О. Пашина― Я приветствую всех, кто смотрит нас и слушает. Меня зовут Оксана Пашина. И это «Особое мнение» журналиста и профессора РГГУ Николая Сванидзе. Здравствуйте.
Н. Сванидзе― Здравствуйте.
О. Пашина― Я сразу скажу, что смотреть трансляцию можно также на Ютуб-канале «Эхо Москвы», присылать ваши sms-сообщения на номер +7-985-970-45-45. Твиттер аккаунт @vyzvon тоже у нас работает. Давайте начнем про новое, новенькое правительство.
Н. Сванидзе― Свеженькое.
О. Пашина― В котором большинство персоналий старенькие и про нового министра культуры. Он же старенький.
Н. Сванидзе― Старенький по опыту работы.
О. Пашина― Владимир Мединский.
Н. Сванидзе― Душой они все молоды.
О. Пашина― И все новенькие. Новейшие. Спрашивает наш слушатель из Ярославля: «Пост министра культуры – это пост идеологический. И такая несменяемость на этом посту значит, что все нормально. Хорошо себя зарекомендовал».
Н. Сванидзе― Пост министра культуры, конечно, в значительной степени идеологический. То, что не сменили Владимира Ростиславовича, свидетельствует о том, что он устраивает высшее политическое руководство. Фигура очень спорная на этом посту. Так я вежливо сформулирую. По целому ряду причин. Я уже не говорю об известном кейсе, связанным с его диссертацией. Которая вызвала массу споров и так далее. И это был скандал, называя вещи своими именами. Громкий скандал. Чем бы он ни завершился, а завершился он так, как должен был завершиться. Потому что если политическое руководство он устраивает, то он ничем не завершился.
О. Пашина― Диссертация вообще никого не смущает. С диссертацией Путина тоже был скандал.
Н. Сванидзе― Тем не менее, скандал имел место. Да. Но это не самое главное. Кроме того, Владимир Мединский занимал и занимает абсолютно такие охранительные позиции в том, что касается изучения отечественной истории. Что не способствует этому изучению. И понимаете, министр культуры должен заступаться за деятелей культуры. Я не замечал, чтобы министр культуры заступался за деятелей культуры. Мало того, возникает ощущение, что министерство их я бы сказал, топит. Потому что знаменитое дело театральных деятелей, к которому имеет министерство культуры непосредственное, сфера ответственности. Что-то я не помню, чтобы заступались. А наоборот я помню, стучали что называется. Называя вещи своими именами. Вот это я помню.
О. Пашина― То есть против своих работают.
Н. Сванидзе― Ну если это свои.
О. Пашина― Или свои там другие.
Н.Сванидзе: Не замечал, чтобы министр заступался за деятелей культуры. Мало того, министерство их топит
Н. Сванидзе― По-видимому, своими они не считаются. А, кроме того, есть еще масса других, не все сидят что называется, но там скажем, знаменитое дело академика Юрия Сергеевича Пивоварова. Пытался как-то министр или министерство вступиться за этого очень яркого историка? – нет. Он под следствием и в этом следствии, на мой взгляд, очень велика политическая составляющая. Вот сейчас в последние дни стало известно, я узнал, драматическая новость, на мой взгляд, — загибается фонд «Демократия» Александра Николаевича Яковлева покойного. Загибается. Потому что истек срок аренды помещения. На 25 лет он был подарен, здание было подарено Борисом Николаевичем Ельциным в 1993 году. Сейчас 25 лет истекли. Денег нет. Держаться сложно. Несколько раз подавали на гранты, по-моему, пять раз — ни разу ничего не получили. Вопрос там шести миллионов долларов. Извините, шести миллионов рублей в год. Что для физического лица, в общем, немалые деньги. А для фонда А. Н. Яковлева это, в общем, гроши, если называть вещи своими именами. Тем не менее, государство не находит возможности поддержать этот фонд. Хотя А. Н. Яковлев, в общем, не последний человек в нашей новейшей истории. Я даже не беру то, что он фронтовик и заслуженный человек лично. Он еще один из таких коренных деятелей конца 80-х, начала 90-х годов.
О. Пашина― Может быть в этом и проблема?
Н. Сванидзе― Может быть.
О. Пашина― Потому что зачем нужен фонд «Демократия»? Сейчас нужен фонд «Патриотизм».
Н. Сванидзе― Фонд издал огромное количество книг, такое количество документов издал, просто роскошь. Мы когда делали «Исторические хроники», так опирались на эти книги. Просто неимоверно интересно, все, кто занимаются нашей историей 20-го века, знают это. Нет, никто не поддерживает. Я должен сказать, кстати, о грантах, что «Ночные волки» при всем уважении к этой организации, байкеры, они получают десятки миллионов в виде грантов.
О. Пашина― Потому что они про патриотизм, а не про демократию
Н. Сванидзе― А фонду А. Н. Яковлева предлагается выкусить фигу с маслом. Прошу прощения. Это дело министерства культуры или нет. На мой взгляд, – да. Если не занимается, значит либо лодыря празднует — не думаю. Либо не занимается этим из принципиальных соображений. Плохо. Тем не менее, я повторяю, министр остался на посту, несмотря на огромное количество связанных скандалов с министерством.
О. Пашина― Я хочу напомнить, мы только что услышали зам., его арестовали по делу о хищениях. Это не первый заместитель, который фигурирует в делах о хищениях. То есть заместители плохие, а министр молодец.
Н. Сванидзе― Да, я думаю, что здесь, как и во многих кадровых решениях сыграла роль лоббистская составляющая. Потому что президент тоже не может все знать и про всех. Либо знает то, что ему докладывают, либо просто каких-то вещей не знает. Я думаю, что в частности у Владимира Ростиславовича Мединского есть достаточно серьезные покровители. Но я не знаю, первое имя, которое приходит в голову – Никита Сергеевич Михалков. Известно, что он покровительствует Владимиру Мединскому. А Н. С. Михалков очень сильный, очень влиятельный, очень последовательный в отстаивании своих интересов.
О. Пашина― Он раскритиковал главу МЧС и у нас новенький глава МЧС. Бывший охранник Путина.
Н. Сванидзе― Вот.
О. Пашина― Точно. Недалеки от истины.
Н. Сванидзе― Возможно недалек. Это мое предположение.
О. Пашина― Но есть в нашем новом старом правительстве новые обстоятельства и новые изменения. Я имею в виду разделение Минобрнауки на министерство просвещения и министерство науки и высшего образования. Министерство просвещения возглавила Ольга Васильева, а министерство науки и высшего образования – Михаил Котюков, который раньше возглавлял ФАНО. И вот по поводу второго назначения много обсуждений идет и говорят о том, что он эффективный менеджер, а нужен ли менеджер науке или все-таки должен был министром ученый. А может быть нужен менеджер.
Н. Сванидзе― Я не знаю, кто там должен быть министром. Само по себе разделение достаточно логично. Потому что трудно одному министерству, в рамках одного министерства заниматься одновременно детскими садами и наукой академической. Уж больно рядом они просто не лежали. Практически. Поэтому это разделение логично. Но я, к сожалению, склонен думать, несмотря на мой природный оптимизм желудочный. Но он на эмоциональном уровне, а на уровне здравого смысла я склонен думать, что здесь тоже причина не в том, что разделить науку и детские сады, а в том, что тоже здесь какие-то лоббистские были усилия и нужно устроить и того, и другого, и третьего. И под человека создают кресло. ФАНО теперь преобразовано фактически в министерство. Я боюсь, что это не сыграет своей положительной роли в судьбе академии наук. Потому что академия наук последние годы резко снизила свой статус. Резко. Вместе с академией наук резко снижен статус академической науки как таковой. И я не вижу в этом преобразовании министерском намека на то, что здесь ситуация будет в корне изменена.
Н.Сванидзе: Думаю, у Мединского есть достаточно серьезные покровители. Первое имя, которое приходит в голову –Михалков
О. Пашина― То есть правы все-таки те, кто говорят, что ученые должны руководить министерством, чтобы повышать статус науки. А менеджер будет имуществом заниматься. Какое дело ему до науки.
Н. Сванидзе― Оксана, тут я боюсь, дело не в том, кто будет, потому что ученый, который попадает в бюрократическое кресло, тоже перестает быть ученым, становится бюрократом. Это вопрос интереса. А не того, кто он по базовому образованию и по сфере своей предыдущей деятельности. Тут дело не в том, кого назначить. А дело в том – у кого какие функции. Вот если этот бюрократ в ранге министра, а не в ранге руководителя ФАНО будет продолжать руководить академией наук, академии наук от этого легче не станет.
О. Пашина― Вы сказали, что нужно устроить своих, это появление династии Патрушевых. Я имею в виду назначение младшего Патрушева министром сельского хозяйства. Это из той же серии?
Н. Сванидзе― Мы давно уже обращаем внимание на то, что у представителя высшего государственного руководства очень талантливые дети. И эти талантливые дети, как правило, талантливые в области финансово-экономической. Поэтому здесь все как бы одно к одному. Ну талантливые люди, их надо устраивать. Вот их устраивают.
О. Пашина― Тем не менее, все основные посты сохранены за прежними их обладателями. Я имею в виду главу МВД, министра обороны, министра иностранных дел.
Н. Сванидзе― Да, в силовых ведомствах, где действительно на самом деле их руководители лично и очень хорошо известны президенту, это тебе не министр культуры, там условный Никита Сергеевич не войдет и не скажет, кого лучше назначить. Здесь президент сам может принять решение, он знает, кого, имеет свое на этот счет мнение. Его все устраивает. Сейчас министерство иностранных дел тоже в значительной степени силовое я бы сказал.
О. Пашина― На фоне происходящих событий. А глава МЧС, который все-таки сменился, про нового министра известно, что он бывший охранник Путина, что был губернатором Калининградской области. Несколько месяцев буквально. И больше ничего. Такой человек без биографии. Тем не менее, видимо, хорошо известный президенту.
Н. Сванидзе― Ну как же.
О. Пашина― Почему МЧС? Это стратегический пост.
Н. Сванидзе― Как же без биографии. Вы же сказали, что он был охранник Путина.
О. Пашина― Этого достаточно. Для понимания ситуации.
Н. Сванидзе― Это важнейший пункт в биографии как мы знаем.
О. Пашина― А зачем такого важного близкого человека с такой хорошей биографией в МЧС?
Н. Сванидзе― Именно потому, что лично известные надежные люди назначаются на ключевые посты. МЧС один из таких постов. Это тоже силовая структура. Это существенная структура. Там был большой скандал, связанный с МЧС. Он повлиял, наверное, на решение снять предыдущего руководителя. А назначаются всегда свои. Назначаются всегда свои и, прежде всего, по принципу, конечно, личной лояльности. Если речь идет о силовых структурах. Несомненно.
О. Пашина― Мне непонятен принцип. Там в МЧС был скандал, вот он повлиял. Сняли министра, назначили нового. Вокруг Мединского были скандалы, вокруг Мутко были скандалы. Они остались на своих местах.
Н. Сванидзе― Насчет Мединского мы уже обсудили. Я выдвинул свое предположение, что сфера культуры она как бы не приоритетна для политической элиты нашей страны высшей. И для руководства. Ну, чего там, будет там Мединский или кто-нибудь еще с какой-нибудь другой фамилией человек, ну какая разница, в конечном счете. Он преданный человек вроде. Парень свой. Занимает в принципе правильную патриотическую позицию. Ну и, слава богу. А что там у него театральных деятелей сажают, ну туда и дорога. Болтать будет меньше. Что касается… Кого вы еще назвали?
Н.Сванидзе: Лично известные надежные люди назначаются на ключевые посты. МЧС один из таких постов
О. Пашина― Мутко.
Н. Сванидзе― Мутко — это ну, извините. Мутко — фигура, уже ходят разные, я сегодня слышал шутку, реакция Мутко на его назначение: а на фига же я английский учил. Про Мутко уже было объяснение со стороны премьер-министра. Что мы не прогибаемся перед Западом. Перед заграницей. Потому что, как известно, в международном олимпийском комитете фамилия Мутко, она, в общем, плохо воспринимается. И там намекали на то, что неплохо бы его убрать уже давно. Его не убрали. А теперь вот на строительство поставили.
О. Пашина― То есть это назло Западу.
Н. Сванидзе― Ну назло и плюс свой парень, господи. Ну, он свой совсем. Он совсем свой. В строительстве может быть он что-то и понимает, бог его знает. Он как спортивный деятель занимался строительством, вот Василий Уткин утверждает, у меня нет оснований не верить Васе Уткину, что разбирается в строительстве. Возможно, в нем и разбирается действительно. Вот теперь мосты строят, акведуки. Разные шоссе. Вот это же теперь будет сфера Мутко. Мутко будет за это отвечать. Представляете, это какая ответственность. Потому что он строит мост, по нему наш президент Владимир Владимирович ездит на КАМАЗе. Представляете, какая ответственность. Мутко — партия и правительство доверили эту ответственность.
О. Пашина― А злопыхатели, завистники призывают этот мост взорвать.
Н. Сванидзе― Эти террористические призывы…
О. Пашина― С американским журналистом. Мне интересно, насколько адекватна позиция нашего Следственного комитета, который возбуждает уголовные дела против редактора американского издания, против журналиста, который написал статью. Они вообще тут причем?
Н. Сванидзе― Это реакция нервная, конечно, прямо скажем. На нервной почве. Потому что с тем же успехом можно против Дональда Трампа возбудить уголовное дело. До американского журналиста не дотянуться. Я вообще не понимаю, честно говоря, чего пережевывают. Может он из дурдома сбежал, этот журналист. Я не исключаю. В Америке журналистов и журналов как в Бразилии Педров что называется. Поэтому если к каждому прислушиваться, что он сказал по этому поводу. Этим заниматься на уровне Следственного комитета, возбуждать уголовное дело, ноты дипломатические какие-то посылать.
О. Пашина― Это же можно закопаться…
Н. Сванидзе― Легко можно закопаться. Хотя работа приятная, конечно. Потому что ну как бы наша такая нормальная привычная работа. Давать отпор.
О. Пашина― Да. А если серьезно про мост, это в итоге значит, что отношения России с Украиной, с Западом никогда не наладятся. Санкции никогда не будут сняты.
Н. Сванидзе― Нет, это вопрос закономерный, но к мосту это не имеет отношения, на мой взгляд. Сам по себе мост здесь ключевой роли не сыграет.
О. Пашина― Символическую роль.
Н. Сванидзе― Ключевую роль сыграло присоединение Крыма.
О. Пашина― А мост как символ, как скрепа.
Н. Сванидзе― Это техническая деталь. Мост – это техническая деталь. Он ни прибавил, ни убавил в том, что касается очень тяжелой и перспективно тяжелой ситуации, связанной с Крымом.
О. Пашина― Мост просто показал, что мы ничего не хотим и не будем менять. А будем все равно…
Н.Сванидзе: Мост – это техническая деталь. Он ни прибавил, ни убавил в ситуации, связанной с Крымом
Н. Сванидзе― Это и так понятно. А что, было разве ощущение, что мы что-то хотим менять? По-моему, у меня такого ощущения не было.
О. Пашина― Перед выборами все ждали.
Н. Сванидзе― Чего?
О. Пашина― Говорили, что вот пройдут выборы, Путин задумается, что делать с Украиной. Может быть он смягчит свою позицию. Может, пойдет навстречу.
Н. Сванидзе― А как можно смягчить позицию по Крыму? По Крыму смягчить позицию нельзя. Можно занять ту или иную позицию, условно говоря, по Южной Осетии или Абхазии.
О. Пашина― Или по ЛНР и ДНР.
Н. Сванидзе― Или по Приднестровью. А по Крыму уже всё. Этот фарш не проворачивается назад. Здесь никакую позицию не занять и она не будет занята. Это очень серьезное решение. Которое было принято, было принято, у меня нет уверенности, что с осознанием всех возможных последствий. Тем не менее, оно было принято, и теперь эти последствия встали перед нами во весь свой неприятный рост. И будут стоять. И никуда не деться.
О. Пашина― Раз мы про журналистов и про Украину, ситуация с главным редактором РИА-Новости Украины Кириллом Вышинским. Которого уже украинские власти обвинили в подрывной деятельности. Там не перегибают палку? Или на войне как на войне, пусть даже на гибридной.
Н. Сванидзе― Все перегибают палку. Конечно, перегибают. И наши перегибают палку, когда арестовывают там журналистов. У нас журналисты сейчас очень тяжелая профессия. Политические журналисты я имею в виду. Не те, которые ведут на телевидении программу с девочками, а те, которые занимают достаточно независимую позицию. И мне всегда крайне неприятно, когда преследуют журналистов. Даже если они занимают какую-то позицию, которая не отвечает моим представлениям о прекрасном. Крайне неприятно. Поэтому никакой симпатии к тем людям, которые сейчас занимаются делом Вышинского на Украине, я не испытываю. Другой вопрос, что я повторяю, у нас то же самое.
О. Пашина― Сегодня у посольства Украины в Москве прошел митинг.
Н. Сванидзе― К тем людям, которые у нас занимаются тем же самым, я тоже не испытываю симпатии. Ровно в той же степени. Может быть, даже в большей, потому что это моя страна. Это касается и меня, и моих коллег. А может быть в дальнейшем и меня коснется, кто знает. Это мне ближе. Но, естественно, это не значит, что на Украине поступают хорошо с Вышинским. Разумеется.
О. Пашина― Сегодня на митинг вышли с плакатами руководители агентства «Россия сегодня». Дмитрий Киселев, Маргарита Симоньян. Там был такой лозунг – «Правда, а не измена». Это такая безнадежная мне кажется ситуация, такие двойные стандарты, с тем же лозунгом мог бы выйти американский журналист. Он считает, что это правда.
Н. Сванидзе― Ну, разумеется. Просто если зеркальную ситуацию представить у нас, представить себе такого же человека, который, условно говоря, работает у нас на украинское СМИ, защищает Крым в составе Украины и имеет секретные ордена от украинского руководства, то я думаю, его судьба была бы здесь непредсказуема. Но это не значит, что нужно таких людей сразу брать за кадык и этот кадык у них воровать. Где бы это ни было – в России или на Украине. Давайте рассуждать логично. Если человек работает в РИА-Новостях на Украине, понятно, какую он позицию занимает. Понятно, что от него ждут, что он будет занимать позицию Киева. Нет, не ждут. Тогда чего от него хотят. Он занимает ту позицию, которую он должен занимать. Если вам не нравится эта позиция – выкидывайте РИА-Новости. Выкидывайте корпункт. Запрещайте. Это будет цензура, это никому не понравится. Это будет ужасно, но в этом будет как бы своя логика. Вы разрешаете им работать и при этом берете за известное место человека, который этой работой занимается. Какие к нему претензии, ясно, что он будет делать. Точно так же как ясно, любой человек, представляющий какое-нибудь серьезное западное СМИ у нас, какую он позицию будет занимать. Очевидную позицию. Если нам не нравится – запрещайте, закрывайте это СМИ. Это будет плохо? – плохо.
Н.Сванидзе: Никакой симпатии к тем людям, которые сейчас занимаются делом Вышинского на Украине, я не испытываю
О. Пашина― Я так понимаю, что в случае с Вышинским там же речь о том, что он гражданин Украины и, тем не менее, он занимается пропагандой в пользу соседнего государства. Все равно как если бы американский журналист, работающий в Москве, пусть даже он написал какую-то безумную статью, взорвать Керченский мост, он американец. В Америке не признают присоединение Крыма. Они считают, что это аннексия, он имеет право излагать свою точку зрения. А если он гражданин России, он подчиняется российским законам. И это уже нарушение территориальной целостности…
Н. Сванидзе― Это на самом деле уже игра такая двусмысленная, потому что на этот счет действительно очень сложно. У него, насколько я знаю двойное гражданство.
О. Пашина― Украина не признает двойное гражданство, насколько я понимаю.
Н. Сванидзе― К нему относятся как к гражданину или как к профессиональному журналисту.
О. Пашина― Они говорят, что мы будем судить его как гражданина Украины.
Н. Сванидзе― Ну вот, ну плохо. Оксана, плохо на самом деле. Конечно, они могут его судить. И мы можем в таких случаях судить. Но хорошего в этом ничего нет.
О. Пашина― Это «Особое мнение» Николая Сванидзе. Мы вернемся в студию после небольшого перерыва.
НОВОСТИ
О. Пашина― Это «Особое мнение» журналиста и профессора РГГУ Николая Сванидзе. Все-таки интересует наших слушателей новое правительство. А вернее мы сидим, обсуждаем, кто на какой пост, кто остался, кто ушел. А имеет ли это такое значение, когда президент Путин. Вот собственно и все. Правительство новое, старое. Что-то изменится от этого?
Н. Сванидзе― Могло бы это иметь значение, если бы действительно это было другое правительство. В данном случае, на мой взгляд, я согласен с автором вопроса, это большого значения не имеет. Потому что это изменение в правительстве, когда большую часть людей или оставили на своих местах или пересадили в другие кресла…
О. Пашина― Перетасовали.
Н. Сванидзе― Рокировочки. Да. Одну и ту же колоду, в общем, фактически перетасовали. Это свидетельствует о том, что в принципе президента все, так или иначе, по большому счету устраивает. Что никаких прорывов там не будет и ждать их бессмысленно. Это и так было ясно. Потому что нет для этого серьезных оснований. Ни субъективных, ни объективных. Я имею в виду вот что. Президент он для политика человек совсем не старый. Я бы сказал просто зрелый. А для человека не юный. И в этом возрасте не меняются радикально люди и не меняют свое представление о мире и о жизни. Если он считает, что до сих пор все шло удачно и так более-менее ему нравилось, а я думаю, что более-менее все нравилось и нравится. То с чего он вдруг что-то будет менять. Ну, с чего. Тем более сейчас есть еще одно обстоятельство, которое может быть влияет на него в этом направлении. Это такая везуха наша некоторая, которая тоже неизвестно сколько продлится. Связанная с тем, что после решения Трампа о выходе из ядерной сделки с Ираном, снова…
Н.Сванидзе: Рейтинг высокий. Мы отбиваемся от зарубежной закулисы. Поэтому никаких изменений ждать не приходилось
О. Пашина― Растут цены на нефть.
Н. Сванидзе― Совершенно верно. Пошли в рост цены на нефть. И это дает некоторую иллюзию того, что все неплохо. Что жизнь-то налаживается. Потому что для очень многих людей наших и связанных с высшим руководством и членом высшего руководства страны, в общем, наличие кэша, то есть реальных денег и нормальное состояние экономики – это одно и то же. То есть бабки есть, грубо говоря, значит все в экономике прекрасно. Значит есть чем дырки заткнуть. Есть. Значит, не будет социальных потрясений. Не будет. Ну и все, чего, собственно, менять, чего от добра добра искать. Рейтинг высокий. Что мы отбиваемся от всей зарубежной закулисы. Мы отбиваемся. Не нападут же они на нас, слава богу. Никогда не нападут. Ну и как отбивались, так и будем отбиваться. Никто с голоду пока, слава богу, не пухнет. Ну чего от добра добра искать. Не надо. Поэтому никаких изменений ждать не приходилось. И изменений не будет. Я думаю, что будет продолжение тех же тенденций, которые мы уже наблюдали в предыдущую каденцию.
О. Пашина― По крайней мере, пока растут цены на нефть.
Н. Сванидзе― Я думаю, что даже когда они перестанут расти, будет примерно то же самое.
О. Пашина― А вот еще есть интрига, интрига. Дмитрий Медведев за повышение пенсионного возраста, а его заместитель Татьяна Голикова – против. Если они будут бороться – кто кого…
Н. Сванидзе― Кто кого переборет. Слон или кит. Переборет всех Путин, я думаю. Вот какую позицию он займет, я думаю, что Путин как человек все-таки, который прислушивается к прагматическим рекомендациям конкретным, и в частности к рекомендациям того же Алексея Леонидовича Кудрина. Я думаю, что он будет на стороне тех, кто за повышение пенсионного возраста. Потому что без этого нам как я понимаю, через узкое горлышко не пройти.
О. Пашина― А тем временем медленно, но верно парламент Чечни внес в ГД поправки о продлении полномочий президента до трех сроков подряд. То есть стабильность при нашей жизни не закончится.
Н. Сванидзе― Как говорил кто-то из членов ЦК: ста́бильность. Да, ну сложно ожидать от руководства Чеченской республики, что они будут за сокращение сроков пребывания Владимира Владимировича Путина у власти. Естественно, у них представления о демократии достаточно такие скажем, локальные. Связанные с традициями их республики. У нас в Москве не шибко эти традиции демократические приветствуются. А уж в Чеченской республике тем более. Поэтому, конечно, тем более что они понимают, что подобного рода предложение не будет принято в Кремле, тем не менее, злобы уж точно не вызовет.
О. Пашина― Я так и не понимаю, чем дело кончится. Они внесут, ГД примет. Президент останется только…
Н. Сванидзе― Нет, ГД не примет. Это неприлично. Это приятно…
О. Пашина― То есть прогиб будет засчитан и на этом все.
Н.Сванидзе: Конечно, мы ждем Скрипаля. Разумеется. Мы ждем, что он придет в наши объятия
Н. Сванидзе― Совершенно верно. Это приятно, по тренду правильно, но это конечно неприлично и принято не будет.
О. Пашина― Еще один законопроект внесли в ГД, который позволит уголовно наказывать за неисполнение судебного решения об опровержении незаконной или порочащей информации. Так сложно звучит. А проще говоря, как-то надо следить за словами теперь особенно тщательно.
Н. Сванидзе― За словами вообще неплохо следить. Даже до этого законопроекта. Я бы рекомендовал. А сейчас слова становятся очень опасны, конечно. Тем более что это не единственное предложение, которое вносится на подобный счет. Их много. В частности, это предложение о том, что в Уголовный кодекс РФ вносится статья, законопроект, он же пока что отложен, но опасность остается. О том, что действия подпадают под уголовное законодательство, действия, которые способствуют…
О. Пашина― Выполнению американских санкций.
Н. Сванидзе― Нет, это одна статья. А способствует введению санкций. Да. А что это такое? — вот мы с вами, скажем, Оксана, говорим что-то критическое о происходящем в нашей стране. А зарубежные враги это услышат и, вооружившись информацией, полученной от нас, введут дополнительные санкции. Опаньки, кто виноват? Мы с вами виноваты. Поэтому аккуратнее.
О. Пашина― То есть все расследование Навального автоматически…
Н. Сванидзе― Это само собой. Все расследования антикоррупционные…
О. Пашина― А что тогда будут делать, простите, журналисты. Рапортовать об открытии Керченского моста.
Н. Сванидзе― Приветствовать и одобрять. Журналисты будут приветствовать и одобрять единодушно. И постоянно пребывать в состоянии глубокой удовлетворенности происходящим. Каковую удовлетворенность они должны транслировать на многомиллионные массы телезрителей, радиослушателей. Читателей и так далее. Это их в принципе такая в идеале обязанность.
О. Пашина― И в идеале все эти законы загоняют журналистов именно в эту клетку.
Н. Сванидзе― Несомненно. В идеале именно так.
О. Пашина― Про Сергея Скрипаля потрясающие новости. Очень хорошо, что он поправился. Замечательно у него все. Но тут наши власти сказали, что у Скрипаля есть российский паспорт, он может приехать в Россию, предателем его никто не считает. Все замечательно, его здесь ждут. Это ему такой сигнал?
Н. Сванидзе― Я думаю, что когда Скрипаль услышал, что его здесь ждут…
О. Пашина― Он спрячется так, что его не найдут.
Н. Сванидзе― Это может не произвести на него положительного впечатления. Я вот не жду, наши-то ждут, мы ждем господина Скрипаля. Но я думаю, что мы ждем его, но не ждем, что он откликнется. Я бы так сказал.
О. Пашина― А зачем было сделано это заявление?
Н. Сванидзе― А как же, что же сказать, что мы не ждем Скрипаля. Конечно, мы ждем Скрипаля. Разумеется. Мы ждем, что он придет в наши объятия. Но я боюсь, что он не придет.
О. Пашина― И мы продолжаем настаивать на совместном расследовании. Мы не понимаем, что тоже как-то не то что странновато, а неприлично.
Н. Сванидзе― Нет, у каждого своя позиция. Что значит неприлично. Стыдно, у кого видно. Как известно.
Н.Сванидзе: Это бегемотская логика. Человека не жалко. Ни Малобродского, никого не жалко. Спасибо, что живой
О. Пашина― А Скрипаля не видно и не слышно.
Н. Сванидзе― Мы говорим, что Скрипаль наш гражданин. Он пострадал у вас в вашей Великобритании. В вашем королевстве. Объединенном. Поэтому вы нас допустите до следствия. Они говорят: ребят, вы извините, мы вас подозреваем, что вы его убить хотели. Как же мы вас можем допускать до следствия. И дальше идет сравнение с профессором Мориарти. Которого Шерлок Холмс приглашает участвовать в расследовании дела. Ну, здесь у каждого своя позиция.
О. Пашина― Все ясно. Логику здесь искать не надо. Вернее…
Н. Сванидзе― Есть она, просто у каждого своя. Но возобладает здесь, естественно, логика англичан. Потому что Скрипаль у них, сюда не приедет и они будут продолжать расследовать и нас приглашать не будут.
О. Пашина― Про Алексея Малобродского много пишут, и, слава богу, что отпустили его под подписку о невыезде. Но, оценивая последние действия Следственного комитета, спрашивают слушатели: а почему раньше нельзя было это сделать. Зачем нужно было подавать в суд с такой настойчивостью. Ну, сразу же отпустили бы его под подписку.
Н. Сванидзе― А это бегемотская логика. Пока человек не помирает, пока он концы не отдает – пусть сидит. Потому что на него оказывается давление. Потому что человека не жалко. Человека абсолютно не жалко. Ни Малобродского, никого не жалко. И что там какие-то болячки у него, да гори он ясным пламенем. Живой – живой. Спасибо, что живой. А когда он начинает совершенно очевидно подавать признаки того, что он уже не вполне живой, тогда, поскольку скандал никому не нужен громкий, тогда…
О. Пашина― Надо быстренько отпустить.
Н. Сванидзе― Быстренько его отпускают.
О. Пашина― И, наконец, очень важный существенный вопрос. Yeanny или Laurel.
Н. Сванидзе― В смысле?
О. Пашина― Не в курсе. Вы запись слушали?
Н. Сванидзе― Нет.
О. Пашина― Послушайте. К следующей программе Николай Карлович определится…
Н. Сванидзе― А о чем речь-то?
О. Пашина― Помните было платье: золотое или синее.
Н.Сванидзе: Разделение логично. Трудно в рамках одного министерства заниматься одновременно детскими садами и наукой
Н. Сванидзе― Да.
О. Пашина― А теперь две звукозаписи. Кто-то слышит Yeanny, кто-то слышит Laurel. И на почве этого развернулись нешуточные баталии.
Н. Сванидзе― Я пока что в стороне постою.
О. Пашина― Хорошо, мы определимся в следующий раз. И Сергей из Москвы спрашивает: «Как вы оцениваете вероятность того, что новое старое правительство отстанет наконец от мессенджера Telegram, или не отстанет?»
Н. Сванидзе― А причем здесь новое старое правительство. Это решение не правительства. Это решение в другом месте принимается. Пока что никто от Telegram не отстает.
О. Пашина― И, тем не менее, он работает.
Н. Сванидзе― Он работает.
О. Пашина― И глава Роскомнадзора говорит, что напишите мне запросто, у меня тоже все работает.
Н. Сванидзе― Я сам в нем состою.
О. Пашина― Да, напишите. Я здесь.
Н. Сванидзе― Это парадоксальная такая оруэлловская логика нашей жизни. Вот так нам интересно живется.
О. Пашина― То есть Роскомнадзор блокирует, а глава пользуется…
Н. Сванидзе― А сам пользуется. Потому что ему же не удалось заблокировать. Если не удалось, значит надо пользоваться.
О. Пашина― То есть пока работает — надо писать.
Н. Сванидзе― Да.
О. Пашина― Это было «Особое мнение» журналиста и профессора РГГУ Николая Сванидзе. Всего вам доброго и до свидания.
