они ее не дают. Значит, они должны давать очередную Регину Дубовицкую, хи-хи, ка-ка, пи-пи, ка-ка, в хорошем смысле.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Она на другом канале.
С. ДОРЕНКО — Значит, очередная будет, еще какая-то найдется.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Сейчас мы переходим к телефонным звонкам. 203-19-22. Уважаемые радиослушатели, Сергей Доренко в вашем распоряжении.
НИКОЛАЙ — Тема затронута очень важная в нашем обществе, она у всех на слуху. По поводу призыва в армию. Вот лично мое мнение и мнение моих друзей, пока государственные институты не будут отвечать, в частности, за каждого призывника, просто преступление отдавать туда своего сына. Через два года моему сыну идти в армию. Я прикладываю все усилия, чтобы он туда…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Это не я нажал.
С. ДОРЕНКО — Спасибо, что вы солидарны. Вообще говоря, если быть человеком, если любить детей, то ответ очевиден, это ваш ответ, это мой ответ. Честно говоря, генералы, мне кажется, будучи тоже чадолюбивыми, они ведь такой же ответ дают.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — 203-19-22, следующий вопрос.
ЮРИЙ — У меня к Сергею вопрос. Будьте так любезны, ответьте, пожалуйста, рядовому коммунисту как рядовой коммунист. Что же у нас творится с компартией? То же, что с банками или что-то другое?
С. ДОРЕНКО — С компартией то, что происходит, безусловно, связано и с ошибками руководства, тут я точно знаю, что я не солидарен с теми раскольниками, которые действуют, но один из их аргументов я признаю, что да, до этого допустили. Всегда отвечает голова, голова — Геннадий Андреевич. Но вот эти раскольники, когда они свою святость доказывали и здесь на «Эхе», и в других эфирах, везде в газетах, не могут ответить положительно на один-единственный вопрос. Почему с претензиями они пошли к Суркову? Почему с претензиями они пошли в Кремль — к Зюганову претензии у них, — но не пошли в первички? Первички они проиграли и пошли в Кремль, побежали, давайте обманем, давайте тут на повороте подрежем и прочее. Я считаю, что это еще одна картина лицемерия, именно того подлого лицемерия, которое стиль нашей власти сегодня. Игра в Коммунистическую партию точно показывает это лицемерие.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — 203-19-22, вопросы к Сергею Доренко.
ОЛЬГА — Два небольших вопроса к Сергею. Я хотела спросить, какова позиция компартии по жилищному кодексу. И второе. Сергей, я не поняла, чем отличается профессионал от контрактника. Я немного поясню. У моего человека близкого племянник был обычным призывником. С ним подписали контракт и послали в Чечню. Т.е. они шли как контрактники, но не профессионалы. Естественно, он погиб. Это было в 2000 году. У меня растет ребенок, мне просто совсем не хочется его в армию отдавать.
С. ДОРЕНКО — Я тогда начну по порядку. По ЖКХ я скажу свою позицию, потому что я не уполномочен говорить от имени партии, я говорю от своего имени как рядовой коммунист. Я считаю, что конкуренция как таковая в сфере ЖКХ, когда она состоится, когда она произойдет, будет разделена вот так. А именно: племянник префекта номер один, скажем, Федя, с племянником префекта номер два, скажем, Васей, составят конкуренцию в обслуживании ваших домов в ЖКХ. А как они составят конкуренцию? Они подъедут в какой-нибудь неплохой японский ресторан и решат, как им поддерживать некий уровень жизни, к которому они привыкли. И конкуренция будет ровно такая — уж поверьте мне, — которая обеспечит Пете и Васе, или Ване и Васе, или Феде и Васе по пятисотому и шестисотому «Мерседесу», а также квартиру их возлюбленным девушкам и так далее. Т.е. эти люди все равно поддержат свой нынешний уровень жизни, все равно власть создаст эту вам конкуренцию. Но в результате этой ЖКХ мы столкнемся впервые с ситуацией, когда при нашем климате людей будут выставлять на улицу, тех, кто не оплатил. Мы столкнемся с людьми, которые будут бомжевать в масштабах, прежде неизвестных в России. Я думаю, это будет страшно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Сейчас у нас реклама, потом краткие новости, потом продолжение. А вы пока, господин Доренко…
С. ДОРЕНКО — А по контрактникам мы не ответили.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Сразу говорю вам вопрос от Юрия Александровича. Он спрашивает: «Расскажите, что вам известно о встрече Зюганова и Путина». Вот вы подумайте, что вам известно, после рекламы расскажете нам.
НОВОСТИ
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Сергей Доренко в программе «Персонально ваш». Пишет Макс, что он смотрел мою программу «Российская панорама» на канале RTVi. Он пишет: «Не хотите ли пригласить Сергея Доренко для сотрудничества на канале RTVi?» Дорогой Макс, каждый выпуск фактически Сергей Доренко там делает комментарий потрясающий, который становится хорошим поводом для очень интересного разговора и криков в студии. Поэтому все уже работаем. Ваш ответ о чем…
С. ДОРЕНКО — Нас спрашивали о профессиональной и контрактной армии. Это одно и то же. Просто если кто-то будет цепляться к терминам, то могут сказать, что профессиональная армия — это когда много офицеров или вообще нет призыва, а контрактная армия — это то же самое, если понимать этот термин так. Не то что есть контрактники, а вот нет неконтрактников. Только у офицеров контракт большой, на 25, на 30 лет, а у солдат контракт меньший, на сроки, обусловленные контрактом. Так вот это одно и то же, умирать они будут, безусловно, если есть военные действия, невзирая на наличие или отсутствие контракта. А профессиональная армия считается лучше, потому что люди более подготовленные. Например, за штурвалом какого-то сложного инструмента, не будем говорить какого, человек, который два месяца в учебке отсидел, не может находиться. Понятно уже сегодня, мы знаем очень хорошо по экипажу «Курска», утонувшей атомной подводной лодке крейсера, она утонула, вы помните, было более 100 офицеров, если я не ошибаюсь, из утонувших около 120 более 100 офицеров. Потому что там сложные вещи нужно делать, матрос не может. Но я считаю по-прежнему, что контрактная армия — это не вещь, которая служит патриотизму. Но помоечная армия еще меньше служит патриотизму.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Я понял. «О чем говорили Зюганов и Путин?» По-моему, вы уклоняетесь намеренно.
С. ДОРЕНКО — Нет. Потому что я не знаю, во-первых.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Вот вы понимаете, г-н Доренко, это я вам говорю как члену КПРФ, который, не скрывая, ходит тут по «Эхо», потряхивая книжкой своей.
С. ДОРЕНКО — Нет, я в рамках партийности скромности как раз ничем не потряхиваю.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Это очень странная партийная скромность. Как вы сказали, помните, когда мы с вами говорили о банках, что секретность ведет к чему? К мнительности.
С. ДОРЕНКО — Зюганов рассказал о встрече…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Вот почему вы, рядовой член КПРФ, не знаете о том, о чем он говорил?
С. ДОРЕНКО — Я буду знать об этом на собрании, у нас собрания не было со дня встречи. Но должен вам сказать, что…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — А вот он пошел на сговор с Путиным. И Путин дал указание, как голосовать в Думе и сказал ему, как себя вести. Вот у меня пошли догадки.
С. ДОРЕНКО — Появилось две трактовки. Ну что догадки… Появилось две трактовки, произнесенных вслух. Мы же не прячемся по щелям, мы должны их обе произнести. Первая догадка — пошел к начальнику. Вторая догадка — пошел к начальнику раскольников, пошел к тому, кто учинил раскол, пошел к автору раскола урезонить: Владимир Владимирович, вы что творите? Т.е. вот две трактовки. Теперь я по тому, что я знаю из прежней своей жизни, я же не вчерашний, думаю, что пошел к начальнику раскольников, жаловаться на Суркова и так далее.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Т.е. к палачу и его партии жаловаться на топор?
С. ДОРЕНКО — Безусловно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Вместо того, чтобы, как вы верно сказали 5 минут назад…
С. ДОРЕНКО — Выйти на улицу к людям. Конечно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Ваше дело. Это ваша партия.
С. ДОРЕНКО — Это наша партия. Потому что эта партия — часть истеблишмента. И мы обязаны обсуждать.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — «Матвей, выражаю уважение вашей искренней принципиальности, — у меня обычные человеческие реакции, — а также Сергею, который, по-моему, является моделью реального политического центра». Ничего не понял, но это хвалят тебя.
С. ДОРЕНКО — Ну хорошо, центра так центра.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — 203-19-22. Звонки.
ЮРИЙ — Коротко коснусь профессионалов, тире контрактников. Это, скорее всего, лежит в моральной плоскости, ибо еще в фильме «Офицеры» было сказано: «Есть такая профессия — Родину защищать».
С. ДОРЕНКО — Конечно.
ЮРИЙ — А контрактник, у нас все время говорят: он придет зарабатывать деньги. Вот и разница в этом.
С. ДОРЕНКО — Разница огромная. Представьте себе, что на Кунцево… не знаю, кому близко Кунцево, я бы вот Кунцево пошел защищать. Представьте себе, что на Кунцево нападают. Я бы первый вышел во двор и кричал бы: «Мужики, собирайтесь, надо что-то делать». Мы были бы в данный момент…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Кунцево — это то место, где вы живете?
С. ДОРЕНКО — Да. Кунцевские, мы ходим под солнцевскими, но, тем не менее, у нас собственная гордость.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Мы вот ярославские, ходим… под кем там?
С. ДОРЕНКО — Под долгопрудненскими небось?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Нет, под королевскими. Мытищинские мы.
С. ДОРЕНКО — Но все мы ходим под кремлевскими.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Мы вас замочим, вы там спокойно.
С. ДОРЕНКО — Так вот, я бы вышел, я бы сказал: ребята, надо что-то делать, мужики, у кого что есть, силы, напильник, лопата, давайте защищаться. И мы бы были народным ополчением и милицией в этот момент. И мы бы были демонстрацией гражданственности и общества, силы общества. И вот если бы такой дух был у нас у всех, когда бы мы шли в призывную армию, это было бы блистательно. Тогда бы я сказал: да, эта страна будет жить еще тысячу лет. Но поскольку я говорю — контрактная армия ужасна, но помоечная еще ужаснее.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — 203-19-22. Хорош порочить, так и на языке вертится.
ИРИНА — Сергей, у меня к вам лично вопрос. Если я ничего не перепутала, некоторое время назад вы были в эфире, по-моему, с кем-то из альтернативной Компартии, кто-то из вас сказал, что по сравнению с Зурабовым Гайдар со своими реформами может отдыхать. А не считаете ли вы, что Зурабов, Кудрин, Греф, Фрадков, что у них общая фамилия — Путин?
С. ДОРЕНКО — Теперь так считаю. Потому что я хотел бы обратить ваше внимание на то, что Путин перешел от существования без политики к самореализации. Вот сейчас он самоактуализируется и самореализуется в этой политике.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Проще, проще слова.
С. ДОРЕНКО — Очевидные, простые слова. Куда уж проще? Интересная, Матвей, придирка. Вот когда я иду к точному термину, который и есть кристаллически точный термин, проще его вообще ничего невозможно сказать, ко мне претензии.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Я говорю, ближе к народу.
С. ДОРЕНКО — Ближе к народу не надо, ближе к зрителю «Эха», образованному человеку. Здесь нет такого народа, который придумал Матвей. Здесь народ понимаем, что такое самореализация. Путин 4 года пытался нравиться, невестился, искал рейтинг, для того чтобы каждое данное утро… У него был кризис первое время, у него был комплекс самозванца, он не знал, президент ли он. Он был, но не стал, он мечтал стать. Он каждое утро смотрел, есть ли у него удостоверение и что там написано Вешняковым. И он хотел стать им каждый данный день. Сегодня он больше не хочет стать президентом, он им стал, и он самореализуется в этой политике. Это не чужая политика, а его.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Понятно. Смотрю пейджер. «Доренко, странны мне ваши суждения. Путин В.В. как антикризисный топ-менеджер делает все абсолютно верно. Так считают все, кто его избрал на должность РФ. С уважением, Ваня». Ваня, конечно, стебается в таком добром московском стиле.
С. ДОРЕНКО — С уважением, Сережа. Есть кто его избрал, а есть кто его… какой же глагол выбрать?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Критикует.
С. ДОРЕНКО — Который ему помогал. Это я. Сережа, Ваня, я вам могу сказать, я не просто его избрал, я сделал нечто большее для него. Так вот он как антикризисный менеджер вообще не существует. Он просто уничтожает всех, кто выше него. Понимаете, если травинка в поле решила бы уничтожить все кусты, на том основании, что она ниже их. Он слабый политик, никакой не антикризисный менеджер.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Передача подошла к концу.
С. ДОРЕНКО — Крамолы много. Надо закрывать.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Нет, у нас полчаса еще, конечно, эфира, но у меня здесь красная кнопка, вернее красная лампочка, которая уже давно вспыхивает. Я просто напоминаю в конце передачи две вещи. Первая, что в гостях на радиостанции «Эхо Москвы» — напоминаю еще раз, в гостях — был такой Сергей Доренко.
С. ДОРЕНКО — Журналист-расстрига.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Я не понимаю этого слова. Просто журналист, вот такой есть журналист. И еще. Где ваша трудовая книжка, Доренко?
С. ДОРЕНКО — Есть у меня трудовая книжка. А зачем?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — На «Эхе»?
С. ДОРЕНКО — Не на «Эхе», конечно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Мне важно радиослушателям сказать, что он гость.
С. ДОРЕНКО — Расстрига. Т.е. готов в любую минуту покинуть, получить торжественное уведомление.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — И, тем не менее, по странному стечению обстоятельств, насколько я понимаю, ровно через неделю… Или… Вы предупредите. Потому что я знаю, что вы через неделю должны куда-то отъехать.
С. ДОРЕНКО — Я не уверен, а зря пугать не хочу.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Т.е. пока все в порядке.
С. ДОРЕНКО — Пока все в порядке.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Пока уведомления о лишении эфира вы не получали.
С. ДОРЕНКО — Нет еще.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Очень хорошо. Во всяком случае, о судьбе дальнейшей Доренко, как говорит Жванецкий, мы с вами узнаем одновременно.


Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире