'Вопросы к интервью
01 апреля 2020
Z Особое мнение Все выпуски

Особое мнение СПб


Время выхода в эфир: 01 апреля 2020, 11:06

В. Нечай Здравствуйте, у микрофона Валерий Нечай, это действительно программа «Особое мнение», однако выполняю я здесь чисто техническую роль. Потому что ведущий этой программы Виталий Дымарский у нас сейчас по Skype. Здравствуйте, Виталий Наумович.

В. Дымарский Здравствуйте, Валерий.

В. Нечай И гость наш – доктор философских наук, преподаватель европейского университета в Петербурге Иван Микиртумов. Здравствуйте, всё ли слышно?

И. Микиртумов Здравствуйте, Валерий; здравствуйте, Виталий Наумович. Да, всё прекрасно слышно.

В. Нечай Ольга Дашук нам помогает делать этот сложный эфир. Я замолкаю и слежу за чатом, если будут вопросы – буду задавать.

В. Дымарский Давай. Ты роль тумблера сегодня выполняешь у нас, Валера.

В. Нечай Или тумблёра.

В. Дымарский Или тумблёра. Хорошо, мы тогда уже остаёмся напрямую с Иваном Микиртумовым, ещё раз готов с вами поздороваться, хотя мы уже до эфира успели кое-что обсудить. Не буду говорить нашим слушателям, что мы пытались выяснить, какую тему будем обсуждать, думаю, это примерно ясно. Но знаете что, думаю, что вот этим техническим экспериментом мы возрождаем выражение русское «встречаться домами». Так что мы сегодня с Иваном Микиртумовым встречаемся домами.

И давайте всё-таки перейдём к теме, понятно, наверное, какой. С доктором философских наук мы же не будем обсуждать текущую санитарно-эпидемиологическую обстановку. Будем обсуждать философские вопросы. Но даже доктор философских наук живёт в какой-то реальности. Ответьте мне на вопрос:, я так понимаю, что вы следуете правилу эпидемии находиться дома и минимально выходить на улицу – вы это делаете по приказу властей или сами осознали?

И. Микиртумов Те люди, которые сами осознали, испытывают сейчас понятное недоумение и конфуз, поскольку то, что они осознали, соответствует желаниям властей.

В. Дымарский Здесь возникает когнитивный диссонанс.

И. Микиртумов Да, возникает. Всё ли правильно и так ли надо делать. Но мы всё-таки будем думать, что в России тоже есть глубинное государство, состоящее из чиновников, бюрократов, которые в этом своём качестве не очень бывают приятны, но по долгу службы обязаны заботиться об общественном благе. И, наверное, как умеют, они это делают. Кажется даже, что и смена лиц, которые обеспечивают нас карантином, скажем, главенствующая роль Сергея Семёновича Собянина в этом вопросе, должна нам дать понять, что речь идёт о чём-то серьёзном.

Пожалуй, размышление об общественном благе, о гражданах, в чём обычно российские власти не любят признаваться (поскольку это как-то компрометирует их величие, не могут эти боги спускаться на землю), может быть, наконец, отчасти реализовано. Конечно, в обычном нашем стиле, с элементами полицейского государства, некоторого унижения нас и глумления над нами, но тем не менее. Поэтому – да, я предаюсь самоизоляции и по собственному почину и ради общего блага.

В. Дымарский А вы знаете, на что я обратил внимание: среди коллег, которые обсуждают эту ситуацию в соцсетях, с каким-то даже дерзким вызовом многие рассказывают, как им удалось обойти запрет. Мы настолько привыкли к дурацким запретам и к необходимости их обходить, что очередной запрет, даже если он разумный, всё равно нужно обойти.

И. Микиртумов Да, конечно. Тем более, если взбесившийся принтер это дело провоцирует. Те унизительные механизмы контроля, где обещают, что за нами будут следить из всех средств учёта, включая газовый и водопроводный счётчик, конечно, вызывают ощущение, что нам ни в чём не доверяют, считают нас идиотами, и поэтому вызывают законный протест. Люди всё-таки не так глупы, как принято считать. Но так устроены наши российские отношения с властью, что нас нужно унижать, это одна из центральных линий российского популизма. Россияне очень любят центральную власть, они вокруг неё пританцовывают, заигрывают с ней, и любая власть, которая хочет здесь оставаться надолго, должна изображать из себя что-то в таком духе. Абсолютная власть не решает житейских вопросов, она витает в каких-то наднебесных сферах.

В. Дымарский Иван, мы перед эфиром на эту тему говорили, но я теперь публично ещё раз её подниму, чтобы наши слушатели присоединились к этому обсуждению. Я вспоминаю 11 сентября, после знаменитых американских терактов весь взбудораженный мир встал перед проблемой, перед конфликтом между требованиями безопасности и требованиями свободы, прав человека и так далее. Мы сейчас уже забыли, но многие люди возмущались даже вот этими досмотрами в аэропортах. Прошло 17 лет и все к этому привыкли. Это я к тому, что от новых форм контроля, хотим мы этого или нет, никуда уже не деться. Просто сейчас они возникают в этой конъюнктуре, но возникли бы и без неё. Давайте говорить прямо: мы привыкли даже к такой вещи, как камеры на улицах, хотя сначала тоже были протесты. А сейчас все с этим согласились. Так может быть то, чем вы сейчас возмущаетесь, станет обыденностью, и не только в России.

И. Микиртумов Я не этим возмущаюсь. Я возмущаюсь формами тотального недоверия и какими-то мелкими унизительными процедурами, которые пытаются внедрить для того, чтобы нас контролировать. Хотя мы и сами готовы, ещё раз повторю: не так мы и глупы, чтобы игнорировать разумные меры. А в историю я бы ещё подальше заехал. История наших свобод вообще очень непродолжительна.

В. Дымарский Когда вы говорите «наших», то имеете в виду не Россию, а человечество?

И. Микиртумов Я имею в виду вообще европейскую часть истории. Понятно, что за свободу всегда как-то бились, но массы эмансипируются последние 200 лет, и какие-то досмотры в аэропортах, связанные с возможной террористической угрозой (она и была, не на пустом месте всё-таки, тут я в теории заговора не склонен верить)… Но завоевания свобод совершенно революционны: эмансипация простого человека, эмансипация женщин, цветных и тд и тп. Так что я бы не делал большой проблемы из мелких бытовых сюжетов, связанных хоть с досмотрами, хоть с камерами. Когда говорят: «У нас сейчас встала проблема, свобода или безопасность», — ну да, очередной аспект, связанный с эпидемией, с вирусами. Мы просто давно с этим не сталкивались, потому что это не так часто происходит.

Мы, как существа социальные, живём в среде, в которой бывают внутренние и внешние враги общества. А как существа биологические, мы живём в среде, где есть всякие враждебные нам микроорганизмы. А ещё имеются разные лучи – радиационные, магнитные, фиолетовые и ультрафиолетовые, и они тоже могут на нас воздействовать, с этим ничего не поделать. До открытий в микробиологии конца XIX века мы и о микробах-то ничего не знали. Поэтому впечатление, которое производила какая-нибудь бубонная чума во Флоренции, когда умерло половина населения всей Италии, или какая-нибудь холера, заболеваемость туберкулёзом – все эти вещи были намного драматичней, потому что были непонятны их причины. Ну да, вирусная опасность есть, эпидемия специфическая, довольно опасная и ограничения, которые есть, я не ощущаю, как ограничения свободы.

В. Дымарский Иван, извините, я вас перебью – просто, чтобы понять вашу позицию. Сейчас Москва объявляет регистрацию всего населения практически (правда, сегодня какие-то коррективы были – только тех, кто обязан быть на карантине) через эти QR-коды. Вы согласны с тем, что это практическая мера для ограничения распространения заразы, или нет? Если завтра это введут в Петербурге, вы почувствуете себя более подверженным силовикам и всей этой компании?

И. Микиртумов А это зависит от наших с вами отношений с властью. Чем отличается сообщение в правоохранительные органы о свершении правонарушения от доноса? Донос может содержать в себе тоже абсолютно правдивую информацию, но только он отдаёт человека в руки тоталитарной власти и никакого правосудия там не будет, а будет реализация власти человека подавить или уничтожить. То же самое и тут: если мы доверяем властям, хотя бы в техническом смысле, то мы в этом смысле доверяем и мерам, которые вызваны данной ситуацией. Точно также как мы можем доверять им в плане организации дорожного движения или планировании городского благоустройства, например. В делах водопровода, канализации и водо— и газоснабжения.

В. Дымарский Мы вынуждены им доверять в этом, у нас нет альтернативы.

И. Микиртумов Да, альтернативы нет. На это как раз демократическим обществом предусмотрены разные общественные процедуры контроля и демократия, как таковая.

В. Дымарский Начиная с выборов.

И. Микиртумов Да, конечно. А мы сейчас в другой ситуации, но мы знаем, что вот это злодейство не бывает тотальным, кроме того всё-таки мы сейчас не при Сталине живём, и глубинное государство российских чиновников и бюрократов должно как-то функционировать. И в таком случае, когда они сказали «мы вас всех, гадов, перепишем!», а потом «нет-нет, перепишем только больных и тех, которые на карантине сидят, потому что инфицированы» — вот это классический сюжет того, что нас можно унижать. Нас сначала очень пуганули, мы заверещали, возмутились, и они сами поняли, что что-то не то сморозили, дали задний ход. Это признаки полицейщины. Она везде присутствует, с этим ничего не сделаешь. А если вернуться к 11 сентября, то 20 лет террористической опасности мы прошли. Трамп объявил победную эпоху оптимизма в конце декабря – начале января, сказав: «Всё, покончено с терроризмом!»

В. Дымарский «Переходим к вирусам».

И. Микиртумов Ну, про вирус он тогда ещё не догадался. «Переходим к счастью, надеждам большим, а с терроризмом устали, пора закрывать лавочку». В чём-то он прав, пора. Во-первых, действительно, кажется интенсивность этого дела стихает, по понятным причинам. Не бывает источник такого рода радикализма вечным. И, кроме того, Аль-Джазира и прочие интернеты лишают питательной среды радикальные группы, потому что общество, даже общество Востока, всё больше вливается в эту среду и начинает узнавать мир таким, как он есть, а не по каким-то своим странным грёзам. Поэтому — да, этот момент мы, кажется, прошли.

Кто-то потеряет на этом бюджеты, многочисленные спецслужбы, расплодившиеся по всему миру, которые всё и всех прослушивают, перехватывают. Правда, кто потом всё это будет читать – непонятно. Только если тебя уже взяли на карандаш, вот тут и прочитают всё, что насобирали за много лет. И будут несколько лет прослушивать, и тогда, наконец, может что-нибудь найдут. Но если не взяли… Надо ещё добавить, что попытки сворачивать права и свободы сразу натолкнулись на жёсткое сопротивление либералов.

В. Дымарский В России, вы имеете в виду?

И. Микиртумов Нет, в мире, конечно. В России тоже, но не так.

В. Дымарский Подождите-ка. Либералы в Европе, и немецкие, и французские, тем не менее, соглашаются с теми методами, которые там применяются. А там жёсткие методы. Во Франции (я Германию меньше знаю), я более-менее слежу, там жестковато. Извините, там в некоторых городах армия стоит.

И. Микиртумов Это мы про сейчас говорим, а я-то про старое. Скажем, те же французские философы.

В. Дымарский А сейчас те же либералы соглашаются с теми методами, потому что не видят альтернативы, чтобы побороть это явление.

И. Микиртумов Сейчас ситуация другая, мы боремся не с террористами и с собственными спецслужбами, которые могут на террористической опасности сыграть и взять нас под контроль. Нет, сейчас всё-таки опасность, исходящая от природы, объективного характера, с которой других способов борьбы просто нет, карантин есть карантин. Интересна мне другая история, что есть люди, которые упираются в том, чтобы признать эту опасность. Тут были прекрасные сообщения о том, что избиратели Трампа в ответ на распространение эпидемии принялись скупать оружие и боеприпасы в огромных объёмах.

В. Дымарский Убивать вирусы будут.

И. Микиртумов Нет. Я думаю, они собираются убивать собственных сограждан, потому что консервативная часть населения, видимо, ожидает, что в связи с эпидемией, наконец, большие города постигнет гибель, они все рухнут и население оттуда ринется в сельскую местность разорять их погреба и кладовки. И вот тут-то они будут отстреливать своих собственных сограждан. Потому что иначе никак невозможно объяснить, зачем тебе в эпидемию покупать автоматическую винтовку, карабин и гору патронов к ней.

В. Дымарский Тогда смотрите, раз уж мы говорим о разных альтернативах, с которыми сейчас, во многом неожиданно, столкнулось человечество, и Россия в том числе, то вот ещё одна и тоже связанная с Трампом, который сформулировал это так: «Главное, чтобы лекарство было не более смертоносным, чем сама болезнь». Понятно, что он имел в виду. Многие публично опасаются это высказывать, но, извините, может пусть умрут те, кому полагается умереть, но будем спасать экономику. В результате падения экономика может погибнуть ещё больше людей.

И. Микиртумов Ну, Трамп ещё много чего сказал. Важен контекст. Он ещё сказал, что Америку не для того создавали, чтобы её закрывать, и ещё сказал, что «дай докторам волю – они весь мир закроют!» Это типичная популистская болтовня, у человека в ноябре выборы и он бы не хотел никаких рецессий, вот и всё. Но проблема, конечно, существует, и я тут положился бы на мнение людей, которым можно доверять.

В. Дымарский Вы имеете в виду письмо наших экономистов?

И. Микиртумов Я имею в виду Ангелу Меркель. Как-то этой даме я бы доверял, компетентный человек, по-видимому, и не принимает решения с бухты-барахты. Экономики развитых стран карантин спокойно пересидят. Да, кого-то придётся поддерживать, заливать деньгами – в тех же Штатах миллионы вливают. Экономики слабые тоже выйдут из рецессии, потому что спад будет связан с техническими вещами, а не с тем, что в экономике накопились какие-то глобальные ужасные проблемы, но просто для слабых экономик в каждой стране будет своя интрига. В России интрига связана с тем, что у нас ещё и цены на нефть известно, в каком направлении двинулись.

В. Дымарский Это теперь знаете, как называется? Невидимая рука Сечина.

И. Микиртумов Или нога. Не знаю, какая часть его тела…

В. Дымарский Обычно невидимая рука рынка, а тут – Сечина.

И. Микиртумов Поскольку все, и тот же Трамп, пытаются извлечь из сложившейся ситуации максимум каких-то выгод, то ясно, что общая тенденция российского развития на дальнейшее повышение роли государства, на то, чтобы крупные бизнес-структуры, дружественные начальству и Кремлю, всё в себя вобрали – вот это и будет использовано. Разговоры о том, чтобы не допустить банкротства, конечно же, ведутся, но будет чёткое перераспределение бизнес-активов в пользу больших фигур вроде Сечина, Чемезова и прочих. Они будут подгребать под себя всё, что будет плохо лежать.

В. Дымарский Это с одной стороны, чисто экономический подсчёт, что ли. Но это ведь неизбежно повлечёт за собой политические последствия.

И. Микиртумов Да, в виде укрепления режима.

В. Дымарский Укрепления режима или смены режима?

И. Микиртумов Нет, о смене речь не идёт.

В. Дымарский А хотя бы смене лиц?

И. Микиртумов Ну что вы! Кто же в ситуации чрезвычайного положения допустит падение хотя бы волоска с августейшей головы? Нет. Смена лиц тут смысловая происходит. Я уже упоминал, что Собянин фигурирует теперь у нас в роли цесаревича. Он наследник престола вроде как. Но работу делает не царскую, надо сказать. Скорее в качестве доброго следователя выступает. Добрая половина царя, ему даже допустимо высказываться со словами сочувствия.

А что касается укрепления, оно, конечно, неизбежно, потому что роль государства сейчас возрастает. Регионы потянутся опять с протянутой рукой, бизнес-структуры, и то, что шло само по себе, как постепенное расширение сфер влияния именно дружественных бизнес-гигантов, которые принадлежат ближайшему окружению Путина, это будет двигаться дальше. То есть, такой вот госкапитализм будет нарастать, это совершенно очевидно. И в других странах влияние государства возрастёт, но там общества отобьют всё это потом назад. Эпидемия пройдёт и кончится, новые вряд ли появятся в таком же масштабе.

В. Дымарский Кто его знает…

И. Микиртумов Вероятность есть, но мала.

В. Нечай Товарищи мэтры, мне не хочется вас прерывать совершенно, но у нас сейчас новости будут в московском эфире. Так что я поработаю тумблером и напоминаю, что у нас по Skype эфир с преподавателем Европейского университета в Петербурге Иваном Микиртумовым, ведущий – Виталий Дымарский. Сейчас вернёмся.

НОВОСТИ

ЗАСТАВКА

В. Нечай Я напоминаю, что в петербургской студии «Эха» по-прежнему Валерий Нечай. Я слежу за разговором Ивана Микиртумова, доктора философских наук, и Виталия Дымарского. Я обещал, что буду следить за чатом, но вы знаете, коллеги, там самое обсуждаемое – это как шить маски. Поэтому я на этом заканчиваю.

В. Дымарский Я понимаю людей, которых, конечно, сейчас в первую очередь интересуют актуальные сегодняшние проблемы. То, о чём мы с вами говорим – до этого ещё дожить надо. А если не будет масок, не будет ещё чего-то, то просто многие люди не доживут, извините за такое. Не многие, какие-то.

И. Микиртумов Не преувеличивайте, а то нас с вами за фейк-ньюс привлекут.

В. Дымарский Нам власть каждый день сообщает фейк-ньюсы какие-то постоянно.

И. Микиртумов Это у них – нет, а у нас – да. Кто как оценит.

В. Дымарский Я вообще не понимаю, как работают пресс-службы, пиар-службы, когда начинается разнобой в цифрах… Это профессионализм нашей власти, это их проблема, что называется. Вы знаете, если продолжать разговор нашей первой части по поводу того, что нас ждёт после и насколько Россия впишется в общемировые тренды, то вот вы считаете, что в России этот режим укрепится, и никаких революционных подвижек вы не ожидаете. В то же время в мире идут дискуссии, многие говорят о том, что из этого кризиса мир (в данном случае мы говорим о западном мире – Европе, плюс США ещё) выйдет заметно изменённым. Просто в силу того, и мы это видим, что вот эта политико-экономическая модель, судя по результатам, просто не справилась с этим кризисом.

И. Микиртумов Где как. Где в большей степени, где в меньшей — мы же видим. Я начал говорить про американских любителей Трампа, которые оружие скупают – это люди, которые, по-видимому, вместе с ним тоже не верили, что эпидемия вообще имеет место, и на неё нужно обращать внимание.

В. Дымарский Как Лукашенко.

И. Микиртумов Да-да-да, это тоже прекрасный пример. Кажется, сегодня он всё-таки сдался, и не его устами, но устами каких-то чиновников Белоруссия запросила помощи в борьбе с коронавирусом. Но очень многие наши сограждане тоже считают, что это – последствия какого-то мирового заговора. Гриппом болели много раз, и ничего, а тут развели какую-то суету на пустом месте. Говоря словами Лукашенко, «психоз развели». И в чём причина этого недоверия? Не только к политикам – политика-то ладно, к экспертам – ладно эксперты. Вообще к устройству, к тому, что какая-то социальная организация крепко стоит – надо скупать оружие, ждать, что сейчас всё просто рухнет окончательно, и будет масштабная катастрофа всего общества. Для этого не нужно никаких оснований.

Давайте посмотрим вот на что: когда объявили дистанционные формы работы со студентами, то я заметил, что студенты сами находят преподавателей. И, несмотря на то, что никто нас не заставляет проводить какие-то онлайн-конференции, используя разные системы – Skype, Zoom и прочие, но они проходят относительно успешно, и молодёжь охотно в это включается. Когда происходит что-то подобное сегодняшнему, люди интуитивно стараются воспроизводить все свои обычные практики, потому что они надеются на то, что их индивидуальное поведение (мы учились – и продолжаем учиться, и по расписанию выполняем те или другие действия) удержит всю конструкцию от развала.

Поэтому вот эта позитивная энергия человека по сохранению социальной структуры – которая может ему, конечно, не нравиться в обычной ситуации, но в тяжёлой ситуации он будет её сохранять – эти позитивные усилия есть повсеместно, и не нужно специально об этом заботиться, и не нужно специально кого-то наказывать, контролировать и предупреждать, досматривать, не ввозит ли кто-то коронавирус. «Досмотр граждан на предмет завоза» – они что его, мешками или бочками будут завозить, что ли? Как вы будете досматривать их, в каком смысле? Градусник ставить – ещё куда ни шло.

И дискуссия о том, какими мы выйдем, конечно, есть. Там, где были провалы, просчёты и неудачи, безусловно, общество потребует от властей большей эффективности. Там, где присутствуют адекватные власти, и общество уверено в том, что делается правильно и то, что нужно, естественно, никаких осложнений не возникнет. Ясно, что итальянские популисты во главе с Берлускони много лет разваливали систему здравоохранения и вообще структуру госуправления – это имеет некие следствия. Ясно, что безумный Трамп со своей популистской чепухой в голове, и эти люди, скупающие оружие, тоже мешают нормальному порядку вещей.

В. Дымарский Знаете, так мы можем сейчас пристегнуть каждую проблему каждой страны к этому коронавирусу. А Испания расплачивается за сепаратизм, а Германия – за приятие эмигрантов.

И. Микиртумов Нет, ничего такого нет. Обратите внимание: у кого больше всего долгов, у тех больше всего проблем. Японию не берём сюда, конечно, но Южная Европа – откуда у этих стран огромные долги? Начиная с той же Греции, и те же Италия, Испания, Португалия. Безответственная многолетняя политика популистов. Популисты всегда и везде оставляют после себя долги, дефицит бюджета, развал общественной сферы и отравленную цинизмом общественную атмосферу.

А насчёт беженцев – я всегда полностью одобряю Германию. Ситуация трудная, но не плохая. Там нет такого, чтобы кто-то обвинял кого-то из-за беженцев. Мы ещё увидим завершение истории с беженцами. Раздражение граждан уже прошло, а через несколько лет они скажут: «Господи, как хорошо, что мы совершили тогда этот благородный акт – помогли людям, которым некуда было деваться. Мы сделали всё правильно. А то, что кто-то там возмущался, булькал – всё это ерунда». Политика включает в себя и долгосрочные вещи помимо краткосрочных. Вот эти выводы должны быть сделаны, безусловно, по поводу общественной системы здравоохранения там, где есть с ней трудности. И они будут политические, да – люди проиграют выборы, поменяются правительства, будут общественные движения, требующие изменений.

В. Дымарский Политика вообще стала популистской.

И. Микиртумов Не везде.

В. Дымарский Ваша любимая Меркель – можно в какой-то мере сказать, что она не популистка. А в основном, если брать более-менее крупные страны – популизм царствует, популизм шагает по планете.

И. Микиртумов Давайте я тогда сейчас сформулирую, что такое популизм.

В. Дымарский Перед тем, как вы сформулируете, я хотел узнать: а путинский режим – это популистский режим?

И. Микиртумов Я об этом тоже сейчас скажу.

В. Дымарский Хорошо.

И. Микиртумов Популизм – это такая риторика и политика, которая эксплуатирует мстительные и нигилистические установки в наших головах. Когда мы по каким-то причинам озлоблены, обижены, и мы не можем никак реализовать своё раздражение в каких-то позитивных действиях, нам хочется хлопать дверями. У нас какие-то иллюзии обрушились: мы претендовали на геополитическое значение, но провалились в этом деле; хотели построить мощную экономику, и тоже всё неудачно; посадили себе на голову пожизненного президента и так далее. И вот мы очень злые и раздражённые орём на соседей и детей, кошку ногой пинаем – в общем, безобразничаем. И вот такого рода нигилизм дурацкий в голове, инфантильный, надо сказать, человек не способен взять на себя ответственность за самого себя – вот это предмет эксплуатации популистов.

Популисты были всегда, но просто за них в нормальной ситуации не голосуют. А голосуют за них, когда хотят какую-то шпильку вставить политической системе, как-то отомстить. Популизм – мстительный эффект. Поэтому политик-популист – он популист потому, что есть люди, готовые за него голосовать. А российский популизм вообще очень специфический, потому что если какой-нибудь итальянский или американский популизм связан с неудовлетворёнными амбициями и завышенными ожиданиями, то наш популизм крутится вокруг абсолютной власти.

Россияне – существа веками угнетаемые, и они больше всего ненавидят слабость и обожают силу. У нас культ силы. И в рамках этого культа мы подвергаем нигилизму всё слабое, всё проигрывающее. Мы получаем удовольствие, когда видим зрелище нашего героя, вождя и учителя, который кого-то там «сделал», опустил, подавил, обвёл вокруг пальца. Естественно, идеальным образом этой конструкции является товарищ Сталин, образ которого вечно кто-то на себя примеряет. Вот таков у нас популизм, и на этом, собственно, вся путинская конструкция-то и стоит.

В настоящий момент, кстати, учитывая проблемы с эпидемией и грядущие огромные проблемы с экономикой, конечно, вся эта популистская штука является огромной помехой. Она ни зачем не нужна. Она просто мешает глубинному государству чиновников и бюрократов, которые могли бы что-то сделать, что-то сделать. И так было и с царём-батюшкой: он своим сакральным телом сидел на том месте, где нужно было компетентные решения принимать, всем мешал и довёл страну известно до чего.

В. Дымарский Понятно. Валера, слушай, верни нас за землю грешную – задай ты вопрос. Или что там спрашивают наши слушатели?

И. Микиртумов О вязке масок.

В. Нечай Нет, там уже делятся адресами магазинов, где можно их купить.

В. Дымарский Сообщи нам тоже, кстати.

В. Нечай У меня есть только несколько новостей, пока ещё не пришёл новостник и не убил меня за это. Во-первых, питерское правительство признало, что в городе не хватает аппаратов искусственной вентиляции лёгких.

В. Дымарский Можно было не говорить, это было ясно.

В. Нечай Ну да. А во-вторых, в отличие от Москвы, в Петербурге всё равно будут взимать плату за капитальный ремонт. Мы вчера об этом говорили с Сергеем Цыпляевым: на самом деле всё это высвечивает неготовность не просто федеральных властей справляться с кризисом, но и региональных. Потому что получается, что региональные власти в формате этой патрон-клиентской организации всё время смотрят наверх, а не вниз.

В. Дымарский Конечно. Я не знаю, согласится Иван или нет, но я думаю, что успех Собянина в этой ситуации – это успех редкого человека в этой системе власти, который хочет понравиться не только своему начальству, но и тем, с кем он работает – жителям города.

И. Микиртумов Собянин вообще, по-моему, один из немногих дееспособных людей в этой компании.

В. Дымарский То, что он хочет понравиться, чтобы его оценили снизу…

И. Микиртумов Вот этого я не знаю.

В. Дымарский Нет-нет, хочет.

И. Микиртумов Он сам по себе такой, что он нравится. Хотеть – я бы на его месте не делал этого. А вот то, что он сам по себе такой импозантный, симпатичный и фамилия красивая, на «–ин», кроме того – она, конечно, даёт ему много шансов, чтобы понравиться.

В. Дымарский А у нас самые успешные – которые на «–ин»?

И. Микиртумов Да. И лысый/волосатый, не забудьте это чередование.

В. Дымарский А, да.

И. Микиртумов Видите? Всё сходится, карта ложится.

В. Дымарский Ну что, Валера, удачно у нас прошёл технический эксперимент? «Особое мнение в тапочках» это будет называться.

В. Нечай Да, так мы и будем это делать, я думаю. Я буду оставаться за тумблером, мне это нравится. Я напомню, что это был Иван Микиртумов, доктор философских наук, преподаватель Европейского Университета в Санкт-Петербурге. Виталий Дымарский беседовал, а я здесь кнопочки нажимал. Спасибо вам.

В. Дымарский Спасибо тебе.

И. Микиртумов Спасибо.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире