'Вопросы к интервью

А. Петровская У микрофона Александра Петровская, это программа «Особое мнение» и свое особое мнение сегодня высказывает доктор медицинских наук. Профессор и общественный деятель Лев щеглов. Лев Моисеевич, здравствуйте.

Л. Щеглов Доброе утро.

А. Петровская Думаю начнем мы со вчерашнего педсовета, куда пригласили учителей и также глав двух наших ветвей власти, исполнительной и законодательной. Вячеслав Серафимович Макаров и Александр Дмитриевич Беглов вчера там со сцены вещали. Среди прочих проблем, которые были обозначены и понятны, говорили об опасностях интернета. Боитесь вы интернета, Лев Моисеевич?

Л. Щеглов «Ой, боюсь, боюсь!» Ну что об этом говорить? Грустно и смешно. Если речь идет о том, что у нас в школах учатся пенсионеры, люди, которым 60+, 70+, 80+ — тогда да, можно понять тактику и стратегию этих двух ораторов. Но говорить о новом поколении, о мальчиках и девочках, которые отличаются даже не столько своим возрастом – он-то изменится, а несколько иным ощущением жизни, то, чем отличается любое новое поколение от предыдущего, а апеллировать к каким-то старческим страхам и просто непониманию – это неумно и нелепо. Так мне кажется.

Понимаете, можно ведь так сказать: есть нож и вилка, которыми пользуются люди ежедневно всю жизнь. Взять и дать нож и вилку младенцу двух лет – наверное, это преступно и безумно. Но в связи с этим отменить нож и вилку и сказать: «Ребята, давайте-ка научим всех, особенно молодых, есть руками, потому что есть некая опасность», — это не менее безумно и полное непонимание того, что мир меняется. Безусловно, в интернете есть помоечные сайты, есть грязные вещи и нелепые вещи, как во всем, что происходит в жизни.

Но если учитель или родитель хочет по-настоящему понимать ребенка и быть его старшим – не цензором, не надзирателем (о чем, видимо, мечтают некоторые), а типа старшим другом, наставником, помощникам – он должен помогать мальчику и девочки в их путешествии по миру интернета. А если заранее это путешествие объявлять преступным, гадким, мерзким… Еще раз хочу сказать – мало того, что это глупо, это бессмысленно. Поэтому – печальная улыбка. Ну что сделать? Это люди прошлого. Причем, я тоже по возрасту человек прошлого, но я это осознаю и пытаюсь как-то понимать, что происходит в начале XXI века, а не тащить всех назад, в XX век, а то и в XIX.

А. Петровская То, что в интернете есть вещи, которые не рекомендованы, это понятно. Они запрещены законом.

Л. Щеглов Подождите, так это же и на улице есть! Давайте вообще не выпускать детей на улицу, потому что они могут пойти на красный свет, их может сбить машина, может подойти шпана, отобрать телефон и избить Давайте не выпускать, Весь мир отвратителен, страшен, лучше всего приковать их к батарее и кормить передовицами.

А. Петровская А что касается критического мышления, если мы с вами говорим не о вещах, которые запрещены, которые являются вредной информацией и официально такой признаны, а об информации спорного характера. Насколько, как вам кажется, сегодняшнему поколению критического мышления хватит, чтобы отделить мух от котлет?

Л. Щеглов Я бы сказал — больше, чем у предыдущего. Все-таки дети и подростки, как и всегда, являют собой некоторых, в виде довольно ограниченных, злобных и обычных, а некоторые все-таки бывают замечательными. Но для этого и нужен, еще раз говорю – нужен близкий взрослый, типа родитель, родственник, наставник, учитель, который должен помогать, а не злобно от чего-то отшвыривать. И с сегодняшними детьми эта проблема, мне кажется, более обострена. Потому что пока вот эти дяди унылые рассуждают об ужасах интернета – дети освоили то, что этим дядям и не снится. Они несколько иные.

Я бы всем рекомендовал перечитать – надеюсь, что читали – повесть Стругацких «Гадкие лебеди», где они уже в те времена, великие Стругацкие, почувствовали, описали и предвещали, что новое поколение очень трудно понимать. И нужно, прежде всего, понимать, а не давать командным голосом указания.

А. Петровская Ну вот как будто незримо с нами здесь присутствует Вячеслав Серафимович Макаров. Я вам зачитаю реплику, которую он вчера произнес, мне кажется, она в какой-то мере ответ, попытка парировать то, что вы только что сказали. «Может быть, постигая мир только через интернет, дети лучше готовятся к жизни? Конечно нет. Мы становимся свидетелями многочисленных уличных акций, несанкционированных митингов, на которые выходят не только студенты, но и школьники. А как же наш уникальный генетический блокадный код, как же генетический код победителей?», – говорит глава Законодательного Собрания Петербурга.

Л. Щеглов Набор довольно бессмысленных слов.

А. Петровская Но интернет совращает таким образом буквально?

Л. Щеглов Вячеслав Серафимович произносит модные нынче слова, типа «код». Не понимая, что генетически для появления и закрепления нового признака для человека должны проходить десятки тысяч лет. Что такое «генетический код победителя» понять вообще очень трудно.

А. Петровская То есть вы не знаете, что это, не можете расшифровать?

Л. Щеглов Я понимаю, что он имел в виду. Имелась в виду победа во Второй мировой и Великой Отечественной войне. Послушайте, ну хватит уже эксплуатировать эту тему, в которой героические наши деды всё уже доказали, что могли. Ведь не случайно – я где-то читал, есть такая полу-шутка, что единственное объективное мощнейшее достижение режима Путина – это выигрыш Второй мировой войны. Все остальное очень условно. Ну хватит! Это во-первых. Во-вторых, нет ни одного народа на Земле, которые были бы вечными победителями. Их нет. Я с одним таксистом как-то беседовал, и он, возбудившись такими, видимо, речами, говорит: «Но мы же никогда ни одной войны не проиграли!» Нормально? Я говорю: «А 270 лет под татаро-монголами?» И у него вдруг как бы некое просветление. А Крымская война? То есть ими не надо ни гордиться, ни стыдиться.

Нет ни одного народа на земле, пусть поинтересуется у историков, который за свою многовековую, а то и тысячелетнюю историю одерживал сплошные победы. Это миф, миф вредный, который не несёт ничего, кроме самолюбования и ощущения себя кем-то непонятно в связи с чем.

А. Петровская Но если всё-таки к митингам вернуться… Как связан этот генетический код блокадный с митингами, правда, не очень понятно, но оставим это. В отношении митингов: действительно, сейчас происходит момент, что многие школьники выходят туда. Насколько они, как вам кажется, осознают? Или это какое-то стадное чувство и, может быть, действительно последствия интернета? Не было бы интернета – не было бы этого стадного чувства.

Л. Щеглов Мне кажется, что вот эти действия – жесточайшие, нелепые, неоправданные, а зачастую и антизаконные методы сил правопорядка на последних митингах, в Москве особенно, и в Петербурге, причём ещё раз хочется заметить, криком хочется кричать, на разрешённых зачастую властью митингах – они вписывают просто новую страничку в новейшей истории нашей страны. Это уже не сгущение маразма. Это уже качественно новая вещь. Почему? Потому что обязательно появляется элемент жестокости. Это уже не те шуточки, что сплясали какие-то отвязные девицы в храме, ну и немножко получили срок за это. Это идёт уже как бы новая качественная история.

Митинг разрешён, люди идут. Митинг дважды легитимен: по конституции он и без разрешения имеет право в мирных целях проводиться. Но бог с вами, вы придумали подзаконный акт, и с точки зрения этого акта он совершенно официален. Люди идут мирно, люди не делают ничего противозаконного – и получают дубинами по ногам до перелома костей, девочка получает удар в живот. Я вот тут недавно слышал, один ваш гость в «Особом мнении» сказал: «Ну, это же не убили, ноги не отломали. Вот во Франции – там во время беспорядков 8 убитых или сколько-то». Конечно! И я бы сам был целиком за действия полиции, если бы они жёстко работали с теми, кто поджигает машины, громит витрины и избивает первых встреченных прохожих. Поэтому то, что сейчас происходит с митингами, на мой взгляд, уже стало…

Знаете, для меня одна из очень важных точек – это сталинизм, как человек к этому относится. И я могу многое потерпеть от человека в смысле совсем других взглядов, нежели мои, но быть откровенным осознанным сталинистом – это такая вещь, с которой я никогда не соглашусь. Возможно, мы присутствуем при формировании следующей такой точки бифуркации, точки расхождения. Те, кто говорят: «Правильно, и ещё мало, надо было не одну ногу сломать случайному этому, а две, надо было девушке не по печени дать со стороны двух амбалов, а просто ей свернуть шею» – это люди, которые с трудом, мне кажется, подходят под определение людей.

А. Петровская Мне вообще кажется, довольно непонятно, где тот термометр, который измеряет степень жестокости. Вот если одну ногу сломали – это ещё не страшно, а вот если две – то уже критично.

Л. Щеглов Александра, он есть. Этот термометр – это две, на мой взгляд, вещи. Первая – это моральная оценка. Я согласен, что она, возможно, субъективна. Но всё-таки, согласитесь, сколько раз уже употребляли сегодня эту фразу в отношении нашего сегодняшнего существования: «Знавал я хуже времена, но не было подлей». Это – моральная оценка. Да, она несколько условна. Но, простите, есть ещё и законодательная оценка.

И самое жуткое, что силы правопорядка нарушали закон: они избивали мирно шествующих по закону граждан, они скрывали свои идентификационные номера. Вы понимаете, маска и шлем – я могу понять хотя бы теоретически, их используют, скажем, в борьбе с криминальными группировками. Я понимаю, у них есть семьи, и вот те люди, криминальные группировки – они могут быть действительно для них опасны. Окей, не надо лица, но номер-то? Потому что это же даёт страшное чувство анонимного беззакония. И мы же не знаем… Росгвардии у нас не было сравнительно недавно, и вдруг появилось 350 тысяч человек. Все уверены, что среди них все очень добрые и порядочные, милые люди. А вот эта анонимная безнаказанность – это самое страшное, что может быть.

И очень многое, на мой взгляд, в нашем обществе сегодня происходит потому, что в прошлом не было дано оценки. Вы помните в прошлом безумные действия всяких псевдоправославных активистов – все эти «сербы» какие-то, «ноды» и прочие, которые мочой поливали то, что им кажется «нехорошим» искусством, избивали людей? Сегодня они закрашивают уже супрематистскую живопись, которая якобы в виде креста, причём креста не православного. Завтра они начнут избивать людей, у которых пальцы случайно скрестились. Вот эта безнаказанность, плюс сила и плюс анонимность – это просто страшная угроза. Люди это недопонимают, это угроза пострашнее, чем переход на красный свет улицы, для любого из нас. Любого, любых взглядов.

А. Петровская Можно ли в эту цепочку, которую вы только что назвали, включить тогда и те органы, которые должны, скажем так, наблюдать за этим, вершить правосудие? Суд, который должен тогда восстановить справедливость, найти и установить виноватого и наказать, и так далее?

Л. Щеглов Ну а как же, Александра? Иначе бы мы вообще с вами сейчас об этом не говорили. Если бы это произошло, 10 человек из этих… Не знаю, кто они, омоновцы, росгвардейцы или полицейские, преступили закон, и мы бы сейчас обсуждали, как их всех уже уволили из органов, против 5 возбудили уголовные дела. А что тут, собственно, обсуждать? Всё правильно. Система исторгает из себя гнилое. Но мы-то видим совсем другое. Мы-то видим, что негодяи – те, кто пошли. Они изначально негодяи, потому что «сиди в своём стойле и жуй кусок сена».

А. Петровская Мы видим такую оценку, в общем, официальную.

Л. Щеглов Вот это очень настораживает, беспокоит, и я ещё раз говорю: это попытка бензинчиком погасить огонь. Это не только недостойно, антизаконно, плохо – это глупо.

А. Петровская Кроме тех моментов, о которых мы с вами поговорили, которые происходили во время акции, есть ещё и последствия: это уголовные дела, административные аресты и вот, например, нововведение такое, как попытка лишить родительских прав родителей, которые пришли на акции с детьми якобы для того, чтобы избежать задержания. Такая вот версия.

Л. Щеглов Я бы так сказал: дна нет, и маразм сгущаться может до бесконечности, нет никаких пределов и никаких границ. Теперь по конкретике. Да, возможно, эти родители несколько бесшабашно относятся к детям. Например, у меня внуки маленькие есть, я бы так не поступил. Но я бы так же и не поступил, тем более, во время футбольного матча, празднования десантниками своего дня, даже празднования Победы – то есть, там, где толпы есть. Является ли это преступлением? Это даже вопрос идиотский, на мой взгляд. А им же пытаются, опять же, пришить как бы полупреступную деятельность, в связи с чем не подумать ли о лишении их родительских прав?

Вы понимаете, дело ведь не только в том, что это постыдно. Это вызывает раздражение у граждан, якобы о спокойной жизни которых беспокоится власть – но, мне кажется, это и есть проявление патриотизма. Ну стыдно перед всем миром за подобные вещи. Стыдно! Я думал, мы цивилизованная страна. Но стыдно.

А. Петровская Ну а почему идут на это? Если даже сейчас не обсуждать вину.

Л. Щеглов Потому что лакейская психология вытеснила сейчас всё. Главное – понравиться начальству. Для начальства главное – понравиться своему начальству. Для того начальства главное – понравиться самому высокому начальству. А раз оттуда идёт сигнал и идёт тренд, что… Как, помните, плохонькая шуточка была после дела Pussy Riot, когда якобы мальчик спрашивает маму: «Мама, я сейчас возьму винтовку и немного людей на улице постреляю, можно?» Она говорит: «Да, сынок, можно. Главное, в храме не танцуй».

То есть, вот эта лакейская психология приводит к тому, что люди, некоторые не осознавая, а некоторые цинично осознавая, знают, что лучше совершить реальное преступление – своровать, чего-то там обмануть, – чем пойти наперекор тем, кто задаёт тренд, направление. Тем, кто заказывают эту музыку. И в данном случае эксцесс исполнителя – да, он может быть, потому что лакей забегает вперёд, и иногда он хочет вылизать сапог барина, который тот вообще не просит в данный момент лизать.

А. Петровская Любимый вопрос: как жить дальше и что будет дальше, потому как…

Л. Щеглов «Делай, что должно, и будь, что будет».

А. Петровская Мы с вами начали с молодых людей, поскольку по уголовным делам, в том числе, есть и молодые люди, студенты, и вообще, о политизации студенческого сообщества говорят в последнее время очень много. Родители – это тоже, в общем, молодые люди. Те меры, которые приняты в виде попыток лишения прав и так далее – это всё остановит вот этот процесс, который запустили сейчас?

Л. Щеглов Послушайте, если мы считаем, что мы можем раскрутить Землю в другой плоскости, если мы считаем, что мы можем вырваться из галактики и своей седьмой частью суши существовать в какой-то другой Вселенной, тогда этот вопрос правомерен. Вся история человечества, и не только России, а всех других стран показывает, что есть определённая… Я не люблю слово «энергия», но, скажем, есть определённая потребность, по-разному выраженная у разных людей, ощущать себя не подданным, а гражданином. И вопрос, какую возможность общество даёт для выражения этой потребности.

Если перекрыты все пути, ты не можешь открыто выражать свои взгляды, ты не можешь пойти с мирным митингом – получишь по башке… Значит, что будет? Будет следующее: 50% испугаются, но будут очень не любить весь этот взрослый мир; 30% будут так или иначе искать способ проявить себя (на то он и есть молодой человек, а не уже постаревший и уставший). А, не дай бог, несколько процентов будет радикализироваться и, возможно, становиться на полукриминальный путь выражения этой своей энергии.

Ещё раз хочу сказать: денег и власти всегда хочет раб и любой человек. А свободный гражданин хочет ещё таких понятий, которые для многих кажутся романтикой, как честь и достоинство. Это со времён Древнего Рима известно, и в той или иной степени это универсальный закон. На время можно всех запугать, и все будут сидеть дома и поливать фикус. В средней перспективе кто-то будет протестовать. В далёкой перспективе эта метода обречена. Потому что в состоянии СИЗО громадная страна с грандиозной историей, с по-прежнему ещё довольно серьёзным потенциалом жить не может.

А. Петровская Многие говорят о том, что всё, что происходит в Москве на протяжении этих нескольких месяцев, уже второй пошёл – это всё связано с обострённым чувством несправедливости. Как вам кажется, если переместиться в Петербург, грядущие выборы как-то обостряют чувство несправедливости, или здесь всё спокойнее?

Л. Щеглов Я думаю, что так же, как и во всей стране. Я не вижу особой специфики. Я вижу, единственное, что у нас в выборах, как мне кажется, чуть больше степеней выбора, нежели в других городах.

А. Петровская То есть, как сказал Михаил Амосов, выборы всё-таки реальные. Об этом после московских новостей.

НОВОСТИ

ЗАСТАВКА

А. Петровская Мы продолжаем программу «Особое мнение». В гостях – Лев Щеглов, доктор медицинских наук, профессор и общественный деятель. Лев Моисеевич, мы с вами остановились на фразе, которую, по-моему, в первом раунде дебатов сказал Михаил Амосов, не дословно цитирую, но что «эти выборы – первые за долгое время, когда действительно есть выбор».

Л. Щеглов На мой взгляд, в определённой степени – да. Я сейчас постараюсь объяснить почему. Здесь, если возможно, я бы выразил своё отношение к предложенному принципу «Умного голосования» так называемого, которое предложил Навальный: «За любого, кроме «Единой России». Значит, смотрите. Я его в какой-то степени понимаю. Он политик. Но ни вы, ни я – не политики. С точки зрения политики, любой причём, видимо, иногда приходится действовать довольно цинично. Я его полностью понимаю, но у меня два сомнения серьёзных: первое – общее, второе – более частное.

Общее сомнение: а почему против только «Единой России»? А что, у нас КПРФ, ЛДПР и «Справедливая Россия» не являются частью того же режима? Просто власть довольно хитро устроила всю эту историю. Вместо слона, стоящего на одной ноге, пусть она самая мощная, но которая может устать и неустойчива, придуманы ещё другие ноги под названием ЛДПР, КПРФ и «Справедливая Россия», которые ни по одному принципиальному вопросу за всю свою историю существования никогда не шли против власти, всегда её поддерживали. Только для не очень понимающего обывателя пускали дымовые завесы в виде воплей и криков по несущественным каким-то разногласиям.

Почему же «за любого»? Так чем же будет лучше какой-то такой зюгановец, жириновец или мироновец, чем? При всём том, что я лично знаю, что есть члены вот этих указанных партий – КПРФ, ЛДПР и «Справедливая Россия» – очень порядочные и очень приличные. Но мы-то говорим о системе. Тогда этот лозунг должен звучать: «За любого, кроме поддерживающих сегодняшнее существование, сегодняшние дела».

А. Петровская Тогда хочется спросить: это за кого?

Л. Щеглов За искренне независимых, которые пытались прийти в Мосгордуму, и мы знаем, какой там был аврал, чтобы их вырубить.

А. Петровская Но мы знаем, сколько из них осталось.

Л. Щеглов Совершенно верно. Но все-таки получается только так. Теперь частное возражение, почему я понимаю Навального, но целиком не принимаю. Это, наверное, примитивно, но некая аналогия. В лесу медведь совсем сошел с катушек (кстати, медведь – это символ «Единой России», насколько я помню), убивает уже не из чувства голода, а просто так; у всех всё отнимает, ну страшный террор. Что должны сделать звери, чтобы как-то успокоить, убрать этого медведя? Понятно, что только объединиться. И хорьки, и олени, и лисы, и волки, и зайцы, и бобры, и кто угодно. А единение с гиеной даст результат или она тебя по дороге к берлоге медведя просто сожрет? Я не думаю.

Если мы начнем вообще убирать моральный какой-то момент, мы превратимся в них. Как шахматисты, только власть играет белыми, а мы, скажем, черными, но мы одинаковы тогда. Поэтому совершенно снимать моральный компонент и, предположим, в нашей истории – голосовать за сталиниста, за которым с моральной точки зрения кости наших отцов, дедов, страшные вещи, когда во имя «Беломорканала», ныне заброшенного и ненужного стране безвинные люди погибли. Как это можно в угоду одному злу противодействовать другому злу? Мне это непонятно.

Теперь возвращаемся к петербургской истории. Господин Амосов, которого вы процитировали, на мой взгляд, далеко не является идеальной фигурой на пост губернатора. Далеко. Я знаю поинтереснее фигуры, но в предложенном варианте, когда, с одной стороны, есть врио, который заявляет, что он самовыдвиженец, а на самом деле – активнейший член «Единой России»…

А. Петровская Он приостановил.

Л. Щеглов Ну и прекрасно. Приостановил, призапустил, припошел, присел. С другой стороны, есть сталинист, с третьей стороны есть, возможно, очень милая дама, но из той партии, которая, на мой взгляд, фейковая, и с четвертой стороны есть Амосов, к которому могут быть какие угодно претензии, но он не был в партии власти и не был никогда замечен в людоедских высказываниях. Вот это – конкретика. Это совсем не значит, что он – лучший выбор. Но он возможен.

А. Петровская Но с другой стороны, говоря о муниципальном фильтре: даже сами кандидаты, которые присутствовали у нас в эфире, говорили, что отдают себе отчет, как этот муниципальный фильтр у них появился. Что, видимо, они представляли в глазах тех, кто к этому процессу близок, оптимальный, скажем так, набор. В этих условиях получается, что люди, которые эти правила игры приняли, в какой-то мере – если сравнивать с шахматами – тоже вошли в этот поединок, тоже сели на ту сторону.

Л. Щеглов Я глубоко убежден, что все эти 4 человека неслучайно согласованы, значит, там есть некие договоренности. Но, как говорил Гегель: «Истина конкретна». Вот они конкретные 4 фамилии. Я не считаю себя рабом, я себя считаю гражданином, поэтому исключаю вариант «просто не пойти и сидеть дома» (хотя это лучше всего, просто лень), а для себя я объясняю: Я бойкотирую! Это бойкот!». Я считаю, что должен сделать то, что могу.

И этих четырех для меня, по всем законам логики, наиболее приемлемой кажется фигура Амосова, и я объяснил почему. Теперь вы спросите: «А он что, не пошел на какие-то соглашения?» Возможно, пошел. «А вы уверены, что он будет идеальным губернатором?» Нет, не уверен. Но это конкретика, понимаете? Вам предлагают: либо овощи, либо фрукты, либо мясо, либо рыбу. И вы скажете: «Нет, это всё как-то не очень…» Не-не-не, только 4 варианта. И вы все-таки выберете что-то.

А. Петровская Хорошо, другой вопрос, возвращаясь к «Умному голосованию». Алексей Анатольевич навальный вам может на это сказать: «Хорошо, вы выбираете Михаила Ивановича Амосова по своим убеждениям. Но если так раскладываются карты, что вероятность победы больше у другого из кандидатов (если мы сейчас говорим за выбор, оппозиционный врио губернатора и не берем его сторонников), то вы практически свой голос отдаете, он не создаст конкуренции».

Л. Щеглов Это кривая, на мой взгляд, и вычурная логика. Потому что тогда мы вообще во всем импотентны, парализованы. Потому что если уж цинично говорить – мы же знаем, у кого больше всего шансов. Конечно, у врио губернатора Беглова. Потому что колоссальные ресурсы, нежелание людей размышлять, использование бюджетников, курсантов. Ну давайте лапки подымем и всё. Это ведь в определенной степени зависит тоже от нас. Власть вздрогнула от, казалось бы, совершенно нормально вещи – когда, вы помните, сравнительно недавно, четверо губернаторов были точно также присланы Кремлем на губернаторское место – и не прошли? И это совсем не работа оппозиционеров была, это Vox Populi, глас народа.

Люди устали от отсутствия перемен на протяжении двух десятков лет. Можно тоже было сказать: «А куда вы лезете? Раз из Москвы прислали, то это человек будет губернатором!» В четырех случаях не получилось почему-то. И мы должны верить в то, что наш голос может что-то значить. Когда человек идет по мосту – всё бессмысленно, и 10, и 100. А помните, когда полк солдат шел в ногу и резонансом мост вдруг в секунду развалился? Это все из маленьких шажочков состоит.

А. Петровская Лев Моисеевич, а с другой стороны: что все так взъелись на временно исполняющего обязанности губернатора? Ведь парк вместо судебного квартала организовывает, определенные средства в город обещает привезти для реализации крупных амбициозных проектов.

Л. Щеглов Обещать – это всё замечательно, но многие телодвижения, которые уже сделаны на этом посту, очень настораживают. Очень. В плохую сторону. Причем я вспоминаю, как здесь же, когда все только начиналось, говорил, как меня обнадеживает первый шаг Александра Дмитриевича, который вдруг неожиданно отстоял помещение для Союза художников. Это было удивительно, как это – с этого начать? Это было очень по-петербуржски, и мне казалось искренне, что это очень неплохо. Но все дальнейшие шаги, к сожалению, были какие-то смешные, и совсем в другом направлении.

А. Петровская А вам не кажется, что это просто петербуржский скептицизм?

Л. Щеглов Нет, не кажется. Это объективность.

А. Петровская Если посмотреть, то к каждому новому губернатору все больше и больше претензий.

Л. Щеглов Потому что люди растут. Они становятся гражданами. А мыслить так что «он же нас не бьет, это уже же неплохо, в общем-то; дома не падают еще на голову – так, фрагментики только; вода есть, немножко, электричество» — всё, берем любого по свистку! Нет, люди меняются. Незаметно, потихоньку, но меняются. Они, даже сами не осознавая, всё больше начинают быть гражданами, а не каким-то народонаселением, рабами, подданными или электоратом.

А. Петровская То есть растут требования?

Л. Щеглов Думаю да.

А. Петровская У нас остается минута до конца программы, про Рубинштейна еще хочу вас спросить. Нашли новую площадку для «Дня Д», потому как устали жители улицы Рубинштейна от постоянного, 24/7, веселья. Для вас этот момент с Рубинштейна, которая, с одной стороны — бренд города, а с другой – жить там действительно совершенно невозможно – как с этим быть? И в отношении «Дня Д» тоже.

Л. Щеглов Отличный и яркий пример, вот чем должна заниматься региональная наша питерская власть – разрешить эту историю. Каким образом? Всегда есть решение. На мой взгляд – а почему не сделать ее пешеходной? Чтобы там хотя бы не было царапающих тебя машин, когда проходишь, гудящих, с выхлопными газами. Здесь надо, учитывая необходимость для жильцов жить нормальной жизнью, не снимать эту вещь. Так ведь можно отказаться от многого чисто питерского. Это великолепная вещь, мне кажется.

А. Петровская Спасибо. Лев Щеглов был сегодня в «Особом Мнении».

Л. Щеглов Удачи.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире