'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 09 ноября 2017, 17:05

И.Землер― В студии Инесса Землер и сегодня с нами журналист, писатель Виктор Шендерович. Здравствуйте!

В.Шендерович― Добрый вечер!

И.Землер― Одна из тем сегодняшнего дня: Дмитрий Бученков, фигурант Болотного дела, который отчаялся доказать, что его не было в Москве, когда происходили события на Болотной площади, убежал из-под домашнего ареста, и сейчас, по последним сведениям он находится в Европе. Как вы оцениваете эту историю?

В.Шендерович― Есть, так сказать, частный, персональный слой оценки; есть некоторый взгляд общим планом…

И.Землер― Давайте постепенно.

В.Шендерович― За Бученкова я рад. Он не будет сидеть тюрьме по надуманному, подложному политическому обвинению. Он бежал. Бежать от преступных режимов не стыдно. Это до Бученкова делали… начиная бог знает, с кого — там, с проездом через Данте, до Фейхтвангера… Бежать от преступных политических приговоров не стыдно. Это нормально. Хорошо, что удалось. Хуже было бы, если поймали. За Бученкова я рад. За нас – нет. потому что страна, в которой человек с абсолютным алиби, очевидным всем нормальным людям — ну, это два разных человека, были опубликованы фотографии: это разные люди — и у него алиби! То, что этот человек вынужден бежать, потому что в нашем суде не бывает оправдательных приговоров по политическим делам, и единственный его шанс остаться на свободе – это бежать… И вот тут Бученкова я поздравляю, а нас – нет. Потому что — нас бы я поздравил, если бы сели, были выгнаны вон те следователи, которые придумывали это дело, выгнаны были бы вон с работы, а те, кто мучили сознательно Бученкова и отказывались видеть очевидное, — чтобы они еще немножечко были оштрафованы, а не исключено, что и присели за тяжелое злоупотребление властью, с тяжелыми последствиями. Вот когда (или если) это будет, — вот тогда можно будет поздравить россиян, нас всех. А пока я поздравляю Бученкова с тем, что он на свободе и в каком-то правовом, неведомом мне государстве.

И.Землер― Есть ли надежда, что это правовое, неведомое вам государство не выдаст Бученкова России, если от России будет Соответствующий запрос?

В.Шендерович― Надежда есть, конечно. Надеюсь, что он не в Казахстане, с президентом которого сейчас встречается Путин.

И.Землер― И тогда еще один вопрос. Сейчас уже в соцсетях обсуждается эта ситуация с побегом из-под домашнего ареста. И люди не принижают опасность того, что теперь домашних арестов по Болотному делу не будет.

В.Шендерович― Правильно. Значит, теперь Бученкова мы будем считать виноватым за то, что ужесточится… Правильно! Это наша логика. Это стокгольмский синдром, это логика заложников. Это как люди, которые поднимали восстание в гетто, – их обвиняли в том, что за них пострадают другие! О да, это логика заложников, это тяжелейший стокгольмский синдром. И наше внимание сконцентрировано и будет сконцентрировано не на том следователе, имени которого мы, кстати, не знаем – вот поименно, пожалуйста, списочек мне! – там в этом беспределе участвовали десятки человек…

В.Шендерович: Теперь Бученкова будем считать виноватым, что ужесточится… Это стокгольмский синдром, логика заложников

И.Землер― Чьи подписи стоят на протоколах…

В.Шендерович― На протоколах, на заведомо подложных обвинениях и так далее. Списочек, пожалуйста, этих людей, которые нарушали закон, ломали судьбу человека год за годом. Черт знает сколько это времени продолжается. Списочек нам их, пожалуйста! Как ответят они за это? Но наше внимание привлечено — и будет привлечено сознательно вполне — как раз к этому пункту стокгольмского синдрома, к заложническому пункту. «Не надо поднимать восстание в гетто. Да, там есть вменяемые люди, давайте договариваться с администрацией. Что ж вы так подвели-то, что поднимаете восстание в гетто? Что же вы так нас остальных, системных заложников, подвели?» — вот интонация, которая царит над всем поздним Путиным, когда уже никто не сомневается, что мы в заложниках, замечу.

И.Землер― А как вы думаете, не было ли проще следователям показательно признать одну ошибку на примере Бученкова и показать, что «да, мы умеем признавать ошибки, но остальные-то…»?

В.Шендерович― Да, если бы мы имели дело… Такого не бывает. Унтер-офицерская вдова, как ты помнишь, сама себя не порет. Это только по версии городничего она выпорола сама себя. Обычно порют другие. Люди сами такого не делают. То есть бывает, какой-нибудь отец Сергий внезапно объявится, который начнет самосовершенствоваться, но я чего-то не припомню в наших карательных следственных органах такого случая. Люди делают карьеры. Никто сам этого делать не будет. На проклятом Западе это достигается сменяемостью власти и независимостью прессы, прозрачностью и независимостью правосудия. Вот такого следователя, который сошьет такое дело прилюдно, его выпорют в суде, его выпорют на состязательном процессе — и выпорет пресса. И он будет скрываться от людей, переезжать в другой штат и менять фамилию, прятаться. Вообще, он будет с волчьим билетом выгнан отовсюду для начала и оштрафован на дикую сумму. Это обеспечивается — так. Если это так не обеспечивается, то ждать персональных прозрений… ну, мы можем. Вот последний раз у нас повинился режиссер Юрий Быков, но это все-таки художник. Художники бывают людьми тонкими. А так, чтобы повинился какой-нибудь вор с большими погонами, что-то я не припомню.

И.Землер― Пока у нас воры с большими погонами пытаются только обвинить других людей, которые, в том числе, занимаются искусством. Дело Кирилла Серебренникова. Сегодня Басманный суд наложил арест на его имущество, средства и так далее.

В.Шендерович― Ну, тут комментировать по самому делу уже нечего, потому что это уже работает механизм. Он попал в эти шестеренки, и они работают. И, повторяю, оправдательных приговоров нет. «Органы не ошибаются» — я напомню формулировку славных 30-х годов. Органы у нас не ошибаются! Значит, раз попался, значит, попался.

И.Землер― Смотрите, какая сильная память.

В.Шендерович― У меня?

И.Землер― И у вас тоже.

В.Шендерович: Художники бывают людьми тонкими. А чтобы повинился какой-нибудь вор с большими погонами, я не припомню

В.Шендерович― Прошибло по такому случаю. Я-то думал забыть. Где на рубеже 1990-х я думал, что это забуду, но не дают забыть. Так вот, тут, с одной стороны: что комментировать? Неинтересно комментировать следствие — интересно комментировать нас, тех, кто с другой стороны… Вот на сайте «Эхо Москвы» появился текст Александра Александровича Калягина, главы СТД. Я зачитываю цитату: «Развернута кампания по дискредитации культурной сферы». Он артист, а я литератор: я обращаю тут внимание на безличную форму — «развернута кампания». Кем развернута эта кампания, Александр Александрович? Не тем ли, кого вы, Александр Александрович, поддерживали, чьим доверенным лицом выступали? Вот эта безличность… Ну, назови! Ну, хорошо (к вопросу о прозрении): прозрел – скажи: «Извините, я был доверенным лицом негодяя, который создал такую чекистскую вертикаль, где нету суда, нет оправдательных приговоров, где нету гласности, где можно этот беспредел творить». Не слышно никакого покаяния. Кем-то развернута… Какие-то есть под Путиным, видимо, люди, по мысли Калягина, которые развернули эту дискредитацию. Хочу заметить, что никто не может дискредитировать нас сильней, чем мы сами. И память о здании театра, который Калягин получил в обмен на поддержку первого приговора Ходорковскому (по крайней мере, это дивным образом симптоматично совпало) мешает мне разделить его гнев. А также безличная форма: «развернута». Вот когда Александр Александрович скажет, кем развернута и извинится за поддержку того, кем она развернута. — ну, тогда будет другое отношение к этому.

И.Землер― Несколько секунд перерыв.

И.Землер― Виктор Шендерович и я, Инесса Землер в этой студии. Мы продолжаем разговор. Не оставляем пока мы господина Калягина. А не допускаете вы, что это не прозрение, а конкретные претензии по конкретному делу Серебренникова?

В.Шендерович― Разумеется. Это ведь разговор-то уже большой. Он не про Калягина и не про Серебренникова, — хотя можно было и про Серебренникова. Это разговор про то, что они думали, что есть какие-то правила игры. Серебренников сам, Калягин сам полагали, что если они допущены, что если они дружат, если они системные, если это не Театр.doc, и если это не какие-то отщепенцы, если они не требуют «банду под суд», — то с ними будет всё хорошо всегда. Почему заволновался, в том числе, Калягин? Потому что дело Серебренникова означает, что правила меняются.

И.Землер― Меняются или отсутствуют?

В.Шендерович― Нет, — понятия! О законе мы давно не говорим. «Понятия» меняются. А понятия бандитские такие: кто первый встал, того и тапки. Понятия в малине меняются по желанию пахана – вот и всё. По желанию сильного. По желанию того, у кого нож, меняются правила по отношению к безоружному. И вдруг Калягин и компания обнаружили, что он совершенно безоружны! Раньше им казалось, что, поскольку они поддерживали Путина, дружили с Сурковым, договаривались, ничего плохого не делали по отношению к власти — и им была за это дана свобода, творческая свобода, и тот же самый Калягин, поддерживавший Путина и суд над Ходорковским, потом делает блестящий спектакль «Смерть Тарелкина» — главную пьесу про русский судейский беспредел! С точки зрения Александра Александровича Калягина, это он откупается. Это он, таким прекрасным творческим способом, откупился за поддержку приговора… Но — мухи отдельно, котлеты отдельно. Так вот им казалось, что они – те, кто дружат, поддерживают, — что они в безопасности. Наступают новые имена, им говорят паханы, цыкая зубом, и ковыряя ножиком в зубе: нет, ребята, извините. Мы что хотим, то с вами и сделаем. Вы ничем не защищены. Вот и всё. А те, кто вас защищали, мы с ними сами разберемся. Там у них в малине свои правила. И они встревожены, разумеется…

И.Землер― Можете предположить, как будет развиваться ситуация, в том числе, и с поддержкой Калягина? Я имею в виду с поддержкой Серебренникову?

В.Шендерович: Любого Калягина можно посадить под домашний, не под домашний как Серебренникова. И Калягин это понимает

В.Шендерович― Поддержка по отношению к Серебреникову, разумеется, будет. И правильно в данном случае. Давай распутывать (я все время предлагаю распутывать ниточки, не делить на белое и черное). Правильно, что Калягин вступается за Серебренникова, правильно, что он его поддерживает, правильно, что мы все это поддерживаем… ну, не все, к сожалению, но те, кто поддерживают, – правильно поддерживают! Но не мешало бы нам еще видеть ситуацию в объеме — отъезд камеры. Крупный план — он хорош, но иногда полезно посмотреть всю мизансцену. Театральные режиссеры меня хорошо поймут. Иногда что-то главное на краю, у кулисы, у портала – главная фигура и главное, на что стоит обратить внимание. Так вот в данном случае я предлагаю «отъехать на общий план» и посмотреть на  этот сюжет «в длинную». Эти люди много лет напролет – огромный ряд… Калягин — один из замечательного, славного (без всякой иронии говорю) ряда имен художников, поэтов, писателей, спортсменов, которые своим авторитетом отчищали, отдраивали до блеска фигуру раннего Путина и продолжают это делать. И если бы не они все, не было бы никакого Путина, разумеется, потому что он был никто, и звать его было никак. Достаточно было встать и сказать: «Нет, этого не будет». Встать довольно рано, в эпоху уничтожения НТВ хотя бы, когда всё было понятно – тем, кто хотел смотреть… кто хотел видеть! Потому что Леонард да Винчи говорил: «Смотрят все, видят немногие». Но многие видели, — но предпочли не замечать, предпочли сделать вид, что они не замечают… Сегодня поздно пить боржоми. Сегодня уже Путин никак от них не зависит. Ему уже пофиг, поддерживает его Калягин или не поддерживает. Любого Калягина можно посадить уже и под домашний (и не под домашний), по примеру Серебренникова, – завтра! И Калягин это прекрасно понимает. Лю-бо-го – подчеркиваю. С большим или меньшим основанием. Дальше – уже подробности, что кого-то с большим основанием, где-то не надо придумывать, а где-то можно и придумать. Это вещь очень важная, и важно, чтобы мы видели и крупный план – поддержку, важную номенклатурную поддержку Калягиным Серебренникова, но видели и общий план – всю новейшую истории и понимали, кто к этому привел. Мы к этому привели – мы.

И.Землер― Вы знаете, вот у нас складывается эта часть разговора: посадки, не посадки, взаимодействие с государством. Ольга Романова написала в Фейсбуке, что она вынуждена остаться за границей – глава организации «Русь сидящая». При этом летом фонд ее выиграл президентский грант, от которого они отказались, кстати.

В.Шендерович― Я просто хочу напомнить, что Сталин расстреливал непосредственно после награждения. Одно другому совершенно не мешает. Романова — через запятую — с Бученковым и десятком других случаев… В общем, идет зачистка: Лежать всем вниз лицом! – и так далее. В этом смысле, при всей разнице фигур Романовой и Бученкова, совершенно одна тенденция: разбегаются, кто может. И правильно делают. Романова – слава богу, что она на свободе, и нам не надо бороться за то, чтобы вынимать ее из какого-нибудь узилища. То, что именно Олю Романову преследуют за финансовые хищения… Те, кто знают Романову, понимают, что она и финансовые хищения – это просто из разных частей алфавита, совсем.

И.Землер― Из разных алфавитов.

В.Шендерович― Из разных алфавитов даже, да. Точно! Это не пересекается вообще. И все всё понимают. До какой степени это государство, а до какой степени, скажем, номенклатурно-административное, на два этажа ниже, знать не могу. Потому что тут ведь какая история? Сегодняшнее государство тоже, как мы видим по изменению правил внутри паханата, оно очень своеобразное. Там нет такого единства, которое было в холодных «нулевых», когда все что делалось, делалось Путиным, и мы понимали, что это Путин, собственно говоря. Сейчас там некоторый коллективный Путин, который очень симптоматично шизофреничен. И можно Романовой дать грант, а потом… Дело в том, что она наступила на хвост очень больно очень многим людям из правоохранительной системы – очень-очень многим. Основания, мотивы для преступления, — а речь идет о преступлении (я имею в виду не романовское, а тех, кто ее преследует) – это преступление. со злоупотреблением служебным положением. За это сажают. Совершается на наших глазах именно это преступление! Людей, у которых есть мотив для совершения этого преступления, огромное количество. Романова, я надеюсь, расскажет об этом подробнее.

И.Землер― Вы знаете, у вас сейчас проскользнуло. Я сейчас хочу сконцентрировать на этом внимание. Путин уже не контролирует всё, что происходит в стране?

В.Шендерович― Всё-то точно нет, но до какой степени, я не могу это знать. Я только вижу шизофреническое поведение. На выходе мы имеем… Если представить, что власть – это человек, то этот человек шизофреник, конечно, совершенно очевидно.

И.Землер― Вы знаете, не ставя медицинских диагнозов: почему такой человек властный и сконцентрированный на собственной власти, как Путин, готов мириться с тем, что что-то делается помимо его воли?

В.Шендерович― Когда вы говорите «готов мириться», вы имеете в виду, что он Господь Бог, который сейчас огнем…

И.Землер― Из того, что мы сейчас сказали НРЗБ именно это.

В.Шендерович: Наше государство своеобразное. Там некоторый коллективный Путин, он очень симптоматично шизофреничен

В.Шендерович― Нет-нет. Он один из самых подневольных людей сегодня. Он очень зависим, он очень уязвим. Он уязвим своим бэкграундом, огромным количеством статей Уголовного кодекса, которые уже висят на нем, необходимостью остаться у власти каким бы то ни было путем, а значит, опорой на того, кто, как он считает, поможет ему остаться у власти. В этом смысле он балансирует на номенклатурной проволоке сейчас. То, что мы видим, это усилия как раз по тому, чтобы оставить это пространство, номенклатурное, прежде всего! Нас-то давно положили вниз лицом, мы давно не представляем опасности, а номенклатура представляет, потому что в этой номенклатуре, разумеется – и мы об этому же говорили — огромное количество людей, которое бы хотело, чтобы Путина забрали марсиане завтра; чтобы они остались со всем, что они накопили за эти 15 лет – употребим этот мягкий глагол «накопили», — но без санкций, без дальнейшего углубления этих санкций, власти силовиков, которые любого из них могут… Ведь они же все рабы – ну, через запятую, там: Усманов… — все, кто здесь, весь диапазон, так сказать, олигархический, который здесь, — это рабы! Их в любую секунду – это же не Цукерберг и Билл Гейтс – а это люди, которых в любую секунду можно посадить, причем даже ничего выдумывать не надо: понятно, что на каждом из них есть серьезное досье. И они хотели бы выйти из-под власти тех, у которых на них есть досье. И Путин прекрасно понимает уязвимость своего положения. Он очень несвободен и очень не всевластен. Его сейчас заботит – остаться у власти. А дальше идет… Вот если одновременно в бильярде несколько человек ударяют по шарам (каждый по своему), каждый имеет в виду, что-то свое, но потом эти шары начинают отскакивать, итоговая позиция такая, которую не хотел, может быть, никто. Собственно, так и происходят катастрофы общечеловеческие. Если вспомнить Первую мировую войну, то именно так. Каждая из сторон делала какой-то ход, который казался рациональным — ей. Но, поскольку они делали это одновременно и разнонаправлено, то в итоге получилось то, что получилось. А дальше — извините, дальше начинается… «На Западном фронте без перемен».

И.Землер― Я сейчас подумала вот о чем. У нас есть закон, который гарантирует прекратившим полномочия президентам спокойствие, без уголовное преследования за то, что было сделано во время полномочий. Этот закон нещадно критикуется критиками в первую очередь Путина. Может быть, стоит все-таки держать этот закон, чтобы властители не боялись уходить со своей должности.

В.Шендерович― Смотри, в чем дело. Ты рассуждаешь теоретически, а Путин рассуждает практически. На его глазах были случаи Пиночета, был случай Милошевича. И он очень внимательно следит за всем диапазоном — от Милошевича до Каддафи. Весь диапазон обратной связи он знает, и он не хочет ничего из этого диапазона. И он прекрасно понимает, что никакие гарантии на втором шаге не работают! Потому что Пиночету давали гарантии, и Милошевичу давали гарантии. А потом приходили какие-то другие к власти (в результате смены), которые не давали гарантий и говорили: извините, там по 73-му году, по сентябрю какие-то вопросы. Извините, вы старенький, товарищ Пиночет, но есть вопросы… Выясняется, что гарантии не работают, и Путин это понимает прекрасно, что тот, кто даст ему гарантии, завтра уйдет от власти. а придет третий, который ему скажет: извините, я никаких гарантий не давал. Поэтому он так уверенно идет по азиатско-африканскому пути; поэтому от власти он уходить не собирается.

И что бы мы ему — и Навальный, желающий вместе с нами ухода его от власти, — не пели в уши, что, мол. Владимир Владимирович, давайте уходите там… — нет; я думаю, что нет! Он научен, он сам никому не верит, и в каком-то смысле правильно делает.

И.Землер― Но, с другой стороны, он сам давал гарантии Ельцину, еще когда не было закона, и выполнил эти обещания.

В.Шендерович― Немножко разные ситуацию в смысле степени тяжести. Ельцину можно поставить в вину только преступную халатность, которая касается, в частности, назначения Путина. За Путиным немножко другой ряд уголовных дел, да и международный интерес. Поэтому никакие гарантии, ничего ему не обещают, разумеется. И он это знает.

И.Землер― Мы прервемся на несколько минут.

НОВОСТИ

И.Землер― Меня зовут Инесса Землер. И с нами по-прежнему Виктор Шендерович. Еще раз здравствуйте!

В.Шендерович― Добрый день.

И.Землер― Сейчас мы услышали, что у движения SERB, которое считают причастным к нападению на ряд российских оппозиционеров, был куратор в управлении МВД, и это майор Алексей Окопный. Сайт «Роскомпозор» нам сообщает о том, что в 2007 году этот человек обвинялся в убийстве активиста НБП Юрия Червочкина.

В.Шендерович― И дальше он боролся с Бароновой, боролся с «экстремистами»…

В.Шендерович: Путин один из самых подневольных. Он зависим, уязвим своим бэкграундом, огромным количеством статей УК

И.Землер― Да, оказывал давление на Марию Баронову с 2012 года. Годом раньше задержал и допросил шестилетнего ребенка, сына оппозиционера Аксенова – это историю мы помним.

В.Шендерович― Да-да. Вот этот человек курировал движение SERB. Сказать, что мы удивлены – так нет. Не удивлены. И это самый главный наш сегодняшний большой диагноз – что это сообщение, которое могло взорвать к чертовой матери – вот одно это сообщение, одно это признание! – просто взорвать политическую систему в любой европейской или американской стране. Вот если бы выяснилось, что в американском аналогичном ведомстве работает такой человек, который курирует…

И.Землер― Майор полиции курирует националистов…

В.Шендерович― Прости, вот тут давай подробнее. «Националист» — это убеждение, а мы сейчас говорим о преступниках, которые нападают, проламывают головы, плещут зеленкой в глаза и так далее – об уголовниках. Неважно, из каких соображений – это уже подробности. Это бы взорвало просто, это было бы главной темой. Министерство это взорвало бы точно к чертовой матери. Уже все были бы в отставке. Уже человек, который это сказал, был бы не на «Дожде», а на всех федеральных каналах. Это была бы главная тема сегодня. У нас это камнем в воду уйдет. Через два дня затянет ряской это место, и мы об этом забудем.

И.Землер― А потом его еще и наградят,

В.Шендерович― А потом его еще и наградят, разумеется. У нас Турчак пошел на повышение. Чего там, какой там SERB? У нас человек, непосредственно обвиняемый в организации заказного убийства (неудавшегося, по счастью) пошел на повышение. Ничему мы не удивлены. У нас Кадыров — элита, они все элита… И я удивлюсь, если там есть человек без какой-нибудь статьи Уголовного кодекса, висящей на нем, просто удивлюсь. Это к вопросу о том, где мы находимся. И вот — две свежие новости: про проблесковые маячки, которые требует ФСО…

И.Землер― Не требует – пока предлагает установить на своих автомобилях и законодательно обеспечить себе преимущество на дороге.

В.Шендерович― Не сказать, чтобы он особенно спрашивали кого-то и до этого. Они мимо меня носятся так, как не носится «скорая помощь». Вот скорая помощь застенчиво так подудит сзади, а эти – освобождается полоса на километр вперед! – проносятся. Не сказал бы, что им не хватает прав. Мне кажется, что это носит вполне статусный характер. Некуда им особенно спешить. Куда им так ехать? Что, Путину грозит какая-то опасность? В заложники захватили?

И.Землер― Руководить пора.

В.Шендерович― Да, понятно… Мне кажется, что это статусная вещь. Это в очередной раз нас нагибают прилюдно, показывают кто в доме хозяин, что они будут на законных основаниях без всякой милиции делать то, что хотят. Они и так делают, что хотят, но они хотят делать это на законных основаниях, и чтобы мы сидели, не пикнув. К этому очень хорошо монтируется свежая новость о задержаниях на одиночных пикетах в Челябинске. Только что один из организаторов этих пикетов сказал, что им вроде дали гарантии, сказали, что можно… Но те, которые говорили, что можно, они смотрели в Конституцию Российской Федерации, по которой таки действительно можно, но Конституция Российской Федерации не действует, к сожалению, на территории Российской Федерации! Поэтому местные упыри из местного ФСО, – а туда приехал Путин, – они решают, действует ли Конституция или не действует. На фига им проблесковые маячки, на фига им какие-то законы? Они делают на сегодня то, что они хотят делать. Значительная часть этой деятельности – не вся, конечно, но значительная – абсолютно противозаконна. И вот эти две новости, вместе сведенные, просто дают нам очередное 118-тысячное представление о пейзаже, в котором мы живем — и кто в доме хозяин, а кто нет. Вот те люди, которые вышли с одиночными пикетами – причем на плакатах было не про отставку и не про «Путина под суд» — на них были какие-то местные требования по ГОКу, по закрытию этого ГОКа… экологи и так далее, то есть вполне системные люди. Повинтили вполне системных людей, ибо нефиг уже! Потому что уже демонстративно положить лицом вниз – это есть почти единственный сегодняшний инструментарий. «Парад и мордобой» — по Саше Черному. Они ничего другого не могут: парад и мордобой.

И.Землер― Виктор, я знаю, что у вас есть «кролик в шляпе».

В.Шендерович – А ! Кролик в шляпе – пора доставать! Достаем кролика из шляпы. Барабанная дробь! Я обращаюсь к бывшему… впрочем, бывших генералов не бывает – к бывшему депутату Васильеву, генералу, депутату, доктору наук, как мы знаем, обладателю одной диссертации на двоих с депутатом Абельцевым (бывшим), ныне главе Дагестана. У меня поздравление господину Васильеву, потому что моя жалоба на приговор, по которому в 2014 году я был оштрафован на беспрецедентную сумму в миллион рублей, — жалоба на этот приговор коммуницирована Страсбургским судом. Мои поздравления! И в ближайшее время Страсбургский суд ею займется. И я призываю… Я просто не сомневаюсь, что у Васильева эти деньги есть, — но, увы, заплатит их не он, вот в чем моя печаль. Конечно, я выиграю это дело, — разумеется. Ближе Страсбурга я не выиграю, а в Страсбурге-то не выиграет он, это ясно. Конечно, мы выиграем это дело, конечно, приговор будет отменен. Конечно, этот миллион рублей вернется вместе со штрафом, но, к сожалению, штраф этот заплатит не депутат, генерал, а ныне президента Дагестана — кто он там есть — Васильев, а штраф будет выплачен из бюджета. То есть заплатишь его — ты. Вот вы заплатите, вы, вы… всё, кто слушает. Мы скинемся и заплатим за беспредел, который учинил генерал-депутат Васильев и судья-негодяйка, которая вынесла заведомо, подчеркиваю, неправосудный приговор.

И.Землер― Я попрошу напомнить, что это было за дело.

В.Шендерович: Ситуации Спейси и Вайнштейна разные. В общей истерике и эксплуатации темы важно различать подробности

В.Шендерович― А это после того, как меня оскорбил депутат Васильев – там был сюжет, связанным с моим текстом «Путин и девочка на коньках» (после открытия Олимпиады, но до аннексии Крыма), где я случайно попал им в нерв, напомнив про аннексию Судет после Берлинской Олимпиады 1936-го года. С ними случилась истерика, причины которой я не понимал, потому что я-то не знал (про Крым — ВШ), а они уже, видимо, знали. Я был объявлен негодяем, поддонком и весь «советский народ» вытирал об меня ноги, было сказано, что я должен ползти извиняться пред народом, я его оскорбил, я его сравнил с Гитлером – Путина – и так далее… Помимо всего, был иск за оскорбление. Я в ответ на это назвал депутата-генерала Васильева негодяем, а его партию негодяйской, лживой. После чего я был в мое собственное отсутствие – суд проходил без меня, я о нем не знал – мне просто позвонили сообщить о приговоре. Оштрафован на беспрецедентную сумму, на миллион рублей. 50 тысяч заплатил я, 950 тысяч мы собирали всем миром вскладчину – 2,5 тысячи человек сбросились на этот штраф — за право называть их негодяйскую и вороватую партию — негодяйской и вороватой! Многие так и написали, что это их вклад в наше право называть негодяев и воров — негодяями и ворами. Беспрецедентный, повторяю, штраф. Таких не было. Умар Джабраилов за стрельбу в гостинице получил, по-моему, 4 тысячи рублей штраф.

И.Землер― Не за стрельбу, там за другое немножко.

В.Шендерович― За что-то другое, я не помню.

И.Землер― За наркотики…

В.Шендерович― За наркотики, да. А вот я – миллион. И это дошло до Страсбурга, и скоро этот миллион…Да, но, к сожалению, его заплатит не Васильев — в этом моя печаль. Мне очень хотелось, чтобы лично Васильев раскошелился на это небольшое бабло, потому что оно у него есть в заднем кармане просто, всегда: милиционер все-таки. И — вот та судья, которая это выносила. Но, к сожалению, это заплатишь ты, Инесса, из своих налогов. И вот вы, и вы… А потом мы подумаем, что делать с этими деньгами, разумеется. Что-нибудь хорошее сделаем.

И.Землер― Обычно мы все по решению ЕСПЧ платим из своих карманов.

В.Шендерович― Разумеется. Но сейчас выставлю на бабки Российскую Федерацию я — простите меня.

И.Землер― Ну, что поделаешь. Не могу, конечно, не спросить о ситуации вокруг Кевина Спейси, которого не только отстранили от профессии, но и в тех фильмы, в которых он снялся, переснимают эпизоды и доснимают без его участия. Человек еще не признан виновным.

В.Шендерович― Мне это кажется всё вообще вполне отвратительным, причем с обеих сторон. И — ситуация Кевина Спейси и ситуация Харви Вайнштейна – это разные ситуации. Тут важно различать подробности. В общей истерике и в общей эксплуатации темы — важно различать подробности. В случае Харви Вайнштейна мы вообще-то имеем дело со злоупотреблением властью. Очевидно. Ничего подобного в случае с Кевином Спейси не было. А дальше я хочу сказать: мне чрезвычайно отвратителен Харви Вайнштейн, как и всякое злоупотребление властью – сексуальное или не сексуальное. Но я хочу сказать, что вдруг внезапно прекратившийся склероз у престарелых звезд мне противен не меньше. Когда спустя 20-30 лет сейчас — волна, эпидемия воспоминаний! Как будто лекарства выпили – все вдруг вспомнили, что их лапали 30 лет назад! И все вдруг об этом решили заявить. Это отвратительно не меньше. Еще раз подчеркну, что для нас и для американцев это звучит по-разному. Мы живем в стране «традиционных ценностей», где это в порядке вещей, и таких каминг-аутов я не припомню от наших актрис. Хотя знаю несколько случаев вполне выдающихся. Мы понимаем, что у нас ведут по-разному… Для Америки — это совершенно другая история. И эксплуатация темы кажется мне отвратительной, признаться, — притом что сама тема, безусловно, заслуживает внимания. Здесь важно не потерять баланс, но жертвы Вайнштейна, многочисленность этих жертв и их поздняя память заставляют меня по-другому уже, то есть более объемно воспринимать ситуацию. Но, повторяю, случай Кевина Спейси — совершенно другой.

И.Землер― И при этом, где американское правосудие?

В.Шендерович― Американское правосудие будет с этим разбираться. Но американское общественное мнение бежит впереди паровоза. И это совершенно, как мне кажется, отвратительно. Тут во мне говорит не только симпатия, поймите меня правильно, к Кевину Спейси, но просто говорит здравый смысл.

И.Землер― Спасибо большое! Это был Виктор Шендерович. Я Инесса Землер. Всего доброго!

Комментарии

168

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
>
Не заполнено
Не заполнено

Не заполнено
Не заполнено минимум 6 символов
Не заполнено

На вашу почту придет письмо со ссылкой на страницу восстановления пароля

Войти через соцсети:

X Q / 0
Зарегистрируйтесь

Если нет своего аккаунта

Авторизируйтесь

Если у вас уже есть аккаунт


timwlad58 13 ноября 2017 | 14:27

Особое мнение

гость:
Виктор Шендерович
писатель, журналист
Это как люди, которые поднимали восстание в гетто, – их обвиняли в том, что за них пострадают другие! О да, это логика заложников, это тяжелейший стокгольмский синдром…
-----------------
Ну вообще то люди которые говорят, что по причине восстание в ГЕТТО пострадали или пострадают другие, сами и провоцируют восстание в ГЕТТО, так как жизня такова в этом ГЕТТО,что никакой жизни нету.
Это называют подставой и передёргиванием.
Пример Гитлеризм и Сталинизм. Все знают Библию где говорится о Моисее и Христе которые силой принуждали соблюдать законы, но при этом обвиняют Гитлеризм и Сталинизм в том, что они силой принудили всю Европу соблюдать законы и создали этими законами социальные государства.
Тоже самое везде ,работает закон коммунальной кухни где все борются за порабощение другого.
Потому расселяются по отдельным квартирам и знать не желают о соседе и о родне который живут на против в многоэтажном доме или в соседнем городе.
Католическое Вероисповедание на счёт этого правдиво говорит, человек рождён в грехе и его надо дресировать.Потому успешнее развивалось именно при католической диктатуре.
И Моисей с Христом тому в доказательство.



delovoy_podolsk 13 ноября 2017 | 18:22

В России полно реабилитированных, но ни одного ответившего за репрессии. А ведь это были судьи. Именно они в конечном счёте выносили вердикт: виновен или не виновен.
Всё о чём сетует Шендерович решается простыми вещами. Если вышестоящий суд оправдал человека, а таких случаев у нас масса, то произошла или судебная ошибка нижестоящего суда, или сговор нижестоящего суда с некими сильными мира сего, того уровня, на котором происходит судилище. Но в любом случае - нарушается закон. В результате этого нарушения невиновный наказывается.
Для того, чтобы этого в принципе не происходило, надо принять Закон о наказании для судьи, равное приговору, вынесенному им же для невиновного. И тогда судьи будут цепляться за любой фактик, могущий оправдать человека в вышестоящем органе, чтобы самим не быть наказанным из-за судебной ошибки. Именно тогда принцип невиновности заработает, так как положено. Ведь судья по-сути будет выносить приговор самому себе.
Я создал такую петицию. Можете зайти на мою фэйсбучную страницу и подписать её. Но боюсь, что даже Эхо, со всеми своими сотрудниками предпочитает страдать, чем реально реагировать на происходящий беспредел, и изменить ситуацию.


Юрий Ходов 13 ноября 2017 | 20:12

Какой умница В. Шендерович. Говорит не предвзято, аргументировано и честно.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире