'Вопросы к интервью

А. Петровская 11 часов 8 минут на часах в студии «Эха». У микрофона Александра Петровская и это «Особое мнение» главного редактора «Новой Газеты» в Петербурге Дианы Качаловой. Диана. Здравствуйте.

Д. Качалова Доброе утро.

А. Петровская Я напомню наши средства связи: СМС-портал +7 931 291 58 00, а также Youtube-трансляция на канале «Эхо Москвы в СПб», можно смотреть, слушать, комментировать и задавать свои вопросы. А я хочу начать не с вопроса, мне кажется, здесь всё настолько понятно и очевидно, к сожалению. Мне хочется дать вам возможность выразить свою солидарность. Имею в виду – в отношении Ивана Голунова.

Д. Качалова Я все-таки считаю, что ваше слово «к сожалению», надеюсь, потихонечку устаревает. Потому что, если еще в пятницу-субботу история казалась абсолютно трагической, то сейчас все-таки какие-то подвижки есть. Другое дело, что то, что сейчас происходит – перевод под домашний арест, передача всех документов в Генеральную прокуратуру и так далее – я пока что не могу считать победой, это далеко не победа. И мне кажется, что даже после того, как Ивана, будем надеяться, когда все будет доказано, проверено, и так далее, освободят — это тоже будет не до конца победой. Окончательная победа будет тогда, когда  — не журналисты, а следственные органы – узнают, кто были авторами, заказчиками и организаторами этой провокации.

А. Петровская Не только узнают, а еще и предадут публичности эту информацию.

Д. Качалова Да! Предадут это публичности, и далее эти люди будут выведены на чистую воду и наказаны. Потому что правильно очень много раз звучала эта фраза: «Ребята, вот вы впряглись за своего, за журналиста, а есть еще десятки и даже, увы, наверное, сотни, если не тысячи людей, которым также подбрасывают наркотики, также обвиняют черт знает в чем, и так далее». И мне кажется, что вот этот кейс должен стать назидательным и показательным, и тогда может быть…

Я не знаю, будут сейчас переписывать – все говорят: «Надо переписывать закон!» — касающийся наркоторговли, статью и так далее. Не знаю, будут ли переписывать и перепишет ли наша Государственная Дума это вообще, потому что это может дойти до какого-то полуторного, первого чтения, и потом всё там зависнет, на громких словах и выражениях. Но «они» — извините, пожалуйста – должны знать, что за это могут наказать. Потому что это происходит постоянно.

А. Петровская Диана, вы сказали о том, что это происходит постоянно, что это не единственный случай, просто ему придали большую гласность. Хотя мне кажется, что здесь есть о чем поговорить отдельно, о деле Голунова – не только, как журналиста, но и как человека. Но мы к этому вернемся сейчас. Вопрос в другом: как вам кажется, закончится ли на этом история? Вот вы обрисовали тот путь, которым хотелось бы, чтобы это дело прошло, и закончилось оправданием Ивана Голунова. Но закончится ли история на оправдании Ивана Голунова?

Д. Качалова Нет, ну самым красивым концом этой истории, конечно, было бы… Почему сейчас вдруг такая суета-то развилась? У нас же 20 числа прямая линия Путина, не дай бог начнут спрашивать, а ему будет трудно что-то сказать, и если сейчас подсуетятся…

А. Петровская Слухи такие ходят.

Д. Качалова У нас же как подкинули – так и выкинули эти наркотики. Вдруг выясниться, что вообще, может быть, и банок с этим наркотиком не было, и квартира не та, и полки чужие – всё может быть. И если выяснится, что Иван Голунов окажется на свободе, то конечно – кто-то по этому поводу уже пошутил: «Было бы прекрасно, если бы он пришел на прямую линию к президенту и задал ему вопрос». Это было бы изящно. Как это модно сейчас говорить: во-первых, это красиво.

Но я не очень верю в то, что это будет очень положительно и красиво, потому что вчера мне позвонила писательница Нина Катерли и сказала: «Дианочка, я слышала, что вы завтра будете в эфире, вы, пожалуйста, вспомните дело Кости Азадовского». И она права. Константин Азадовский, очень известный ученый-германист, филолог. В самом начале 80х ему и его супруге подкинули наркотики, они были обвинены, естественно, в хранении наркоты. Она отсидела в Ленинградской области полтора года, а он где-то на Колыме, проехав этапом через всю страну, два года.

Потом началась перестройка. Он потратил много лет для того, чтобы сначала это дело пересмотрели, закрыли по недостаточности улик, доказательств; потом – за отсутствием состава преступления. По-моему, если я не ошибаюсь, во всех наших прекрасных, светлых перестроечных временах, когда, как нам кажется, можно было всё – архивы открывались, людей освобождали, гонимые становились не гонимыми — он потратил…я точно не помню, сколько лет, но можно посчитать. Реабилитировали его честное имя только в 2001 году. При этом я нигде не нашла информации о том, что те, кто сфабриковал это дело когда-либо были наказаны. Вот посмотрите, сколько прошло лет в веселые и счастливые гласные времена. И теперь давайте смотреть, что у нас будет дальше.

А. Петровская В отношении маленькой победы, о которой вы сказали – потому как о сроках полной победы, полной реабилитации пока говорить рано. В отношении домашнего ареста очень многие говорят, что это такая маленькая победа гражданского общества. С другой стороны, есть мнение, что СИЗО для Ивана Голунова и не было целью, что, может быть, те цели, которые ставились – в какой-то мере и выполнены. И это никакого отношения к победе гражданского общества не имеет. Вам как такая точка зрения – что всё это какая-то игра? А гражданскому обществу просто кажется, что оно побеждает.

Д. Качалова Я думаю, что гражданскому обществу кажется, что оно побеждает, а негражданскому обществу кажется, что оно тоже побеждает и всех перехитрило. К сожалению, когда вдруг внезапно вчера или позавчера (во всей этой истории уже начинаешь путаться в днях и датах) в защиту Ивана Голунова впряглись многие журналисты НТВ, 1 канала и телеканала «Россия», я вспомнила историю «Бессмертного полка».

Если помните – «Бессмертный полк» был прекраснейшей трогательнейшей инициативой снизу, когда в Томске люди вышли с маленькими плакатами своих погибших родных. Это было абсолютной инициативой снизу, это был человеческий порыв. Люди выходили с какими-то самодельными плакатами, где-то их помогали делать фотоателье, Потом эта инициатива, опять-таки – снизу, пошла по стране. К ней присоединился Петербург, Москва и другие российские города. Увидев, что «надо же, какая есть классная инициатива!» гражданского общества, то самое другое общество быстренько организовало рейдерский захват.

Иначе, как рейдерским захватом, то, что произошло с историей «Бессмертного полка», назвать нельзя. Теперь это акция «Единой России», партии власти, Кремля, кого угодно. Безусловно, туда приходит очень много людей, безусловно, они по-прежнему искренне несут свои плакаты, но именно процесс передачи организации чисто такой человеческой на формальный уровень, он произошел. И мне кажется, что здесь это очень напоминает историю рейдерского захвата «Бессмертного полка».

Потому что как только вы увидели, что у гражданского общества внезапно получилось встать вместе единым фронтом, тут же появились – кто там у нас? Соловьев, не помню, уже высказался? И Скабеева? Короче говоря, все вот эти люди появились и дальше нам могут сказать: «Смотрите – телевизор выступил, и мы сразу отреагировали. Смотрите – пресса выступила, и мы сразу отреагировали». А какая пресса выступила? У нас эта пресса и победила! Я не за то, чтобы называли поименно тех, кто больше всех боролся, старался, и так далее, нет! Я не об этом. Я о том, что у нас любую правду, даже самую нормальную, человеческую – вывернут наизнанку, исказят, и преподнесут вам совсем иначе.

А. Петровская Что касается федеральных телеканалов – вам кажется, эта солидарность искренняя, или нет?

Д. Качалова Я не знаю. Если бы это была искренняя солидарность… Я не могу за них решать, не могу влезть в голову каждого конкретного коллеги или каждого конкретного журналиста с 1 канала. Но, если бы эта солидарность была искренней, то и журналисты 1 канала, и журналисты телеканала «Россия», заявили бы об этом в первый же день, когда весь процесс только начался. А не когда уже началось всё это очевидное движение, откат назад.

А. Петровская Но с другой стороны, Диана, любой журналист ощущает, что это фактически как «Я/Мы – Иван Голунов», что это каждый, каждый может быть. Как может здесь отсутствовать хотя бы цеховая, профессиональная солидарность?

Д. Качалова Нет, ну цеховая солидарность она может быть, где-то там. Может, этот человек и думал: «Да, я страдаю, просто есть не могу, аппетит пропал, второй-третий день подряд не жру ничего, только водку пью!» Но при этом публично выходить и снимать вот эти самые сюжеты, которые были показаны про Голунова на канале «Россия». В «Дежурной части» или еще в чем-то.

А. Петровская Причем дважды, и с ошибками.

Д. Качалова Вполне возможно, что они тоже кушать не могли все это время, пока снимали сюжет, но какое мне до этого дело?

А. Петровская В отношении того, что все объединились. Все – в данном случае федеральные каналы, и беспрецедентное объединение журналистского сообщества и не только его — говорит о том, что дело Голунова это последняя капля, некий катализатор? Вот почему-то накипело. Или конкретное дело?

Д. Качалова Вы знаете, очень интересно бывает: в социальных сетях люди пишут прекрасные посты, очень интересные, интеллектуальные, умные, а потом напишут что-то простое и незатейливое – и это вдруг рванёт. Тысячи перепостов, все делятся, обсуждают, и это становится событием. Почему это происходит? Наверное, это должны социологи выяснять, и так далее, я – не они. Здесь произошла, мне кажется, очень точечная история, потому что именно этот конкретный человек вызвал симпатию у всех. Первыми же выступили и начали рассказывать о нем те люди, которые его очень хорошо знают, коллеги, с которыми он работал в РБК, в «Ведомостях», и так далее. И был сразу нарисован портрет очень славного человека, к которому мы все прониклись глубокой симпатией.

Я, например, с Иваном не знакома, но какая-то внутренняя солидарность – не на политическом уровне, не потому, что я против провокаций, а именно чисто человеческая – мне кажется, что здесь это сработало. Я сегодня, пока к вам ехала, слушала эфир «Эха Москвы», и задан был вопрос кому-то из ваших гостей: «Почему нет такой же ситуации с Волковым»? И мне кажется, что Волкова уже давно воспринимают, как профессионального революционера, он уже привык сидеть, отбывать, и так далее, и вот этой сострадательности в его кейсе нет. А люди рванули именно за сострадательность.

А. Петровская Об этом вчера, кстати, Глеб Павловский сказал, что в какой-то мере Волков выбрал профессию политика, с определенными рисками. В отношении Ивана Голунова, как все-таки даже не политического репортера, это больше удивляет.

Д. Качалова Если почитать расследования Голунова – они вообще не про политику. Я вчера перечитывала самое известное его расследование, из-за которого, как утверждается, вся эта история и произошла – про «похоронщиков», и эту штуку трудно читать, она очень трудно написана. Это 50 000 знаков! Чтобы представить себе, что такое 50 000 знаков – это 3,5 – 4 газетных разворота! Можете себе представить?

А. Петровская Объём серьезный.

Д. Качалова Это объём, да. И это дотошнейшее перечисление: этот сделал это, этот сказал это, этот оформил такие-то документы. Это телефонная книга, там безумное количество действующих лиц. Он, как летописец, «летописил» всю эту историю. Там нет никаких оценок, призывов, ничего. Там нет никакой политики, там только хроника.

А. Петровская Возвращаясь к вопросу победы. Я вчера прочитала в комментариях к «эховскому» аккаунту, по-моему, где-то в соцсетях: «А что вы все обсуждаете, Голунова-то отпустили». То есть, у человека видимо есть некая связь свободы и домашнего ареста. Если не СИЗО, то уже «отпустили». Это что? Привыкли в обществе к тому, что если есть приговор, громкое дело, то будет СИЗО, и поэтому…

Д. Качалова Ну, приговора пока еще нет.

А. Петровская Простите, не приговор. Если есть обвинение – то обязательно будет СИЗО, и домашний арест уже рассматривается, как победа некая, как некая свобода?

Д. Качалова Во-первых, это абсолютные какие-то смещения в нашем сознании, когда домашний арест воспринимается, как благо. Я не люблю, когда говорят: «У нас тоталитарное общество!», но иногда какой-то тоталитаризм в наших мозгах проскакивает. Домашний арест – это благо! Во-вторых, я думаю, люди, которые это писали, ни разу не ходили с полицейским браслетом на ноге, и не сидели дома. По-моему, у него не только на ноге, еще и на теле какой-то. Из-за того, что у него есть заграничный паспорт, ему еще какое-то дополнительное устройство присобачили на тело, чтобы не дай бог где-то его не потерять. Так вот, ходить с браслетом на ноге, знать, что каждый твой шаг под контролем, что ты не имеешь права ни выходить в интерне, ни с кем общаться, и тд и тп. Единственное, что ты можешь быть спокоен, что ты не в СИЗО, тебя не изобьют, и, наверное, позаботятся о твоем здоровье. И это всё. Никакой человеческой жизни нормальной там нет.

А. Петровская Еще момент в отношении этого расследования. У меня такой вопрос к вам: Диана, объясните мне, откуда топорность всего происходящего? Учитывая статус Ивана Голунова, все это происходит почему-то в дни форума, причем новости начинают распространяться в дни выступления президента – поскольку стало известно об официальном задержании в ночь с 6 на 7 июня. Потом путают фотографии. Откуда такая вот… ну, не знаю…

Д. Качалова Я думаю, что от безнаказанности. Потому что у нас очень редко, когда бывает, что в подобных… Вот назовите мне истории… Сейчас вы мне скажете про Оюба Титиева, которого вчера отпустили по УДО, но это не победа. Потому что условно-досрочное освобождение – это вовсе не признание человека невиновным.

А. Петровская После определенного количества времени, проведенного…

Д. Качалова Да, после определенного количества времени, проведенного за решеткой. Назовите мне еще другие кейсы, где было сфабриковано дело, и где гражданское общество победило? Я таких сразу навскидку не припомню. Я припомню только те, которые тянутся бесконечно долго, и, в лучшем случае, они где-то там затухают, замирают, и человека тихой сапой выпускают. Хотя тоже сразу вот так назвать не смогла бы. Поэтому, думаю, что это просто от безнаказанности и обнагления. А когда наступает ощущение вседозволенности, то зачем стараться? С форумом и с Путиным это, конечно, уж совсем была полная лажа.

Но если вспомнить какие-то другие кейсы… Например, сейчас, пока вы задавали этот вопрос, я вспомнила дело мальчика Никиты, которого убили в отделении полиции. В результате этих ментов наказали, они получили не очень большие сроки за убийство человека. А ведь они даже не скрывались! Это была наглая показательная порка. То же самое и сейчас. Если тебя не поймают и не дадут по башке – зачем я буду стараться? Если вы на работе, предположим, будете пороть халтуру постоянно и вас никто за это не будет наказывать, то для вас это станет нормой. Зачем делать, если можно не?

А. Петровская Хорошо, если это никого не волнует среди рядовых сотрудников, но есть же люди, которые смотрят сверху! Сейчас не могу найти, где я себе выписывала данные… Вот, по «Медиалогии»: «Журналист «Медузы» Иван Голунов и президент России Владимир Путин сравнялись по числу упоминаний в СМИ».

Д. Качалова Не, Голунов перепрыгнул.

А. Петровская Значит, здесь посчитали раньше, чем итоговый результат можно озвучивать. Кто-то сверху это считает, смотрит.

Д. Качалова Так вот теперь первый урок и будет. А до этого? Вот выйдите на улицу и спросите имена фигурантов дела «Сети». Вам назовут кто-либо? Нет. Выйдите на улицу и спросите имена…как же это называется…вторая-то сеть, где девчонок задержали?

А. Петровская «Новое величие»

Д. Качалова «Новое величие», извините, вылетело из головы. Пусть назовут имена этих девочек и парней, которые сидят. Никто не назовет. Назовите имя человека, которого в Подмосковье арестовали за то, что он боролся (Егоров его фамилия, Вячеслав Егоров) со свалками. Под домашним арестом. Никто не назовет! Может быть даже в его родном городе никто не назовет. Их очень мало. Поэтому и так. Вот теперь сравнялось число упоминаний с именем Путина, теперь дальше будут думать.

А. Петровская В отношении данных, которые мы с вами сегодня уже обсудили: издание «Проект» говорит о том, что в Кремле хотят до 20 июня снизить градус общественного недовольства, и как-то эту ситуацию разрешить. Вы верите в это? Что могут так – раз!

Д. Качалова Верю. Естественно, верю. Я думаю, и Оюба Титиева сюда же. Внезапно – не было никаких предпосылок, что его освободят, и вдруг «здрасьте, вот вам, пожалуйста!» Нет, я безумно рада, что его освободили. Это прекрасно.

А. Петровская Нет, ну почему, там говорили. Мне кажется, еще когда был вынесен приговор, говорили, что через какое-то время будет подаваться прошение.

Д. Качалова Подавать – да. Подавать может кто угодно. Помните, сколько раз Ходорковский подавал на УДО? Ну вот. Поэтому, подавать-то можно, да кто ж тебе его даст? А в преддверии горячей линии Владимира Владимировича Путина могут и дать. Может быть, сейчас надо быстро-быстро собрать всех, вспомнить всех поименно, и еще кому-то повезет? Вообще, это конечно абсолютно ненормальная ситуация, когда позитивные вещи у нас подверстываются, если можно так выразиться, под прямую линию президента, чтобы ему не задали неудобных вопросов. Это, конечно, бред сивой кобылы.

А. Петровская Я сразу думаю: а что, если бы линия с президентом была бы не в ближайшее время? Мы сейчас прервемся на московские новости, и продолжим с этого момента.

НОВОСТИ

ЗАСТАВКА

А. Петровская Мы возвращаемся. «Особое мнение» главного редактора «Новой Газеты» в Петербурге Дианы Качаловой. Диана, ещё раз здравствуйте. Мы продолжаем. И остановились мы с вами, собственно, всё на том же.

Д. Качалова С чего начали, на том и остановились!

А. Петровская Далеко мы не ушли, потому что здесь действительно, как сегодня утром я сказала в «Утреннем развороте», у меня есть ощущение, что дело Ивана Голунова – это такая картина, в которую постоянно добавляются мазки. Но чем больше этих мазков, которые туда добавляются, тем ужаснее эта картина выглядит. Потому как, с одной стороны, вот эти данные о том, что на предметах, которые были в ходе обыска в квартире журналиста найдены и изъяты, не удалось найти его отпечатков пальцев. Потом…

Д. Качалова Но здесь придут добрые люди и скажут: «Но он же не дурак – работать не в перчатках».

А. Петровская Потом эксперты МВД не обнаружили следов наркотических средств на смывах с ладоней и под ногтями журналиста.

Д. Качалова «Перчатки!» – скажут вам добрые люди.

А. Петровская А, всё понятно. В общем, да, тут можно дальше как-то это размышлять, но как-то картина выглядит, на мой взгляд, страшнее и страшнее. Мы с вами просто…

Д. Качалова Страшнее всего выглядит журналист, который занимается серьёзными расследованиями, который по представлению этих людей полжизни проводит в перчатках. Это, по-моему, какой-то полный бред и абсурд.

А. Петровская Действительно, отдельный момент, который стоит себе представить.

Д. Качалова Да, дописывает материал в редакции, приходит домой и надевает перчатки. Притом зная о том, сколько внимания и что он, ну, не под колпаком у Мюллера… Что наверняка он под пристальным вниманием у органов, он продолжает приходить домой и надевать перчатки. Бред.

А. Петровская Это отдельно. Кстати, омбудсмен Татьяна Москалькова довела до президента историю с делом журналиста Ивана Голунова. Вам как кажется, эта история показывает, что всё это происходило как-то совершенно неожиданно абсолютно для всех и в том числе возможно, что и омбудсмены, и в Кремле сейчас пытаются максимально бросить силы, чтобы разобраться объективно в этой ситуации.

Д. Качалова Светлая часть вашего вопроса заключается в том, что Москалькова довела эту информацию до президента. Чёрная часть этого вопроса заключается в том, что президент, видимо, до сих пор не освоил компьютерную грамотность.

А. Петровская У президента другие дела. Ну Диана, ну правда.

Д. Качалова Что значит «другие дела»? Президент – живой человек. И я понимаю, что он работает 23 часа, предположим, в сутки – ну, вряд ли, наверное, у него есть время на покушать и поспать. Но в принципе я не могу себе представить человека, который настолько… Я не могу себе представить, что наш президент настолько на 100% доверяет своему окружению. Он не настолько идеалист, я думаю, чтобы верить только тем бумажкам, которые, вырезанные, с маркером отмечены всякие умные мысли, кладут ему на стол. Вот эта история – 3 дня вся страна стоит на ушах, и спустя это время приходит Москалькова, и доводит до его сведения.

А. Петровская А зачем тогда эта картинность?

Д. Качалова Нет, так это хорошо, что довели! Слава тебе господи, спасибо Москальковой, что довела, донесла и вынесла. Но сама по себе ситуация, что когда уже доведено до кипения, никому – может быть, там что-то доводили, но реакции-то не было – никому не пришло в голову, что это можно остановить. Ну, не остановить, но…

А. Петровская А как президент может остановить? Он же независимая ветвь власти.

Д. Качалова Ну да, конечно. Безусловно.

А. Петровская А как? По Конституции у нас отдельны все.

Д. Качалова Идите в суд.

А. Петровская Да, там разбирайтесь.

Д. Качалова Нет, что в это дело нужно вмешаться, вот этот самый рейдерский захват «Бессмертного полка»… Извините, что я занимаюсь самоцитированием. Этот рейдерский захват «Бессмертного полка» – что его нужно перехватить раньше. Никому ведь не пришло в голову. Это можно было сделать раньше и не доводить до той точки кипения, которая присутствует сейчас.

А. Петровская Но это же вопрос не к президенту как раз, ну правда.

Д. Качалова Ну как не к президенту? Президент выбирает…

А. Петровская К тем, кто берёт на особый контроль такие дела.

Д. Качалова Секундочку. Президент выбирает себе окружение и сотрудников. И они выполняют работу ровно так, как он от них ждёт. Извините.

А. Петровская Хорошо. В этом смысле, наверное, да. Что касается, опять же, к вопросу солидарности и поддержки. Завтра в Москве пройдёт шествие в поддержку Ивана Голунова, и в Петербурге хотелось бы понять, как отреагируют на это.

Д. Качалова Хотелось бы понять тоже, честно скажу. Потому что городок наш мутный и болотистый, у нас вечно всё через шило на мыло, непонятно…

А. Петровская Не как в Москве!

Д. Качалова Не как в Москве, да. У нас могут вспухнуть вот эти вот наши болотистые почвы, вот эти вот бульканья жабы по какому-то относительно мелкому поводу, и иногда проигнорировать другие. Но смотрите. То, что я знаю на сейчас, что мы готовим и уже отпечатан выпуск газеты, посвящённый Ивану…

А. Петровская Специальный выпуск.

Д. Качалова Да, специальный выпуск. Он уже отпечатан и, надеюсь, что он будет забран из типографии, и всё с ним будет хорошо. Планируем его раздавать завтра, скорее всего это будет у Гостиного двора. Но пока что стопроцентной уверенности где, когда и как нет. Поэтому я не хочу призывать в эфире «Эха» людей на какие-то несанкционированные мероприятия, но если…

А. Петровская Но забрать номер можно будет.

Д. Качалова Забрать номер можно будет. Я ещё раз говорю, по времени мы…

А. Петровская Когда и где, узнаем позже.

Д. Качалова Когда и где, узнаем чуть-чуть попозже. Я думаю, это все напишут и в Facebook, и я думаю, что и радио сообщит, и у нас на сайте «Новой Газеты» будет выложена эта информация. Я думаю, в других СМИ тоже. Я приношу свои извинения, что некоторая такая…

А. Петровская Некоторый сумбур, но тем не менее…

Д. Качалова Некоторый сумбур, надеюсь, что это всё пройдёт хорошо.

А. Петровская Да. Давайте пойдём дальше. От дела Ивана Голунова к событиям, которые произошли в Москве с 9 на 10 июня. В редакцию издания «Сноб» проник неизвестный, он сломал компьютеры, потом почему-то спустился на этаж ниже, там разгромил весь офис другой компании, которая находится в этом же офисном здании, и скрылся. Что это такое могло быть, как вам кажется?

Д. Качалова Ну я не… Честно вот скажу, вообще не…

А. Петровская Мы просто всё время пытаемся надумать дальше. Если «Сноб» – то, значит, что-то вот где-то как-то…

Д. Качалова Или это пришли, разгромили… Здесь нет никакой информации, она пока не появилась от источников – ни от «Сноба», ни от следственных органов. Поэтому здесь мы можем только гадать. Или это пришли и разгромили «Сноб», и чтобы замазать как-то следы, что это политическое дело, предположим, ещё заодно побили кого-то снизу, этажом ниже. Или это зашёл какой-то человек, который хотел разгромить то, что снизу…

А. Петровская Перепутал.

Д. Качалова …А заодно перепутал и разгромил сначала «Сноба». Ему позвонили, сказали: «Дурак, ты не там громишь», он спустился на этаж ниже. Извините, я просто не знаю, поэтому могу высказать какую-то полную чушь собачью по этому вопросу.

Я очень сочувствую коллегам из «Сноба», потому что кроме физического потрясения – я имею в виду, не то физическое, что тебя по голове ударили, а то, когда ты приходишь и видишь вот этот весь ужас. Я также сочувствую людям этажом ниже, которые там сидели. И я очень надеюсь, что они скоро смогут восстановить свою нормальную работу, потому что в онлайн-режиме, особенно сейчас, когда так много дискуссий, в которых хотелось бы участвовать, мне кажется, что это не самое удачное время – сидеть и молчать. С другой стороны, мне кажется, что сейчас всё-таки несколько легче это сделать, потому что я знаю, что существуют очень многие… Ну, не очень многие, но сейчас многие редакции переходят на режим, так сказать, виртуальной работы.

А. Петровская Облачные редакции.

Д. Качалова Офлайн… То есть онлайн, простите, работы, и облачные редакции, и я уверена, что у каждого журналиста дома есть компьютер, и они смогут начать эту работу быстрее, чем купят все эти новые компьютеры и так далее.

А. Петровская В нынешних условиях, наверное, да.

Д. Качалова Может быть, это будет немножко качеством похуже, картинкой пожиже и так далее, просто потому, что офисная техника профессиональная – это другое. Но я надеюсь, что у них всё будет хорошо.

А. Петровская Для тех, кто не верит в конспирологию и различные варианты, дождаться нужно итогов следствия. Может быть, станет что-то понятнее.

Давайте ещё про Леонида Волкова, я думаю, успеем мы с вами коротко. Мы с вами уже начали про этот вопрос – почему Леонид Волков и Иван Голунов не одно и то же. Но, тем не менее, сама по себе история тоже беспрецедентная. Леонид Волков должен был выйти из спецприёмника, где он провёл 20 суток, но вместо того, чтобы выйти, отсидев там, он — за ту же самую акцию, но только в другом городе, вместо Москвы теперь Петербург — получил ещё 15. Но, к несчастью, акция была многочисленна с точки зрения городов в первую очередь. И так можно довольно долго это продолжать. Абсурдность этой истории – она вообще никого не волнует?

Д. Качалова Ну, смотрите. Во-первых, мне, конечно, не хочется повторять то, что собеседники на «Эхе» уже озвучивали в течение всего утра. Я надеюсь, что люди меняются, я имею в виду слушателей, поэтому они не слушают одно и то же.

А. Петровская Но это каждый раз новое «Особое мнение», Диана.

Д. Качалова Я боюсь, что моё «Особое мнение» здесь не будет слишком особым, потому что да, это абсурд. Да, это полный абсурд. Да, если там было 5 тысяч человек, которые вышли на акцию, то давайте возбудим против этого человека 5 тысяч дел, и за каждое отдельно будем давать по 15 суток. Это полный нонсенс. Но этот полный нонсенс, возвращаясь к тому, о чём мы говорили, не стал триггером для того, чтобы общество всколыхнулось.

А. Петровская То есть, я правильно поняла? Может быть какой угодно абсурд, пока он не возмутил общество, пока общество не встало на этот абсурд, то дальше этот абсурд будет продолжаться в квадрате, в кубе и так далее?

Д. Качалова Этот абсурд будет продолжаться. И сейчас уже прозвучали и в эфире у вас, и в социальных сетях звучит, когда, чтобы помочь Волкову, пытаются как-то вместе называть их имена с Голуновым. Всё время сейчас говорят… То есть, не всё время, но иногда говорят: «Голунов и Волков». И всё равно народ западает только на это. Я боюсь, что здесь беда заключается в том, что если ты профессиональный революционер, коим в общем-то в какой-то степени является Волков, то люди просто спокойнее относятся к тому… Им привычнее, что этот человек должен, извините, страдать или сидеть за свои идеи. Это абсолютно ненормально, я с этим не спорю, и они, может быть, ему и сочувствуют, но выйти ради него в пикет или куда-то — они не станут.

А. Петровская Вообще, конечно, страшно, что нам приходится как-то ранжировать: а кому страшней, а кому больней, а кому тяжелей. Правда?

Д. Качалова Слушай, ну Саша, ну смотрите, есть Волков, а есть ещё куча других людей. Почему мы назвали вот сейчас… Нам всё время говорят: «Что вы с этим Голуновым носитесь? Вот есть ещё Волков». Сейчас, предположим, начнём носиться с Волковым, доводить его до такой же высоты. Скажут: «А почему Волков? А вот есть ещё десятки имён».

А. Петровская Справедливо.

Д. Качалова А когда начинаются десятки имён, то общество устаёт, и внимание рассеивается.

А. Петровская У нас остаётся 30 секунд. Про Екатеринбург короткую фразу хотела у вас спросить. Никак там не удаётся договориться, чтобы опрос провести, исключить там это место у драмтеатра, сквер. Как вам кажется, есть шанс, что это всё вообще забудется?

Д. Качалова А мне кажется… У меня было такое ощущение, что это потихонечку всё замылят. Тем более, сейчас про них все забыли – это про усталость общества от какого-то одного информационного повода. И я думаю, там это будут всё тихонько-тихонько спускать на тормозах.

А. Петровская Спасибо большое. Диана Качалова была у нас в гостях.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире