'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 02 октября 2019, 17:05

А. Плющев Здравствуйте. Здесь Александр Плющев. У нас сегодня в программе «Особое мнение» политолог Александр Кынев. Добрый вечер.

А. Кынев Добрый вечер.

А. Плющев И давайте начнем с судебной хроники. Суды с оппозиционерами – это последствия митингов несогласованных. И вот теперь потихоньку отсуживают то малые, то большие суммы. Что это такое, потому что сами оппозиционеры говорят, что так их гибридно обескровливают.

А. Кынев Это стратегия, которая иногда применяется. Далеко ходить не надо, есть пример Белоруссии. Когда фактически делается все, чтобы не посадить, но разорить. Когда впаиваются штрафы по разным поводам. И людей вынуждают гигантские суммы компенсировать. Я думаю, это тот самый случай. То есть в принципе стратегия финансового выматывания реализуется давно. У нас увеличение размеров штрафов произошло еще в 12-м году, потом перманентно по разным статьям росли. По разным видам нарушений. В этом году новое слово – иски заведений типа ресторанов об упущенной выгоде. Представители транспортных компаний. До этого у нас были просто штрафы за нарушение закона о митингах, нарушение правил порядка при проведении массовых публичных акций. А вот тут у нас другая история. Чисто оценочная, которой ни в каком законе нет. Когда, допустим, ресторан «Армения» подает жалобу к лидерам протестного движения по поводу якобы упущенной выгоды. Это чисто оценочная вещь. Потому что, во-первых, для того чтобы доказать, что выгода упущена – нужна показать статистику за выходные дни. То, что я видел в прессе, не знаю, что на самом деле в иске, я сужу по тому, что написали журналисты. Если расчет по 4 килограмма на человека еды, найдите мне человека, который съест в ресторане 4 килограмма еды. Это смешно.

А. Плющев Если армянская свадьба, например.

А. Кынев Но 4 килограмма на человека я думаю, что даже для армянской свадьбы очень непросто. Поэтому мне кажется, что все эти иски цель и мотив понятен, пользы, на мой взгляд, никакой реальной не будет. Потому что, во-первых, массовая поддержка оппозиции сегодня большая. Сами иски выглядят комично и скандально, и в результате наоборот мне кажется, лишний раз привлекают внимание и вызывают скорее сочувствие к оппозиции. А самому бизнесу, который решил перед кем-то выслужиться, на самом деле делают медвежью услугу…

А. Плющев Разве это эффективно?

А. Кынев Это очень эффективно.

А. Плющев Давайте для слушателей только поясним. Это занижение во всяких рейтингах, отзывы и так далее.

А. Кынев Есть же разные системы отзывов. Самая известная TripAdvisor – это гостиницы, рестораны, транспортные компании. Все, что угодно.

А. Плющев Гугл, Яндекс.

А. Кынев Таких систем очень много. На разных языках. Есть какие-то национальные платформы и так далее. И пользователи очень многие действительно пишут свои отзывы, делаются рейтинги. Я вас уверяю как турист со стажем, эти рейтинги имеют очень большое значение, например, для тех, кто куда-то приезжает и смотрит, куда бы стоит пойти. И он смотрит по отзывам, как называется, или, допустим, я живу в этой гостинице, что там рядом есть. Смотрят, ага, здесь TripAdvisor, оценка 8, а здесь оценка 4. И написано всякое нехорошее. Поэтому имиджевый ущерб для таких заведений, которые работают в высококонкурентной сфере, а сфера общественного питания, сфера гостиничная высококонкурентная, как раз во всем мире компании воюют за эти позитивные рейтинги. Были даже случаи на Западе в Италии, Франции, когда пытались подавать в суд те или иные гостиницы или рестораны на плохие оценки на TripAdvisor, заявляя, что эти нанесли им финансовый ущерб. Что это недобросовестная конкуренция. Что какие-то враги проплатили занижение рейтингов и так далее. За эти рейтинги кипят дикие войны в цивилизованных странах, где действительно туризм приносит большой доход. Поэтому я думаю, что ресторан «Армения»…

А. Плющев Нечестно мне кажется…

А. Кынев Я думаю, здесь два варианта. Либо им все равно, какой у них доход. Они его получают каким-то другим образом. Учитывая, где они находятся. То есть всякое бывает. У нас же например…

А. Плющев Вы на что намекаете?

А. Кынев У нас иногда убыточные фильмы приносят прибыль, потому что через них деньги списываются. Их снимают не для того чтобы окупиться, а для того чтобы легализовать. Была известная история, когда в 90-х годах кинобизнес активно использовал для легализации мафиозных доходов и спонсировались фильмы именно в расчете на легализацию. Здесь может быть нечто похожее. Я не знаю, какие реальные доходы у этого ресторана. Но я думаю, что если бы эти люди всерьез заботились о репутации и о том, чтобы к ним приходили люди, они бы на подобные глупости абсолютно не шли. То есть это означает только одно – что их отношения с мэрией важнее, чем клиенты, важнее, чем репутация, важнее, чем рейтинги от TripAdvisor или где-то еще.

А.Кынев: Сами иски выглядят комично и скандально и в результате вызывают скорее сочувствие к оппозиции

А. Плющев А для какого-то бизнеса разве может быть иначе? Отношения с мэрией менее важны, чем репутация.

А. Кынев На цивилизованном рынке репутация для компании всегда важна.

А. Плющев Я про наш рынок.

А. Кынев Если в данном случае для этого ресторана важнее мэрия – это тоже о многом говорит. Кстати, я абсолютно убежден, что подобные просьбы подать иск высказывались не только данному ресторану, я абсолютно убежден, что и ко многим другим учреждениям и организациям. Вообще это очень частый случай. И у нас почти все, кто как-то завязан с политической сферой, сталкиваются с тем, что постоянно пробуют, тестируют. Все мы когда-то получаем какие-то предложения. Не поддерживаете ли то, это и так далее. И это вопрос уже, собственно говоря, личной порядочности, достоинства и трусости. Кстати неделю назад говорили о том, что у нас очень часто все истории про то, что кто-то кого-то давит, увольняет или штрафует или, на мой взгляд, история про иски на самом деле история из той же самой оперы. Что легко объясняют давлением. Это не про давление. Это про личную трусость и личную непорядочность. Потому что, а что бы случилось, если бы некий ресторан к нему бы обратились с просьбой… и  сказали: нет, ребята, мы не можем. И он бы закрылся после этого? Нет.

А. Плющев В следующий раз они бы обратились к мэрии с чем-нибудь, а им сказали бы: мы не можем.

А. Кынев Репутация стоит денег. Я совершенно точно знаю ситуацию с выборами в Мосгордуму, когда в некоторых округах предлагали очень статусным людям или компаниям вложиться с тем, чтобы пройти в округа, где потенциально могли идти оппозиционные кандидаты. И многие на это не согласились.

А. Плющев Это правда.

А. Кынев Мы же знаем. То есть это говорит о том, что вопрос не в том, что на кого-то давили, а вопрос в том, что у людей есть разные грани приличия.

А. Плющев Я так понимаю, те случаи, о которых я знаю, там пришлось применять некоторые дипломатические усилия и, условно говоря, придумывать причины.

А. Кынев Не пойти. Некоторые даже понесли в итоге финансовые убытки, потому что им здания, например, не выделили или что-то еще.

А. Плющев Например.

А. Кынев Я не буду называть, поскольку не уполномочен. Но такие случаи я знаю. Так что в этом смысле я думаю, что вопрос ресторана «Армения»  — это вопрос исключительно про порядочность его собственника и больше ни про что.

А. Плющев Там еще с ГБУ Автодор вчера была история. Я подумал, что это теперь получается, что в любую несанкционированную акцию вписаны возможные убытки от вытопта травы или вытаптывания травы. Кустов, что им там вменяют.

А. Кынев Уборка мусора.

А. Плющев Ямы образовались на дорогах и так далее. Но мы знаем, что московские протесты последних лет самые вегетарианские.

А. Кынев Абсолютно.

А. Плющев Значит ли это, что нам сейчас, в смысле какому-то гражданскому обществу сейчас открывается такая калитка, говорит: ребята, вас все равно оштрафуют. Пожалуйста, топчите траву.

А. Кынев Но учтите, что вы за это заплатите. Конечно, тест, эта история она очень опасная в этом смысле. А так, можно за все, что угодно. Упущенные выгоды всего, чего угодно на свете придумать. Хотя на самом деле все прекрасно понимают, выходные в Москве в плохую погоду летом, центр Москвы пустой. Все прекрасно понимают. Главный источник доходов ресторанов – бизнес-ланчи, когда люди после работы в офисе идут поужинать с коллегами, друзьями. Попробуйте днем зайти. Особо никого и нет. Если это не ланч. Поэтому я думаю, что когда на выходные вдруг в пустом центре приходят тысячи людей и они конечно хотят поесть – это скорее подарок для точек питания, чем проблема. А то, что вы закрылись – извините меня, это проблема вашей собственной дурости. Я думаю, что так к этому надо относиться и об этом прямо говорить. На мой взгляд, это способ борьбы с этими товарищами, прямо говорить, что это следствие просто личного страха и личной подлости. И ничего другого и надо называть вещи своими именами. Потому что только тогда у других людей в подобной ситуации будет дополнительный аргумент подумать. А вот надо ли так поступать или надо ли ввязываться в неприличные просьбы.

А.Кынев: Вопрос ресторана «Армения»  — это вопрос исключительно про порядочность его собственника и больше ни про что

А. Плющев Я подумал, может, просто «Армения» обиделась, что все через бульвар пошли в этот момент. Мы продолжим через минуту.

РЕКЛАМА

А. Плющев Вчера источник Интерфакса рассказал, что дальнейших послаблений фигурантам «московского дела» не будет. Я хотел вас спросить. Это кто с кем и о чем разговаривает?

А. Кынев Я думаю, что это сливы, наверное, в информационное поле. С одной стороны это мне кажется такое тестирование, посмотреть, какая будет на это реакция. Вызовет это какую-то новую волну, не вызовет. Ну и мне кажется, что здесь тот самый случай, когда очень сильно влияет на внутреннюю политику внешняя. Мне кажется, что вроде бы как либерализация, которая случилась, когда несколько человек отпустили, когда довольно спокойно прошла 29-го акция, ее согласовали. Никого не задержали. И вроде как накал немножко спал. Хотя дела продолжаются. Но какие-то небольшие победы у представителей общественности есть по отдельным фигурантам. Я думаю, это следствие борьбы, в том числе за внешний имидж, поскольку ведутся переговоры. В том числе встречи в нормандском формате по Украине. Ситуация с возвращением в ПАСЕ, надежда на снятие санкций и так далее. Здесь нужны какие-то реверансы, демонстрация того, что смотрите, мы же цивилизованное государство. Мы делаем позитивные шаги. То есть я думаю, что в этом контексте это может рассматриваться. То, что сейчас сделано это заявление, это может быть не только на внутреннее потребление, но и на внешнее. Что смотрите, мы уже сделали, что могли. Хотите что-то еще – давайте делать взаимные шаги.

А. Плющев А разве это не признание итого, что вообще всякая судебная система как субъект – отсутствует. Нет у нас суда, мы чего хотим, то и сделаем. Мы злодеи, мы сейчас…

А. Кынев У нас таких признаний полна вся жизнь. Поэтому у нас, куда ни плюнь — попадешь в это признание. Одна история с Павлом Устиновым, прокуратурой, которая переобулась в воздухе. Сама потребовала сверхвысокое наказание, потом заявила, что оно слишком суровое.

А. Плющев Такое уже бывало. С Навальным помню.

А. Кынев Таких примеров больше чем достаточно. А что у нас творится с практикой на выборах. Когда у нас по одним и тем же основаниям в одних регионах снимают, а в других нет. То есть у нас что дышло… Туда-сюда.

А. Плющев Не прецедентное право.

А. Кынев У нас не прецедентное право. Да. Оно у нас очень специфическое – я бы так сказал.

А. Плющев Беспрецедентное.

А. Кынев Да. Это хорошее слово.

А. Плющев Что касается Павла Устинова. Ну вот, мне-то казалось, когда я только услышал приговор, что это должно как-то всколыхнуть людей, несмотря на то, что его отпустили. Потому что…

А. Кынев Человек ничего не делал.

А. Плющев Вообще ни за что человеку повесили судимость. Но мы не видим, во всяком случае, пока каких-то акций протеста. Значит ли это, что мы уже смирились, что условное осуждение это фактически эвфемизм – оправдание.

А. Кынев Это уже давно так сложилось. У нас практика, когда признали виновным условно, это как фактически оправдание. Не первый год. Такие истории были с журналистами в регионах. То есть в принципе это уже к глубокому сожалению формулировка, которая в современных условиях означает, что доказать ничего не могли вообще никак. Ни в какую сторону. Почему общество так на это реагирует. Я думаю, что есть элемент усталости. Все-таки я конечно понимаю людей, семьи, дети, работа и так далее. И еще тратить массу времени, сил, энергии на защиту по людям. И вроде уже чего-то добились. Нужно быть очень упертым, чтобы бороться до конца. Сказать, что нет, мало. Это все равно несправедливость. Давайте будем бороться до полного оправдания. Наверное, в этом причина. Я абсолютно уверен, что процесс будет продолжаться. Мы знаем, что сторона Павла Устинова недовольна приговором. И собирается бороться за полное оправдание. Поскольку действительно есть свидетели, видеозаписи и совершенно понятно, что человек вообще ничего не делал.

А. Плющев То есть получается для того, чтобы получить что-то реальное, надо требовать невозможное. Надо было требовать награждения Павла Устинова.

А. Кынев Ну может быть. Если законы рынка, когда хочешь получить хорошую цену — проси еще больше. Ну может быть. Но это торгашество политическое, наверное, это не очень хорошо. С другой стороны мне кажется, что подобными вещами, приговорами система сама себя дискредитирует. То есть авторитет на этом точно не зарабатывает. Протест на этом не исчезает. Осадок у людей остается. И получается, с одной стороны система показывает, что она может уступать, а с другой стороны она не улучшает своей репутации. Мне кажется это очень нехорошее сочетание. То есть вас не уважают и вас очевидно меньше боятся.

А. Плющев Ни то, ни другое. Наш постоянный слушатель и пользователь сайта Илайс спрашивает вас: возможна ли широкая гражданская коалиция против власти.

А. Кынев Что значит широкая гражданская. Это мне кажется не очень понятный термин. В целом то, что проходило этим летом, когда у нас объединились очень разные люди в защиту прав незарегистрированных кандидатов, а потом в защиту тех, кто был незаконно арестован. Там очень разные люди. Сторонники Навального, «Яблоко», Гудкова и просто люди, которые ни к кому не относятся. И коммунисты активно ходили на все эти акции. Можем ли мы это считать гражданской коалицией. Потому что гражданская предполагает, что это не политические организации. То есть в моем понимании есть политика, а есть гражданские активисты, которые занимаются сугубо проектами, связанными с помощью кому-то, с борьбой за какие-то проекты локального уровня.

А.Кынев: Система показывает, что может уступать, а с другой стороны, не улучшает своей репутации. Нехорошее сочетание

А. Плющев Шиес – это гражданское.

А. Кынев Очевидно, Шиес – конечно, гражданское. То есть гражданское – когда люди борются за некий свой интерес, личный, корпоративный. Локального сообщества. Но при этом они сами не являются политическими лидерами, не имеют политических амбиций.

А. Плющев И не борются за власть.

А. Кынев Совершенно верно. Мне кажется, что в этом смысле московский летний протест он все-таки политический. Он был про власть, про выборы и так далее. Вот гражданский протест в чистом виде, когда люди протестуют против жизни и так далее, но ничего в ответ не хотят, это все-таки экзотика мне кажется. В этом смысле не очень понимаю эту формулировку. То есть что означает гражданский. Потому что если вы боретесь за власть, то у вас в любом случае лидеры этого движения будут политиками. А если у движения нет лидеров, то ничего не получится. То есть будет просто тупой бунт, когда люди вышли, возмутились, побили стекла и ушли.

А. Плющев Если слово «гражданское» мы заменим на политическое.

А. Кынев Политическая коалиция, на мой взгляд, возможна. В этом году впервые за долгое время сложилась. И она де-факто существует и очень часто негласно в регионах. Между системной и несистемной. Это касается взаимного ненападения в ходе кампаний, поддержки исков в суды и так далее. Такие коалиции возникают. Они, как правило, носят ситуативный характер. Вообще любые коалиции в политике бывают разных типов. Коалиции электоральные они обычно самые краткосрочные. Выборы прошли и не факт, что вы дальше будете работать вместе. Самые стабильные коалиции – правительственные как известно. Когда партии вместе, чтобы работать, заключают какой-то союз и поскольку они вместе солидарно голосуют за один и тот же кабинет. Самые эфемерные коалиции – парламентские, когда вы можете объединиться по конкретному законопроекту, вас ни к чему не обязывает. То есть в этом смысле по тесноте и близости союзов есть очень большая градация. От правительственных самых жестких до ситуативных парламентских, самых эфемерных. Где-то посередке находятся предвыборные союзы. И они тоже бывают разными. То есть это бывает просто временный альянс на период кампании, а бывают долгосрочная уния, как например, существует в Германии между ХДС или ХСС. Поэтому мне кажется, что когда мы говорим про союзы и коалиции, надо понимать, что вы имеете в виду. Вот мне кажется, что в политике присутствуют союзы всех видов и я думаю, что в принципе все они приносят пользу, когда они применяются. Потому что очевидно, что в условиях особенно авторитарного режима в одиночку защитить свои права почти никогда невозможно. И почти во всех авторитарных странах, которые мы знаем, формирование широких коалиций, когда временно могут объединиться и левые, и правые, и какие угодно в борьбе за свои права – это происходит очень часто, это как раз залог эффективности. Потому что, как правило, весы не равны. Ресурсы власти на порядок превышают ресурсы оппозиции. Медийные. Регуляторные. Она принимает правила игры и так далее. Поэтому если вы хотите что-то сделать, надо на какое-то время забыть о личных обидах, кто кому не нравится, кто за что выступает в далеком будущем. А надо подумать о том, что вы сегодня все вместе в одном и том же положении. Как скованные одной цепью у Стэнли Крамера. Тут та же история. Мне кажется, что скованные одной цепью – это как раз и залог формирования таких коалиций. Понятно, что такие коалиции будут временными. Потому что ситуация изменится, они конечно распадутся. И там уже будут какие-то другие варианты. Но другого пути все равно нет. Это нормальный процесс и с этой точки зрения мне кажется, что логика все равно заставит людей на эти коалиции идти. Потому что, либо вы будете наступать на горло собственной песне и амбициям и личным обидам, либо вы навсегда останетесь в обломках. Могу сказать, что дискуссия, которая велась в Москве перед выборами…

А. Плющев Голосовать ли за сталинистов.

А. Кынев Совершенно верно, «умное голосование» или портить бюллетени или не ходить и так далее. Я абсолютно убежден, что значительная часть людей, которые выступали против «умного голосования», они не против него выступали. Они просто пытались таким образом политически себе хоть как-то обозначить: ну я же не могу пойти в стратегию, которую не я придумал. Непорядок. Поэтому неважно, пускай я придумаю какую-нибудь полную фигню, но это будет моя собственная концепция, моя собственная фигня. То есть здесь неважно, что фигня, важно – что своя.

А. Плющев Это вы на Ходорковского намекаете?

А. Кынев Я не буду никого конкретизировать. Но, на мой взгляд, львиная доля альтернативных предложений из этой самой серии. Важно, чтобы свое. Неважно — какое.

А. Плющев Я так понял, что это и после выборов никуда не делось. Потому что то же самое «Яблоко» когда голосовало у Мосгордуме за председателя, они не проголосовали за коммунистку только потому, что она коммунистка.

А. Кынев В Мосгордуме это все равно бы не влияло на результат, если бы они проголосовали.

А. Плющев Это правда.

А. Кынев Поэтому это скорее такая позиционная борьба. Вообще надо сказать, что разные части оппозиции они иногда играют в эти игры, что не можем за сталинистов, хотя все понимают, что они карикатурные сталинисты. Скорее никакого сталинизма как идеологии нет. Ношение портретов, если поспрашивать, выясняется, что человек ни сном, ни духом что называется. На самом деле эта тематика всегда вытаскивается очень часто как такой туз из рукава, когда надо поссорить, надо увести дискуссию в сторону. И когда вместо вопроса о том, хорошо ли воровать деньги из бюджета, тут же начинают с пеной у рта спорить о какой-нибудь фигуре, жившей в прошлом веке или о чем-то еще символическом, или переводить разговор как у нас любят, на семейные ценности или религиозные проблемы…

А. Плющев Можно еще принадлежность Крыма обсудить.

А. Кынев Или что-нибудь еще. Вообще это классическая технология отвлечения внимания. Когда для того чтобы отвлечь внимание от базового скандала, вы переключаете на какие-нибудь абсолютно второстепенные мелкие, чей-нибудь развод, кто-нибудь выпьет какой-нибудь «Крот» или что-то еще. Пускай будут какую-нибудь фигню обсуждать, вместо серьезных вещей.

А.Кынев: Сам факт непубличности уже сам по себе является в данном случае скандалом

А. Плющев Серьезные вещи мы постараемся обсудить через несколько минут с Александром Кыневым.

НОВОСТИ

А. Плющев Мы продолжаем программу «Особое мнение». Еще массу вещей не обсудили. Например, новости, очень похожие друг на друга. Хотя о разных людях, из разных сфер. Тем не менее, видимо, мы не можем утверждать точно, главу ФСИН уволили. Потому что в Кремле не подтверждают. Но все об этом говорят как о свершившемся факте. И даже видимо, его будут менять на человека из ФСБ. Это первая новость. Вторая – Чемезову вроде бы, опять же никто не подтвердил – дали Героя России. И с Аэрофлотом очень похожая новость.

А. Кынев Там совсем о другом. Там не наградили…

А. Плющев Похожесть – потому что мы узнаем это, как выражается мой коллега Майкл Наки – по кругам на воде. А не из первоисточника.

А. Кынев Это, конечно, говорит о том, что наша информационная среда совершенно гипертрофирована. Нездоровая. Потому что в чем проблема, например, опубликовать секретные указы награждений. Кто-то не узнает? — все равно узнают. В чем смысл. Можно вспомнить историю с награждением Кириенко. В чем был смысл секретности.

А. Плющев Ну как. Это потому что в один ряд ставят политических чиновников, чиновника и героев, которые кого-то спасли.

А. Кынев На самом деле стратегия награждения орденами крупных чиновников она очень давняя и старая. Это было и в российской империи. И в Советском Союзе. Это есть во многих странах мира, когда в принципе награждение чиновников какого-то периода правления со стороны действующей власти является нормой. То есть не в этом смысле, что-то у нас такое не хорошее, почему (неразборчиво) ордена.

А. Плющев Мы помним случай Леонида Ильича.

А. Кынев Вопрос, естественно в нюансах. В принципе практика понятная и логично, что власть вознаграждает тех, кому она признательна. Но во всем должны быть разумные границы. Потому что когда у дорогого Леонида Ильича было пять звезд и  есть знаменитая фотография, когда не влезают ордена. И весь этот период уже позднего застоя, бесконечных взаимных награждений. И потом не менее пышных похорон. Это все переходит в карикатурную сферу. Здесь важно эту границу не перейти. Но сама практика назначения, я не вижу ничего экстраординарного, если она не переходит разумные пределы. Если она публичная. Прозрачная. Не скрывается. Мне кажется, сам факт непубличности уже сам по себе является в данном случае скандалом. А почему об этом нельзя публично говорить. Я этого не понимаю. Что касается ситуации утечки по Аэрофлоту и так далее. А почему мы не можем получить публичную информацию от самой компании. Почему нет данных от самих, почему какие-то СМИ сообщают.

А. Плющев Источник информированный.

А. Кынев Мы же понимаем, что (неразборчиво) и они просто так об этих источниках не пишут. Хотя иногда источники врут. И кончается это для журналистов иногда плохо, вспомните историю по отделу политики газеты «КоммерсантЪ». Когда появилась статья про якобы возможный уход В. И. Матвиенко из Совета Федерации. Абсолютно безобидная статья. Чем все кончилось. Фактически разгромили лучший политический отдел, лучшая газета страны. Эта история очень странная.

А. Плющев Вчера у нас Андрей Васильев, бывший главный редактор газеты «КоммерсантЪ» говорил о том, что это результат непрофессионализма.

А. Кынев Я думаю, что вся эта история со (неразборчиво) и так далее, то есть с одной стороны понятно стремление журналистов такие вещи искать и понятно, что они очень активно используют доступ в какие-то кабинеты, информационный эксклюзив для того, чтобы привлекать внимание, увеличивать посещаемость своих информационных ресурсов. Я понимаю их логику. Надо понимать, что это палка о двух концах. Эта история, когда вы постоянно пытаетесь получить какой-то эксклюзив, и какие-нибудь неназванные источники в АП вам расскажут, что будет с тем-то кандидатом, с той-то партией. Или с тем-то законом. Что внесут или не внесут. Или под большим секретом скажут, что дело закроют против кого-то. Или наоборот. Во всех этих вещах есть два момента. Момент первый. Я давно за всем этим слежу. В том числе наблюдал политические личные карьеры некоторых журналистов. Это такая замануха, которая очень быстро может превратиться в ловушку. То есть, получая удовольствие от этих сливов информационных, которые могут действительно оказываться очень достоверными, в какой-то момент журналист, сам не сознавая, может превратиться просто в объект манипуляции. И в какой-то момент просто начинают активно пользоваться и фактически он может этого сам не понимать, что он превращается в ретранслятор слива, провокации, откровенного манипулирования общественным мнением. Запугивания. У нас есть люди, которые постоянно вдруг перед какими-то массовыми акциями протеста со ссылкой на что-нибудь рассказывают какие-то жуткости. Что там выйдут люди с оружием или что-то еще. Или фанаты, вооруженные битами. А этого ничего не происходит. Что это такое. Это очевидно втемную людей используют как элемент информационных кампаний. А начинается все с того, что нужен шикарный эксклюзив. И человек не думает о том, что он работает как представитель этого процесса манипулирования общественным мнением. Ему кажется, что круто. Это только я напишу, никто больше не узнает.

А. Плющев Мне кажется, вы идеализируете наших собратьев. Некоторые с большим удовольствием.

А.Кынев: Небольшие победы у представителей общественности есть. Это следствие борьбы, в том числе, за внешний имидж

А. Кынев Есть разные люди. Я в данном случае говорю о тех, я не хочу никого обвинять. Я исхожу из того, что человек может попасться на удочку, не желая ничего плохого, искренне считая, что делает все хорошее. Есть люди, которые прекрасно осознают и публикуют за деньги и по темнику все, что надо напишут. Такие тоже есть. Но и есть люди, которые постепенно, идя по этому пути игр с так называемыми источниками, в конечном счете, превращаются в заложники этих источников, которыми ими вертят туда-сюда. А в нужный момент тот же источник может так подставить. Что тебе скажут: а у тебя была недостоверная информация.

А. Плющев Должен сказать нашим слушателям, что мы сегодня нашим эфиром, в общем, сорвали в некотором смысле выступление Александра Кынева на экспертном совете ЦИК. Я правильно все говорю?

А. Кынев Да. Есть такой научно-экспертный совет ЦИКа…

А. Плющев То есть, не исключено, что избирательная система из-за этого эфира сильно потеряет.

А. Кынев Нет, я думаю, что они ничего не потеряют. Это действие во многом сугубо символическое. Тем не менее, имеющее некоторое значение. Этот совет был создан год назад фактически. Всю избирательную кампанию его не могли собрать. Он очень пестрый по составу. Там есть представители очень критические либерально ориентированные типа меня. Григория Мельконьянца, Андрея Юрьевича Бузина, масса других людей. Есть группа людей апологетов власти, сторонников запретить и не пущать и борьбы с пятыми колоннами. И всем остальным. И есть большая часть людей, которая ни туда, ни сюда, которая просто числится. И всегда будут генеральные линии там, где власть. В таких условиях никакие решения этот экспертный совет принять не может, потому что ни одна группа не имеет большинства. То есть они все друг друга уравновешивают.

А. Плющев …Но это рекомендация уже.

А. Кынев Консультативный орган. И вот как раз сегодня первый раз за всю кампанию его собрали, когда решения уже приняты. Ну вот я рассчитывал, что там выступлю, но поскольку он очень долго затянулся, у меня был вариант, либо оставаться там, либо не идти к вам на эфир. Я решил, что я то же самое могу сказать и в эфире. И я точно знаю, что, во всяком случае, Элла Александровна эфиры со мной слушает. О чем она сама мне говорила. Поэтому, если я скажу здесь, все равно будет услышано. Как минимум пресс-служба ЦИК точно совершенно сделает стенограмму. Покажет. У нас в ЦИКе читают все, что у них пишут. Очень болезненно реагируют на любую критику где угодно, будь то фейсбук или что-то еще. Я неоднократно был свидетелем, когда в моем присутствии тем или иным коллегам говорили: а вот вы про нас написали то-то и то-то. Все это читается. Все это смотрится. Поэтому я вас уверяю, что хорошее слово в паблике или хорошая статья в прессе может оказать иногда большее влияние на принятие политических решений, чем хорошее выступление на каком-то совещании, которое слушает 25 человек.

А. Плющев О чем вы хотели сказать-то там. И представляет ли это интерес сейчас для широкой публики. Или технические вещи.

А.Кынев: Это говорит о том, что правоприменение находится в чудовищном состоянии

А. Кынев Я думаю, что они, конечно, технические. Хотя часть из них носит символический характер. Я сегодня хотел обратить внимание, поскольку весь пафос мероприятия был во многом посвящен попытке ЦИК защитить свою позицию на московских выборах. Был ряд очень долгих выступлений представителей аппарата. Которые показывали подписные листы, объясняли, что вот здесь мы не могли подпись признать и так далее. Масса вещей осталась за кадром. Например, проблема так называемых экспертов. Которые браковали подписи штабелями. Просто потому что они так видят и так далее. Был единственный аргумент, что до этих экспертов проверяли другие эксперты. И все. Но что те эксперты были от власти, что фактически люди ангажированные и так далее. На мой взгляд, ключевой вопрос вот в чем заключается. Что останется в истории. В истории останутся не рассказы долгие представителей аппарата про инструкции, про то, что вот здесь была такая инструкция, и вот мы не могли поступить иначе. Часто инструкция, а не закон. Это касается каких-то и форм, например, и какие документы принимать, какие нет. И так далее. С другой стороны есть политический факт. Массовый недопуск кандидатов. И это очень странно, когда вдруг причины разные, но не пустили никого кроме одного С. С. Митрохина и то через суд. Что останется в истории. В истории останется то, что в 2019 году на выборы в Мосгордуму независимые кандидаты зарегистрированы не были, и все апелляции не помогли и ЦИК отказал. И Мосгоризбирком отказал и суды отказали. Останется это. А не длинное нудное выступление работников аппарата с рассказом про бумажки и инструкции. Надо прекрасно понимать. То есть этим мельтешением и этой попыткой заболтать тематику рассказом про инструкции и противоречия одних букв другим, смысл все равно не исчезнет. Смысл произошедшего останется именно таким, каким он был. А это недопуск людей на выборы, это невозможность избирателей проголосовать за тех, кого они реально поддерживают. Еще очень важный момент, который говорит о нездоровой ситуации в этом году. У нас даже в условиях муниципального фильтра, даже в условиях того, что наши партии очень сильно зависимы, получают госфинансы, очень часто отказываются выдвигать ярких кандидатов. Выдвигают заведомо слабых, чтобы не дай бог не прийти к власти, не дай бог не выиграть. Даже в этих условиях в этом году уже в ходе кампании 6 кандидатов парламентских партий не были зарегистрированы. То есть они были выдвинуты. В какой-то момент согласовали. А их, в конце концов, все равно сняли. То есть такого не было с 12-го года, когда вернули выборы губернаторов по системе этого фильтра. То есть это говорит о том, что эта система приобретает совершенно карикатурный, совершенно нездоровый вид. То есть даже слабых кандидатов, которых уже согласовали, даже их потом, в конце концов, не пускают, потому что боятся даже слабого человека. Более того, их шести недопущенных кандидатов от парламентских партий, три были коммунисты. А потом 4-й коммунист, который снялся сам, господин Бортко. Но такого ни в один год не было. То есть у нас обычно на избирательную кампанию такая история одна. Была история в Бурятии Мархаев. Был Ройзман. Один-два случая за год, когда выборы губернатора, человек пошел, его со скандалом не пустили. А тут таких случаев шесть и плюс седьмой фактически Бортко. Ну что за безобразие. Это говорит о том, что правоприменение находится в чудовищном состоянии. Та статистика, которая сегодня была показана, на мой взгляд, это претензия к аппарату, то есть там активно демонстрировался… в политическую конкуренцию, показывали слайды с количеством партий, которые прошли какие-то региональные парламенты, местные советы. Все было смешано в одну кучу. Например, у партии прошел один депутат на всю страну в мажоритарном округе. И сразу добавляется в этот список. Мы же прекрасно понимаем, что на федеральных выборах избрание мажоритарного депутата в регионе ничего не дает. На федеральных выборах важно, чтобы партия преодолела заградительный барьер. И все смешивается в кучу. Победа по списку идет как единица и одного кандидата в округе как единица. Кто кого пытается обмануть. То есть совершенно понятно, что львиная доля партий либо их списки не зарегистрировали, либо по каким-то иным причинам они не были допущены. И то, что в качестве утешения дали какой-нибудь мандат в каком-то регионе – это не меняет вообще картину. Это судьбу партии не сильно улучшает, спасает и так далее. Поэтому мне кажется довольно наивная попытка, сознательно, не сознательно, не знаю, но манипулирование фактически тем, что происходит в стране. Много говорилось про иски. Кстати, статистика говорит о том…

А. Плющев Вынужден сейчас вас прервать. Потому что у нас заканчивается время.

А. Кынев А, уже. Боже мой.

А. Плющев Это довольно быстро. Я напоследок только хотел одну вещь спросить про предложение нашего главного редактора, одновременно наблюдающего за выборами Алексея Венедиктова не торопиться с распространением электронных выборов в 2021 году. Но провести их в Москве и в Казани.

А. Кынев Мне кажется это очень странная история. Либо трусы, либо крестик. Мне кажется, что, учитывая, что эксперимент, на мой взгляд, с электронным голосованием в Москве прошел безобразно. И в 30-м округе именно эти голоса на этих электронных участках, по сути, отняли победу у Романа Юнемана, отрыв по этому участку в разы превышает отрыв по тем участкам, где люди голосовали офлайн. На мой взгляд, никакого продолжения не может быть вообще. Ни в Москве, ни в Казани. Нигде. Фактически сегодня система этого дистанционного электронного голосования – это система электронного вброса. Давайте называть вещи своими именами. Это система фальсификаций. Проверить ее невозможно. Она зиждется только на одном: на доверии к избирательным комиссиям. Вы пришли, нажали кнопку и больше вы не влияете вообще ни на что.

А. Плющев Прошу прощения. Теперь время кончилось окончательно. Александр Кынев, политолог был сегодня в «Особом мнении».



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире