'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 07 марта 2019, 17:08

О. Журавлева Добрый вечер. Это программа «Особое мнение». И у нас в гостях писатель и журналист Виктор Шендерович. Здравствуйте, Виктор Анатольевич.

В. Шендерович Добрый вечер.

О. Журавлева Пишет вам Артем инженер в чат Ютуба: «Виктор Анатольевич, я начинаю подозревать, что вам не очень нравится Путин». Какая формулировка…

В. Шендерович Хорошо.

О. Журавлева Вот как раз сегодня ГД ввела административную ответственность за оскорбление государственных символов и институтов. Поправки были внесены в 20-ю статью КоАП – мелкое хулиганство. И дальше штрафы доходят до 300 тысяч, всякие другие интересные вещи. 15 суток ареста в качестве альтернативы.

В. Шендерович За неуважение.

О. Журавлева За неуважение, выражающееся в неприличной форме, которая оскорбляет человеческое достоинство, общественную нравственность, явное неуважение к обществу, государству, официальным государственным символам РФ, Конституции РФ или органов, осуществляющим государственную власть.

В. Шендерович Ой. Снова будем проповедовать таблицу умножения. Я сегодня буду говорить только банальности, предупреждаю. Просто ни одного слова. Буду говорить битые слова, проверенные веками.

О. Журавлева Да вы можете сейчас говорить все, что угодно, пока закон не вступил в силу.

В. Шендерович Напоследок можно оттянуться.

О. Журавлева А напоследок я скажу.

В.Шендерович: Банальность номер один: уважение – это вообще не юридический термин

В. Шендерович Нет, смотри, будем абсолютно корректны и будем говорить совершенно банальные вещи. Банальность номер один: уважение – это вообще не юридический термин. Уважения люди добиваются, заслуживают. Заслуживают уважение или неуважение или презрение. Или заслуживают ненависти. Это часть эмоций, относящихся к человеческим взаимоотношениям. Это вообще не к закону. Это не имеет отношения к юридическим терминам. Я могу испытывать уважение к власти, могу не испытывать. Как к любому из людей. И носителей этой власти. Это мое личное дело. Пропадите вы пропадом. Это мое личное дело и я об этом могу говорить. До тех пор пока я не оклеветал, клевета фиксируется – прекрасно, пошли в суд, будем выяснять, кто говорит правду, а кто клевещет.

О. Журавлева Кто животное йеху.

В. Шендерович Да, а кто… Вот суд, например, в 2009-10 году два года выяснял, животное ли депутат Абельцев. Выяснил, что животное. Нормально. Так и живет животным. Все нормально. Это вопрос юридический. Клевета или не клевета. Отношения не регулируются в юридической плоскости. Давай приблизим…

О. Журавлева А оскорбление регулируется же. Что оскорбительно, а что нет.

В. Шендерович Нет, это тоже, извини. А меня оскорбляет твоя прическа. Длина твоей юбки. Или твой макияж. Спроси у мулы Омара, не оскорбляет ли его твой вид. Оскорбляет. А меня оскорбляет мула Омар. Мало ли что кого оскорбляет. «Ад – это другие», — как формулировал Сартр. Мы все друг друга страшно оскорбляем. На этот случай либерализм предлагает разойтись в клубы по интересам. Я не хожу к муле Омару, а он не суется ко мне. Со своим дресс-кодом и со всем остальным. Отлично живем врозь. Как только такой коллективный мула Омар, он может выглядеть как депутат Плетнева, как герцог Альба и жечь за неуважение. Голландцы просто оскорбляют существование целых городов голландских герцога Альбу. Пожгли к чертовой матери. За неуважение. К тому, что они считают Христом. Вся история человечества – это история взаимного уничтожения по принципу неуважения. Ребята, если мы хотим в сторону мулы Омара и герцога Альбы — вперед. Только предупреждаю: маятник прилетит к вам. Очень быстро. Исторически. Самым прямым. Если очень долго ковать в кандалы и отправлять на каторги и пороть губерниями тех, кто выражает неуважение к православию и государю-императору, то потом маятник со всего размаха прилетает и встречайте, пожалуйста, народонаселение, которое срывает колокола и расстреливает священников. Ребята, это еще раз говорю: азбука, банальность. Этот маятник прилетает обязательно. И к нам он прилетел. Несколько раз даже за нашу недолгую жизнь относительно истории маятник пару раз туда-сюда сходил. И мы наблюдаем этот маятник. Еще раз: уважение, неуважение. Ты депутата Плетневу видела?

В.Шендерович: Несколько раз за нашу недолгую жизнь относительно истории маятник пару раз туда-сюда сходил

О. Журавлева Да.

В. Шендерович Что она у Познера говорила, видела?

О. Журавлева Да.

В. Шендерович Если ты темная малограмотная баба, напоследок скажу. Темная малограмотная баба.

О. Журавлева А что здесь оскорбительного.

В. Шендерович Вообще не оскорбительно. Это просто констатация. Темная малограмотная баба. Которая предлагает лечить гомосексуализм. Если ее не устраивает, если ее оскорбляет мое отношение к ней, то у нее есть простой способ от этого избавиться – исчезнуть с глаз моих в частную жизнь. И все, я не вспомню ни одного раза. Но до тех пор пока она сидит на моей шее, на мои деньги, несет эту опасную ересь, которая заканчивается, напомню, как заканчивалось при фашистах. Или при Кадырове. Заканчивается физическим уничтожением людей. Вот этот темный треп депутата ГД заканчивается очень быстро. Если по этому пути пойти. Заканчивается физическим уничтожением людей. Лю-дей. Если она хочет, чтобы я ничего не говорил про это – пускай она скроется с моих глаз. Пока она сидит на моей шее, на моем диване спит, ест мой хлеб, она выражает неудовольствие, она сидит на моей шее и ей не нравится, что я покряхтываю под ней. Ей хотелось бы, чтобы я пел ей славу, пока она сидит на моей шее, спустив ноги. Нет, это не получится. Уважения не будет. Что будет. Чего они хотят. Хотят ли они уважения? Нет. Они хотят страха. Что, сенатор Клишас хочет, чтобы я его уважал? Зачем ему это? Ты же видишь, как они разговаривают с нами. Они хотят, чтобы мы боялись, это другое дело. И это уже рационально. Они, конечно, хотят, чтобы мы боялись. И все, что они делают, направлено на то, чтобы мы их боялись. Они транслируют всесилие, хамство, безнаказанность, они совершенно охамели от безнаказанности и не скрывают ее. Они ее транслируют. Это политика. Они хотят, чтобы мы легли вниз лицом. Или сбежали отсюда. И Клишас сенатор, вот мы навели на резкость эту фигуру, с одежкой, с часами, с пижамами, с недвижимостью, с движимостью. Со всем. И с лицом. С интонацией. Это новый этап. Это они демонстрируют. Они говорят: бойтесь нас. Мы очень опасны, мы можем с вами сделать все, что хотим. А вы нам ничего не сделаете. Вот что это такое. Их попытки подвести под это какую-то базу. Вот мы сейчас слышали только что в новостях Володина. Он пять раз сказал за 15-секундный синхрон, что они избраны народом. Он может еще 115 раз это сказать. Но от этого изюм не станет…

О. Журавлева Во рту не станет слаще.

В. Шендерович Во рту не станет сладко. Они не избраны никаким народом. Понятно. Они самозванцы.

О. Журавлева Ну как же не избраны.

В. Шендерович Как, они не избраны, это длинная история. Но они все самозванцы. Нет ни одного легитимного органа власти сегодня. С 2000 года, когда наше всё в последние два часа голосования, чтобы избежать второго тура получил 112%, пришедших на избирательный участок, там не дотягивало до 50-ти, и срочно мобилизовали арифметику. И 112%. Это 2000 год. Это еще Вешняков. Даже может до него. Но до Чурова точно, до Памфиловой. Там нет легитимной власти. А уж последние мы помним, как все эти выборы из раза в раз. Там нет, никто их не выбирал. Они самозванцы, разумеется. Они хунта. Они власть, потому что власть. Они захватили ее и сидят. И всё. Еще раз, есть наш интерес, наш интерес заключается в том сегодня, чтобы отдать в этом отчет, что мы заложники. Чтобы нас не одолевал стокгольмский синдром. Чтобы мы не искали им каких-то объяснений и оправданий. Вспомнив бритву Оккамы. Не надо усложнять. Они захватили власть и держатся за нее. Что они еще транслируют. Они транслируют собственный страх. Животный патологический страх. Как же они боятся, что на большую аудиторию, не вот здесь, а как-то вдруг выйдет, прорвет плотину в каком-то месте, и вдруг миллионы людей узнают про них. Про их воровство, про их нелегитимность, про них про всех. Как же они этого боятся. Я напомню, лет 30 назад у нас были народные депутаты. Лихачев, Аверинцев, Юрий Рыжов академик, профессор Афанасьев, академик Сахаров. Были вот такие народные депутаты. Их совершенно не волновало, что их не будут уважать. Почему-то Аверинцев не боялся, что его не будут уважать. А Плетнева боится.

О. Журавлева Интернета не было.

В. Шендерович Да? Нет. Аверинцев понимал, что просто уважение к нему мы испытываем по факту его биографии, его образовательного уровня, его культуры, его бескорыстия. По всему тому, в противоположность чему мы не испытываем уважения к депутату Плетневой, сенатору Клишасу, им и всем остальным. Это очень важная вещь. Они транслируют агрессию от страха. Это очень понятная вещь. Первая реакция человека на страх – это агрессия. Это мы знаем на бытовом уровне. Когда припрут к стенке и нечего возразить – начинается крик. Потому что возразить нечего. Когда есть чего возразить – возражают. Им нечего нам возразить. И еще раз вернусь к тому, что является юридическими: клевета — милости просим. Ребят, вот я скажу сейчас пока можно, пока президент не подписал указ. Что они все производное от тамбовской преступной группировки. И давайте пойдем в суд и в суде будем медленно, аккуратно, в независимый суд, я галлюцинирую. В независимый суд. Не мешай галлюцинировать. Идем в независимый суд и там выясняем, действительно ли они имеют отношение к тамбовской преступной группировке, действительно ли они. Или я оклеветал. Если я оклеветал – меня судить за клевету. Если имеют отношение к тамбовской группировке — сажать их всех по периметру. Я согласный. А они?

В.Шендерович: Нет ни одного легитимного органа власти сегодня. С 2000 года

О. Журавлева Таинственный пользователь под ником «Не люблю дураков» пишет нам: «Не особенно боятся, судя по тому, как их дети высказываются о россиянах в социальных сетях. Да ладно дети, да ладно в социальных сетях. Как высказывается депутат от «Единой России» из Волгограда, там вообще слово «ихний» повторяется 4 раза. В его тексте. Но Гасан Набиев говорил о том, что у кого пенсия 8 тысяч, тот тунеядец и алкаш был и от этого все его беды.

В. Шендерович Этим всем депутатам, как и сенаторам нужны переводчики потом будут при допросе.

О. Журавлева Каждый второй, да ладно – каждый первый день в новостях появляется очередной депутат, чиновник, зам. начальника, еще какой-то секретарь, который говорит какую-нибудь гадость

В. Шендерович Это просто дурачки. Давай их разделим.

О. Журавлева А потом они говорят: вырвано из контекста.

В. Шендерович Они дурачки эти, которые вот так, эти «ихние» — вот просто дурачки. Это по недоумию. А Клишас-то не дурак. И Володин не дурак. Они все прекрасно понимают, на какой пороховой бочке они сидят. И прекрасно понимают, что с ними будет в случае честных равных выборов. И независимого суда. Я уж не говорю. Они прекрасно понимают. Что по ним плачут все статьи Уголовного кодекса. От захвата власти до коррупции, ну заказные убийства там, несколько уже легальных убийц есть. То есть просто убийцы, про которых мы знаем, что они убийцы и они как бы не очень…
О. Журавлева Даже так.

В. Шендерович …извиняются. Да. Тем не менее, они прекрасно понимают, что их единственный шанс – это остаться у власти. Никакого другого. Они должны транслировать уверенность, это азбука политики, в 2005 году ходил один раз на выборы первый и последний раз. И все пытался как-то разговаривать с людьми. А мне говорят политтехнологи, была пара штук несчастных. Транслируйте уверенность, уверенность транслируйте. Я говорю, да какая, откуда во мне уверенность. Мне вот с людями поговорить. Откуда уверенность. Нет, надо транслировать уверенность. И они обязаны транслировать уверенность. Более того, они понимают, что извиняться им поздно. Сейчас уже поздно. В 10-м году я писал текст в журнале «The New Times», тогда еще выходившем в бумаге, что для них повестка дня – это договориться об условиях выхода на цыпочках. В 10-м году. И потом случился 11-й год, 11-12-й год, когда у них была возможность договориться о выходе на цыпочках. Ну вот там всеобщая амнистия, договорились…

О. Журавлева И вышли в частную жизнь.

В. Шендерович Ушли в частную жизнь, а жизнь страны куда-то пошла выруливать в человеческую сторону. Как лошадь распрячь и выйдет к жилью. Вот к жилью куда-то. Они упустили этот момент. Сейчас им поздно договариваться, конечно, после всего, что они наделали, их ждут уже международные суды, трибуналы.

О. Журавлева То есть сейчас нельзя даже просто уехать за границу. И жить там.

В. Шендерович Нет, уехать можно.

В.Шендерович: В независимый суд. Не мешай галлюцинировать

О. Журавлева На свои средства. Но там ведь тоже могут привлечь.

В. Шендерович Да. Но если тут сменится власть, оттуда вынут. Естественно. Поэтому их долговременная стратегическая история – сделать так, чтобы не уйти от власти. А те, кто успели до 11-го, я уже рассказывал историю, как один видный чиновник российского правительства, очень большой видный просто хвастался мне, случайно встреченному в самолете. Он даже из бизнеса ко мне в эконом специально пришел, чтобы похвастаться. Как его не отпускали еще, Медведев, а он все-таки сумел свинтить. И теперь у него бизнес, Испания, семья. И он в гробу всех видал. А этих уже не отпускают. И он прямо так был рад и не мог мне не похвастаться. Как я успел, как я. Как будто человек, который сбросил падающие акции. Как я успел соскочить.

О. Журавлева Как сейчас полицейские с 20-летним стажем быстренько уходят на пенсию. Потому что боятся, что 25 введут.

В. Шендерович Что-то такое, да. Вот кто-то успел. А эти уже особенно те, кто на поверхности и заметны и попали в поле зрения Навального, других расследователей вот расследование «Дойче велле»… там работает, замечательно. Не путать с Кириенко. Замечательные расследования. И те, кто попали уже под эту лупу, понимают, что единственный шанс – это оставаться у власти. И каким-то образом, для этого надо нас класть вниз лицом. Это связанные вещи. И они этим занимаются.

О. Журавлева Ой, вас тут спрашивает Стас Путильцев из Курска: «А что вы думаете по поводу конфликта между Володиным и Орешкиным?»

В. Шендерович Собственно, мне об этом думать нечего. Я читаю те же источники, что и вы. И читаю комментарии более осведомленных людей. Вхожих туда.

О. Журавлева И выхожих обратно.

В. Шендерович И выхожих обратно. Ясно, что там идет дарвинизм тяжелый внутренний.

О. Журавлева Борьба за…

В. Шендерович Естественно, борьба за влияние, борьба за будущее, за ресурсы. Тема преемника и так далее. Я, честно говоря, не думаю, что будет какой-нибудь преемник. Честно говоря, думаю, обойдемся без преемника. 20 лет просидел и еще просидит сколько надо. И что надо для этого  — война так война, коней на переправе не меняют. Тысячи способов остаться. Белоруссия есть, с которой можно все-таки объединиться. Давно хотели. Есть еще несколько способов. Включая чрезвычайное положение, есть много разных способов, кругом враги. Оль. Кругом враги.

О. Журавлева Одних только шпионов 600.

В. Шендерович Какие выборы. Какая смена. Последняя надежда у нас — Владимир Владимирович, просто пасть в ноги как в 11-м году мы же пали в ноги. Третий срок.

О. Журавлева А кто эти люди, Виктор Анатольевич, дорогой.

В. Шендерович Какие люди?

О. Журавлева Ну ведь есть глубинный народ, как Сурков написал. Который действительно говорит, что ну да, есть ошибки, что-то тяжело жить. Но другого-то нет…

В. Шендерович Глубинный народ бывает разный. Понимаешь. Он в 1914 году – один глубинный народ. А в 1917 – другой. Тот же самый, замечу. Тот же самый. Кончай ты сурковскую ересь еще тут цитировать. Нет никакого глубинного народа. Есть огромное количество людей, преимущественно малообразованных, которые живут животом. Животом, вот на какую дырочку затянули. Их раздражает что-то. К ним приходит, вся жизнь их бьет так сказать, со всех сторон они получают сигналы от жизни, причем им натирает гораздо больше, чем нам. По понятным причинам. По материальным хотя бы. И по степени свободы. Я когда мне надоест, могу плюнуть и выйти, им нечем плевать и некуда выйти, понимаешь. И только обратной связи нет. Только во Франции, Англии они в случае чего могут проголосовать…

О. Журавлева Надеть желтые жилеты.

В.Шендерович: Они хунта. Они власть, потому что власть. Они захватили ее и сидят.

В. Шендерович Не говоря о том, что есть СМИ, есть выборы. Есть суды. Здесь они просто бурчат. Глухо бурчат. Потом однажды это бурчание так вот, возвращаясь к теме запрета на обратную связь, по-русски говоря, это называется – бить и плакать не велят. В русской пословице. Бить и плакать не велят. Ни плакать. Ни смеяться. Кстати говоря, у Леца сказано: там, где запрещен смех, обычно и плакать не разрешают. Это связанные вещи. Это все запрет на обратную реакцию. Так вот я хочу напомнить просто, опять банальности: альтернативы оскорблению, альтернативы ответу, альтернативы нашей возможности сказать им в рыло то, что мы хотим им сказать, альтернативой является стрельба из гранатометов по органам власти. Поджоги. Революция.

О. Журавлева Вот для чего в танках «Армата» оборудовали туалеты.

В. Шендерович Это на случай того, что НАТО проснется и ответит. Тогда срочно потребуются в танках «Армата» и вокруг срочно, но боюсь, не успеют добежать до туалета даже внутри танка «Армата». Но это другая тема. А наша тема – что, ребят, можно возить лицом главу государства как Макрона, как Терезу Мэй, как Трампа, возить по столу лицом публично прилюдно во всех газетах, во всем телевидении. Но при этом нет гражданской войны. Или она выходит на поверхность и тут же уходит вся ее энергия в русло законодательное, общественное, каких-то договоров, изменений. Что-то отменили, поменяли немедленно. Либо это так происходит, либо по-русски. Стопроцентный рейтинг государыни матушки уже говорю, стопроцентный рейтинг у государыни матушки, потом – опа, вдруг пугачевщина… Вдруг плоты с виселицами. Кожу сдирают с людей. Кровь во все стороны. При стопроцентном рейтинге. За день до замеряем рейтинг – сто процентов. А потом сразу плоты с виселицами. Либо так, либо так, ребят, надо понимать, говорю про банальность и обращаюсь не к депутату Плетневой, к ней поздно. А к нормальным людям, которые детей растят. Надо объяснять, что это альтернатива, что да, свобода плохо пахнет. И в ней много перегибов, и того, и сего, и я не за «желтые жилеты» и не за то, чтобы переворачивали машины на улице. И так далее. И даже не за оскорбление. Но просто надо понимать, что оскорбление и выход этого в языковую плоскость, в вульгарную даже плоскость – это альтернатива насилию. Братцы мои. Это канализация насилия. Это как и чучела, резиновые куклы менеджеров в японских корпорациях. Вышел, набил морду резиновому менеджеру, — полегчало. Пошел дальше трудиться. Потому что иначе не резиновому свернут шею. При такой эксплуатации. Мы же не первые живем, ребята. Ну просто мозги включите.

О. Журавлева – А 10го числа Интернет защищать еще не поздно? – спрашивают из Москвы. Тут согласовали мероприятие.

В. Шендерович Понятно.

О. Журавлева На Сахарова.

В. Шендерович Тоже я об этом говорил. И тоже навлек на свою плешивую голову уже много гнева. По поводу того, что в принципе да, конечно, можно отдельно выходить интернетчикам, отдельно врачам. Отдельно метеорологам. И права мелиораторов нарушены. И каждый раз выходить на отдельный митинг. Ребята, все это вместе называется – несвободная страна. И законы сегодня будут приняты, сегодня они приняты против людей, которые занимаются Интернетом и живут в Интернете, но тут же потом врачи вдруг выходили, когда запретили им обезболивающие. Потом это, это. И так далее. Либо мы будем разбиваться на группки на маленькие, по пять человек выходить каждый за свое…

О. Журавлева Но мы же друг друга ненавидим, эти группки-то.

В. Шендерович Вот. Еще раз говорю, опять банальность. В нормальных странах на этот случай есть политическая жизнь, партии, которые объединяют людей по большим интересам. Крупным интересам. Малый бизнес, крупный бизнес. Социальная защита. Не врачей по поводу обезболивающего и интернетчиков по поводу этого, и мелиораторов по поводу этого, а население страны объединяется по каким-то важным проблемам. Эти проблемы разрабатываются в СМИ, артикулируются. Находятся люди, которые лучше всего их формулируют. Эти люди становятся лидерами общественного мнения. Эти лидеры общественного мнения (банальности все говорю) формируют повестку. Эта повестка становится повесткой выборов. И на выборах побеждает тот, кто лучше всех удовлетворит решение этой повестки. Так оно работает, этот механизм. А на крайний случай есть независимый суд, который пресечет злоупотребление вне зависимости от того, кто… И так далее. Это механизм. Он несовершенен. Он бывает очень несовершенен. Но альтернатива этому: либо Узбекистан, либо сегодняшняя Венесуэла. Вот в этой растяжке. Либо просто все лежат вниз лицом просто в пустыне выжженные и с вырванными языками. Либо мятеж.

О. Журавлева Мы чуть-чуть полежим вниз лицом и потом вернемся в эту студию. Никуда не уходите.

НОВОСТИ

О. Журавлева И снова с вами Ольга Журавлева. Наш сегодняшний гость – писатель, журналист Виктор Шендерович. Мы как-то так размахались и всё, в общем, вокруг одной ГД и ходим. Вот странно. Удивительно, все вокруг одних и тех же законопроектов. Народ, тем не менее, интересуют и другие истории. Уже вроде бы отзвучавшая история с переходом Бароновой на RT, это проблема вообще?

В. Шендерович Я вообще не понимаю, о чем мы говорим.

О. Журавлева То есть это вообще не повод для обсуждения.

В. Шендерович Господи, Боже мой. Чтобы у нас других забот не было. Кроме Маши Бароновой, перешедшей в лоно просто родного государства.

О. Журавлева В лоно каноническое так сказать.

В. Шендерович Да, да.

О. Журавлева Понятно. А вообще есть такая проблема, что нельзя никак контактировать с государственными структурами.

В.Шендерович: Этим всем депутатам, как и сенаторам нужны переводчики потом будут при допросе

В. Шендерович Для кого-то есть, для кого-то нет. Мы же видим, истина конкретна и нас…

О. Журавлева Виктор Шендерович получает программу на Первом канале и идет туда.

В. Шендерович Послушай, ну ты тоже решила галлюцинировать. Я уже все время цитирую Монтеня: нас мучают не вещи, а наше отношение к ним. Меня своротит, вывернет наизнанку от отвращения. От какого-то блюда. Кто-то его смаху и очень хорошо, облизнется и добавки попросит. О чем мы говорим. Маша Баронова не того масштаба фигура, чтобы конкретно ее обсуждать. Пришла и пришла. Дай бог. Человек живет свою жизнь. Если ей себя не жалко, чем мы будем жалеть. А в принципе да, вопрос есть. В случае с Нютой Федермессер, Чулпан Хаматовой, старый разговор, это заслуживает и по целеполаганию, и по фигуре заслуживает разговора. И здесь я опять между молотом и наковальней. Потому что я абсолютно убежден, что целеполагание и последовательность целеполагания это очень важная вещь. Если десятилетия напролет Нюта Федермессер занимается этой проблемой и совершила огромнейший прорыв, цена вопроса – тысячи людей обезболенных. Тысячи людей, которые умрут с достоинством, а не как животные. Воя или кончая с собой, как некоторые наши товарищи даже. А я знаю нескольких людей, которые покончили, только я знаю нескольких людей, которые покончили с собой. От боли. Умирая. Потому что их нельзя было, не дожили до паллиативной помощи. Когда такова цена вопроса, то целеполагание Нюты Федермессер позволяет мне полностью быть на ее стороне. Пусть с Володиным там разговаривает, с Кириенко. С кем угодно. Потому что цена вопроса такая. Она бы тоже предпочла бы, наверное, норвежскую власть вместо этой. Но норвежской нет. А человеку, который умирает от боли, ему более-менее к этому времени становится все равно, Норвегия или Володин. Потому что он умирает от боли. И его близким все равно. И они поцелуют руку любому, кто обезболит. И правильно сделают. И правильно сделают. Это одна история. Последовательное и ясное и гуманистическое целеполагание. А когда людей мотает как дерьмо в проруби от Болотной до администрации президента — ну на здоровье, это другое совсем дело. Целеполагания не вижу.

О. Журавлева Хорошо. Александр Факельман пишет: «Виктор, а если решат вручить орден за заслуги перед отечеством, не отказывайтесь, вы-таки заслужили».

В. Шендерович Ой, я понимаю, к чему…

О. Журавлева Мы тоже понимаем.

В. Шендерович …к чему разговор. Я об этом писал довольно подробно. Искандер писал очень точные слова: «Есть неучастие в подлости. Это то, чего мы вправе требовать от человека». Неучастие в подлости. Мы не вправе требовать восстания от человека, мы не вправе требовать выхода на баррикады. М. М. Жванецкий, а речь идет о нем, конечно, а не обо мне, участвовал в какой-нибудь подлости? Нет, его наградили. Кто наградил?  — да кто есть, тот и наградил. Потому что Жванецкий он Жванецкий. Со времен Андропова, Брежнева. Он Жванецкий. Андропова даже не было. Это второй вопрос. Мы хотим, я писал об этом, процитирую себя. Нам хотелось, чтобы Паваротти еще и прыгал в высоту. Чтобы он еще и прыгал в высоту. И мы тащим его в сектор для прыжков и говорим: что же ты, гад… Нас не устраивают его результаты. Ребят, он природой создан для другого. Скажем спасибо. Он поет, он гений. Мы наслаждаемся, я не про Паваротти уже, а про Жванецкого. Полвека мы наслаждаемся. Он изменил нашу жизнь, он в нас вкачал столько воздуха свободы. Когда его сегодняшние критики ползали ползком в комитетах комсомола. Сколько он в нас свободы вживил. Теперь он навживлял в нас свободы, и мы его хлещем по щекам. Очень умно. Ребят, Михаил Михайлович Жванецкий он сам пишет: «Я соловей». Он не боец, он не Брюс Уиллис. Он соловей. Нравится – слушайте и скажите спасибо за полвека этого звука. Этого великого русского языка. Грандиозного. Не можете сказать «спасибо» — хотя бы помолчите. С моей точки зрения. Еще раз. Искандер. Неучастие в подлости. Вот людей, которые участвуют в подлости, мы с них вправе спрашивать. В том числе с публичных людей. И для меня случай А. А. Калягина, который поддержал суд над Ходорковским. И других людей, которые поддерживали, подписывали, сами бежали, были первыми учениками по Шварцу. И бежали и подписывали и участвовали в травлях Сахарова ли, Солженицына, Пастернака. Сами. Это отдельная история. Награждение, братцы, кто только не был награжден. Вот кто-то привел список, прекрасные люди, к которым у нас нет претензий. Мы ожидаем, нам хотелось бы, чтобы гений Михаил Жванецкий и еще был и гением гражданского поведения. Как Юрский. Но Юрский — исключение. По Юрскому мерить человечество – ты замучаешься. Это будет как в том еврейском анекдоте. Вы говорите, что в Одессе нет приличных людей. Ну, во-первых, Рабинович, а, во-вторых, из Херсона можно. Заканчивается быстро загибание пальцев. Вот мы говорим: Юрский и… И всё, и Юрский. Еще 2-3 человека ты назовешь…

О. Журавлева Ахеджакова – нам прислали.

В. Шендерович Правильно. Ахеджакова есть, есть Басилашвили. Есть Улицкая. Есть блестящие люди, которые с одной стороны грандиозные артисты, писатели. Но и еще и граждане. Я писал об этом. Это такой же божий дар. Нельзя с человека требовать того, что у него нет. Ну нет. Ну вот с меня нельзя требовать каких-то вещей. Во мне этого нет. Наверное, я не могу командовать дивизией.

О. Журавлева А может и хорошо.

В. Шендерович Очень хорошо, потому что я этого не умею.

О. Журавлева Мы смотрим, вроде у нас в Генштабе тоже немногие могут.

В. Шендерович Да, тем не менее. Это другой талант. И не надо требовать от генерала в Генштабе, чтобы он пел. Может быть, он поет…

О. Журавлева На подводных лодочках с атомным моторчиком поет.

В. Шендерович Именно.

О. Журавлева Кстати, про Генштаб было тут высказывание руководителя Генштаба по поводу того, что Пентагон разработал план «Троянский конь». И будет нас разрушать через пятую колонну. Правда, что-то напоминает?

В. Шендерович Наливай и пей. Они же ничего не выдумывают. Мы же никуда не выходим из этой осажденной крепости.

О. Журавлева Вас спрашивает Дмитрий: «Какие шансы у России снова стать осажденной крепостью, окруженной врагами?»

В. Шендерович Как?

О. Журавлева Мы уже там.

В. Шендерович Мы из этого, Николай, из этого греча, из этого уварова, из этого победоносцева мы оттуда и не выходили. Мы вышли, выглянули ненадолго на несколько лет, и снова назад в свою осажденную крепость. Там очень уютно. В осажденной крепости очень уютно. В осажденной крепости проникаешься самоуважением. Потому что наружу не высовываешься. А вокруг все свои такие же. Можно абсолютно галлюцинировать по поводу того, что снаружи, испытывать самоуважение по поводу того, что внутри. Не надо выигрывать конкуренцию. Потому что ты не выходишь из осажденной крепости.

О. Журавлева Есть один нюанс. В осажденной крепости оказывается самый быстрый рост количества долларовых миллиардеров.

В. Шендерович Это парадокс. Они же нас держат взаперти, сами-то они используют Россию как, мне один банкир сказал, что мы сейчас в Москву приезжаем из Лондона и Цюриха…

О. Журавлева Отдохнуть.

В. Шендерович Нет, как в советские времена ездили в Тюмень на заработки. В Москву на заработки. Жить-то они и их семьи планируют, что они с ума сошли среди тут жить. Нет, зачем же. У них есть где жить. А для нас, для пипла – о, для пипла – вражеский Запад. Для них для самих Лондон. Не плюнуть в Кенсингтон и Челси, просто только русская речь уже. Не пройти там. Кругом наши. И долларовые миллиардеры.

О. Журавлева А наши партнеры.

В. Шендерович Подожди. Это очень важная вещь. Коротко договорю. Это парадокс глобализации, отрицательный парадокс. У всего есть оборотная сторона. Раньше как потопаешь – так и полопаешь. Я уже говорил. Есть продвинутые страны, они живут продвинутее, какая-нибудь Голландия. Во времена свободных городов, торговли. А кто в Эфиопии – он живет как в Эфиопии. Но сейчас выясняется, что если в Эфиопии главный, то у тебя могут быть счета и торговля в Голландии, у тебя может быть итальянский, французский парфюм и американская штучка, девайс какой-нибудь. И швейцарские счета. Эфиопы живут как эфиопы, а ты живешь, руководя эфиопами, ты живешь как белый человек. Извините. Это уже парадоксы глобализации. И наши — этот самый случай. Абсолютные людоеды, которые для родины устраивают Узбекистан. Клишас, Плетнева. Для нас для всех они хотят Узбекистана, а себе-то они хотят, на Клишасе хоть нитка отечественная есть. Посмотри. Часы на нем может быть с завода «Заря». Или какой там.

О. Журавлева Про часы вообще не надо. Их трудно сосчитать.

В. Шендерович Но ни одного завода «Заря» или как он там называется. Часового. Ни одних часиков. Это симптоматика.

О. Журавлева По поводу Узбекистана тут все говорят, что Шендерович привязался к Узбекистану.

В. Шендерович А можно ответить прямо. «Господа ташкентцы», это такой текст Салтыкова-Щедрина, почитайте его. Это в кавычках — «узбекистан». Это с маленькой буквы. Это «Господа ташкентцы». Узбекистан может возникнуть где угодно. В любую секунду. Это ментальное состояние, «Господа ташкентцы». Я отсылаю, конечно, к «Господам ташкентцам». И на место Узбекистана фактически можно десятки стран поставить. Но зачем выдумывать за Салтыкова-Щедрина.

О. Журавлева Ах, вот, хорошо. Теперь вы знаете, что это цитата. Но скажите, а как вы себе представляете выход из этих всех прекрасных парадоксов. Он какой должен быть?

В. Шендерович Так чего тут представлять.

О. Журавлева Есть как бы один классический вариант. Поймать всех миллиардеров и повесить их, а деньги забрать.

В. Шендерович Это левый поворот. Это к Удальцову. Есть правый, тогда мы будем ловить не миллиардеров, а будем ловить инородцев. Или совмещая – это вообще идеальный вариант. Одновременно чтобы инородцы и миллиардеры.

О. Журавлева И иноверцы.

В. Шендерович Это вообще счастье, да. То есть искать врага.

О. Журавлева Как те мормоны.

В. Шендерович Именно. Либо сильно налево, либо сильно направо и по проверенному рецепту. В общем, погромы.

О. Журавлева В любом случае.

В. Шендерович Поиски врага и погромы оного. Либо извините за выражение – европейский путь. Смена власти, честные выборы, свободная пресса. Все очень скучно. Независимый суд.

О. Журавлева Это позволит избежать…

В. Шендерович Разумеется. Потому что это статистика. Там, где мирный транзит власти, там у того, кто ушел от власти, больше шансов остаться в живых и на свободе. Это статистика. Об этом неприлично спорить. Это все опубликовано. Это просто статистика. При мирном транзите власти больше шансов на свободу и жизнь у того, кто отдает власть. При немирном – как бог на душу пошлет. Можешь успеть умереть при власти, а может не получиться. Можешь пойти путем Каддафи или Чаушеску. Или Мубарака. Тоже ничего себе. Вот сейчас Мадуро решается, каким образом там будет. Но еще раз, если Господь пошлет возможность договориться Мадуре этой. То у него шанс выжить гораздо больше. Чем если он доведет до уже…Там как монетка встанет. Еще раз говорю…

О. Журавлева Так значит не единственный такой особый русский путь

В. Шендерович Да нет никакого особого русского пути. Какой русский путь. Чем он русский?

О. Журавлева То есть этот фокус работает где угодно.

В. Шендерович Этот фокус работает где угодно. Лампочка Эдисона работает где угодно. Кроме тех мест, где разбивают ее к черту, вырывают цоколь с мясом или розетку, провод выдирают из стены. Вот тогда лампочка Эдисона только не работает. Но тогда сидим в темноте или при лучине. Выбор небольшой. Ничего специфически американского в лампочке Эдисона нет. Ее просто изобрел Эдисон.

О. Журавлева А Ладыгин?

В. Шендерович Не в курсе.

О. Журавлева Николаевич.

В. Шендерович Тем не менее, она работает везде. Ломоносов это изобрел или Лавуазье какой-то закон, неважно. Важно, что он работает. Этот закон. И это работает. Дальше можно либо пытаться электрифицировать помещение родное, либо настоять на своем особом пути и сидеть с лучиной. Но в лучине нет никакого особого пути, потому что при лучине сидят все, у кого нет лампочек Эдисона. Все. Узбекистан, Северная Корея. Некоторые страны Африки. Везде, где нет свободной прессы, независимого суда, смены власти, они сидят при этой лучине. У каждого особый путь. Напоследок. Особый сенегальский путь. Я тебе не рассказывал. В 2000 году он пришел к власти, тамошний сенегальский. В 2008 он заменился на премьер-министра, на время, потом снова. Особый сенегальский путь. Кругом враги. Особый сенегальский путь. Коней на переправе не меняют. Кругом враги. По периметру – войны. Особый сенегальский путь. Ребята, ребята с Сенегала.

О. Журавлева Это Виктор Шендерович со своим особым мнением. Меня зовут Ольга Журавлева. Всем спасибо, всего доброго.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире