18 мая 2001
Z Особое мнение Все выпуски

Андрей Черкизов


Время выхода в эфир: 18 мая 2001, 19:08

18 мая 2001 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» Андрей Черкизов. Персонально Ваш
Эфир ведет Алексей Венедиктов.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Андрей Черкизов у микрофона.
А. ЧЕРКИЗОВ — Добрый вечер.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Добрый вечер, и мы начнем передачу «Персонально Ваш» с песни, которая уже частично прозвучала в программе памяти Алексея Маресьева. С этого мы начинаем нашу программу. Песня «Як-истребитель» Владимира Высоцкого.
ПЕСНЯ
А. ВЕНЕДИКТОВ — Сегодня ушел из жизни Алексей Маресьев. Андрей?
А. ЧЕРКИЗОВ — В день своего юбилея умер Алексей Петрович. Я должен сказать, что как я знаю, мне доводилось несколько раз встречаться с Алексеем Петровичем, было два Маресьевых. Был Маресьев, который Мересьев, был человек, совершивший подвиг и ставший примером для многих людей, действительным, не придуманным примером. Был Маресьев, ответственный секретарь советского комитета ветеранов войны, где довольно часто выступал с для меня неприемлемыми вещами. Например, он разрушал школьные музеи, посвященные военнопленным, узникам концлагерей. Я просто занимался спасением нескольких таких музеев в Зеленограде. Именно потому, что он считал, что люди, которые были в концлагерях, работали на нацистов, фашистов, агрессоров, и поэтому никаких не должно быть.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Именно в концлагерях?
А. ЧЕРКИЗОВ — Военнопленные и концлагеря. И он противился этому решению Хрущева о том, чтобы реабилитировать военнопленных, узников концлагерей и сделать для них секцию в советском комитете ветеранов войны. Я помню, у меня был очень неприятный 20 лет тому назад разговор с Алексеем Петровичем. Он никогда не находил добрых слов для Бориса Николаевича Полевого, и у них были крайне сложные отношения.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Серьезно?
А. ЧЕРКИЗОВ — Да. У него были какие-то внутренние претензии к Полевому, он при мне о них никогда подробно не рассказывал. Но я помню один разговор на крике между ним и Юлианом Семеновым, когда покойный Юлиан как раз говорил, что, «в общем, книжка-то хорошая, и тебе ничего плохого Борис не сделал». Это было вскорости после смерти Бориса Николаевича Полевого. А Мересьев говорил совершенно другие слова. Я был при сем третьим, поэтому я этого, тем более такого разгоряченного разговора
А. ВЕНЕДИКТОВ — Хорошо, в чем суть? Не надо цитировать.
А. ЧЕРКИЗОВ — Не было сути, Алеша. Была какая-то глубинная внутренняя претензия, был мат, был разговор. Я вообще не хочу об этом говорить. Поэтому я старался от этого разговора быть подальше. В любом случае, очень горько, что умер один из очень мужественных, достойных людей. Мои соболезнования.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Анна спрашивает, не кажется ли нам, что бедного Маресьева одолели всякие журналисты и прочие репортеры, старому, больному, обиженному человеку назадавали столько болезненных ненужных вопросов, что не будь этого, он прожил бы еще, а не умер бы в свой день рождения.
А. ЧЕРКИЗОВ — Не помню я большого количества интервью с Маресьевым, между прочим, в последние годы. Не шибко он жаловал нашего брата. Я помню, даже было несколько случаев, когда мы его звали к нам на радиостанцию по разным поводам, он отвечал одним отказом. И как читатель, я вообще много читаю прессы, я не очень помню, чтобы было большое количество интервью с Маресьевым. 85 лет для израненного, больного человека, прожившего такую жизнь, — это все-таки не возраст юноши.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Тут с вызовом Алексей тебе говорит: «Господин Черкизов, Вы опять сели в лужу. Контракт подписан».
А. ЧЕРКИЗОВ — А я не сказал, что он не подписан. У меня комментарий заканчивался словами: «Кто же на это согласится». Факт подписания не означает факта согласия. Или, может быть, западным партнерам удалось-таки российскую сторону в чем-то переубедить. Посмотрим. Нам что обещали, с июня по сентябрь поднять?
А. ВЕНЕДИКТОВ — Да.
А. ЧЕРКИЗОВ — Вот, посмотрим.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Понятно. Тебя спрашивают про дело Живило, спрашивает Наташа, и почему Живило занимается следственная группа ФСБ, а не прокуратуры.
А. ЧЕРКИЗОВ — Я могу только предположить, я не очень хорошо знаком с делом Живило, что раз он проходит с обвинениями в покушении на жизнь Тулеева, как и Тихонов, кстати сказать, то это может быть и в компетенции ФСБ, в их подследственности. Единственное, что я знаю, что то, что им отказали французы в экстрадиции Живило, говорит о том, что, значит, наверное, российская сторона не совсем убедительные документы представила.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Не первый раз.
А. ЧЕРКИЗОВ — И что характерно, не первый раз. Кстати, те, кто сегодня в «Коммерсанте» отвечал, что кто виноват, что Генпрокуратура так скверно работает, с моей точки зрения абсолютно правы. Скверно работает ведомство господина Устинова.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Я отвечу на один вопрос, который постоянно в разных формах задает Валентина. «Не считаешь ли ты, Андрей, что своими высказываниями ухудшаешь положение «Эхо Москвы», сводишь его к НТВ?» Это один вариант. Другой: «Переговоры с Газпромом — важные и нужные. Какое может быть отношение к руководству радиостанции, которое допускает выход в эфир с подобными высказываниями, как сегодня Андрея Черкизова?» Можно я отвечу?
А. ЧЕРКИЗОВ — Ты главный редактор.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Во-первых, я не знаю, какие высказывания сегодня делал Андрей Черкизов. Сейчас обижу. Андрей, не сильно интересуюсь, как относится к этому руководство Газпрома, Кремля и лично господин Гусинский сам, как наш один из акционеров. Кому нужно «Эхо Москвы», если мнение комментария должно согласовываться с Кремлем? Кому такое «Эхо Москвы» нужно? Таких «Эхо Москвы» много. Так что, Валентина
А. ЧЕРКИЗОВ — Сами же и отключите кнопочку.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Нет уж, спасибо, будете слушать до посинения Черкизова.

А. ВЕНЕДИКТОВ — Поскольку сегодня мы часть программы заняли передачей памяти Алексея Петровича Маресьева, то я просил бы тебя, Андрей, отвечать в более телеграфном стиле. «Как Ваше мнение, перенести тело Ленина в Ленинские горки, чтобы не захоронять его там, а сделать там исторический памятник тому герою?»
А. ЧЕРКИЗОВ — Я противник языческих обрядов. Я христианин. Человека следует предать земле, желательно в Петербурге, желательно возле могилы матери Владимира Ильича. Мне кажется, что игры с трупом надо заканчивать из соображений всеобщего гуманизма. У меня есть такое мнение.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Светлана Мстиславовна спрашивает (это предположение, но в виде вопроса): «Наверное, при Ельцине никто бы не посмел помешать открытию бюста Колчака. Каково Ваше мнение, эта тенденция в нашем обществе налицо?»
А. ЧЕРКИЗОВ — Из того, что я знаю, из того, что я прочитал в «Известиях», мне кажется, что открытие бюста Колчака произошло не потому, что ему помешали курсанты, а потому, что в руководстве этого учебного заведения не было согласия по поводу памятника Колчаку. Во-вторых, можно понять по публикации в «Известиях», что художественные достоинства этого памятника были не очень высокими. Но, в принципе, я абсолютно убежден в том, что и Путину, (он человек, при всей моей большой любви к нему, все-таки, как мне представляется, прагматический), пора считаться не только с тем, кто воевал в гражданской войне много десятилетий тому назад, а какую роль эти люди играли в истории России, а поэтому постараться понять, почему же они воевали не на стороне Ульянова-Ленина и Троцкого, а на другой стороне. Поэтому, я думаю, рано или поздно, надеюсь, что вскорости памятник генералу Колчаку будет поставлен. И кстати, надеюсь, что его наконец-таки реабилитируют.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Он разве не реабилитирован?
А. ЧЕРКИЗОВ — Конечно, нет. Пару лет назад военная прокуратура чуть ли не забайкальского военного округа, боюсь тут напутать, отказала в реабилитации.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Я что-то пропустил.
А. ЧЕРКИЗОВ — Колчак не реабилитирован.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Следующий вопрос о деле Бородина. Тут много разных вопросов, персональный самолет, залог и т.д. Много людей спрашивают. Я сейчас обобщу. Как ты считаешь, нормально ли сейчас развивать события вокруг Пал Палыча?
А. ЧЕРКИЗОВ — То, что Пал Палыч сдержал слово: он обещал явиться по первому требованию следственного судьи, он явился по первому его требованию. Как говорят швейцарские следователи, «обвиняемый надулся», я прочитал, что есть такое выражение, то есть он не отвечал ни на какие вопросы. Отвечали за него адвокаты, это его право. Швейцарские юристы считали, что Бородин это делает потому, что ему нечего сказать. Потому что в этом судебном заседании были управляющие банками, которые подтверждали, что этот господин приходил, приносил свой паспорт, подписывал все необходимые счета, открывал банковские счета, и так далее. Говорят, что, видимо, поэтому Бородин и молчал.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Вопрос не о Бородине, вопрос о том, как развивается юридическая сторона дела.
А. ЧЕРКИЗОВ — Кажется, что она развивается по швейцарским законам, а дальше видно будет.
А. ВЕНЕДИКТОВ — «Осветите, пожалуйста, ситуацию с Шустером. Будет ли он работать на НТВ в передаче «Герой дня», или его восстановят на «Свободе?» — спрашивает Татьяна Даниловна.
А. ЧЕРКИЗОВ — Мне трудно говорить за «Свободу». С понедельника Савик ведет «Герой дня» на канале НТВ, на четвертой кнопке. Савик сам сказал в одном из интервью, что так часто меняется руководство на радио «Свобода», в русской службе, что он не исключает ничего. Но при нынешнем руководстве он не будет возвращен на радио «Свобода».
А. ВЕНЕДИКТОВ — А нынешнем руководстве чего?
А. ЧЕРКИЗОВ — Радио «Свободы». То есть при Марио Корти как директоре русской службы, и при Тримбле как директоре радиостанции.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Сегодня группа журналистов подписала письмо с просьбой к руководству радио «Свобода» восстановить Савика Шустера. Я отвечу на вопрос. Если мне предложат его подписать, я его подпишу.
А. ЧЕРКИЗОВ — И я тоже, без сомнения.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Без сомнения. Тут предложение. «Скажите, пожалуйста, были ли Вы в Киево-Печерской Лавре? Там лежат мумии монахов. Такие захоронения, как мавзолей, не противоречат христианской традиции» — считает Василий.
А. ЧЕРКИЗОВ — В Киево-Печерской Лавре и в Киеве никогда не был. Это, наверное, упущение в моей биографии. Я не знаю, что позволительно для монахов. Может быть, сохранение их тел как мумий — это свидетельство их святости, вполне допускаю. Но с точки зрения своей личной как христианина я считаю, что всякий человек, если он христианин, должен был предан земле или кремирован, как у него воля, какая. Но это языческое захоронение меня не устраивает. Не нравится оно мне, что я могу сделать? Племяннице Ленина нравится, ныне живущей, представляющей семью Владимира Ильича. Поэтому ее согласие необходимо. Она считает, что ему самое место в мавзолее. Ну, что ж я могу поделать?
А. ВЕНЕДИКТОВ — «Как Вы считаете, скоро ли выпустят Лимонова?» — спрашивает Галина. «Собираетесь ли Вы пригласить его на радиостанцию?» Безусловно, когда выпустят. Там еще был вопрос о Лимонове, о процессе лимоновцев в Риге. Андрей, твое мнение.
А. ЧЕРКИЗОВ — Я надеюсь, что Эдуарда Лимонова выпустят, потому что это не тот безумно опасный преступник, которого надо держать в тюряге под арестом. Потом, он действительно очень сильный писатель, я не говорю сейчас о нем как о политике, это другой разговор, и человек порядочный. Поэтому его вполне можно было выпустить под подписку о невыезде. Что касаемо процесса в Риге над национал-большевиками, вообще хулиганов надо судить. И раз эти молодые люди позволяют себе незаконно въезжать в чужое государство и там еще колобродить, то они должны отвечать по законам этого государства. Надо уважать законы. А если тебе не нравятся законы этой страны, тогда не надо туда ездить.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Мурадян: «Не собираетесь ли Вы подготовить реплику по карабахской проблеме?» Может быть, ты сейчас выскажешь, что ты по этому поводу думаешь?
А. ЧЕРКИЗОВ — Там идет, пусть тяжело, и вяловато, мирный переговорный процесс. Работает специальная переговорная группа, т.н. минская группа. И более всего я здесь не хотел бы толкать никого под руку. Я знаю, что в самой Армении существуют очень сильные противоречия по поводу подходов к решению проблемы Нагорного Карабаха. Я хочу напомнить, что Тер-Петросян был вынужден уйти в отставку, именно после того, как он предложил достаточно миролюбивый план разрешения этого вопроса. Его обвинили просто в предательстве национальных интересов Армении. Пока идут переговоры, я не хочу им мешать. Поэтому пока буду молчать.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Виктору-инвалиду я отвечу, он был в больнице и не знает сведений. Евгений Киселев назначен генеральным директором телекомпании ТВ-6. вопрос, есть подпись, но это идет с пейджера, поэтому подпись такая: «Ест регардс», видимо, буквы поменялись. «Уважаемый Андрей Черкизов, как известно, Павел Бородин удивительно охотно ездит в Швейцарию на допросы. Как Вы полагаете, за счет он путешествует в Женеву, чтобы помолчать в кабинете швейцарских следователей?»
А. ЧЕРКИЗОВ — Давайте здесь разделим, уважаемые друзья. Он обязан был приехать, он обещал, что он придет. Под его имя был взят залог, он приехал. Это первый этаж. Второй этаж. У обвиняемого есть право не отвечать на вопросы. Это его право, он имеет полное право этой возможностью воспользоваться. Третье. На чьи деньги он ездил. Не знаю, кто обязан это обеспечивать. Для меня это невыясненный вопрос. Он едет либо за свой счет, либо, если его вызывает швейцарский суд, прокуратура, может быть, они должны это оплачивать? Я не знаю.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Я тоже не знаю.
А. ЧЕРКИЗОВ — Кстати, если будет кто-то из адвокатов Бородина у нас в гостях на радио, то мы спросим, это любопытно. Но я не знаю.
А. ВЕНЕДИКТОВ — И еще один вопрос, я его потерял
А. ЧЕРКИЗОВ — Я пока хочу два слова сказать, пока ты ищешь. Завтра, как известно, будет заседание правительства, где будет обсуждаться программа, подготовленная Крессом, по реформированию электроэнергетики. Любопытная интрига сегодня закрутилась к вечеру. От администрации президента к правительству доклад комиссии Кресса поступил без двух томов, пятого и шестого. В пятом томе содержится единая концепция реформирования электроэнергетики, а в шестом томе механизмы и этапы ее реализации. То есть без мяса.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Потеряли.
А. ЧЕРКИЗОВ — Потеряли мясо. Сардельная оболочка есть, остальные 11 томов, а двух главных томов нет. Почему такая интрига? И не могут найти, что самое характерное.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Пробки. Фельдкурьер.
А. ЧЕРКИЗОВ — И эта интрига наводит на мысль, что, видимо, хотят завтрашнее заседание правительства по этому вопросу сорвать.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Ну и пожалуйста.
А. ЧЕРКИЗОВ — Потому что есть некоторые силы, которые не хотели бы реформировать электроэнергетику.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Последний вопрос, Андрей. Саша: «Скажите, пожалуйста, нет ли у Вас внутреннего опустошения, (сказал я, посмотрел на Черкизова и ухмыльнулся), после того, к чему пришла вся история с НТВ, в том числе конфликт на ТВ-6, уход-приход журналистов туда и обратно».
А. ЧЕРКИЗОВ — Для внутреннего опустошения у меня нет права. Работаю я каждый день, извините.
А. ВЕНЕДИКТОВ — Зарплату получаешь?
А. ЧЕРКИЗОВ — Зарплату получаю. Поэтому с опустошением напряженка. То, что вся эта история вызывает у меня очень много самых разных размышлений, и я дал себе слово, что когда все это стихнет, я об этом что-то напишу, не знаю, будет ли это комментарий, эссе, небольшая статья, потому что я был изнутри во многом и многое видел. Я слово такое даю, написать напишу, поделюсь своими соображениями.
А. ВЕНЕДИКТОВ — А насчет внутреннего опустошения — вы же все слышите. Ну какое внутреннее опустошение? Ну, скажите, что там такое? Ну, слушайте «Эхо Москвы», остальное видимость. Мы вам говорим об этом уже много лет. Видимость, понимаете?
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» был Андрей Черкизов. Персонально Ваш


Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире