А.Нарышкин― Всем здравствуйте, в эфире «Эха Москвы» и телеканала RTVi программа «Особое мнение». Напротив меня – Дмитрий Гудков, политик, меня зовут Алексей Нарышкин. Здравствуйте.
Д.Гудков― Добрый вечер.
А.Нарышкин― Вы знаете, Дмитрий, пару часов назад вы у себя в социальных сетях, в Twitter’е, в Facebook написали, что одна из главных тем сегодня именно в среду – это ситуация с Ильдаром Дадиным. До сих пор. Сутки.
Д.Гудков― Ну, это и вчера, и сегодня, и мне кажется, это вообще тема недели.
А.Нарышкин― А откуда такая уверенность, что это главная тема? Ну, я объясню, почему такой вопрос. Вы были депутатом целый срок, целый срок отмотали. И вы, наверняка, знаете по своей работе, что у нас в колониях происходит то, что произошло с Дадиным. И что ж тогда вы лично удивляетесь?
Д.Гудков― Ну, во-первых, надо знать историю Дадина. То есть это человек, которого просто так посадили за, там, 3 одиночных пикета. Совершенно очевидно, что он вообще там не должен находиться, это первое.
А.Нарышкин― Не-не-не, подождите, извините. У нас закон есть. Закон же есть. Он же закон нарушил?
Д.Гудков― Он не нарушил закон. Одиночный пикет не является нарушением закона.
А.Нарышкин― Ну, его же осудили по конкретной статье.
Д.Гудков― Его осудили по конкретной статье – она была незаконно применена. Потому что если бы это была несанкционированная акция, значит, там должно быть 2-3-4 человека. А одиночный пикет у нас абсолютно легален. Просто так применили законодательство. То есть у нас законы нарушают и Конституцию нарушают, и конституционные права, и законы. Это первое.
А.Нарышкин― Ну, хорошо. Значит, Дадин ни в чем не виновен.
Д.Гудков― Второе, я прекрасно знаю супругу Ильдара, и мы с ней встречались, и я ему помогал, и ходатайство, и характеристики в суд направлял, и так далее.
А.Нарышкин― Не помогло.
Д.Гудков― К сожалению, не помогло. Ну, по крайней мере, я делал всё, что можно было сделать. Вот. А сейчас я считаю, что мы должны обязательно поднять эту историю, мы не должны ее забывать, потому что это совершенно, вот, какие-то гестаповские традиции, когда человек, который публичен, который имеет связи с журналистами, с политиками и так далее, вот, его начинают пытать-мучить, и вообще неизвестно там, что с ним происходит.
А дальше посмотрите, ситуация же развивается. Одно дело, если бы пустили туда правозащитников, если пустили бы туда депутатов. Я знаю, что некоторые депутаты яблочные, которые там в Карелии прошли в областное собрание и в местные муниципальные собрания, они попытались туда приехать – их не пустили, потому что только депутатов Государственной Думы можно пускать в учреждениях ФСИН.
Дальше нам предоставляют какую-то фальшивку, фотографии, которые даже не официально были распространены пресс-службой, где показывают, что никаких синяков нет. Сначала это называется видео…
А.Нарышкин― Это те снимки, где Дадин стоит по пояс голый.
Д.Гудков― Да. Вот, обратите внимание. Я хочу, чтобы все обратили внимание, что эти фотографии появились, не от имени были опубликованы пресс-службы даже Федеральной службы исполнения наказаний, а кто-то вбросил. Ни даты, ничего там. На Фотошопе можно любую дату нарисовать.
Потом я уж столько знаю историй… Я думаю, и правозащитники знают истории, как можно пытать и избивать, не оставляя никаких следов. Это, ну, совершенно очевидно.
Дальше уже сутки проходят, уже Песков комментирует. Якобы, уже Путину доложили эту ситуацию. У нас уполномоченный по правам человека берет ситуацию под контроль, и до сих пор не пускают журналистов. Вот, сегодня кто-то…
А.Нарышкин― Ну, хорошо, вы пересказали нам новостной сюжет. Подкованные слушатели «Эха Москвы» и телезрители всё это знают.
Д.Гудков― Ну, меня эта история возмутила.
А.Нарышкин― Но мы это знаем.
Д.Гудков― Да.
А.Нарышкин― Но почему всех заботит судьба одного Дадина и не беспокоит судьба остальных зэков, у которых, наверняка, условия содержания не лучше?
Д.Гудков: Я много хороших законов подготовил, которые всё равно будут приняты
Д.Гудков― Я понял вопрос. Меня беспокоит судьба всех зэков и я, на самом деле, много, когда работал в Государственной Думе, помогал разным людям. И не только известным, поверьте. Я отправлял массу запросов, характеристик и так далее. Более того, я постоянно поднимал в Думе вопрос… Это вот законопроект, который был принят в первом чтении, чтобы день в СИЗО засчитывать как полтора дня на колонии. И в первом чтении даже удалось принять этот законопроект, а потом он опять завис.
Поэтому, помогая сегодня Дадину, создавая вот этот информационный фон, мы сможем наказать каких-то виновных, я надеюсь, если, конечно, наши граждане не забудут эту историю через 2-3 дня. И на самом деле, это будет прецедентом, который поможет очень многим другим заключенным. Хотя бы один случай если мы сможем продемонстрировать, когда виновные наказаны, если этот случай станет известен широкой публике, то я вас уверяю, что в других колониях уже совершенно по-другому будут себя сотрудники ФСИН вести. Поэтому, помогая сегодня Дадину и поддерживая вот этот информационный резонанс, мы, на самом деле, наносим серьезный удар по этой системе Гестапо, извините (по-другому не могу называть).
А.Нарышкин― Сегодня Александр Невзоров в дневном эфире «Эха Москвы» сказал то ли в шутку, то ли всерьез, что Дадина можно и нужно будет обязательно через какое-то время включить в учебники истории, Вы считаете, Дадин Ильдар – он заслуживает вот такого упоминания где-то? Вы считаете, что, вот, он своими выходами на пикеты (санкционированные-несанкционированные) совершил что-то такое важное, для нас, может быть, с вами?
Д.Гудков― Да, да. Это был протест, на самом деле, против вот этого законодательства в том числе. То есть он понимал, что его ждет, он выходил на эти одиночные пикеты…
А.Нарышкин― То есть он понимал, что его ждет?
Д.Гудков― Фактически напрашивался. Он хотел проверить эту систему, сможет ли эта система применить этот позорный мерзкий закон против человека, который вообще ни в чем не виноват.
А.Нарышкин― Ну, это геройство?
Д.Гудков― Это гражданский… Я не знаю…
А.Нарышкин― Ну, по-моему, это не очень рационально.
Д.Гудков― Это, конечно, не подвиг, но что-то героическое в этом есть. В любом случае это поведение, которое заслуживает уважения. Это гораздо лучше, чем сидеть пить пиво на диване и говорить «А мне плевать на то, что происходит в моей стране».
А.Нарышкин― Слушайте, но у Дмитрия Гудкова же хватает ума не выходить на несанкционированные акции, потому что у Дмитрия Гудкова есть супруга и есть дети.
Д.Гудков― Ну, Дмитрий Гудков выходил и на разные акции, и на несанкционированные в том числе, когда я был депутатом.
А.Нарышкин― Ну, вы были депутатом. К вам тяжело было подкопаться тогда.
Д.Гудков― Более того, я еще организовывал эти акции под видом встречи с депутатами. Потому что встреча с депутатом Госдумы не предполагает…
А.Нарышкин― Иммунитет определенный.
Д.Гудков― Нет-нет, это защищает не только меня, а тех людей, которые находятся…
А.Нарышкин― Да, и участников, конечно.
Д.Гудков― И участников в том числе. Я могу так сказать, что ко мне тоже приходят и говорят «Дурак ты, Дмитрий Гудков. Зачем ты выходил на Болотную? Ты мог бы, ведь, не выходить. Ты мог бы не участвовать в выборах в Координационный Совет, сейчас бы остался там в «Справедливой России», всё бы было замечательно и семейный бизнес бы не разрушили, ни тебя, ни Геннадия Гудкова бы ни выставляли из Думы». Ну и еще есть фильм «Дурак», да? Замечательный фильм. Здесь же либо ты выбираешь спокойную жизнь, но ты тогда должен поступиться какими-то принципами, голосовать за Закон Димы Яковлева, понимая, что дети-сироты погибнут. Ты должен тогда голосовать за нарушение международного права, ты должен голосовать за эти мерзкие законы, которые калечат судьбы людей. Я, вот, например… Я не говорю, что я герой, но я не готов был, вот, пойти на всё это.
А.Нарышкин― Ну, вам есть, что терять, поэтому вы не ходите на акции.
Д.Гудков― Мы много потеряли, наша семья многое потеряла. Очень много.
А.Нарышкин― Без выхода на акции. Вы готовы выходить на вот такие пикеты, добиваясь свободы, ну, вообще свобод, в принципе, для россиян?
Д.Гудков― На просторах интернета я там на всех акциях…
А.Нарышкин― И с перспективой…
Д.Гудков― На всех этих акциях я там был.
А.Нарышкин― То есть вы готовы?
Д.Гудков― Я прекрасно понимаю риски.
А.Нарышкин― Я просто хочу, чтобы вы дали оценку поведению Дадина. Вот это умный поступок был выходить на акции, зная, что за это можно сесть?
Д.Гудков― Но это же борьба за наши конституционные права. Вы как хотите? Что кто-то прилетит с другой планеты и скажет «Вот, сегодня у вас, вот, мы вам дарим эти конституционные права»? За них надо бороться, и все развитые общества…
А.Нарышкин― Выборы, политические партии. Нет каких-то более легальных и традиционных инструментов?
Д.Гудков: Россия – страна сигналов
Д.Гудков― Во-первых, политические партии многие не регистрируют. Во-вторых, у нас сегодня никаких честных выборов, на самом деле, нет, потому что нет равного доступа к СМИ.
А.Нарышкин― Но вы в них всё равно участвовали.
Д.Гудков― Тем не менее, я в них участвовал, потому что это замечательная…
А.Нарышкин― Ну, значит, вы признаете, что они честные.
Д.Гудков― Нет, я не признаю, что они честные.
А.Нарышкин― Зачем участвовали?
Д.Гудков― Я участвую, потому что выборы – это не только для того, чтобы завоевать какой-то мандат. Выборы – это замечательная возможность донести какой-то мессадж до граждан, потому что в этот период они наиболее восприимчивы. Я провел 251 встречу, я там в Москве в Тушинском округе посетил все дворы, у меня там большая команда, которая в следующий раз обязательно выиграет и победит.
А потом…
А.Нарышкин― Время. Давайте сейчас сделаем перерыв. В программе «Особое мнение» сегодня Дмитрий Гудков, политик. Оставайтесь с нами.
РЕКЛАМА
А.Нарышкин― Продолжается программа «Особое мнение». Дмитрий Гудков, политик сегодня в студии «Эха Москвы» и телеканала RTVi.
Прошло совещание в администрации президента, Кириенко его проводил с некими экспертами. Обсуждалась кампания 2018 года. Ну, наверное, 2017-го (так правильно говорить) по поводу президентских…
Д.Гудков― Почему 2017-го?
А.Нарышкин― Ну, как бы, кампания-то начинается заранее, готовятся же, да? Правильно? Что вот сейчас уже можно говорить? Какие могут быть ожидания лично у вас насчет 2018 года? Меня волнует, будет ли Путин?
Д.Гудков― Никаких ожиданий каких-то там серьезных перемен. Почему? Потому что все пытаются улавливать сигналы. У нас вообще Россия – страна сигналов: «А, вот, Кириенко пригласил политологов – это же значит…»
А.Нарышкин― Что это значит?
Д.Гудков― «Это значит, какая-то оттепель или потепление». Ну, во-первых, при всем к нему уважении, наверное, он всё равно будет продолжать какую-то линию. Вот. А эта линия определяется, на самом деле, не сигналами или риторикой президента… Вот там он сказал где-то на Валдайском форуме, что вот не надо, все-таки, показывать такие сюжеты. Или где он там сказал, я уже не помню? Или на Инвестиционном…
А.Нарышкин― Да, на Валдайском форуме.
Д.Гудков― На Валдайском форуме покритиковал Дмитрия Киселёва. Опять все ищут какие-то сигналы. И я даже сейчас встречаюсь со многими там, кто не прошел в Думу депутатами бывшими или действующими депутатами, и они все пытаются эти сигналы уловить.
А я прекрасно понимаю, что для того, чтобы у нас произошла оттепель, президент должен решить, что он готов проводить реформы не только экономические, но и политические.
А.Нарышкин― Я думал, вы скажете, президент должен уйти и просто, не знаю, кто-то…
Д.Гудков― Ну, подождите. Давайте не фантазировать.
А.Нарышкин― Не обязательно.
Д.Гудков― Нет, это вообще идеальный вариант был бы, если бы он ушел. Но кто же?..
А.Нарышкин― А кто ж придет? Нет. Нет.
Д.Гудков― Не важно, кто придет. Он не уйдет.
А.Нарышкин― Как это не важно?
Д.Гудков― Давайте пока, вот, все…
А.Нарышкин― Так он не уйдет, потому что некому приходить.
Д.Гудков― Да ладно! 140 миллионов человек в нашей стране, много талантливых.
А.Нарышкин― Нет, ну, подождите, Дмитрий. А кто придет? Вот, Путин уйдет, не знаю, на пенсию, всё, может, здоровье его подведет, вот, он хочет сидеть спокойно в Горках.
Д.Гудков― Ну, смотря, каким способом. Если это будут выборы, это одна история. Если это будут уличные какие-то протесты, то другая история.
Ну, давайте не фантазировать, давайте, все-таки, мы вернемся вот к этим встречам. То есть для того, чтобы произошла какая-то оттепель, для этого именно президент Путин должен решиться на проведение экономических и политических реформ. При этом экономические без политических невозможны, потому что бизнес не пойдет, инвестиции не пойдут в страну, где нет независимых судов. Чтобы появился независимый суд, нужно проводить политические реформы, ограничивать власть президента, дать больше полномочий парламенту, перестать назначать федеральных судей, как он это делал, и так далее.
Готов ли он на ограничение своей власти? Как мы видим, нет. Значит, проблемы экономические будут нарастать, потому что реформ никаких не будет. А если будут нарастать эти проблемы экономические, значит, что будет делать власть? Она будет вынуждена отвлекать внимание граждан от внутренних проблем какими-то очередными геополитическими авантюрами или какой-нибудь там риторикой вовне.
А.Нарышкин― США, Сирия, Украина.
Д.Гудков― Это опять будет. Конечно. Ну, нету выхода просто. Я не вижу никакого выхода, потому что протест будет, протестные настроения будут расти. Вот, поверьте мне.
А.Нарышкин― Ну, куда они будут расти?
Д.Гудков― Я знаю общественное мнение…
А.Нарышкин― Ну, Дмитрий, ну, это старая история, которой даже вот в этой студии все друг друга пугают. «Протестные настроения будут расти, и Путин – уже трон под ним шатается». Ну, где?
Д.Гудков― Почему? Кто сказал, что трон шатается?
Д.Гудков: Протестные настроения будут расти. Поверьте мне
А.Нарышкин― Ну, все говорят. Ну, сколько работаю, столько и говорят.
Д.Гудков― Нет, я вообще такого даже не сказал. Более того…
А.Нарышкин― Ну, вы говорите «Протестные настроения будут расти».
Д.Гудков― ...ничего не шатается. Просто для того, чтобы тормозить эти протестные настроения, необходимо людей отвлекать от этих проблем. Поэтому будет предложена какая-то там более, может быть, агрессивная риторика, там, во внешней политике, будут какие-то конфликты…
А.Нарышкин― Или пенсионерам по 5 тысяч.
Д.Гудков― Ну, это да, если есть деньги. Но деньги-то будут заканчиваться. И очевидно, что там санкции никто не предлагает и никто не готов отменять в отношении нашей страны. Поэтому…
А.Нарышкин― Почему? Путин же сказал, по-моему, обращаясь к США, вот это вот соглашение.
Д.Гудков― А, да. Либо вы верните деньги за контрсанкции, которые мы же ввели, либо будет еще хуже, да?
А.Нарышкин― Да. Вот вам, пожалуйста, предложение дельное.
Про деньги вы заговорили. Непонятная ситуация с Рамзаном Кадыровым, который критикует планы Минфина.
Д.Гудков― Почему же непонятная? По-моему, понятная.
А.Нарышкин― Ну как? Критикует планы Минфина федерального, российского урезать расходы на республику. И, причем, эта история быстро доходит до Кремля, и сегодня Кадыров говорит…
Д.Гудков― Я так понимаю, уже извинились перед Кадыровым в Министерстве финансов Российской Федерации.
А.Нарышкин― Сегодня Кадыров сказал, что он не понимает, почему… Считает странным попытки применять к республике единые стандарты, единые для всех регионов стандарты в плане финансирования.
Д.Гудков― Конечно. Я считаю, что нужно…
А.Нарышкин― Вот смотрите, я просто зачитал…
Д.Гудков― ...вообще распространить стандарты общения руководителя парламента с руководителем Верховного суда в Чечне на всю остальную страну (наверное, он предлагал).
А.Нарышкин― И у Путина специальный телефон для связи с Кадыровым.
Д.Гудков― Да, и еще обязательно в этом общении чтобы присутствовали 4 охранника, которые применяли бы физическую силу в отношении (НЕРАЗБОРЧИВО).
А.Нарышкин― Чьи? Путина или Кадырова?
Д.Гудков― Ну, вы помните эту историю, когда?..
А.Нарышкин― А, да, вот эту.
Д.Гудков― Да. Вот.
А.Нарышкин― Вот смотрите, я читал…
Д.Гудков― Это была шутка (для радиослушателей).
А.Нарышкин― На всякий случай.
Д.Гудков― Да, на всякий случай.
А.Нарышкин― Да. И для Кадырова, на всякий случай. Вот смотрите, я читал аргументацию…
Д.Гудков― Это вы сказали.
А.Нарышкин― Да. Я читал аргументацию Кадырова. Он, мне кажется, правильно говорит. Вот, Чечня же единственный регион, который с 90-х пережила войну. И он объясняет, что просто регион до сих пор не восстановился, поэтому туда нужно больше вливать денег. Но, может быть, это же логично?
Д.Гудков― А помните историю про замечательный фонтан за 70 миллиардов, что ли?
А.Нарышкин― Где?
Д.Гудков― В Грозном.
Д.Гудков: История с Кадыровым говорит о том, что мы живем по законам джунглей: кто сильней, тот и прав
А.Нарышкин― Чего? Долларов, рублей?
Д.Гудков― Рублей.
А.Нарышкин― Не помню.
Д.Гудков― Вот, какой-то… Или 70 миллионов долларов. Я что-то не помню уже сумму, но какой-то был построен огромный фонтан. Это, конечно, всё очень здорово и замечательно, а, например, в Архангельской области в городе Архангельске вы проедете – там огромное количество деревянных домов. А в Якутии во многих там городах нету даже канализации. Я уже не говорю про дороги, которые у нас по стране, и не говорю уже о том, что у нас 30% бюджетных денег тратится куда? На военно-полицейские расходы. Поэтому…
А.Нарышкин― Ну, защищать надо же государство.
Д.Гудков― ...здесь надо понимать, что мы просто… Вот эта история с Кадыровым – она говорит о том, что мы живем по законам джунглей: кто сильней, тот и прав.
А.Нарышкин― А в чем сила Кадырова?
Д.Гудков― Ну, как вы думаете, в чем сила Кадырова?
А.Нарышкин― Я не знаю, в чем. В бороде, что ли?
Д.Гудков― Все перед ним извиняются. Вот, даже вы видите, на всякий случай, для Кадырова сделали…
А.Нарышкин― Я за вас, за вас!
Д.Гудков― Не надо за меня.
А.Нарышкин― За вас боюсь.
Д.Гудков― Поэтому мы же прекрасно понимаем. Мы знаем историю убийства Немцова. И понятно, куда ведут следы.
А.Нарышкин― Что, Кадыров держит в страхе всю Россию…
Д.Гудков― А что, нет, вы хотите сказать?
А.Нарышкин― ...и Путин его боится?
Д.Гудков― Я не знаю. По крайней мере, я слышал замечательный спор некоторых политологов (мы как-то встречались), и они спорили, а кто у нас…
А.Нарышкин― Не в Кремле, надеюсь?
Д.Гудков― Нет, не в Кремле. Говорят: «Кто у нас политик номер два?». И другой политолог говорит: «Ну, наверное, Кадыров». А первый ему говорит: «Нет, он не номер два. Он, конечно, не номер один, но и не номер два». Понимаете?
И, вот, совершенно очевидно, что для всех регионов, применяются ко всем регионам одни правила, одни законы, а есть особое положение у Чеченской республики. Это объясняется именно как раз, ну, таким… Я бы не хотел бы применять слово «политический вес», но совершенно очевидно, что Кадыров имеет колоссальное влияние на многие внутриполитические процессы и принятие решений в том числе.
А.Нарышкин― Не будем называть это гаданием. Но если предположить, что Минфин и Кремль решат не давать, все-таки, вот эту большую сумму для Чечни, а выполнит пожелание ведомства?
Д.Гудков― Я могу сказать, что Минфин не принимает никаких решений – решения принимает Владимир Владимирович Путин. Потому что Минфин уже принял…
А.Нарышкин― Хорошо. Нет, если Владимир Путин решит урезать финансирование Чечни против воли Кадырова, последствия какие могут быть?
Д.Гудков― Ну, может быть, мы увидим какой-нибудь митинг очередной в Грозном, где соберется 2 миллиона человек. Хотя, там жителей миллион, но 2 миллиона человек будет. Или 3 миллиона человек.
А.Нарышкин― И?
Д.Гудков― Ну, то есть это будет торговля, там, да? То есть, есть торговля стабильностью, а есть торговля нестабильностью. Я думаю, здесь даже и не надо объяснять нашим радиослушателям.
А.Нарышкин― Ну хорошо, Путин увидит двухмиллионный митинг, испугается и даст деньги?
Д.Гудков― Ну, почему нет?
А.Нарышкин― Почему?
Д.Гудков― Почему нет?
А.Нарышкин― Ну, потому что…
Д.Гудков: Мы знаем историю убийства Немцова. И понятно, куда ведут следы
Д.Гудков― Вы вспомните, что предшествовало переназначению Кадырова.
А.Нарышкин― Не помню. Напомните.
Д.Гудков― Ну, как раз были митинги. Потом мы видели, какие были действия со стороны, там, условно говоря руководства Чечни в отношении оппозиции. Потом вы помните, там, Касьянова, который там в прицеле в Инстаграме и так далее? Это же была такая целая кампания. Причем, я думаю, что это была, конечно…
А.Нарышкин― И это была предвыборная кампания Кадырова?
Д.Гудков― Это была… Послушайте, это была не кампания Кадырова против оппозиции. Конечно, никакая оппозиция никакому Кадырову не угрожает и в этой связи нет никаких рисков для Кадырова. Но мы прекрасно понимаем, что Владимир Путин никогда не принимает решений под давлением общественности. Значит, что должен сделать? Если вы хотите, чтобы Путин поддержал Кадырова, значит, нужно создать давление общественности против Кадырова, и в этом случае Владимир Путин не будет принимать решений под давлением общественности. Вот, добиваются таким образом целей. Это же достаточно был спланированный, продуманный ход, не Кадыровым придуманный.
А.Нарышкин― Политик Дмитрий Гудков в программе «Особое мнение». Оставайтесь с нами, мы скоро вернемся.
НОВОСТИ
А.Нарышкин― Продолжается эфир радиостанции «Эхо Москвы» и телеканала RTVi. В нашей студии политик Дмитрий Гудков.
Про Кадырова мы отчасти поговорили и про Путина. А вот теперь можно эти две темы объединить. Организация «Репортеры без границ» считает, что и Путин, и Кадыров – они являются душителями свободы слова, ну, они ограничивают прессу у нас здесь в России. А так ли всё плохо у нас со СМИ, как вы считаете? Можно ли обвинять?..
Д.Гудков― Конечно, у нас всё замечательно. Можно, пожалуйста. Вот вам Первый канал, вот вам второй. Ну, правильно?
А.Нарышкин― Вот и мы с вами сидим.
Д.Гудков― Вот и мы с вами сидим, да. Нет, ну, совершенно очевидно, что за последние… Ну, я, кстати, выпускник Журфака и я очень хорошо раньше общался с разными телевизионными журналистами, которые сегодня не могут найти себе работу ни на одном телеканале, потому что…
А.Нарышкин― Слишком гордые?
Д.Гудков: Атмосфера ненависти в стране создавалась при участии наших государственных СМИ
Д.Гудков― ...телеканалы превратились из средств массовой информации в средства массовой пропаганды и промывания мозгов. Поэтому я, например, в черном списке всех федеральных телеканалов – про меня там только гадости можно узнать.
А.Нарышкин― Так вы потому что гадости говорите про Путина, про всех. Чего вас звать-то?
Д.Гудков― Конечно. Вот. Действительно, да.
Ну, в Чечне, я думаю, там вообще, мне кажется, нет независимых СМИ. Там один, по-моему, сайт был, и то там с ним какие-то последнее время страшные вещи происходят, с редакциями, с правозащитниками и так далее. Вот.
Поэтому это, ну, логично, что мировая общественность так на это отреагировала.
А.Нарышкин― Про журналистов, кстати. В Госдуме…
Д.Гудков― Уже не говоря о том, сколько журналистов погибло.
А.Нарышкин― В Госдуме предложили сегодня, по-моему, приравнять работников СМИ «Россия сегодня» и Russia Today к военным. Отличная же идея?
Д.Гудков― Ну, в тумане, смотрите, чтобы они просыпались…
А.Нарышкин― Они же на передовой!
Д.Гудков― Да. Чтобы они быстро готовили заметки, ходили на…
А.Нарышкин― Не, ну подождите. Ну, вы согласны?
Д.Гудков― Просыпались на три зеленых свистка…
А.Нарышкин― Не-не-не.
Д.Гудков― ...выполняли четкое поручение.
А.Нарышкин― Но вы согласны, что на государственных СМИ, которые открыто являются государственными, лежит важная задача в смысле пропаганды?
Д.Гудков― Безусловно. И еще на них лежит ответственность за судьбы погибших в том числе псковских десантников и вообще всех тех, кто вообще погиб на Востоке Украины.
А.Нарышкин― Каким образом?
Д.Гудков― Потому что эта атмосфера ненависти в стране, которая создавалась, она создавалась при участии наших государственных СМИ. А это всё дальше привело к тому, что люди стали ездить кто-то волонтером, кто-то стал добровольцем, кто-то стал за деньги выезжать в зоны боевых действий, в другую страну и участвовать там в военных действиях.
А.Нарышкин― То есть когда-нибудь, когда власть в России сменится демократическим путем, было бы неплохо провести какой-то трибунал над Киселёвым, над Добродеевым? Так, что ли?
Д.Гудков― Было бы неплохо создать независимую судебную систему, и пусть она и решает.
А.Нарышкин― Ну, вы готовы как-то подсказать?
Д.Гудков― Как создать независимую судебную систему?
А.Нарышкин― Принести какие-то материалы на этих людей?
Д.Гудков― Ой, материалы-то – все они, пожалуйста, найдутся материалы. А как создать независимую судебную систему, я знаю. И если будет такая возможность, мы обязательно создадим независимую от президента, независимую судебную систему, где как раз граждане смогут защищать свои права и, я надеюсь, что рано или поздно когда-нибудь в России, все-таки, появятся нормальные институты, и мы будем за это бороться.
А.Нарышкин― По работе в Госдуме скучаете?
Д.Гудков― Ну, к сожалению, моя вся работа – она была такой, правозащитной, скажем так. А что касается законопроектов, я, на самом деле, много хороших законов подготовил, которые всё равно будут рано или поздно приняты в этом виде или в каком-нибудь другом виде. Но работать на корзину слишком долго. Наверное, ну, как-то скучно и не очень интересно, потому что я прекрасно понимаю, что нужно делать с нашим законодательством. Вот, мне это нравится, мне нравилось заниматься законодательством. Но работать на корзину – это же, ведь, сложно.
А.Нарышкин― Это в стол же всё, да?
Д.Гудков― Это в стол. Это я понимаю, что это пригодится рано или поздно. Но, значит, найдем другой способ, формат.
А.Нарышкин― Я представляю, как у Дмитрия Гудкова дома стоит целый шкаф с законопроектами.
Д.Гудков― Потом я вам так могу сказать. Все-таки, когда мы начинали работать в прошлом созыве, была Болотная. Тогда еще «Справедливая Россия» в белых ленточках ходила.
А.Нарышкин― Хорошие были времена.
Д.Гудков― Тогда еще у нас, все-таки, было 5 независимых депутатов, которые организовали итальянскую забастовку, кстати, против тех законов, по которым Дадин у нас сегодня сидит. Если помните, мы заставили Думу 12 часов до ночи обсуждать наши поправки (внеси тогда более 500 поправок), и таким образом… Ну, это называется «Филибастер». То есть затянуть обсуждение и не дать им принять.
К сожалению, ну, нас было мало, и мало было поправок…
А.Нарышкин― Вот, вы бы не устраивали тогда вот эти вот всякие ваши дела…
Д.Гудков― Невозможно было не устраивать.
А.Нарышкин― ...и были бы в Думе.
Д.Гудков― И даже до последнего момента всё равно находились люди, которые меня поддерживали. Это покойный уже Валерий Михайлович Зубов, это и Сергей Петров, и многие другие депутаты, которые, все-таки, надеялись на то, что какая-то там конкуренция или какая-то дискуссия вернется в парламент. А сейчас же ни одного независимого депутата, независимо от этой власти.
А.Нарышкин― Слушайте, но они же все яркие. Сколько разных инициатив вообще? Вот, Поклонская, например… Месяца работает Государственная Дума новая, и уже, по-моему, целый букет различных инициатив. Поклонская, вот, прыгает на фильм «Матильда», который еще даже не показали в прокате.
Д.Гудков― Да-да-да. У меня дети в цирк любили ходить. Всегда. Там очень много ярких клоунов, они их развлекали и было приятно. Даже мне было интересно некоторое время понаблюдать за этим шоу. Мы же говорим не про цирк, мы же говорим про Государственную Думу.
А.Нарышкин― А я думал, вы скажете, они к вам на работу ходили.
Д.Гудков― Нет. Я понял. Нет, я имел в виду настоящий цирк. Но вот сейчас, к сожалению, Государственная Дума в этот цирк и превращается. Знаете, какая шутка была?..
А.Нарышкин― Вот, некрасиво. Нет, знаете, некрасиво.
Д.Гудков― Почему?
А.Нарышкин― Если вас там нет, то это сразу цирк, да? А когда вы там, это не цирк.
Д.Гудков― Нет-нет, когда я был, он тоже был цирком. Ну, он был таким злобным цирком, потому что многие вредные законы превращались. И было такое…
А.Нарышкин― Все клоуны, а Дмитрий Гудков – дрессировщик.
Д.Гудков― Ну, почему все? Не все.
А.Нарышкин― Не все.
Д.Гудков― Нет, это, кстати, в Государственной Думе клоунов не так много. Там очень много серьезных людей, которым…
А.Нарышкин― Ну, дрессированные.
Д.Гудков― ...которым тоже не нравится то, что вся эта политика в клоунаду превращается.
А.Нарышкин― Сейчас остались?
Д.Гудков― И в шестом созыве, я вам могу сказать, были тоже клоунские инициативы.
А.Нарышкин― Не, подождите. А сейчас тоже есть люди, которым что-то не нравится?
Д.Гудков― Да полно. Большинство людей.
А.Нарышкин― Пожалуйста! Кто они? Кто эти герои, которые не особенно сопротивляются?
Д.Гудков― Я вам могу сказать, как минимум половина фракции «Единая Россия». Ну, просто люди подневольные. Я же не говорю о том, что они способны это заявить публично.
А.Нарышкин― Ну, кто это?
Д.Гудков― Я не буду. Это же кулуарные разговоры, Алексей.
А.Нарышкин― Ну, почему? Ну…
Д.Гудков― Ну, кулуарные разговоры. Не этично просто.
А.Нарышкин― Слушайте, это громкие довольно обвинения говорить, что половина фракции…
Д.Гудков― Я в эфире радио «Эхо Москвы» постоянно говорил в течение еще того созыва, что мы приближаемся к расколу элит, потому что очень многие депутаты недовольны тем, что они не могут ни на что повлиять, они недовольны тем, что принимаются законы против бизнеса, законы, которые приводят к санкциям в отношении нашей страны. То есть там дураков, ну, почти нет. Это люди, которые, все-таки, за которыми либо там какое-то крупное предприятие и бизнес. Это люди, которые, в общем-то, хорошо образованы, они прекрасно понимают, куда катится страна. Они не могут на это никак повлиять. А выступить против они боятся, потому что они видели, что произошло там с Гудковыми, они видели, что с Пономаревым произошло, что даже там с Петровым, с Зубовым и так далее. То есть они боятся каких-то репрессий в случае, если они заявят об этом публично.
А.Нарышкин― Нет, подождите, а какие репрессии? Вот, Дмитрий Гудков…
Д.Гудков― Репрессии? Уничтожение бизнеса семейного, раз.
А.Нарышкин― Ну, хорошо. Это у вас еще пока вы были в Госдуме, ваш семейный бизнес с отцом – он…
Д.Гудков― Он был уничтожен в 2012 году.
А.Нарышкин― Он был уничтожен.
Д.Гудков― Ну, не мой, а семейный.
А.Нарышкин― А чего вы лишились, не попав в новую Госдуму, ну, кроме корочки депутата и возможности влиять в кавычках на процессы в стране? Зарплаты?
Д.Гудков― Я, во-первых, лишился трибуны. Надо понимать. Потому что, что такое думская трибуна? Я сейчас попытаюсь объяснить это на уровне какого-то уличного митинга. Вот, вы приходите на площадь – там 100 тысяч человек. Если вы просто начнете кричать, вас услышит там, ну, человек 100 вокруг вас. Если вы возьмете громкоговоритель, вас услышит там еще 500 человек. А если вы выйдете на трибуну и в микрофон произнесете какую-то речь, то вас услышит вся площадь.
То есть то же самое. Одно дело, ты… Да, у меня, слава богу, есть трибуна «Эхо Москвы». Но, все-таки, когда человек выступает с трибуны Государственной Думы, то у этих заявлений другой политический вес, все-таки, и это влияет очень на многие процессы. Слово даже влияет.
Даже когда я предложил депутатам встать, почтить память Бориса Немцова, там несколько человек встали – сначала Зубов, потом Грачев…
А.Нарышкин― Да, это известная история.
Д.Гудков― Вот. И это вся страна, и даже в мире обсуждали, что депутаты отказались. Понимаете?
А.Нарышкин― Вот те депутаты в фракции «Единая Россия», которые, якобы, не согласны, но об этом не говорят, они тоже боятся потерять трибуну?
Д.Гудков― Не только в «Единой», но и во многих…
А.Нарышкин― Что они боятся потерять?
Д.Гудков― Они боятся потерять бизнес в большей степени.
А.Нарышкин― Бизнес?
Д.Гудков― Они потеряют бизнес, они боятся потерять теплые места насиженные, потому что, все-таки, депутатов Госдумы приглашают там на разные мероприятия кремлевские – вот там на послание президента и так далее. Ну, то есть это определенные возможности, определенный круг, связи и так далее.
А.Нарышкин― Вы лично многих привилегий лишились?
Д.Гудков― А я ими не пользовался (привилегиями), потому что я не жил в служебной квартире, я не ездил практически на служебных машинах (у меня была своя машина, у меня была своя квартира). А Геннадий Гудков (хочу, чтобы все тоже знали), он избрался в 2001 году по одномандатному округу, до 2012 года, пока его не лишили мандата, вся его депутатская зарплата напрямую шла в детский благотворительный фонд. Это его было предвыборное обещание, поскольку он пришел из бизнеса и он не нуждался ни в каких депутатских зарплатах.
Но это я так смотрю на вещи. А многие депутаты, особенно из регионов которые приехали, вот они мне жалуются (ну, жаловались). Я у них спрашиваю: «Зачем вы за это безобразие голосуете?» Они говорят: «Понимаешь, вообще зачем я пришел в Государственную Думу? – мне один бизнесмен рассказывал. – Вот, у меня предприятие 4 тысячи человек в одном из регионов (ну, не буду называть фамилию, потому что, все-таки, кулуарный был разговор). Ко мне приходили, то следователи приходили, то полицейские, то Санэпидемслужбы, то еще кто-то. И, вот, надо давать всем взятки. Вот, они бы меня рано или поздно просто бы закрыли. И единственная возможность защитить свой бизнес – это там условно купить корочку в Государственной Думе, стать депутатом и таким образом этот бизнес защищать».
Вот, я не оправдываю их, чтоб вы понимали. Я не оправдываю, но просто я пытаюсь объяснить логику. И эти люди, которые пришли из бизнеса, они видят, что принимаются законы против этого же бизнеса. Но они… Да, они где-то, наверное, люди не смелые, они отказываются об этом заявлять публично и они отказываются идти и плыть против течения, потому что боятся.
А.Нарышкин― У нас времени мало остается.
Д.Гудков― Вот, не все такие смелые как Дадин.
А.Нарышкин― Дмитрий, я вас, вот, не понимаю… тоже к вопросу о смелости. Вам же нечего терять. Почему вы не назовете фамилии вот этих вот людей, которые могут сейчас потерять бизнесы и какие-то там свои положения важные в Государственной Думе, я не знаю, места?
Д.Гудков― Почему не могу назвать фамилии?
А.Нарышкин― Да?
Д.Гудков― Ну, потому что…
А.Нарышкин― Ну, вы говорите, это ваши кулуарные разговоры. Ну, назовите этих людей, опубликуйте на «Эхо Москвы» список.
Д.Гудков― Ну, подождите.
А.Нарышкин― Пусть страна знает, что это за люди такие мерзкие, которые говорят в Госдуме и голосуют одним образом, а, на самом деле, в душе у них какой-то бардак.
Д.Гудков― Есть определенная этика просто человеческого общения, когда люди мне доверяют, делятся чем-то своим сокровенным и это подразумевает, что эта беседа не публичная. Конечно, я не буду рассказывать и называть фамилии. Есть определенная этика. Это не обязательно, она не связана с депутатами только «Единой России». У меня есть какие-то разговоры с лидерами оппозиции.
А.Нарышкин― Парламентской?
Д.Гудков― Не парламентской оппозиции. И там возникает масса всего интересного, что было бы, поверьте, интересно обсуждать в Facebook или на «Эхо Москвы», или еще где-то. Но я же не могу нарушать какие-то правила приличия.
А.Нарышкин― Но терять-то нечего.
Д.Гудков― Причем здесь «терять нечего»? Вы не забывайте, что в странах, где происходили какие-то перемены, всегда этому предшествовал, очень часто предшествовал раскол элит. На самом деле, поверьте, вот даже за меня очень многие голосовали депутаты «Единой России».
А.Нарышкин― Время.
Д.Гудков― Я потом узнал в студии. И многие люди, которые в эту власть встроены, они в какой-то момент могут быть союзниками по переменам.
А.Нарышкин― Спасибо. Политик Дмитрий Гудков в программе «Особое мнение». Всем счастливо.
