А.Соломин― Добрый день! Меня зовут Алексей Соломин. Вы слушаете «Эхо Москвы», смотрите телеканал RTVi или YouTube-канал «Эхо Москвы» или наш канал на Яндекс Эфире. Сегодня мой гость — журналист Максим Шевченко, журналист и глава фракции КПРФ заксобрания Владимирской области. Это представление тоже нам понравится, потому что я чуть позже объясню, почему…

М.Шевченко― Сегодня было голосование…

А.Соломин― По поправкам.

М.Шевченко― Я рано утром уехал, рано вернулся. Сразу к вам. У нас сегодня тоже было обсуждение и голосование по поправкам.

А.Соломин― Мы к ним перейдем. Я думаю, это тоже займет значительную часть нашей программы, потому что это одна из центральных тем на этой неделе. Но сначала я все-таки к вам как к герою другой новости хотел обратиться. У вас произошел заочный диалог с Рамзаном Кадыровым из-за вашего публичного обращения в защиту адвоката Марины Дубровиной и журналиста «Новой газеты» Елены Милашиной. И он посетовал, во-первых, что вы не связались с ним лично, хотя у вас есть его телефон. Это правда, да?

М.Шевченко― Да, у меня есть его телефон.

А.Соломин― И, во-вторых — в общем, в новостях и наши слушатели все знают, и вы тоже это читали — он себя неправым не считает, насколько я понял. А каков ваш ответ?

М.Шевченко― Мой ответ опубликован в канале «Макс атакует». Я, правда, сегодня спал три часа, поэтому немного описался: сначала написал не Дубровина, а Давыдова, но потом исправил. Конечно, Марина Дубровина, естественно. И поводом было публичное обращение, которое я прочитал, ее обращение к главе Следственного комитета о нападении, которое было в Грозном 6 февраля и просьба о защите. У нее 11–13 марта там еще слушания в Чеченской республике.

Мне показалось, и я даже уверен, это моя позиция принципиальная, что это не вопрос моих личных отношений уважительных к Рамзану Кадырову, а это публичные вопросы. Мое обращение к нему в данному случае ни как к нему как к человеку, отца которого я знал и уважаю память Ахмат-Хаджи, не к нему лично как к главе субъекта Российской Федерации, который должен защищать и защищает права и свободы граждан на территории субъекта, которым он руководит.

Поэтому я обратился, чтобы не было эксцессов, потому что мне показалось, что эти эксцессы совершенно не нужны нам в нынешней ситуации — раз. Они не нужны Чеченской республике — два.

И, безусловно, я поддерживаю право адвокатов и журналистов работать даже в тех регионах, где мотивы их деятельности могут не разделяться властями. И безопасность журналистов, а, тем более, адвокатов. Потому что адвокат является не правозащитником, а субъектом очень важного процесса. Мне кажется, если эта безопасность адвоката не будет обеспечена, и этот адвокат будет испытывать опасения, то это разрушит в целом всю правовую систему в целом, в которой заинтересованы, в том числе, и сподвижники Рамзана Ахматовича Кадырова.

Я подробно описал эту ситуацию в своем канале «Макс атакует». Я напомнил ситуацию, когда Заура Дадаева, того, кого в итоге осудили за убийство Бориса Немцова. Его адвокаты доказали, что у Дадаева было алиби. И я лично полагаю, что это алиби свидетельствует о том, что вина Заура Дадаева не доказана, по крайней мере. Ну, вот пренебрегли мнением адвокатов.

Поэтому есть пример. Всегда адвокат всегда воспринимается, особенно власть имущими или людьми некоторыми как защитник преступника. И как бы личность преступника переносится на личность адвоката. Это такая классическая ошибка.

А.Соломин― Но Рамзан Ахматович о другом написал в своем Телеграм-канале. Он написал, что адвокат Дубровина представляет не интересы потерпевшего, а интересы иностранных граждан.

М.Шевченко― Дело в том, что он имел право это писать. Но в данном случае он в данном посте разделил совершенно…

А.Соломин― Но вы с ним согласны или не согласны?

М.Шевченко― Да это не имеет значения. Кадыров имеет право на такой взгляд. Каждый человек имеет право на политические взгляды. Я не знаю, какие взгляды в адвоката Дубровиной. Лена Милашина имеет право на политические взгляды относительно Чеченской республики. Но Рамзан Кадыров тоже имеет право иметь свои политические взгляды.

А.Соломин― За одной лишь разницей: у Рамзана Кадырова есть ключи к применению насилия, а у нее нет.

М.Шевченко― Так вот я об этом и написал, что он, имея взгляды, должен гарантировать при этом соблюдение права и закона. Я так понял по его ответу, что он четко разделил эти две позиции. Он, безусловно, сказал, что нечего опасаться адвокатам — я так это услышал.

А.Соломин― Да, это он прямо сказал.

М.Шевченко― Но при этом он, естественно, выступил с критикой тех, кого он не любит. Что в этом такого?

А.Соломин― Но при этом Марина Дубровина обратилась в Следственный комитет с просьбой предоставить ей государственную защиту.

М.Шевченко― До моего обращения.

А.Соломин― И до ответа Рамзана Кадырова.

М.Шевченко― Именно это обращение и было поводом моего поста, было причиной. Вот сейчас вернется Марина Дубровина, пусть расскажет, там ей что-то угрожало или не угрожало.

А.Соломин― Последний вопрос по этой теме я вам хочу задать. А почему вы обратились к Рамзану Кадырову, а не к министру внутренних дел России Колокольцеву, например?

М.Шевченко― Потому что я знаю Рамзана Кадырова. И я знаю, что есть он, как говорится, пристально понимает суть дела, если к нему обращаешься напрямую, он всегда поступает правильно и рационально. Я знал, что такое публичное обращение привлечет его публичное внимание. А дальше я был уверен, что он не сделает ничего, что привело бы к нарушению закона.

А.Соломин― Просто формально глава региона не НРЗБ.

М.Шевченко― Я обращался к нему как частное лицо. Я не являюсь никаким чиновником.

А.Соломин― Как к частному лицу.

М.Шевченко― Нет, я обращался к нему, как к главе регионе. Но Инстаграм — это публичное пространство, это социальная сеть, в которой я не имеют статуса иного, кроме статуса моего аккаунта.

Я обращался к нему не как депутат заксобрания, ни как депутат фракции… у меня других статусов-то и нет по большому счету. Я из СПЧ вышел, из Совета по межнацу вышел. Я просто, скажем так, блогер и журналист. Я как блогер не имею права обратиться? Конечно, имею. Вот я и обратился.

М.Шевченко: Власть выбирает путь умолчания, а стало быть абсурда

Сам Рамзан Кадыров использует Инстаграм широко для заявления своей позиции по разным вопросам достаточно эффективно. Поэтому мне показалось, что это абсолютно нормально и современно. Да что показалось — я уверен в этом. Как бы способ коммуникации. И вижу, что да, он ответил. И я абсолютно доволен его ответом.

А.Соломин― А вы ему часто звоните?

М.Шевченко― Я — нет, ни разу. Он мне звонил. Я не могу не передать, поскольку я это отметил в своем посте. Он мне звонил и обсуждал со мной один ролик. Как-то месяц назад это было примерно, чуть больше.

А.Соломин― А можете напомнить, что за ролик, о чем?

М.Шевченко― Это была моя дискуссия с Тумсо Абудрахмановым, которую ВВС показала по поводу мечети в Шалях, по-моему. И этот ролик был сильно, на мой взгляд, отредактирован — позиция и моя и Тумсо были сильно отредактированы. Но это как бы право ВВС. В отличие от «Эха» они беспощадно всегда режут и первичный источник.

Но в ходе этого разговора он сказал: «Все журналисты, которые меня критикуют, пригласи их всех в Чечню. Я даю слово, что каждый, кто захочет приехать, каждый кто меня критикует, может приехать и каждому я дам разрешение встретиться с кем он захочет, побывать в любой точке Чечни».

Я пользуюсь тем разговором сейчас и эфиром «Эха Москвы», передаю это приглашение. Пожалуйста, все журналисты, которые критикуют Рамзана Ахматовича Кадырова, воспользуйтесь его приглашением, которое я вам передаю. И он подтвердит, наверное, что такое приглашение было. И приезжайте в Чеченскую республику.

А.Соломин― Но вы же понимаете, что такая встреча под контролем чеченских властей не может быть объективной.

М.Шевченко― Я не могу быть гарантом, слушайте. Я просто частное лицо и блогер. Я не могу быть гарантом. Это вот, наверное, Валерий Фадеев может быть гарантом как глава СПЧ. Я вышел из СПЧ в знак протеста против беззубости СПЧ.

Поэтому я просто передаю его приглашение. Но так как я знаю его как человека, который безоговорочно держит свое слово, если он его дает — он его не нарушает никогда, — то, пожалуйста, воспользуйтесь такой возможностью. В чем проблема? Можете вы, например, поехать. Наверняка вам интересно.

А.Соломин― Я не занимаюсь чеченской темой. Это будет дилетантская поездка с моей стороны. Я однажды был в Грозном. Ничего плохого не могу сказать. Но если бы я занимался правозащитной темой и темой этих людей, которые там страдают, то, конечно, я бы НРЗБ.

М.Шевченко― Он подчеркнул, что никаких препятствий, никакого контроля — я уточнил эти вопросы — никакого спецсопровождения. Встречайтесь с кем хотите, делайте свои материалы.

А.Соломин― Я думаю, что с Еленой Милашиной стоит договориться Рамзану Кадырову.

М.Шевченко― Я думаю, у них давняя история отношений, и не она имелась в виду, скорей всего.

А.Соломин― А можете тогда сказать пару слов о Тумсо Абудрахманове, что происходит сейчас?

М.Шевченко― Понятия не имею. Я не поддерживаю с ним связь. Я жду вердикта польских властей или шведских властей. Там арестованы нападавшие, как я понимаю. Поэтому давайте дождемся результатов следствия.

А.Соломин― Но вы же видели контекст, вы же знаете…

М.Шевченко― Я видел видео.

А.Соломин― Об обращении Магомеда Даудова о том, что говорят, что он…

М.Шевченко― Это какое отношение имеет в данном случае нападение какого-то человека, который с молотком напал на спящего Тумсо, к тому, что было полгода назад?

А.Соломин― А это не я провожу эту связь. Эту связь проводит Тумсо Абдурахманов.

М.Шевченко― Ну, давайте дождемся следствия. Этот человек, который напал, он жив, как я понимаю и может дать показания.

А.Соломин― Мы сейчас сделаем перерыв. Это программа «Особое мнение». И сегодня наш гость — журналист Максим Шевченко.

А.Соломин― Вы сегодня во Владимире принимали поправки к Конституции, потому что региональные парламенты должны это делать. Это рассматривают во всяком случае. Каков был результат вашего заксобрания?

М.Шевченко: Мы все с Луны что ли свалились? Мы знали, к чему идет

М.Шевченко― Фракция КПРФ состоит из 7 человек. Один отсутствовал по уважительной причине.

А.Соломин― А всего сколько?

М.Шевченко― Всего 38.

А.Соломин― Значительное число.

М.Шевченко― 6 человек у нас сегодня было во фракции КПРФ. Она является уникальной совершенно фракцией, поскольку она являет собой некую консолидированную платформу, которая в 18-м году выступила против губернатора Орловой — сложилась на тех выборах, — в которую входят как ядро члены КПРФ, я как член Левого фронта и Сергей Валентинович Казаков — это человек, который был в свое время сподвижником Бориса Немцова, например. Я назвал его классическим демократом, человеком либеральных взглядов. Нас всех объединило без всякого обсуждения исторического контекста — там сталинизма или еще чего-то еще — глубокая боль и тоска за судьбу Владимирской области и за судьбу России.

Совершенно разных взглядов люди сплотились на политической платформе КПРФ. Поэтому сегодня я как глава фракции сразу сказал, что я не могу заставить всех голосовать как-то, вот единое голосование. Я предложил всем определиться достаточно демократическим образом, чтобы каждый член фракции голосовал… не описывал я, фракция за или фракция против, а каждый член фракции вышел и аргументировано высказал свою позицию.

Моя позиция лично — она совпала с позицией Геннадия Андреевича Зюганова и ЦК, я считаю, что это правильная позиция, хотя не член КПРФ, — я тоже считаю, что правильно было воздержаться, потому что закон, который лихорадочно принят в таких темпах, абсолютно сырок. Наверное, поправки нужны к Конституции, даже наверняка нужны, но не в таком виде и не в таком абсурдном ключе. Я сказал сегодня, что Конституция Советского Союза 77-го обсуждалась больше года, Конституция РСФСР 78-го года, которая была принята, то же самое обсуждалась.

А.Соломин― Мир изменился, он ускорился.

М.Шевченко― Нет, ничего подобного. Власть изменилась и сильно упростилась. Поэтому мы воздержались.

А.Соломин― Воздержались, но не голосовали против.

М.Шевченко― Все члены КПРФ воздержались, а Сергей Валентинович Казаков голосовал против.

А.Соломин― А почему разница такая в позиции?

М.Шевченко― Никакой разницы в позиции не было. Просто мы так договорились, что за — это абсолютно невозможно. Я, вообще, не вижу принципиальной разницу между «воздержались» и «против», если честно. Потому что все остальные, допустим — ну, ладно «Единая Россия» — во-первых, они все голосовали фракционно. ЛДПР, «Справедливая Россия» и там есть у нас такой один человек, фракция — КПСС партия, они все на коммунистов нападали, вот эти три маленьких пособника «Единой России» в лице ЛДПР, «Справедливой России» и КПСС.

«Единая Россия» вела себя очень корректно. Но это было абсолютно тоталитарное голосование. Единственной фракцией, в которой каждый член аргументировал свои мотивы, была фракция КПРФ. У нас самая демократическая фракция. И я так и считаю, что сегодня, как это ни странно прозвучит для многих, по крайней мере, в парламентской системе КПРФ является единственной партией, которая содержит в себе демократические и конституционные черты, которая отстаивает последовательно принципы демократии.

В частности, мы воздержались, потому что мы считаем — это была моя позиция и позиция моих коллег, она совпадает с позицией президиума ЦК, — что для смены конституции необходим референдум. Для референдума необходимо Конституционное совещание.

А.Соломин― Я понимаю позицию, почему вы не поддерживаете эти поправки. Я говорю, почему вы выбираете форму воздержаться, а не проголосовать против? Не выглядит ли этого немного мягкотелой позицией?

М.Шевченко― Я не голосовал против, хотя моя позиция очень резкая, поверьте, потому что я просто всерьез не отношусь к тому, что нам предложили. Я не понимаю, как насчет этого можно определяться. Я понимаю, людей, которые действуют, исходя из эмоций, которые возмущены. Я их полностью поддерживаю. И моего товарища Сергея Казакова и сенатора Маркаева я понимаю, потому что когда читаешь это всё, то разум закипает.

Но если разум остудить, вот холодным разумом посмотреть, с точки зрения законодателя, на это на всё, то ты просто видишь перед собой абсурд, относительно которого нельзя определяться ни да, ни нет, на мой взгляд. Потому что он нарушает основные принципы конституции. Например, в 1-ю, 2-ю и 9-ю главы Конституции есть определенный порядок внесения…

А.Соломин― Я понимаю, нужно Конституционное собрание…

М.Шевченко― Вносят в 9-ю главу. По поводу этого споры ведутся. Допустим, что это за статус этого мероприятия, которое будет 22 апреля?

А.Соломин― Голосование.

М.Шевченко― Я не понимаю, что такое голосование. Мы сегодня спрашивали, когда вице-спикер Роман Кавинов взял на себя мужество это всё преподносить, то мы стали спрашивать его, а что это за голосование, какой у него правовой статус, и что такое: президент говорит: «люди определяться…». То есть получается статус законодательного собрания и статус Совета Федерации, которые являются органами власти, ниже, чем статус голосования, которое не является даже референдумом?

М.Шевченко: Власть изменилась и сильно упростилась. Поэтому мы воздержались

Это такие абсурдные инновации. Я уже не говорю про содержательные вещи. Допустим, государственный русский язык является языком государствообразующего народа. Все почему-то считают, что это русский народ. Но в преамбуле Конституции ясно сказано, что источником власти является многонациональный народ. И тогда у тебя получается просто даже не юридический, а семантический абсурд. Русский язык, как государственный язык многонационального народа в многонациональной семье братских народов… я не помню, как там…

А.Соломин― Равноправных народов.

М.Шевченко― Да, равноправных народов. Многонациональный народ в многонациональной семье. Там надо было или написать: «Русский язык как язык русского народа в братской семье народов…». Как это было в РСФСР не боялись это писать: «Русский и другие братские народы создали единую республику». Не боялись упоминать русских.

А.Соломин― Интересно. Подождите, но братские республики уже выступают даже против такой формулировки.

М.Шевченко― Нет, если бы было сказано так: «Русский язык как язык русского народа…» — кто возражает? Что, татарин возражал был, что русский язык — язык русского народа? Возмутило то, что понятие «государствообразующий» не прояснено. В этом суть. Если бы там было хотя бы сказано: «государствообразующего русского народа», мы могли бы говорить нет против этого или да. Но там взята такая абсурдно мутная формулировка, относительно которой, на мой взгляд, нельзя определяться ни да, ни нет.

А.Соломин― Вы сказали, что в советское время не стеснялись упоминания русского народа.

М.Шевченко― Да. Ну, а что такое?

А.Соломин― А зачем сейчас сталкивать русский народ с другими народами?

М.Шевченко― Есть формулировки, которые не сталкивались. И во время конституционного совещания, которое КПРФ проводила перед этим всем, эти формулировки назывались. В прошлом эфире мы уже этой темы касались.

М.Шевченко: Коронавирус — это абсолютно искусственная вещь

У нас принимали участие юристы-конституционалисты, которые принимали участие, еще будучи молодыми специалистами, в написании конституции РСФСР в советское время, где эти вопросы все решались и никого не задевали. Если бы при этом федеративные отношения были на должном уровне, был бы федеративный договор, то никого бы не волновало, русские там упомянуты или кто-то еще. Проблема не в том, что русские не упомянуты, а я считаю, что проблема, что власть выбирает худший вариант. Она выбирает путь умолчания, а стало быть абсурда. То есть она выбирает не путь Тишкова, который предлагает просто термин «многонациональной нации», ни упоминание русского народа.

Она выбирает худший путь, когда на цыпочках какой-нибудь чиновник может отчитаться, зайдя в кабинет вышестоящего начальника: «Иван Иванович, мы все сделали самым лучшим образом», не уточняя, что и как. Лишь бы начальник бровью так величественно махнул…

А.Соломин― Почему вы не думаете, что начальник сам автор этой формулировки? Он очень любит сам лично влезать в дела, до буквы.

М.Шевченко― Ну, потому что она абсурдна. Я, знаете, могу любить или не любить Путина, но я его знаю как человека рационального ума. Но в данном случае или мы предположим, что чисто рационально, цинично — это моя версия — власть сознательно создала такой абсурд семантический и правовой, в котором мы все должны потонуть, либо они профаны, которые непонятно, на каком основании, раздувая щеки, управляют государством.

Поэтому я считаю — это моя позиция я во многих говорил роликах, стримах, выступал, — что относительно этого текста нельзя говорить ни да, ни нет. В этом просто участвовать нельзя, потому что это просто слепок теста, это просто безумие, в которое нас сознательно втягивают, чтобы мы раскололись, чтобы сбить наш пафос протеста. Чтобы разрушить изнутри КПРФ и Левую оппозицию, перессорить между собой демократов, у которых есть разные позиции тоже по этому вопросу: голосовать или бойкотировать. Вот их задача, потому что они боятся протестного движения. Потому что рейтинг у Путина 29%...

А.Соломин― Поправка Терешковой разве не внесла некий объединяющий фактор?

М.Шевченко― Да я не считаю, вообще, что это существенный… Все так возмущены. Я, естественно, против этой оправки абсолютно, что это обнуление. Но не в этом же дело. Мы все с Луны что ли свалились? Мы все знали, к чему идет. Ради этого всё и устраивалось.

А.Соломин― Нет, многие не знали. Транзит обсуждали.

М.Шевченко― Мы обсуждали транзит Путина.

А.Соломин― Нет, это называлось транзит власти или трансфер власти.

М.Шевченко― Какая еще власть кроме Путина вам приходит в голову?

А.Соломин― Мы сидели обсуждали, куда Путин перейдет.

М.Шевченко― Мы, помню, выдвигали, когда Медведев ушел, — а не решил ли он вывести из-под удара своего верного Дмитрия Анатольевича, чтобы потом как бы ввести. Но на самом деле я помню, где-то, начиная с 16 января, обсуждали непрерывно только, какие варианты выберет Путин или его окружение… Я даже думаю, что это не он выбирает, я думаю, что это они к нему приходят и выбирают.

А.Соломин― Мишустина выбора он сам, он сказал об этом в интервью.

М.Шевченко― Самое интересное, что единственный человек, который проговорил вслух обнуление сроков, был Сурков в интервью Чеснакову. Я думаю, там идет некое странное движение за приближение к телу. Сегодня Володин опять сказал, что Путин — это судьба.

А.Соломин― А Сурков в этом смысле, какую роль играет? Он тестил одно мнение или он просто проговорился?

М.Шевченко― Он не проговаривается. Этот человек никогда не проговаривается. Он очень четко понимает, что он говорит. Он просто совершенно ясно и четко дал понять, я так думаю, элитным группам, прежде всего, какой надо держаться позиции, если вы хотите быть с теми, с кем он находится в этих элитных группах.

А.Соломин― Он сбитый летчик.

М.Шевченко― Вы заблуждаетесь

А.Соломин― Почему?

М.Шевченко― Такие люди не бывают сбитыми летчиками. Я уверен, что Путин с очень большим уважением относится к Суркову. И я совершенно не считаю сбитым летчиком.

А.Соломин― Нет, элита его считает сбитым летчиком, как мне показалось.

М.Шевченко― Вы что, с элитами пили чай, и они вам это сказали? Вы ошибаетесь. Я думаю, что это не так, я уверен даже, что это не так. Судя по всему, Владислав Юрьевич занимает — я не знаю это точно — негласно некий пост главного консультанта по смыслам развития путинизма. И поверьте, в текущей ситуации это один из главных постов.

А.Соломин― Мы сейчас сделаем короткий перерыв. В студии Максим Шевченко в эфире «Эха Москвы».

НОВОСТИ

А.Соломин― Всем здравствуйте! Мы продолжаем программу. Алексей Соломин, Максим Шевченко в студии «Эха Москвы». Телеканала RTVi, YouTube-канал «Эхо Москвы» и канал «Эхо Москвы» в Яндекс Эфире.

По поводу обнуления сроков Владимира Путина сегодня говорил Дмитрий Песков. Его спрашивали журналисты. И пришел к достаточно неожиданной истории. «Многие инициативы, — цитирую я пресс-секретаря президента, — были новыми. И мы вместе с нами узнавали об этих инициативах в режиме онлайн. Для Кремля это была новая инициатива. Изъятие для действующего президента носит разовый характер только в отношении действующего президента в связи принимаемым пакетом поправок, а главное в связи с ситуацией. В этом был суть инициативы Терешковой». И еще одна цитата из него: «Ситуация в мире весьма, весьма неспокойна, если не сказать, чрезвычайно турбулентна».

То есть даже дело не только в том, что обновляется Конституция, а в том, что Владимир Путин нужен стране, с точки зрения Кремля на период этой неопределенной ситуации.

М.Шевченко: Это просто безумие, в которое нас сознательно втягивают

М.Шевченко― То есть честно надо совершенно отрешиться от идеи, что он является просто властолюбивым человеком, который во что бы то ни стало хочет, чтобы ему поклонялись и пресмыкались перед ним.

А.Соломин― А это так?

М.Шевченко― Я не думаю, что это так. Я думаю, что всё гораздо сложнее и политологичнее, если угодно. И выглядит всё, на мой взгляд, следующий образом. Российская Федерация — есть не авторитарная диктатура одного человека, а есть точка сборки нескольких групп элит, которые связаны с разными типами функционирования капитала, например: с эксплуатацией недр, с эксплуатацией остатков промышленности, с транзитом капитала за границу, с экспортом и, условно говоря, с силовым рэкетом. Ну вот силовики, финансисты-спекулянты, хозяйственники, экспортники и чистый криминал, которые легализовался тоже в виде финансово-промышленных групп.

А.Соломин― Вы сейчас весь крупный бизнес перечислили.

М.Шевченко― Да. Вот консенсус этих групп и составляет элитные группы Российской Федерации. Там есть люди, которые ориентированы на внутреннее пространство, на ВПК сидят. Есть которые ориентированы в чистом виде на вывоз капитала за границу, финансовые разные банковские группы, например. Есть те, кто работает на экспорт энергоресурсов или там леса, чего-то еще. В общем, это разные группы лиц, связанные с тем, как они пожирают богатства нашей Родины.

Все эти группы ничего не производят, несмотря на то интервью, которое дал Путин, они только пожирают богатства нашей родины. И Путин является над ними над всеми не хозяином, а смотрящим, разводящим их все. Он является тем высшим арбитром, который является на самом деле центром государства. Себя они считают Россией в потенциале, но Путина они считает как человека, которого поставили, условно, над этой зоной смотреть. Понимаешь.

А.Соломин― Я немножко запутался на слове «разводящий», потому что разводка…

М.Шевченко― Смотрящий. Не в смысле обманывающий, а в смысле арбитр, от которого требуется только справедливость, но по отношению к ним.

А.Соломин― И в этом смысле контролируется вся ситуация.

М.Шевченко― Да. Кто бы к нему не пришел, сказал: «Знаете, есть такая-то проблема, есть непонимание…». Но при этом, естественно, он опирается на свой максимально близкий круг. Но это не узурпация этими людьми всего. Потому что если мы посмотрим, есть группа Фридмана, есть, условно, Дерипаска. Есть разные типы каптала, которые функционируют и конкурируют между собой. Они полагают, что они построили эту Россию. Допустим, уход Путина создает ситуацию пустоты на этой позиции. И так как они уже имеют неудачную попытку постановки туда Медведева, которая практически кончилось переворотом в 11-м, 12-м году, когда окружение Медведева решило свергнуть Путина…

А.Соломин― Подождите, до 11 года всех устраивал Медведев?

М.Шевченко― Не думаю, что это было так. Я думаю, что сразу начались конфликты. Кудрина он, по крайней мере, точно не устраивал. Алексей Кудрин с Дмитрием Медведевым публично пререкались. Министр финансов президенту… она там друг другу чуть ли не грубили. Это было в прямом эфире, напомню. Поэтому конфликты там вырывались на поверхность. Поэтому сейчас у них нет решения, что будет. Вот Путин уйдет, а дальше как быть — дальше война всех против всех? Поэтому когда говорят «распад страны», они не имеют в виду, что некий там Шамиль Басаев или кто-нибудь вторгнется сюда с автоматом Калашникова или где-то кто-то поднимет восстание. Они имеют в виду под распадом страны конфликт между этими паразитами крупными финансово-олиграхическими, которые пожирают нашу Родину. Вот совокупность этих паразитов они называют страной.

Теперь, что касается мира. Да, в мире есть серьезный большой кризис, который, на мой взгляд, сейчас управляемым образом, на мой взгляд, за счет этого коронавируса пытается из него выйти. Этот кризис связан и с деньгами, с огромным денежным пузырем, который надут и с огромными долгами. И сейчас за счет спада производства пытаются выпустить… Я считаю, что коронавирус — это абсолютно искусственная вещь. Просто виртуально позволяет сейчас экономике решить какие-то свои проблемы под предлогом какого-то якобы смертельно опасного заболевания, про которое мы ничего не знаем.

А.Соломин― Сейчас запомните это, потому что мы с этой точки начнем…

М.Шевченко― Поэтому Путин — нет такого человека. Кого ни возьми, никто из них не имеет такого опыта быть решалой на таком политическом уровне. Поэтому дело не лично в его амбициях. Дело в том, что им страшно, что он уйдет. И они ищут какую-то схему, по которой он останется, не останется, будет, не будет… Уход Путина — возможно, развал всего и революция. И они этого боятся.

А.Соломин― То, что вы описали, это олигархат называется.

М.Шевченко― Да, для России это классический олигархат.

А.Соломин― Вот смотрите, представители крупного бизнеса заинтересованы в собственном заработке — это же достаточно очевидно.

М.Шевченко― Это не заработок. Они заинтересованы в продолжении грабежа нашей Родины.

А.Соломин― В получении денег на свой личный счет.

М.Шевченко― Грабежа нашей Родины… Не знаю, личный счет или они делятся со своими хозяевами в мировой элите, но, в общем, они заинтересованы в продолжении грабежа нашей Родины.

А.Соломин― Одно маленькое уточнение. Денис Иванов в нашем чате говорит: «Вот Медведев: доллар — 32, нефть — под 100. Везде уважают. А чем он не устраивал наших олигархов?»

М.Шевченко― Кто кого уважает?

А.Соломин― Страну уважают, правительство уважают российское. Дело с нами имеют. Санкций нет никаких.

М.Шевченко― Что значит, уважают? Это что, у вас какой-то странный туземный подход: заслужить чье-то уважение, в этом смысл политики, что ли?

А.Соломин― Нет, в этом, наверное, смысл торговых…

М.Шевченко― При Дмитрии Анатольевиче Медведеве Россия стала членом ВТО, что уничтожило внутреннее производство в стране. Вот во Владимирской области и других центральных регионах российских как будто ураган пронесся после вступления…

А.Соломин― Россия получила возможность торговать на международных рынках.

М.Шевченко― Нет, не Россия, а Мордашев, Лисин получили возможность. Получили возможность крупные экспортеры торговать. Нет, это не Россия. Это они себя считают Россией. А народ России был превращен в раба. Были люди превращены в рабов, согнаны в города. Было уничтожено хозяйство на нормальной территории, где люди жили столетьями, тысячелетьями. Там всё уничтожено. Никакого протекционизма. Абсолютно открытые границы. Дешевое китайское производство уничтожило у нас во Владимирской области древнее с 400-летней истории ей производство льна, продукции, связанной с ткачеством. Лен — это не рубахи, это брезент, например для армии, который вдруг стал не нужен, как нам рассказали. И так далее.

Теперь медведевские реформы были чудовищные просто для последствий социально-экономической, культурной судеб русской цивилизации. Это один из худших президентов в истории России, на мой взгляд. А так человек хороший, любил айфоны и уточка у него есть желтая в бассейне.

А.Соломин― Ну, по итогам его правления можно много говорить.

М.Шевченко― Итоги его правления — это разоренная, опустошенная страна просто.

А.Соломин― С этим можно спорить.

М.Шевченко― В которой, естественно, тем, кто сидит на выводе из страны денег, живется очень хорошо, потому что все было сделано ради превращения России в придаток сырьевой и финансовый, колониальный придаток к мировой системе империализма. Вот это всё. Вот это результат правления медведевского. Но он делал это с санкции Путина абсолютно. Потому что это их менталитет, это их идеология. Для меня разница между ними не очень большая. Медведев и Путин — это примерно одно и то же.

А.Соломин― У нас с вами разная позиция, но это ваше особым мнением. Я просто хочу к следующей теме перейти. По поводу коронавируса. А у вас комментарий в Фейсбуке. Вы высказались насчет того, что стоит за этим процессом.

М.Шевченко― Это была одна из версий. Я привел обложки газет швейцарских.

А.Соломин― «Ничем не подкрепленная конспирология», — пишет ваш читатель.

М.Шевченко― Ну, может быть, она ничем и не подкреплена. Я что, не имею права высказывать версии, что ли? Тем более, это не я придумал. Я привел обложки газет европейских, которые совершенно ясно говорят, что это боевое оружие…

А.Соломин― Биологическое то есть.

М.Шевченко:― Я просто посмотрел: Иран, Китай, Италия. Я просто вижу связку между двумя этими странами. Потому что Иран — это крупнейший поставщик Китаю энергоресурсов. Нефть и газ Ирана идут в Китай. Одновременно Китай для Ирана крупнейший поставщик военных технологий и всего военного. Евросоюз для Ирана остается главным партнером и партнером и технологическим и экономическим и так далее.

И Могерини сказала, по-моему, год или пару лет назад, что «мы изыщем, создадим финансовые возможности для обхода американских санкций, чтобы иметь с Ираном технологические и финансовые отношения». И лидерами этого всего были Франция и Италия, между прочим. И вот я смотрю: Франция, Италия, Иран, Китай — это наиболее пострадавшие страны. Причем удары приходятся по элитам. В Иране заболевают представители разведки, представители армии, политики.

А.Соломин― Нет, не только.

М.Шевченко― Не только, но они тоже заболевают.

А.Соломин― В Италии вообще все подряд.

М.Шевченко― Главный результат коронавируса — это не массовые смерти, потому что это не чума. Главным результатом коронавируса является искусственный паралич экономики, который наступает вследствие трансляции ужаса, который охватывает население. Сама по себе эта болезнь не является самой смертельной в истории человечество, далеко не самой смертельной, судя по статистике. Хотя она тяжелая и опасная.

А.Соломин― Она быстро распространяющаяся, в этом ее проблема.

М.Шевченко― Ее проблема не в этом. Ее проблема в том, что она парализует ужасом и не пониманием.

А.Соломин― Он откуда берется? Потому что очень быстро расползается по всему миру. Это называется пандемия. Ее уже официально признали.

М.Шевченко― Один человек совершенно неглупый заметил, что на фоне прошлых нефтяных проблем, которые были в начале 80-х, появился СПИД. И вообще, есть такая версия, что в мире существует глобальный конфликт между двумя типами инвестиций: в энергетику и в фармакологию. Фармакология — это мировая отрасль, которая сравнима с энергетикой по объемам денег, которые в ней проворачиваются. Может быть, даже она побольше будет.

Вдруг это такая конкуренция тоже таких двух глобальных типов капитала? Я не исключаю того, что это боевой штамм, что это идет сознательная экономическая война. Такой новый тип войн, который еще не видела человечество. Мы видим результаты — это просто уничтоженные экономики, паралич, который сравним с бомбардировками массированными.

А.Соломин― Журналист Максим Шевченко в эфире радио «Эхо Москвы», YouTube-канал «Эхо Москвы», RTVi. Меня зовут Алексей Соломин. Это была программа «Особое мнение». Спасибо, что были с нами!