'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 09 апреля 2015, 17:08

А.Плющев― Эфир с Виктором Шендеровичем сегодня ведет Александр Плющев. Добрый вечер! Добрый вечер, Виктор Анатольевич.

В.Шендерович― Добрый вечер!

А.Плющев― Давайте начнем с той темы, к которой мы, так или иначе, обращаемся чуть ли не каждый месяц или каждый год, но сегодня есть конкретный повод. Верховная Рада Украины признала коммунистический режим 17-91-го годов тоталитарным, преступным, проводившим политику государственного террора. Преступным на Украине признается и нацистский режим. Пропаганда и символика коммунизма и нацизма на Украине теперь запрещены.

В.Шендерович: Бог знает, сколько была бы на Украине эта вялотекущая шизофрения со вхождением в европейский дом

В.Шендерович― Ну, «крот истории роет медленно», — он дорылся и до этого. Странно, если бы было какое-то другое, по большому счету, решение. Но в случае с Украиной, в случае с голодомором и со всей длинной историей — это очень понятно и это естественно. Империя распадается, она распадается медленно. То, чего не «дослучилось» 25 лет назад, «дослучилось» сейчас: отпадает от Российской империи, которая некоторое время существовала под советской символикой, — это, в общем, подробности, — отпадает Украина. И какое еще может быть отношение независимой Украины, которая стремится в Европу, в этот мир из того, – какое еще может быть отношение к коммунистической символике?

А.Плющев― Мне кажется вы немножко идеализируете. Там есть коммунистическая партия, которая входит в парламент, за которую голосовали довольно много людей, возможно, даже без всяких подтасовок в их пользу.

В.Шендерович – В 46―м году в Германии было очень много членов НСДАП, очень. 625 тысяч из них было потом осуждено. Остальные молча продолжали существовать, молча! Молча — потому что нацистская пропаганда была запрещена как смертельно опасная, — и уж это было проверено, что она смертельно опасная, это была не теория ни для Германии, ни для Европы, ни для всего мира в 46-м году. Вот и все. Да, не может не быть коммунистов. Как не может не быть коммунистов? — 70 лет существования, это инфицирование продолжалось и продолжается… Это другой вопрос, как выходить. Условно, есть две темы. Одна – название болезни, определение болезни, другая – мето̀да лечения. Вот по поводу мето̀ды лечения – тут начинаются вопросы. До какой степени запрещать? Как жестко должно это проходить? Какой инкубационный период, какой санитарный период? Вот с лихорадкой Эбола сколько-то человек должен посидеть, прежде чем въехать в страну, чтобы уточнили: опасно для окружающих или не опасно? Это уже второй вопрос, и здесь я не советчик, да и сам не знаю ответов на эти вопросы, разумеется. Но то, что источник смертельной опасности — давно известный, и название этой болезни названо, оно произнесено вслух – это естественно, и это правильно! Дальше, еще раз: никакой строй и никакая страна не защищена от дураков, и можно начать перегибать палку так, что скоро шар от борта полетит под тем же углом обратно, но это другой вопрос.

А.Плющев― Я совсем не хотел сводить все к одной коммунистической партии Украины, хотя это старейшая партия на Украине в нее небольшой истории.

В.Шендерович― А как же иначе?

А.Плющев― Но, тем не менее, просто, как ремарка. Целый год уже идет процесс запрета коммунистической партии Украины и судебно сделать это не так-то просто. И можно трактовать как не получилось. Вот теперь парламентский, где у них всего 21 место.

В.Шендерович― Саша, я ведь совершенно не политолог и не в состоянии предположить даже. Я от тебя услышал эти цифры. Я не в состоянии предположить, как может идти процесс, насколько это болезненно будет происходить. Я только говорю об исторической неизбежности. Если посмотреть общим планом…

А.Плющев― Если на нас спроецировать, на Россию, вы бы выступали за запрет коммунистической партии, коммунистической идеологии, коммунистической символики?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Бог знает, сколько была бы на Украине эта вялотекущая шизофрения со вхождением в европейский дом

В.Шендерович― В нашем случае… тут начинается вопрос: что делать? Я знаю, что человек болен раком, но у него заражены жизненно важные органы этим раком. Что делать? Оперировать? Очень опасно: он может умереть. Не оперировать: точно знают, что умрет, но чуть позже. А дальше вопрос: Как проводить лечение? Не знаю. В нашем случае, боюсь, что это довольно смертельно. Я не знаю, как. Я не политик.

А.Плющев― Получается, что мы обречены, если эту аналогию продолжать?

В.Шендерович― Я не знаю. Знаешь, вот Астафьев считал, что мы обречены, что 20-й век, коммунистический, сломал хребет русскому народу. Раскулачивание, война просто уничтожили народ – так считал Астафьев. Когда 10 или 15 лет назад я услышал от профессора Афанасьева, мне тоже казалось, что он сгущает краски. За эти десять лет я сдвинулся в сторону исторического пессимизма. Но это уже второй вопрос. Главный вопрос – мы должны отдать себе отчет, что это смертельно опасно. Эта имперская бацилла, которая в нынешней своей реинкарнации — с серпом и молотом (в последней большой реинкарнации она была с серпом и молотом) и принесла России бед не меньше, чем Украине, разумеется. Прежде всего она была антироссийской, прежде всего. Это ясно. И пока мы этого не поймем, пока мы не назовем вслух для себя, не определим для детей… – бог с нами, мы уже, какие есть, вот дети рождаются с голенькой головкой, пустенькой – либо мы им положим туда байки, высосанную из пальцев лабуду, этот лубок про эффективного менеджера и «страну, которую мы потеряли»; и начнем воспитывать ностальгию, как она воспитывается 15 лет, по той «большой родине». И все остальные, кто из нас в ужасе вырвался из этого барака – мы будем объявлять их предателями, и негодяями, и русофобами… — либо так, либо мы попытаемся продышаться. В прошлый раз не получилось, в перестройку, не получилось до конца проблеваться. Мы не выблевали это из себя эту имперскую бациллу, эту советскую бациллу. Она жива. Собственно, только она и жива. Хотя, конечно, не только — много изменилось. Все-таки эти 10-15 свободных лет не было напрасными совсем — исторически… Но до какой степени этого глотка кислорода хватит, чтобы дожить до следующего глотка, это покажет время. Это что касается нас. Что касается Украины – мы им помогли. Бог знает, сколько продолжалась бы эта вялотекущая шизофрения со вхождением в европейский дом с памятниками Ленину, но мы помогли Украине осознать весь ужас и невозможность совмещения.

А.Плющев― Наши слушатели помогли мне осознать собственную ошибку. Я перепутал последние выборы с предпоследними. Прошу прощения, коммунистов в Раде нет, не прошли.

В.Шендерович― Да-да, сегодня нет, не прошли. Я тоже удивился…

А.Плющев― Приносим свои извинения и Раде и украинцам, и нашим слушателям. Мы вернемся в эту студию через три минуты после небольшого перерыва с писателем Виктором Шендеровичем.

РЕКЛАМА

А.Плющев― У нас сегодня писатель Виктор Шендерович. Буквально после того, как Верховная Рада приняла этот закон об объявлении преступными коммунистическую и нацистскую символику президент Виктор Порошено заявил, что Гитлер и Сталин вместе развязали Вторую мировую войну. Об этом он сказал на территории мемориала «Быковнянские могилы», который посетил вместе в президентом Польши.

В.Шендерович― Виктор ли он только – вопрос. Ну ладно.

А.Плющев― Я сказал Виктор? Извините.

В.Шендерович― Это прошлые. Потому что да, они все…

А.Плющев― Все Викторы была, а тут один…

В.Шендерович― Бог троицу любит, да. Собственно говоря, президент Украины констатировал таблицу умножения. Это просто известный исторический факт, что Вторую мировую войну начали Гитлер и Сталин разделом Польши; тайные соглашения Молотова – Риббентропа… все это известно. Это неизвестно только нам, которые кушают с ладошки путинской 15 лет, и с останкинской, а для всего мира это нормальный, исторический, давно установленный факт. Один мой шапочный знакомый повел сынишку в школу. Вот познакомиться с учительницей, с будущей. Он ей задал вопрос: в котором году началась Вторая мировая война? Ну, просто так. Она сказала: в 41-ом. И он решил не отдавать сынишку в эту школу. Я, правда, не знаю, где он найдет школу, в которой учительница ответит правильно на этот вопрос, но, может быть, все-таки удастся сделать в Москве…

А.Плющев― Есть проблема еще и с окончанием Второй мировой войны, там еще хуже обстоит дело.

В.Шендерович― Про это уже вообще нечего и говорить.

А.Плющев― Но, с другой стороны, мы же все воспитаны в Советском Союзе, и большинство людей считают, что все, что кроме Великой Отечественной войны это как бы ерунда…

В.Шендерович― Это не считается.

А.Плющев― Немножко ерунда какая-то. Вот какая-то Польша, 39-й год, что-то два года они до 41-го года там делали. Гитлер захватывал Европу до 41-го года – вот так в общественном сознании.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Путин убедил мир, что стоять рядом с ним – смертельно для рейтинга нормального демократического политика

В.Шендерович― «Нас не касается», да. Во-первых, нас не касается, потому что ну какая-то Польша, какой-то 39-й год…

А.Плющев― Это почему? Потому что мы потеряли больше всех людей, потому что мы заплатили самую высокую цену, и оспаривать это – значит оспаривать то, что там ерунда…

В.Шендерович― Мы заплатили самую большую цену – это, безусловно. Если считать жертвы – это, безусловно так. Я только не вижу здесь особого предмета для гордости. Для ужаса, как у Астафьева – да! Для печали безразмерной, безмерной печали — да. Для размышлений о том, с чем мы вышли из своего сталинского 30-летия и советского 70-летия – да. Чем тут гордиться-то, что потери были один к семи по отношению к немцам… семь к одному, конечно же, разумеется! — чем гордиться? Гордости тут нет. И, когда я, спустя 60 лет после гибели моего дела – мне удалось прочитать документы, которые позволили мне предположительно восстановить обстоятельства его гибели, его и его товарищей на Черной речке под Ленинградом, когда раз за разом кидали безоружных на укрепленную точку, потому что начальство велело брать. Их косили, тупо косили раз за разом, а они поднимались в атаку и поднимали других. Ну, можно, конечно, этим гордиться, а можно схватиться за голову в ужасе. А сколько-то людей там были расстреляно своими заградотрядами, чтобы шли в атаку остальные… Ну, можно этим гордиться. На здоровье.

А.Плющев― Украина также говорит в лице своего МИД, что будет расценивать приезд западных лидеров сюда, в Москву на 70-летие победы как солидарность с агрессором. Мы тут все время обсуждаем: приедут, не приедут? Мне кажется, что в этом ключе, насчет солидарности с агрессором или поддержки даже российской позиции в противостоянии с Украиной никто особенно не рассматривает.

В.Шендерович― Ну, разумеется. Но, тем не менее. Одно дело – уважение к памяти павших. И с этим все нормально в Европе. Мне случалось в старинном польском городе Калиш, одной из первых столиц Польши, видеть военное советское кладбище. Дай нам бог в таком порядке и уважении держать могилы наших солдат! — которые некоторой частью не похоронены – кости лежат по лесам… Дай нам бог так, как это делают поляки. Но стоять на трибуне рядом с главой страны, развязавшей только что войну в Европе, стоять во время военного парада по факту это означает, пиаровски – это же будут показывать по телевизору! – это выглядит как поддержка. И дураков нет, и все эти понимают. Поэтому он будет стоять на трибуне вместе с нашими нынешними соратниками.

А.Плющев― Что изменилось с празднований юбилея Нормандии, когда Путин там стол, все стояли вместе рядом и ничего? Тогда тоже шла война в Донбассе.

В.Шендерович― Я не знаю, это уже вопрос к западным лидерам. Это разговор об их маловатой политической отваге, малой последовательности, неготовности к ясной политической позиции. Это другой вопрос, но Путин убедил всю Европу и весь мир, что стоять рядом с ним – это смертельно для рейтинга нормального демократического политика. Стоять рядом с Путиным и солидаризироваться с ним в чем бы то ни было может позволить себе только какой-то очередной Ын или что-то вроде этого, и те, которым деваться некуда, которые от нас зависят полностью. Вот так.

А.Плющев― Насчет рейтинга: а ряде стран – даже необязательно верить для этого российскому телевидению – в ряде стран Путина неплохо поддерживают. В ряде вполне себе демократических с нашей точки зрения стран, входящих в Евросоюз. Я имею в виду население, не правительство.

В.Шендерович― Открытое общество. Население чрезвычайно сильно подвержено, инфицируется и нашей очень эффективной пропагандой, в том числе, внешнеполитической. В Америке огромное количество русских эмигрантов абсолютно пропутинские. Я все время их сюда посылаю, потому что считаю, что они должны оказывать Владимиру Владимировичу поддержку здесь, а не сидя на вэлфере по Соединенным Штатам. Другой вопрос – есть партия «Йоббик», наш главный союзник, венгерская правая партия в Европе, есть греки – оплот нашей славы. Да, конечно, можно найти союзников. Но если посмотреть на обрушение пейзажа, спокойно посмотреть, не пропагандистски, — то мы увидим, как за этот год обрушился наш пейзаж, и среди кого мы остались. «С кем ты останешься, хозяин? Ты останешься со смитьем». Я цитировал ужи из «Фроима Грача», из Бабеля. Останемся со смитьем, с дрянью. Уже остаемся.

А.Плющев – К 70―летию Победы, продолжая тему Победы. Президент Путин внес проект амнистии. Предполагают, что она может коснуться 70 тысяч человек по нетяжким статьям.

В.Шендерович― Дай бог. Значит он маневрирует тоже, он вроде последние мосты не сжигает, он пытается каким-то образом быть политиком. Ну, дай бог, если выйдет на свободу, например, Сергей Кривов, узник «Болотного дела», сидящий не по особо тяжкому. Посмотрим, выйдет он — или выйдет какое-то количество проворовавшихся ментов. Истина конкретна.

А.Плющев― Первым вспомнили Олега Навального. У него сегодня день рождения.

В.Шендерович― Да, у него сегодня день рождения, с которым его надо поздравить. В стране много политзаключенных. Довольно много. В Венесуэле больше, и в Корее много больше, но у нас много политзаключенных. Олег Навальный – особый случай, потому что он заложник, со всей очевидностью он заложник. Он взят в заложники. Заложников у нас сейчас не много. Олег Анатольевич, с днем рождения!

А.Плющев― Напоминаю: у нас Виктор Шендерович. Может быть, короткий вопрос один, на одну минуту. Прямая линия с Путиным скоро. Вы ждете 17 апреля?

В.Шендерович― Я — нет. У меня другие планы на жизнь. Но он опять будет плясать, да? Как профессор Преображенский спрашивал: «Он еще танцует?» Он будет танцевать. Ну, хорошо – он станцует. Это уже невозможно комментировать. Я уже на этой теме оттоптался году в 2004-м, по-моему, уже в последний раз. Больше уже невозможно.

А.Плющев― Именно поэтому я дал не больше минуты, а вы уложились в 30 секунд. Виктор Шендерович сегодня в эфире программы «Особое мнение». Мы вернемся через пять минут.

НОВОСТИ

А.Плющев― В «Особом мнении» у нас сегодня Виктор Шендерович. И у меня к нему такой вопрос: Вы где едите обычно, Виктор Анатольевич?

В.Шендерович― Прозрачный вопрос. Нет, и не «Макдональдсе», и не в «Русском бистро»…

А.Плющев― Нет, я имел в виду в ресторане или дома?

В.Шендерович― Иногда захожу и в кафе.

А.Плющев― Теперь всегда будете есть дома…

В.Шендерович― Да, я понял, я догадался.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Не обязательно надо быть женой Кончаловского для того, чтобы у тебя пошел бизнес
Q1

А.Плющев― Потому что сеть общественного питания «Едим дома». Отлично! Приятно, когда собеседник в курсе. Ну что, национальная сеть готовиться общественного питания «Едим дома». Газета «Коммерсант» пишет, что братья Михалковы, — Михалков и Кончаловский, соответственно — миллиард им нужен для развития этой сети.

В.Шендерович― Кто-то в Фейсбуке вспомнил, что братья Макдональдсы как-то сами находили средства на свой бизнес, на первоначальные вложения. Но это пиндосы, нам они не указ.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Не обязательно надо быть женой Кончаловского для того, чтобы у тебя пошел бизнес

А.Плющев― Это да, но, с другой стороны, когда есть реальная потребность создать общенациональную сеть, без гигантский вливаний…

В.Шендерович― Какую угодно! — мы зовем семью Михалковых. Это совершенно не важно, по поводу чего: диски, кино, питание… Вообще, все-таки хорошо, что у Сергея Владимировича было всего два сына, поэтому некоторые отрасли народного хозяйства еще не распилены семейством Михалковых. Это все-таки совершенно поразительно и любопытно. Любопытно ведь что? Ищем общий знаменатель. Этот махровый государственник, этот заядлый либерал, но наследственная любовь к казне объединила их. Был такой замечательный палиндром — в Пущино один ученый сочинил: «Не гни папин ген» — такой. Знаешь, что такое палиндром? Справа налево так же читается, как справа налево. «Не гни папин ген»! Правда, «не гни мамин ген» — тоже работает, но в данном случае, к сожалению, победил папин.

А.Плющев― Ну, я не знаю. Кстати, ресторан сам этот «Едим дома» существует, и его уже похвалил Мединский, наш министр культуры. Но дело не в этом, и даже не в успешности ресторана. Юлия Высоцкая, очень популярная среди домохозяек фигура. Ее книги раскупаются, это реально так. Смотрят ее шоу очень много. Рецепты передают из уст в уста и так далее, то есть потенциал-то, наверное, есть.

В.Шендерович― Потенциал, наверное, есть. Юлия Высоцкая блестящая актриса. Я говорю без всякой иронии. Совершенно замечательная актриса, которой я чрезвычайно симпатизирую. И видел на сцене, и покорен. А все остальное, вот такой способ ведения бизнеса… Может быть, она отличный ресторатор, не знаю, не ел там. Я ее ел только глазами. Не знаю. Но способ ведения бизнеса с непременным запусканием (я сейчас не про нее; то, что вы процитировали) – с непременным запусканием рук, обеих рук в казну… Обеих – это и Андрона и Никиты… – ну это совершенно неприлично, как мне кажется. Но, повторяю, «нас мучают не вещи, а наши представления о них», поэтому… Мне кажется это совершенно неприличным. Нужно поддерживать отечественного производителя? Нужно. Для этого нужно было прекратить колхозы и дать людям вставать на ноги, фермерам вставать на ноги, чтобы деревня не пустела, не бежала, и не было того, о чем писал тот же Астафьев, когда «из деревни вышли, а до города не дошли» — люмпенизировалось население! За советский век уничтожено российское крестьянство, о чем писал и Астафьев, и Солженицын, и много кто еще. Уничтожено русское крестьянство, которое кормило всю Европу, уничтожено. Вот — поддерживать надо, но не с помощью миллиарда на сеть ресторанов. Нет, другим образом.

А.Плющев― Я вот сегодня задумался и подумал, что я, например, навскидку моги две сети чисто отечественных, чисто отечественной кухни, сказать, которые…

В.Шендерович― «Елки-палки»…

А.Плющев― И «Теремок», да. У которых, может быть, даже вместе взятых меньше, чем у «Макдональдс», но я, когда захожу в фуд-корты, там очередь к ним тоже стоит.

В.Шендерович― Да, да. Нет, вообще, кто мешает? Ну, просто посадите половину чиновников, которые крышуют, которые грабят частный бизнес, в том числе, безусловно, ресторанный, кто для них будет делать исключение? Ну, просто посадить чиновников, посадить тех, кто мешает мелкому и среднему бизнесу. Устроить некоторый Сингапур в смысле ясности правил, некую Силиконовую долину в смысле ясности правил и возможности для развития бизнеса, и будет огромное количество отечественных производителей, которые будут конкурировать друг с другом, с Юлией Высоцкой. Ну просто, чтобы не обязательно было быть женой Кончаловского для того, чтобы у тебя пошел бизнес. Вот и все.

А.Плющев― Насчет фермеров вы говорили. Вы зря говорите, что о них не заботятся. Заботятся и еще как! С середине апреля в Москве будут совершаться молебны в помощь российским фермерам и сельскому хозяйству, — правда, там это называется крестьянством, — которые своим трудом борются с антироссийскими санкциями. Вот, импортозамещение опять.

В.Шендерович― Более того… Это будет с конца апреля, как я понимаю. А вот в храме святителя Николая на Трех горах в Москве – это я цитирую – уже проводятся «молебны в помощь валютным заемщикам».

А.Плющев― А! Это я не слышал.

В.Шендерович― Я атеист, я не знаю, каким образом Николай Святитель помогает в установлении ставки рефинансирования правильной, но, видимо, какая-то технология существует. Но мне дано, поскольку я…

А.Плющев― Валютные займы не зависят от ставки рефинансирования – на всякий случай.

В.Шендерович― А! понятия не имею. Но каким образом он по кредитам помогает, Николай Святитель – вот не знаю. А еще на пасхальной неделе – тут просто пошло подряд – в Государственной думе будут выставлены мощи Георгия Победоносца. Змея они не нашли, а Георгия принесут. Какого именно, правда, не сообщается, потому что… я тут навел справки. Ну, просто большая часть по преданию захоронена в Израиле. Голова в Риме, кусочек в Париже, а десница на горе Афон. Там то ли расчлененка, то ли такой распространенный бизнес.

А.Плющев― Мало того, что речь атеиста, безбожника, так еще и западопоклонника, который раскидал…

В.Шендерович― «Это было до меня», — как говорил… — «в 14-м веке», хотя это было даже не в 14-м, разумеется. Хотя в 14-м тоже! Не говоря уже о том, что такой же Георгий, только на три века позже, имеется в исламе. Этот похоронен на территории Азербайджана. К каким именно мощам будет припадать товарищ Зюганов с кодлой, я не в курсе, об этом не сообщается. Но лично для товарища Зюганова… — я хочу ему передать привет от товарища Маркса, который говорил, что «невежество, — цитирую по памяти, — демоническая сила, и мы опасаемся, что оно послужит еще причиной многих несчастий». Как в воду глядел товарищ Маркс: невежество – демоническая сила! Если перестать отшучиваться, то клерикализм, который на нас надвигается (уже надвинулся довольно сильно, но продолжает надвигаться), — это для России из самых главных стратегических ужасов и опасностей. Минимальное знание истории напомнит нам средневековую Испанию, которая с расцветом клерикализма быстро превратилась в отсталую средневековую страну в течение века, потому что из ее ушли все образованные люди, бежали все образованные люди, а за ними – капиталы, разумеется. И как мы не берем страну, в которой попы правят (любой конфессии попы), то мы видим: беда с этой страной. По крайней мере, никакого развития… Ну, можно, к в Саудах, конечно, просто на нефти сидеть – другое дело.

А.Плющев― Но людям-то нравится, постойте. При советской власти, когда…

В.Шендерович― Я не помню, чтобы Яну Гусу нравилось, когда его жгли. Я не помню этого. Не всем нравится.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Если перестать отшучиваться, то клерикализм, который на нас надвигается, уже надвинулся довольно сильноQ1

А.Плющев― Я не об этом. Вы говорите о наступлении клерикализма, но я вижу, как люди покупают в одном гипермаркете вербу, в другом – иконы, и им нравится, они нормально к этому относятся, им хорошо.

В.Шендерович― А знаете, как от наркотика хорошо? Спрос на наркотики! А на порно-журналы какой спрос? Есть много вещей, которые доставляют удовольствие человеку.

А.Плющев― А что, лучше было, как при советской власти, когда притесняли?

В.Шендерович― Нет, не лучше, как при советской власти! А — то, что было при советской власти, является прямым следствием того, как было до советской власти! Когда волокут тебя целовать доску крашенную много веков подряд – почитайте переписку Белинского с Гоголем; когда много веков… «Победоносцев над Россией простер совиные крыла»… почитайте Толстого, что он пишет про официозное православие; когда много веков тебя за шкирку – почитайте Чехова, который прошел в детстве эту школу, — когда вот так, за шкирку тебя носом тычут и заставляют, и когда это тебе пихают в глотку, — то тогда маятник однажды прилетает в обратную сторону, и тогда начинают срывать… Те же самые, которые целовали доски и стояли на коленях – они же самые, с наслаждением, начинают срывать купола с церквей и кресты срывать — и массово расстреливать священников. Эти же самые люди, с тем же самым удовольствием, а, может быть, и с большим… Маятник! Не надо давать маятнику улетать слишком далеко. «Держи свою религию при себе» – сказано. Есть еще более иронический образ. Это американцы сформулировали. Что религия — как половые органы: хорошо, что они у тебя есть, хорошо, что доставляют тебе радость, но не надо выставлять их напоказ. Это твое, это интимное. Государственная дума, — не депутат, который пошел в церковь (или в мечеть, или прикладываться к мезузе – на здоровье, это его личное частное дело), – но, когда в Государственной думе привозятся какие-то мощи, то тогда я думаю: какое отношение к этому государству имеют Ингушетия, Калмыкия, Татарстан? Какое отношение к этому государству имею, например, я, или миллионы атеистов, а также христиан, которые не разделяют этого, так сказать, казарменно-официозного православия, погрязшего в казне? Вот того православия, о котором писал Лев Николаевич Толстой, и которое его предало анафеме, и из которого он в итоге вышел… Какое отношение это государство имеет к нам всем? Это очень опасная вещь. Это путь в Тегеран, это путь в Саудовскую Аравию. Это еще не отсечение голов за религиозное вероотступничество – нет, но это шаги по дороге туда. Мы это проходили все, главное ведь. Ведь ничего же нового нет! И, чем это закончится более-менее знаем – стошнит. А как в России тошнит, мы знаем – тот же самый 17-й год. Как в обратную сторону летает маятник – кто этого не помнит, ну почитайте книжки!

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Если перестать отшучиваться, то клерикализм, который на нас надвигается, уже надвинулся довольно сильно

А.Плющев― Ну а как же, смотрите, тут владыка Илларион на днях заявил вполне себе вещь в духе того, что, например, говорите вы. Он сказал, что порка как-то стыть поклонникам Сталина и поехать по местам расстрелов.

В.Шендерович― Совершенно верно. Очень неплохо, да. Внутри православия огромное количество замечательных людей, пристойных, интеллигентных, глубоких. Повторяю: вера, сама по себе вера – это то, что касается этого человека. Но, когда вера срастается с государственной машиной, начинается ужас. Это человечество проходило в Испании, Тегеране, в России – где угодно. Хотим еще раз? Зачем? Может быть, книжки почитать? Я предлагаю почитать книжки, а не прыгать еще раз на эти же грабли.

А.Плющев― Пойдем читать книжки. Виктор Шендерович был сегодня гостем программы «Особое мнение». Меня зовут Александр Плющев. Спасибо и до свидания!

В.Шендерович― До свидания!



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире