'Вопросы к интервью
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Добрый вечер и добрый день, это программа «Особое мнение». Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, я рада приветствовать в студии главного редактора «Новой газеты» Дмитрия Муратова. Новость последних нескольких часов — Минэкономразвития получило заявку «Роснефти» на выделение средств из Фонда национального благосостояния, и как рассказал министр финансов Антон Силуанов, сумма этой заявки более 2 триллионов рублей. Там не только «Роснефть» собирается попросить помощи из Фонда Национального благосостояния, но еще и «Новатэк», «ЛукОйл» раздумывает на эту тему и «Газпром». В общем, что там от Фонда останется нам с вами, не очень понятно. Значит ли это, что приоритеты у власти очевидны?

Д.МУРАТОВ: Значит ли это, что никто, кроме одного человека не может принимать решения о всей казне, в том числе, Фонда Национального благосостояния это то, что в других странах называется «Фондом будущих поколений». Мы должны прямо себе сказать, что нефтяные компании у нас в стране по какой-то вдруг причине оказались в труднейшем положении, хотя они спонсируют футбольные команды, получают зарплаты по 50 миллионов долларов в год, топ-менеджеры «Роснефти», если не ошибаюсь, официальный оклад. Их спонсорские проекты, гигантизм, он хорошо известен. И теперь мало того, что мы выкачали достаточное количество природных ресурсов, которые не достанутся следующим поколениям, которые еще не родились, так вот теперь мы уже превратили эту выкаченную нефть в деньги. А теперь мало того, что мы лишили будущее поколение нефти, теперь мы отдаем и эти деньги.

Я, как человек, уверенный в том, что народ, конечно, можно дурить, но народ не дурак, думаю, что этот вопрос не может решаться закрытым постановлением правительства или указом президента. Это должно быть вынесено на обсуждение. Я не говорю про парламент, поскольку не могу всерьез относиться к людям, принимающим такие пакеты законов, но способы этого обсуждения абсолютно точно должны быть. Думаю, что у Силуанова может хватить сил для того, чтобы все это высказать в публичном поле и с тем, чтобы была по этому поводу общественная дискуссия.

Почему бы не пригласить в программу, на какой-нибудь из этих каналов, которые милитаризуют сознание нашей страны, руководителя компании «Роснефть», а напротив него посадить несколько экономистов, — например, из Комитета гражданских инициатив Кудрина, Сергея Алексашенко, — тех людей, у которых есть самостоятельная точка зрения на происходящие события. И, собственно говоря, послушать в этом эфире, зачем мы отдаем эти деньги, на что они будут потрачены, каким образом они будут контролироваться.

Если это будет сделано без этого, мы должны окончательно сделать вывод про наше устройство – это корпорация закрытого типа, которая перераспределяет дивиденды, то есть, весь бюджет страны в пользу своих наиболее успешных миноритариев.
Я не видел нигде искреннего, нормального чувства сожаления и соболезнования, которое высказывается членам семей погибших
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Еще одна тема последних двух дней, которая не уходит с первых полос и из первых новостей – это трагедия во Внуково, гибель президента нефтяной компании «Тоталь» Кристофа де Маржери. По первым впечатлениям, что нам сейчас известно – началась расшифровка «черных ящиков», было одно освидетельствование – в общем, следствия действия сейчас только начинаются. Ваше первое впечатление от того, как это выглядит?

Д.МУРАТОВ: Первые впечатления касаются не столько трагедия, сколько анализа сознания нашего общества, в том числе, интернет-сообщества. Я не видел нигде искреннего, нормального чувства сожаления и соболезнования, которое высказывается членам семей погибшего экипажа и господина президента, уже бывшего, к сожалению, нефтяной компании «Тоталь». Вместо этого я читаю «Твиттер» своего товарища, где он пишет: «В этой стране от пьяного снегоуборщика не могут спасти даже миллионы».

А вот на каком основании? И весь интернет это подхватывает и цитирует. А на каком основании? Не сходив к человеку в больницу, не узнав результаты медицинских анализов, до сих пор нет – двое суток, как нет, — сбрасываются всякие фейки про какой-то ликер, про якобы коньяк, найденный в термосе, — ничего этого не найдено, я вам сразу говорю. А интернет-сообщество, то самое место, которым мы всегда, и часто по праву гордимся, как местом свободных и гигиеничных дискуссий, вдруг становится поводом, когда смерть людей используется как доказательство собственной вменяемости, доказательство того, что все там плохо и ужасно.

Нельзя этого делать. Он живой человек. У живого человека есть родственники, семья, у него слабое сердце, ему 60 лет, — я имею в виду господина Мартыненко, механика снегоуборочного комбайна. По какому праву вдруг все начали обвинять его? Он 10 лет работает, он очень опытный работник. А давайте по-другому посмотрим на эту ситуацию. То есть, из интернета испаряется компетентность, и это меня сильно пугает.

Когда произошел теракт в Домодедово, или разбился самолет компании «Ред Уингс». Были вывернуты наизнанку все собственники. В Домодедово определили всех бенефициаров, долго искали, отжали у Дмитрия Каменщика аэропорт «Домодедово», пользуясь этим терактом. Здесь мы про собственников ничего не слышим, а, между прочим, это очень серьёзная — этот бизнес-терминал. Господин Усманов Алишер Бурханович, господин Ванцев, который когда-то был руководителем «Росавиации» и одним из совладельцев Внуково, господин Скоч, известный, авторитетный депутат и металлург, — там есть еще Лев Кветной, очень известный миллионер. Но почему-то у таких богатых людей в таком богатом бизнес-терминале, где — ну, вот Венедиктов и я, когда нас приглашали несколько раз на встречу с президентом, оттуда улетали.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Там «Борт №1».

Д.МУРАТОВ: Да, и мы знаем отлично людей, которые там паркуют свои частные самолеты, там есть стоянка Игоря Сечина, других, — там вообще, как говорят знающие, часто летающие оттуда люди, — я с ними общался, — все стоит три конца, все очень дорого. Это все позиционируется как услуги для политической и бизнес-элиты страны.

Но скажите теперь, пожалуйста, если этим аэропортом управляются миллиардеры, если из него летают миллиардеры, почему у диспетчера нет экрана, а в автомобилях снегоуборочных нет прибора «Джи-Пи-Эс», по которым сразу видно, на каком участке, и на взлетной ли полосе отстал, или не отстал – не имеет никакого значения: вот экран, на котором отмечены железно все координаты специальными индикаторами.

Мы сегодня специально узнавали по разным аэропортам мира – всюду есть. Шереметьево, кстати, пошло по абсолютно жесткому пути: или самолеты взлетают, или машины ходят. Не может быть одновременно самолета на взлете и снегоуборочных, или иных технических машин в районе полосы.

Я думаю, что нам надо понять, кто и как управляет этим аэропортом, и почему фактически все его акции, более 50%, находятся тоже в оффшорах, — прямо скажу – в оффшорах. И название этих оффшоров мы на днях напечатаем.
Из интернета испаряется компетентность, и это меня сильно пугает
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Из того, на что вы обращаете внимание. У меня складывается впечатление, что нам предъявят в очередной раз стрелочника. Как это было в истории с аварией в метро.

Д.МУРАТОВ: Я согласен с вами. И я понимаю, что предъявить Владимиру Мартыненко, 60-летнему человеку, комбайнеру этого снегоуборочного комбайна иск, который может предъявить французская сторона и компания «Тоталь», которая потеряла и проценты в капитализации вчера же, и у которой был абсолютно выдающийся руководитель, — это может очень сильно сказаться на наших миллиардерах, которые владеют акциями этого аэропорта деловой авиации и акциями Внуково в целом. Но я думаю, что люди уровня Алишера Усманова или уровня Андрея Скоча, люди, принимающие решения, очень много сделавшие в своей жизни, — мне кажется, что они не должны взять и уйти в сторону, выставив впереди себя, несмотря на такие угрозы, достаточно пожилого и не очень со здоровым сердцем человека. Посмотрим, как будут развиваться события.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Еще одна тема – она длится больше, но вопросов по ней меньше не становится.

Д.МУРАТОВ: Лодка опять?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, не опять. Я следила за этой историей, но понятнее это не становится. Вот они ищут эту подлодку, никому неизвестную, и уже говорят, что готовы применять оружие, что это вообще?

Д.МУРАТОВ: Читатели «Новой газеты» внимательные знают, что у газеты сложились особые, очень добрые отношения со многими флотскими командирами, многими людьми, которые плавали и плавают – начиная от подводников вокруг нашего друга Саши Покровского, чью книжку «72 метра» мы когда-то издали, и после расследования Лены Милашиной вместе с Борисом Абрамовичем Кузнецовым реальных событий того, что происходило с атомоходом «Курск», у нас есть высокое доверие и сочувствие к нам со стороны военно-морского сообщества. Мы точно не участвуем ни в каких информационных, дезинформационных игрушках, что удалось нам точно выяснить — что удалось выяснить Лене Милашиной и газете.

У нас на Балтике три лодки. Одна из них, Б-86, «Дмитров», другая, Б-227 «Выборг», — они находятся первая в Кронштадте на судоремонтном заводе, там ремонт, вторая стоит на базе в Калининграде, и они там реально находятся. Третья лодка. «Санкт-Петербург», тоже дизельная, сейчас находится на Северном флоте. Есть ли у нас еще подводные лодки? Есть. У нас есть лодка – надеюсь, что сейчас не открываю никакую военную тайну и мы не получим очередного предупреждения от «Роскомнадзора», называется это катер спецназначения «Тритон-НН». Он был разработан в Нижнем Новгороде, еще на переходе от советских времен к новым временам, в «Лазурите», в КБ Нижнего Новгорода. Этот катер стоит прямо во дворе «Лазурита». Есть «Оренбург» — это такая специальная подлодка, лодка корабль-матка. внутри которой или прикрепленный различными конфигурациями внутри и вокруг нее, могут быть небольшие какие-то лодки. Но «Оренбург» находится на ремонте.

Вот, собственно говоря, реальная картина с подлодками.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Негусто.

Д.МУРАТОВ: Негусто. С подлодками там негусто, да и море мелкое. Я не гарантирую, что у нас нет какого-то супер-секретного оружия, про которое нам не сообщили. Но когда говорят про дизельные подлодки, то я сразу могу сказать: это не так. Мы говорили с членами семей экипажей, знаем, где они стоят. И самое главное — возник такой «цифровой маоизм» — «чем хуже, тем лучше». Как в случае срочно обвинить Мартыненко, что это пьяный, так сразу же возникает фейковый акаут, что погиб атомоход «Дмитрий Донской». И это подхватывается моментально всеми. И подхватывается с интонацией какого-то безумного человеческого злорадства.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Такое ощущение, что люди хотят плохих новостей как доказательство того, — «видите, где мы живем».

Д.МУРАТОВ: «Я же говорю, какой ужас». И Лену Милашину, которая исследует эту тему и редакцию больше всего поразило это злорадство. Послушайте, когда какой-то гад пишет, что погиб «Дмитрий Донской», надо сказать, что на нем 160 человек экипажа. У них есть члены семей, близкие, родные, мамы, не знаю, какое количество сердечных приступов и как там пахло, на какие километры пахло валерьянкой.

Но до тех пор, пока «Дмитрий Донской» не находится на Балтике, а это огромный стадион, который может там только с трудом поместиться, и непременно вбросить такую штуку, для меня означает очень тяжелую вещь: оказывается, трагедия «Курска» — настоящая трагедия, когда вся страна, припав к экранам, ждала, когда к этой площадке все-таки прикрепятся и живыми окажутся те, о которых мы потом узнали по именам, и жена капитана Колесникова не будет вдовой.

И вдруг, вместо этого огромного сочувствия, огромного сопереживания страны, мы впали опять в это скотское, — хочу прямо сказать, — злорадство. И многие бы, наверное, обрадовались, если бы погибли подводники. Мне кажется, это какое-то нарушение гигиенических норм и расширение – ради доказательства своей правоты, — любых границ этической приемлемости. Еще раз процитирую моего любимого философа Померанцева: «Дьявол начинается с пены на губах Ангела». И даже когда ты хочешь доказать свою правоту, что ты хочешь жить в правовой стране, но радуешься тому, что утонула подлодка, это пена, это уже начался Дьявол.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Если вернуться к истории с этой лодкой – что за проблема в информированности и в том, чтобы понять, что происходит? Ваша газета разобралась, проверила, посмотрела.

Д.МУРАТОВ: Да, и в пятницу вы это прочитаете.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В чем проблема у остальных? Почему эта истерия продолжается?

Д.МУРАТОВ: Таня, твой папа и наш любимый обозреватель нашей газеты. Павел Фельгенгауэр, может подробнее это рассказать. Существует огромное количество военных оперативных действий, связанных с тем, что противник должен быть взбудоражен, он должен показать свои силы, когда вбрасывается какая-то история.

Я не буду с этим сравнивать, потому что я не специалист. В отличие от Павла Фельгенгауэра в области тактики и стратегии Военно-морского флота, но я прекрасно помню, что одним из самых эффективных орудий борьбы на море в 17-18, даже 19 веке, были так называемые «ложные маяки». Когда появились корабли-маяки, — начинал светить всем маяк, и корабли противника натыкались на скалы.

Вполне вероятно, — для обнаружения каких-то сил прикидываются какие-то вещи. Но то, что это не дизельная подлодка Балтийского флота – вот это я могу сейчас говорить со всей достоверностью.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И все федеральные каналы теперь буду говорить: вот они, в Европе, везде ищут злых русских, которые хотят всех взорвать.

Д.МУРАТОВ: А то у них нет этого опыта, а то они не слышали заявления различных наших деятелей о том, что – да, русские военные в Украине есть, но они поехали туда в отпуск. После этого сложно поверить.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А может, они на рыбалку поехали?

Д.МУРАТОВ: Так вот никакие подлодки на рыбалку в отпуск не поехали.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Хорошо. Сделаем перерыв и вернемся в студию и продолжим тему расследований, потому что именно «Новая газета» занимается рас следовательской журналистикой, в отличие от многих СМИ – поговорим про ситуацию в одном из подмосковных интернатов.

Д.МУРАТОВ: Поддержим наших коллег из «Коммерсанта».

НОВОСТИ

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжаем программу. Как и обещала – про расследование, которое проводят СМИ, я имею в виду журналистов журнала «Коммерсант-Власть» Ольга Аленова и Роза Цветкова – вышла большая статья про то, как живут выпускники детских домов, которые оказались в Звенигородском психоневрологическом интернате. Заголовок статьи «Территория вне закона». Очень сильная и страшная статья.
И даже когда ты хочешь доказать свою правоту, но радуешься тому, что утонула подлодка, это пена, это уже начался дьявол
Д.МУРАТОВ: И я тоже решил, готовясь к эфиру, сегодня говорить не только про публикации /»Новой газеты», но про потрясающе сильную работу одного из лучших журналистов страны, Ольги Аленовой и Розы Цветковой.

В звенигородском психоневрологическом интернате только с марта 2013 года инвалид Валерий выбросился из окна, повесился инвалид Сергей, проживающий на четвертом этаже молодой инвалид умер, Дмитрий перерезал себе вены, Михаил скончался по дороге в больницу, Жуков упал на лестнице и тоже умер, Геннадий выбросился со второго этажа, — и это все происходит в одном и том же звенигородском интернате.

Это территория пыток, под которой лежит серьезная экономическая основа. Те люди, которые оказываются в психоневрологическом интернате – мы вчера с Ольгой Аленовой про это говорили – они должны туда ложиться добровольно, но их кладут туда обманом. И таким образом им можно не давать квартиры, которые положены выпускникам детских домов.

Кроме того, все неприятности – штрафной изолятор и насилие, просто изнасилование, которое там является обычным наказанием, — изнасилование является наказанием, например, для воспитанника Скворцова. У них забирают их совсем небольшую прибавку, которую платят, называется это ежемесячная денежная выплата, она составляет полторы тысячи рублей, и ее никто не должен забирать, но ее забирают. Кроме того, забирают 75% пенсии. Там не должны забирать.

Если в одном только этом психоневрологическом интернате содержится 400 или 440 – по-разному там бывает – человек, а всего таких 13 только в Московской области, то это миллиарды. Которые таким образом, с помощью пыток, штрафных изоляторов, где стоят койки и унитаз, с помощью надсмотрщиков из числа самих воспитанников, которые насилуют тех, кто не отдает эти деньги – это огромный бизнес, это отлично налаженная система выкачивания денег из концлагеря.

Я считаю, что после этой статьи должно быть специальное решение администрации президента, Уполномоченного по правам ребенка, Уполномоченного по правам человека, — туда должна быть направлена самая внятная комиссия. Вся их деятельность должна сейчас находиться под внешним управлением. Это должно быть сделано моментально, пока нет новых случаев суицида и смертей, и пока не успели скрыть следы этих махинаций.

Мы абсолютно точно, в знак поддержки публикации наших коллег из «Коммерсанта-Власть» в это дело врубаемся, просто срочно. Я читал статью и подумал: как быстро устарела прекрасная строчка Бродского, что «ворюги мне милей, чем кровопийцы». Вот в нашем случае ворюги стали кровопийцами.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Когда я вижу такие материалы – принято говорить, что Москва это не Россия, вот у вас здесь все совсем не так, денег много, вы тут все хорошо живете. Отчасти это справедливые упреки, замечания, обвинения, потому что здесь, конечно, все-таки уровень контроля другой, уровень денег другой, — здесь все немного по-другому.

Д.МУРАТОВ: В Москве – да, а в Московской области, видимо, уже и нет.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот просто как это возможно?

Д.МУРАТОВ: Просто несколько километров от Красной площади.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это совсем рядом. Как это возможно?

Д.МУРАТОВ: Закрытая территория. Никого не впускают, никого не выпускают. Постоянно бывших военных назначают начальниками. Там на 440 сложнейших людей, у которых, как написала вчера Оля мне длинное письмо, — они не умственно отсталые, они педагогически запущенные. Но на них распространяются каторжные условия содержания и точно такой же каторжный режим. Четыре воспитателя на 440 человек. Вот и возникают история самого безумного, самого жестокого управления замкнутых территорий, что описано в литературе очень подробно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Еще одна тема, про которую мы не можем не поговорить – Украина. Во-первых, ждем выборов уже в это воскресенье почти на всей территории Украины. Г-н Порошенко говорит, что должны сделать все для того, чтобы участники войсковых операций в Донбассе могли тоже проголосовать. Что и как там будет, не очень понятно. Есть опросы, согласно которым лидирует блок Порошенко. Наверное, тут несколько аспектов, нужно разделить Украину политическую, Украину военную и отношение к России.

Д.МУРАТОВ: Все-таки Украина военная. Мне кажется, что менеджмент мира и менеджмент войны сейчас находятся в очень жестком противоречии, в состоянии неустойчивого равновесия. С одной стороны, сто российских высших офицеров и генералов, вместе с такой же приблизительно по численности бригадой украинской армии, совместно работают, на легальных условиях, на легальных основаниях, а не сдав свои служебные удостоверения, разводя противоборствующие стороны, реагируя на огонь и проводят эти демаркационные работы по созданию 30-километровой полосы безопасности.

С другой стороны, вчера вернулся наш специальный корреспондент, у нас там работают все время люди, Юля Полухина вернулась. Ночевать она остановилась в Луганске, в комендатуре. Вдруг крики, треск, ор, — в луганскую комендатуру, во двор врывается еще один отряд вооруженных сепаратистов, — против этого отряда вооруженных сепаратистов, и начинает их разоружать. Потому что приехал человек, который представляется позывным Учитель, якобы он назначен ФСБ России министром Госбезопасности луганской народной республики. Он арестовывает троих комендантов.
Это территория пыток, под которой лежит серьезная экономическая основа
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Там без должностей никто не может.

Д.МУРАТОВ: Точно. У нас там по два вице-премьера, по два руководителя правительства. Приходят и арестовывают двух заместителей коменданта ЛНР, и уезжает. За ним бросается в погоню комендатура другой, параллельной ЛНР, отбивают у Учителя двух этих людей, говорят: это налет, а мы в результате своего встречного отбили тех, кого у нас отбили налетчики. Это махновщина.

Там, среди этих боевых вооружённых отрядов, начался абсолютно неуправляемый, очень жестокий процесс противодействия их д руг другу. Никто ничего реально фактически не контролирует.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть, власти там нет вообще никакой?

Д.МУРАТОВ: Никакой. Если на комендатуру, которая как бы считается официальной, нападает как бы другой официально назначенный человек, и проводит там аресты на глазах специального корреспондента «Новой газеты» Полухиной, и все это с пальбой, с разоружением, со всеми делами, — это просто я прочитал только одну картинку. Мы должны понимать, что там реально происходит.

Я не очень понимаю, какие выборы в такой ситуации там могут быть. Но и другого пути, кроме как продолжать мирный процесс, удерживать абсолютно точно мир, несмотря на усилия многочисленных федеральных каналов, которые по-прежнему ходят с керосином и прямо с экрана плещут, лишь бы еще что-нибудь разжечь.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Так выборы будут, судя по всему, не везде, потому что на востоке Украины собираются проводить свои выборы, вообще другого числа и будут выбирать явно других людей.

Д.МУРАТОВ: Я не могу ответить на этот вопрос. Я прекрасно понимаю, что там сейчас «гуляй-поле», каждая бригада за себя

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но и Россия не контролирует.

Д.МУРАТОВ: Российских войск, насколько известно нам сейчас, кроме официально присутствующих, там нет. И российским генералам и офицерам, — это я могу засвидетельствовать, — как выяснилось, сейчас намного проще исполнять Минские договоренности, о которых договорились президенты Украины и России, — выполнять их в сотрудничестве с украинскими военными, а не с вооружёнными сепаратистами. Здесь профессионалы разговаривают с профессионалами и договариваются, а там сложно стало найти точку переговоров. К сожалению, там сейчас такая ситуация. Я не политолог и не военный стратег, я не знаю, какой выход из этой ситуации. Наше дело – показать реальную, а не благостную картину.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: По поводу картину и как ее видят люди. Опрос, который был проведён в августе-сентябре Левада-центром, — он был проведён в России, а потом на Украине его проводил Киевский международный институт социологии. Согласно этому опросу, 26% россиян считают, что между Россией и Украиной сейчас идет война, а 70% украинцев считают так. 59% россиян не считают, что две страны втянуты в военное противостояние. Мы как-то по-разному смотрим на то, что происходит.

Д.МУРАТОВ: В общем, это очень понятно. Потому что пропаганда, действующая на россиян показывает, что это мы боремся таким образом за Украину с Америкой, и у всех людей, у которых не очень высокий образовательный ценз,— ну, не смогли, не сложилась так жизнь, не очень высокий имущественный ценз, — для них очень важно иметь идею огромной своей ценности в глобальной русской исторической какой-то идеи. Поэтому они поддерживают. Потому что у них есть идея справедливости, а не агрессии на самом деле.

А украинцы что? Украинцы видели. К сожалению, как через границу беспрепятственно переезжала техника, переходили ополченцы, добровольцы, военные, и поэтому – да, поэтому у них ощущение того, что Россия с ними воюет. Или воевала. Все-таки – воевала.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Полминуты у нас до конца.

Д.МУРАТОВ: Мне этого хватит. Слушайте, это позорище. Сколько раз я встречал в коридорах «Эхо Москвы» такое количество персон, охраняемых ФСО, которых никогда не пускают в опасные здания, но здесь, как только разгорелся опять цензурный конфликт вокруг глубоко уважаемой мною станции, вдруг вас приехало проверять МЧС.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Пока не приехало. Ждали-ждали.

Д.МУРАТОВ: Ждали, мерзли.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Мерзли и не курили.

Д.МУРАТОВ: Хочу сказать – у МЧС есть хорошая репутация. Не надо позорить ведомство. Потому что мы привыкли вызывать МЧС, а «вызывать МЧС» и «МЧС по вызову» — это разные истории.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И это — Дмитрий Муратов.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире