'Вопросы к интервью

И.Воробьева Здравствуйте! Это программа «Особое мнение». Меня зовут Ирина Воробьева. И сегодня со своим особым мнением политолог Валерий Соловей.

В.Соловей Здравствуйте, Ирина!

И.Воробьева Не могу отказать себе в удовольствии и не подвести с вами итоги года, политические, разумеется, событийные, эстетические…

В.Соловей Эстетические — было бы интереснее.

И.Воробьева Эстетические тут, я уверена, тоже найдутся. Ну, и как-то поговорить про год грядущий, который через несколько дней уже наступит. Я, может быть, не права, но мне показалось, что 19-й год, когда было очень много экологии — экологии в целом как мирового тренда. История с мусором, история с пожарами, «китовая тюрьма». То есть очень много было экологии. Может быть, я ошибаюсь?

В.Соловей Мне кажется, что вы не ошибаетесь. Если посмотреть динамику протестов — она, кстати, беспрецедентно высокая, самая высокая с 12-го года в уходящем году была, — это большей частью локальные протесты за исключением московского. Он тоже локальный, но, учитывая, что в российской столице, он приобретает общенациональное звучание. То да, если не большинство, то значительная часть протестов имело экологическую подоплеку.

Я думаю, это связано с очень простой причиной. Кто учил марксистско-ленинскую философию, — там был такой диалектический закон перехода количества в качество. Это всё откладывалось, а теперь дело пришло к мусорной реформе. Выяснилось, что мусор перерабатывать у нас не хотят, хотя называют переработкой. В лучшем случае готовы сжигать, что чудовищно вредно. А, вообще, лучше его складировать.

И вот всё это началось с Шиеса более года тому назад, а Шиес стал своеобразным маяком, полигоном и моделью. И, глядя на него, стали люди протестовать в других местах и небезуспешно, могу сказать. Если в Подмосковье удалось подавить протесты, то, скажем, Карабаново во Владимирской области — там они добились успеха.

Сейчас борются в Калуге, причем там полигон должен через два месяца заработать, и там люди предпринимают отчаянные попытки, чтобы не дать… Но это то, о чем мы знаем. А не знаем о многом. Допустим, Мясниковский район Ростовской области. Там перерывают дорогу канавами и ежи кладут с колючей проволокой в прямом смысле слова. Там идет настоящая партизанская, такая негромкая еще, война.

Помимо экологии много причин еще. Допустим, Элиста — там связано, условно, с самоуправлением.

Очень яркий пример экологической борьбы, о котором тоже в Москве не знают, — это Невинномысск. Это небольшой город — 100 тысяч население, — в котором два химических комбината. И город обеспечил уже половину пациентов краевого диспансера. А там хотят построить третий химический комбинат. Естественно, люди выходят протестовать. Их не хотят слышать, их хотят заткнуть. Начинают там арестовывать, угрожать, насильничать. Такой провинциальный идиотизм.

В.Соловей: Шиес стал своеобразным маяком, полигоном и моделью

Это и в Москве-то выглядит, мягко говоря, скверно, а в провинции же вообще не достучишься до Москвы. И так по всей России, если посмотреть. Это действительно охватывает всю Россию. Мы просто не знаем. У нас еще аберрация взгляда. Мы здесь сидим, в центре Москвы — у нас москвоцентричный взгляд. И хотя мы вроде бы сидим с вами высоко в прямом смысле слова, но очень многого не видим в России. А в России-то дела обстоят лихорадочно. Такое лихорадочное состояние.

И.Воробьева Еще, конечно, добавилось просто природное, история, возможно, которую нельзя было предугадать как с мусором, это наводнение и пожары.

В.Соловей Ведь в России это почти постоянно. Есть статистическая закономерность. Как в истории России: один год из трех неурожайный, два года из трех Россия находилась в состоянии войны. Так что каждый третий год у нас наводнение или пожар.

Так что же удивительного? Удивительно то, что на это власти не просто наплевали, они считают, что так и должно быть. Пока жареный петух в прямом смысле слова не клюнет, они вообще ничего не делают.

А вы вспомните, когда была чудовищная жара здесь, в центральных областях. Ведь когда стали власти центральные суетиться? Только тогда, когда посольства западных государств в Москве объявили об эвакуации.

И.Воробьева Это в 10-м году?

В.Соловей Да, да. Наводнение в Крымске.

И.Воробьева В Крымске ужасное было, да.

В.Соловей Чудовищное. Это фактически катастрофа национального масштаба. Она далеко выходила за региональную. То, что происходило в Иркутской области. Из властей никто внимания не обращает. Вменили только бывшему иркутскому губернатору Левченко будто это его непосредственная вина. Нашли хороший предлог.

И.Воробьева Но иркутский губернатор про поручения Владимира Путина высказывался не очень уважительно, поэтому никто не удивился, что он слетел.

В.Соловей Конечно, никто не удивился. Но это же не решение проблемы, как таковой.

И.Воробьева Да, действительно, все начинают двигаться только тогда, когда люди начинают что-то… записывать видеобращения…

В.Соловей Я бы сказал, когда дело оказывается уже накануне каких-то массовых выступлений. У нас ведь так: пока люди терпят — ну и терпите. А как только люди начинают возмущаться и региональные власти понимают, что им по шапке сейчас ударят из Москвы, они начинают искать смутьянов, заговорщиков.

В центре объясняют это происками. Это сейчас любимая объяснительная модель. Вот смутьяны нашлись, начинают прослеживать связи с какими-то мифическими организациями. Сейчас иностранные организации, агенты, гранты. Рисуют красивые схемы. Вот как недавно с протестами против строительства храма в Екатеринбурге. Это же бред абсолютный. Это всё высосано из пальца. Но это падает в воспаленное сознание федеральных властей. Дело в том, что они уверены, что вся протестная активность в социальных сетях, допустим, да и не только, она инспирирована извне.

И.Воробьева То есть наши люди не могут…

В.Соловей Нет-нет, что вы! Это раболептный, обожающий царя, преданный монархии и Отечеству народ. Вот смутьяны есть… Помните, как в начале XX века у Куприна во всем — кто? — жиды, студенты и конокрады виноваты.

И.Воробьева Кстати, про Екатеринбург. Действительно же, громкая история получилось. Тоже вполне себе региональная — на всю страну.

В.Соловей Громкая, успешная. Она тоже дала толчок. Помните, тогда сразу же был протест против ареста Голунова в Москве, который оказался успешным. И потом московские протесты беспрецедентные для лета, я бы сказал — в июле, августе. Они закончились мизерабельно для участников протеста в значительной части. Но, с моей точки зрения, это как раз была модель общенационального кризиса. Вот кризис так будет в России развиваться: власть выступает инициатором, действия власти провоцируют кризис, и общество начинает реагировать.

И.Воробьева Мы, кстати, про то, что будет дальше, в том числе, в связи с протестами, поговорим чуть попозже. Опять же не могу отказать себе в удовольствии, чтобы поговорить о том, что будет дальше. Но если уж мы перейдем сразу к московским протестам и, вообще, кто-нибудь помнит, как вы думаете, с чем они были связаны? Тогда, вообще-то, выборы были в Мосгордуму.

В.Соловей Я думаю, что очень часто причина, предлог оказываются забытыми. Кипит разум возмущенный, чувство справедливости возмущено… Кстати, опыт мировой показывает, что главная причина всех потрясений — это возмущенное чувство справедливости. И вот эта справедливость, оказывается возмущенное чувство справедливости наименьшим общим знаменателем — то, что объединяет различные группы общества — различные в идеологическом, политическом отношении, и в социальном положении тоже.

И.Воробьева Так и было.

В.Соловей Так и было, совершенно верно. Это чувство, что унизили, что плюнули в лицо. Это настолько отвратительно… Это очень похоже по реакции на протесты декабря 2011 года. Они начинаются именно с этого — что оскорбленное чувство справедливости, чувство унижения, чувство, что вас ни во что ни ставят. Тогда власть сыграла в более сложную игру. Она чуть ли не некие уступки обещала. Ну, сочетая пряник, обещания, скорей пряника с кнутом.

В.Соловей: В России-то дела обстоят лихорадочно. Такое лихорадочное состояние

А сейчас она вообще уже ничего не обещает. Она за кнут берется. Просто варьирует репрессии от суровых до менее суровых. И когда, скажем, как Егор Жуков, получает условный срок, люди радуются: «Ура! Мы добились победы». Но на самом деле это манипулятивная тактика власти, конечно. Она пытается не довести дело до нового возмущения. И делает это довольно успешно.

И.Воробьева То есть так бы, в принципе, посадили бы всех.

В.Соловей Да. И такое намерение, совершенно очевидно, было. Когда начались первые аресты по московским протестам.

И.Воробьева Мы сейчас прервемся буквально на минутку, потом вернемся в программу «Особое мнение». Вы можете задавать свои вопросы по номеру: +7 985 970 45 45.

РЕКЛАМА

И.Воробьева Продолжается программа «Особое мнение». Политолог Валерий Соловей. Меня зовут Ирина Воробьева. Еще одна политическая история, которую все обсуждали и до сих пор обсуждают. Это, конечно, избрание нового президента Украины Владимира Зеленского. Сначала все обсуждали, сможет ли он победить, потом все обсуждали: О, господи, он победил!» А дальше начался какой-то процесс, в том числе, который закончился, например, обменом военнопленными, что, в общем, хорошая новость.

В.Соловей Да, это хорошая новость. И, кстати, Россия, точнее, Кремль возлагает на президента Зеленского довольно большие надежды, связанные с тем, что считают, он поможет добиться стратегических целей России в отношении Украины. То есть, в частности, всё то, что происходит в последнее время — это компромисс по газу, причем, в общем, выгодный Украине более, чем, условно «Газпрому»; обмен пленными — это сильные и вполне определенные, рассчитанные шаги в сторону Украины лично Зеленского с тем, чтобы он сделал шаги навстречу России.

И.Воробьева А нам-то что от него нужно?

В.Соловей А Россия или Кремль (не вся Россия так думает, как Кремль, а, может быть, значительная часть России думает иначе) хочет особого статуса Донбасса, фактически федеративного и через Донбасс влиять на политику Украины — это первая задача минимум. И задача максимум, она прозвучит фантастически, но считают в Кремле, что можно добиться ее — это присоединение Украины к союзному государству Россия — Белоруссия.

И.Воробьева И тут же мы подходим к еще одному событию: Россия и Белоруссия.

В.Соловей Плавно, но неизбежно.

И.Воробьева Неизбежно абсолютно. Так же, как неизбежно союзное государство?

В.Соловей В Москве, в Кремле считают, что да, что препятствие на пути этого государство — Лукашенко. Ему были сформулированы условия или дилемма, наверное: «Союзное государство будет с тобой или без тебя». И рассчитывают, если всё пойдет, может быть, по московским прикидкам, до лета это союзное государство уже вчерне получить.

И.Воробьева До лета.

В.Соловей Да, до лета. Никто не собирается откладывать в долгий ящик. Слишком долго откладывали. Эта интеграция длится уже и разговоры о ней фактически 20 лет, даже больше. Началось еще при Ельцине. В Москве решили, что хватит, надо ставить точку.

И.Воробьева А почему Белоруссия, почему не кто-нибудь другой бывший?

В.Соловей А слабое звено. Белоруссия — слабое звено. Она, вообще, в объятиях. Она готова в них упасть. Но это не конец, это начало процесса. Украина тогда присоединяется к союзу братских славянских государств. Выстраиваются особые отношения с Прибалтикой вследствие некоторых действий в отношении трех стран Балтии. И Россия берет реванш за крупнейшую геополитическую катастрофу XX века. Планы далеко идущие.

И.Воробьева Это же плохая новость. Ведь то, что вы говорите, это плохо.

В.Соловей: Это манипулятивная тактика власти. Она пытается не довести дело до нового возмущения

В.Соловей Я не оцениваю, плохая она или хорошая. Я просто вам говорю о том, какие намерения существуют, какие планы готовятся, и хотя бы отчасти они, с моей точки зрения, реализуемы.

И.Воробьева Ладно. Если мы вернемся к Украине. То, что вы сказали об особом статусе Донбасса и влиять на ситуацию, но в ближайшее время там будет Зеленский, который, как мне кажется, не должен допустить такой ползучей интеграции?

В.Соловей Почему? Он вполне может на это пойти, если ему предложат хорошую сделку. И если Россия с этим усиленно с этим работает, занимается, но на него надавят собственные олигархи. Россия с ними, в общем, считает, что договорилась. Потому что взамен обещано вхождение в большое экономическое пространство. В Европу-то оно особо войти не могут, а вот это экономическое пространство, которое смогут составить Россия, Белоруссия, Украина — это прекрасная сфера для реализации экономических интересов.

Поэтому если олигархи консолидировано — вот Коломойский с его интервью The New York Times (это трубадур был этой политики) — на президента Украины, то подвижки будут весьма существенными. Если там начнется — назовем это в кавычках «бандеровско-фашистский мятеж», — то братская Россия придет на помощь президенту Зеленскому. Мы знаем толк в братской помощи, правда, Ирина?

И.Воробьева Конечно. Мы, тем более, с вами знаем толк в братской помощи.
Раз уж мы заговорили о том, что будет дальше, несколько шагов вперед сделаем. Как вы думаете, когда это все начнет происходить или уже до 24-го года, наверное, произойдет…

В.Соловей Конечно, всё до 24-го года должно произойти.

И.Воробьева Безусловно. В общем, все всё понимают. А после этого Путин, он уйдет или будет императором?

В.Соловей Я вам скажу вещь, звучащую совершенно фантасмагорически: с моей точки зрения после 22-го его вообще не будет.

И.Воробьева: 22го?

В.Соловей Да.

И.Воробьева Почему? В смысле, как не будет? Куда денется?

В.Соловей Ну, вот так, не будет его и всё. Давайте не обсуждать причины. В его планах — это стать президентом или главной союзного государства. Если он становится главной союзного государства — это фактически аналог Советского Союза. После этого проводятся одновременно в Белоруссии и России президентские выборы. И, скажем, основной кандидат на этих гипотетических президентских выборах в России — неспроста же Зюганов сказал: «Не исключены президентские выборы в сентябре» — это Дмитрий Анатольевич Медведев.

И.Воробьева Подождите, это поэтому слово «подряд» опять замаячило?

В.Соловей Да, да, «подряд» и вся эта казуистика. Но, как обычно, в России мешает всегда всем планам два обстоятельства: то одно, то другое…

И.Воробьева Прекрасные обстоятельства.

В.Соловей Их можно начать. А вот насчет углубить и закончить, я думаю, не получится.

И.Воробьева Почему?

В.Соловей То одно, то другое. Но для нас с вами и для наших сограждан начала уже будет достаточно, чтобы оказаться в состоянии близком к прострации.

И.Воробьева Почему не истерики?

В.Соловей А это кто как реагирует. Кто впадет в паралич, кто в истерику, кто начнет судорожно метаться. Вот этим, с моей точки зрения, 20-й год будет радикально отличаться от 19-го. 19-й — это последний спокойный год в нашей жизни.

В.Соловей: 20-й год будет радикально отличаться от 19-го. 19-й — это последний спокойный год в нашей жизни

И.Воробьева Спокойный? 19-й не был спокойным.

В.Соловей Он будет с 20-го года рассматриваться как последний спокойный год. Как с конца 17-го года стало понятно, что 16-й год был спокойным. А в конце 1991 года стало понятно, что 1990 годы был очень спокойным и стабильным.

И.Воробьева С другой стороны в 19-м году можно сказать, что 18-й был спокойный.

В.Соловей Да, но есть качественный разрыв. И вот, с моей точки зрения, качественный разрыв в следующем году нас и ожидает. Причем инициатива эта не от общества будет исходить, а от власти. В России инициатор всех перемен — это власти. И власть сама всегда провоцирует все кризисы, ее действия. Не общество, не оппозиция. Оппозиция не в состоянии спровоцировать кризис в России, неважно, будем мы называть иностранными агентами или отечественными агентами, но она зато может воспользоваться тем, что власти откроют.

И.Воробьева Подождите. Если мы вспомним Крым, то Крым тоже расколол довольно много людей. Не все же в оппозиции считают, что это аннексия. Некоторые вполне себе одобрительно к этому относятся. И здесь будет то же самое.

В.Соловей Масштаб разный. И люди боятся войны. Самый большой страх женщин в провинции — это страх войны.

И.Воробьева Почему для женщин в провинции?

В.Соловей А потому что у них мальчики, у них дети, по одному мальчику в семье. Это же не семьи первой трети XX века, где было много мальчиков или даже второй трети, когда был компенсаторный рост рождаемости после войны. Нет, это семьи с одним ребенком. А когда они смотрят телик — все-таки они потребляет телеинформацию, этот милитаристский угар, эту истерику, ее иначе не назовешь, это даже не патриотизм никакой, это все замешано на милитаризме, — они боятся.

И.Воробьева Но из-за того, что люди боятся войны, они не будут выступать, скажем так, против, или что?

В.Соловей Будут. Как только выяснится, что для решения военных задач или полувоенных, или, скажем мягко, гибридных задач не хватает сил специальных операций, а нужны срочники, нужны резервисты, как будут реагировать матери призывников и жены резервистов? Мне кажется, однозначным образом. Уже не говорю о том, как люди, вообще, в России традиционно реагируют на любую внешнеполитическую угрозу.

И.Воробьева Как?

В.Соловей Как… Соль, спички, крупы, гречка… А сейчас еще и банковские депозиты. Потому что все помнят, как в 14-м году устойчивый рубль — раз! — и упал, и так и особо не отжался. Ну так, на коленках стоит.

И.Воробьева Но, вообще, действительно, как-то неспокойно. Что, гречку-то пора закупать? Вдруг уже…

В.Соловей Да я бы подождал до февраля.

И.Воробьева Почему до февраля?

В.Соловей Ну вот по плану, по расчету.

И.Воробьева Так, значит, в феврале закупаем гречку…

В.Соловей Это продукт длительного хранения, но, тем не менее, не стоит торопиться. Ну, смотрите. Мы с вами говорим о вероятности. Это больше, чем возможность, это вероятность, но это не предопределено, это не является неизбежным. Но это то, что всерьез обсуждается и всерьез готовится. Назовем это новой геополитической динамикой, значительно более масштабной, чем динамика 14-го года.

В.Соловей: Самый большой страх женщин в провинции — это страх войны

И.Воробьева Каждый раз хочется спросить, а почему бы сначала не разобраться с тем, что у нас в стране?..

В.Соловей Потому что это мелко. Все эти наводнения, пожары, не работающая канализация, мусорные полигоны… А тут вы же меняете карту мира. А что эти несчастные пейзане с их несчастной смешной картошкой, они давным-давно надоели.

И.Воробьева Но он же все равно в учебники войдет. Уже всё, уже точно войдет.

В.Соловей Нет-нет-нет. Есть личная миссия, ощущение личной миссии. А ощущение личной миссии предполагает преобразование мира, а не поднятие России с колен. Недостаточно только вернуть Крым в родную гавань. А вот взять реванш за крупнейшую геополитическую катастрофу XX века, преобразовать карту мира и сказать: «Вот я повернул историю вспять». Ну, согласитесь, голова кружиться.

И.Воробьева В общем, Аляске надо напрячься.

В.Соловей Да нет, вот им как раз ничего не угрожает совершенно точно. Потому что есть понимание пределов.

И.Воробьева Аляска может расслабиться. А мы продолжим через несколько минут «Особое мнение».

НОВОСТИ

И. Воробьева Продолжается программа «Особое мнение». Политолог Валерий Соловей. Меня зовут Ирина Воробьёва. Мы продолжаем немножко подводить итоги года, немножко идти вперёд и обсуждать, что будет в следующем году. Вот Иван нам написал — напоминает, что в Москве строят юго-восточную хорду и рокаду. Они проходят через ядерные захоронения, идут рядом с домами. Протесты не помогают и так далее. Кстати, что-то в Москве мало протестов по этому поводу. Как-то местечково получилось.

В. Соловей Да, к сожалению, получилось местечково. И это вообще характерно для экологических протестов. Они вовлекают тех, кто живёт непосредственно условно в зоне поражения. Они не становятся общенациональными. Их количество очень велико, но они не вызывают общенациональной динамики. То же самое, к сожалению, верно даже для Москвы. Вот, допустим, политические протесты летом так или иначе стали известны почти всем москвичам. А экологические актуальны только для тех, кто там живёт. Я могу дать, конечно, боюсь, банальный совет — всё-таки попробовать работать в социальных медиа. То есть с блогерами, рассылать информацию, попытаться таким образом вовлекать как можно больше людей. Протест совершенно обоснован.
Кстати, в самой этой идее строительства хорды вопреки протестам отражается, мне кажется, как в капле воды, отношение нашей власти (любой — городской, федеральной) к людям. Это биоматериал. Люди — это биоматериал, понимаете? Их используют для того, чтобы извлечь из них выгодную субстанцию — выкачивать «новую нефть», и более ни для чего. А сколько вы будете жить, как — это нас не беспокоит.

И. Воробьева Кстати, ещё из итогов года. Нам сегодня напоминали, что власти всё-таки признали провал реформы здравоохранения. Уж сколько об этом все кричали — вот всё-таки да.

В. Соловей Да, причём удивительно — признали те же самые люди, которые занимались реформой. Голикова, которая осуществляла эту реформу. Она сказала: «Ну зачем же искать виноватых? Виноваты все». «Кто убил? Мы все убили». Слушайте, это национальная катастрофа. Потому что восстанавливать здравоохранение, даже если будет политическая воля и продуманная стратегия, придётся 10-15 лет.

И. Воробьева Развалили-то быстрее.

В. Соловей Так всегда, мы же знаем. Что-нибудь разрушать и разваливать в России мастера. Это всё делается быстро. А что-нибудь созидать, строить — уходят десятилетия. Это же не Крымский мост. Это то, что как раз должно стать частью действительно общенациональной программы. А зачем? На дорогах и мостах можно больше пилить, чем на здравоохранении.

И. Воробьева Но Крымский мост — это вообще-то тоже итог года.

В. Соловей Да, это замечательный итог года. Особенно если сравнивать его стоимость с аналогичными, и даже более сложными сооружениями в других странах мира, то понимаешь, что это абсолютный итог, конечно.

И. Воробьева Какой он — золотой, платиновый, бриллиантовый?

В.Соловей: Мы вам развалили здравоохранение, из-за этого вы будете больше умирать, зато у вас теперь есть Крымский мост

В. Соловей Знаете, это как восхищаться 4 или 5 шайбами, забитыми Владимиром Владимировичем Путиным во время хоккейного матча. Конечно, это компенсирует недопуск наших спортсменов на олимпийские соревнования. Это блестящая компенсация. То же самое относится и к мосту. Вот мы вам развалили здравоохранение, из-за этого вы будете больше умирать и меньше жить, зато у вас теперь есть Крымский мост.

И. Воробьева Ну, про спортсменов, уж поскольку вы сами начали — это же тоже итог года. И такой довольно неприятный, липкий, я бы сказала.

В. Соловей Неприятный и, к великому сожалению, закономерный. Ничего не было сделано, никакие выводы не были извлечены. Конечно же, ответственность за это несёт политическое руководство страны. Всё то, что делалось, не могло делаться без санкции. Это знают все.

И. Воробьева А вот интересно: люди вообще понимают (я имею в виду тех, кто интересуется спортом или считает себя патриотически настроенным человеком), что мы сами виноваты? Или вся эта лапша, которая из телевизора…

В. Соловей Знаете, первый раз, когда это было, перед Зимней олимпиадой, патриотическая пропаганда сработала. Сейчас уже нет.

И. Воробьева Почему?

В. Соловей Люди научены опытом пенсионной реформы. Прошло некоторое время, понимаете? Настроения ухудшились. Настроения значительно ухудшились. И когда у вас плохое настроение, вы смотрите на мир суше, злее и, я бы сказал, реалистичнее. Как того мир России и заслуживает.

И. Воробьева Я напомню нашим слушателям, что да, можно задавать вопросы. Тут меня спрашивают: когда же вы будете что-нибудь читать? Я читаю, но не всё.

В. Соловей Некоторые просто нельзя.

И. Воробьева Ну, некоторые как-то нельзя. Хотя очень много поздравляют с наступающим Новым годом. Спасибо большое, это очень приятно. Ещё из событий года напоминают историю с Грузией, которая, в общем, действительно такой итог года. Полететь в Тбилиси напрямую мы больше не можем из-за этого.

В. Соловей Это печально. Это очень разочаровывающий итог для городского среднего класса, поскольку основной поток туристов был из России, из крупных городов. Но это ведь всё тоже демонстрация той же политики. Кто у нас о людях-то думает? У нас думают о внешнеполитических амбициях. Ложное чувство национальной гордости. Оно именно ложное. Потому что национальная гордость с точки зрения той пропаганды, которую мы с вами видим, состоит в следующем: нас все должны бояться. Слушайте, прокажённых боятся. В прямом смысле слова. Чумных больных боятся. Но от них отгораживаются. Боязнь и уважение — это не одно и то же.

И. Воробьева Но подождите. Ведь эти запреты же были как раз в духе заботы о людях. Ведь нам же говорили тогда, что не надо туда лететь, там опасно.

В. Соловей У нас взрослые, самостоятельно мыслящие люди. Я не сомневаюсь, что они способны о себе позаботиться сами. Они способны выбрать себе нужный им парламент — городской, общенациональный, нужных себе мэров. Зачем их лишать этого права? Сейчас хотят лишить ещё и самоуправления вообще. Даже тех зачатков самоуправления, которые в России ещё существуют.

И. Воробьева Лишат, вы думаете?

В. Соловей Движение в этом направлении будет, но мне кажется, что многие из грандиозных планов власти не смогут реализоваться в силу неожиданных обстоятельств, которые будут инициированы этой же властью, но, как обычно, последствия не будут прочитаны. Вот так я выражаюсь, довольно витиевато, чтобы не пугать людей.

И. Воробьева Ну да, вы сегодня уже так нормально напророчили. Я имею в виду вероятности, конечно.

В. Соловей А это не пророчество. Это как раз знания, к великому сожалению. Но это не означает предопределённость. Вот это очень важно понимать.

И. Воробьева Опять же, оглядываясь на 2019, который скоро завершится (наконец-то уже), всё-таки, если смотреть на этот год, протесты работают? Вот мне кажется, что 2019 год — это как раз такое воодушевление, потому что протесты периодически срабатывали.

В. Соловей Да, они срабатывали, конечно, в локальных случаях. Екатеринбург, который мы с вами вспоминали, дело Голунова, освобождение ряда московских политзаключённых. Я вот тут с удовольствием отмечу освобождение Алексея Меняйло. Мы с ним вчера как раз переписывались. Причём я считаю, что главный позитивный итог этого года — это люди. Это замечательные, потрясающие люди. Вот инициатива Алексей Меняйло «Напиши поздравительную открытку политзаключённым» — это совершенно замечательная, очень человечная идея. Он говорит, что информацию можно найти в телеграм-канале «Арестанты-212». И таких людей очень много. Их гораздо больше, чем мы предполагали.

И. Воробьева Таких людей — это которые готовы помогать?

В.Соловей: Российское государство разрушает моральные ценности нашего общества

В. Соловей Хороших, достойных, готовых помогать, выступающих инициаторами. Они пока образуют ещё очень тонкую паутинку национальной солидарности. Но они уже начинают её образовывать. Это потрясающе. Знаете, как из-под глыб пробивается жизнь. Вот хотели всё это зацементировать, заасфальтировать, а жизнь и любовь сильнее.

И. Воробьева Ну да, про любовь говорил Алексей Меняйло. И у Егора Жукова любовь и ответственность. Кстати, эти слова какие-то очень непривычные для уха.

В. Соловей Непривычные, потому что запрос на справедливость — он из числа запросов на простые, базовые ценности. Справедливость, сострадание, гуманизм, любовь к людям — это то, чего нет, и что органически не присуще российской власти. И в этом люди как раз и нуждаются. Не только в деньгах, не только в экономической эффективности, а в уважении, в свободе, в сострадании.

И. Воробьева Но разве это должно идти от власти? Может быть, я просто всю жизнь живу в России и поэтому как-то…

В. Соловей Власть должна создавать условия, при которых эти качества могли бы реализовываться, или хотя бы не мешать этим человеческим качествам реализовываться. Но она продуцирует совершенно другие ценности — ценности разрушения, ценности ненависти, ценности насилия. Наша пропаганда — это механизм насилия. Пропаганда насилия, пропаганда войны, вполне подходящая под определение в Уголовном кодексе в полном смысле этого слова. И я не сомневаюсь, что придёт время, когда этот кодекс будет применён по отношению к тем людям, которые занимаются пропагандой войны.
Вот что делает российское государство. Оно разрушает и разрушило (как выяснилось, по счастью, не до основания) моральные ценности нашего общества. Попытка общества восстать, подняться. Вот за это сейчас идёт борьба — за право считаться человеком и реализовывать своё человеческое достоинство. Это моральный стержень того, что происходит в России в 2019 году. А в 2020 году мы будем бороться за собственное существование. Вопрос встанет так: за выживание нации.

И. Воробьева У нас как раз пара минут до конца. Давайте уже посмотрим в будущее, на 2 минутки заглянем. Всё, что вы говорите, как-то очень пугающе.

В. Соловей Это пугающе, но вместе с тем оптимистично. У меня просто нет сомнений, что мы добьёмся успеха.

И. Воробьева А успех — это что?

В. Соловей Это мирный демонтаж режима и строительство нового, новой России. Вопрос стоит очень просто.

И. Воробьева Что, без потрясений?

В. Соловей Вы знаете, без тех потрясений, которыми нас любят пугать. Потому что, как показывает, опять же, опыт происходящего в России, у нас социально ответственные люди. И они хотят избежать потрясений, но им не дают.

И. Воробьева Вы уверены в своих оценках в отношении людей?

В. Соловей Да. Потому что перемены — это всегда удел немногих. Для того, чтобы в стране (любой стране) осуществлялись перемены, необходим мотор. Много званых — мало избранных, но они соль земли. Вот этой соли в России хватает. Очень много достойных людей, порядочных, честных. И мы их видим.

И. Воробьева Полминутки до окончания программы. Поздравите с наступающим Новым годом?

В. Соловей Да, я желаю всем здравого смысла в наступающем году, чувства юмора и, главное, опираться на родных и близких, и на любовь. Это то, что поможет всем нам пройти испытания, которые нас ожидают. И мы их пройдём. У меня в этом нет сомнений.

И. Воробьева Оптимист Валерий Соловей, который сегодня был в «Особом мнении», желает вам вот таких прекрасных вещей. Особенно мне нравится, конечно, чувство юмора. Потому что без чувства юмора в Российской Федерации уже давно жить довольно трудно.

В. Соловей Совершенно верно. И самоирония, кстати, тоже.

И. Воробьева Согласна, без неё совсем тяжело. Спасибо большое! С наступающим, до встречи!



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире