'Вопросы к интервью
И.ВОРОБЬЕВА – Здравствуйте, добрый вечер! Это программа «Особое мнение». Меня зовут Ирина Воробьева, и сегодня в этой студии со своим особым мнением журналист Антон Красовский. Антон, добрый вечер!

А.КРАСОВСКИЙ – Добрый вечер!

И.ВОРОБЬЕВА – Начну с истории о журналистах, с истории журналиста издания «Твой Иркутск», а точнее даже не с него, а с иркутского чиновника, который внезапно избежал тюрьмы за убийство, собственно, журналиста. Хочется спросить, честно говоря, что это было, но мы все видели, что это было. И вот Павел Гусев собирается, например, обращаться везде, чтобы как-то наказать его.

А.КРАСОВСКИЙ – Вы так говорите: «Мы все видели, что это было», а я вот не могу вспомнить. Вы говорите, «иркутский чиновник», а если я правильно понимаю, то это вице-мэр какого-то города.

И.ВОРОБЬЕВА – Бывший зам мэра города Тулун Геннадий Жигарев.

А.КРАСОВСКИЙ – Вот. А, что случилось с человеком? Я просто не очень помню ситуацию. Он приехал, этот чиновник в какой-то дом. По свидетельству одной женщины он его избил, избивал и в итоге убил ножом.

И.ВОРОБЬЕВА – В ходе конфликта нанес ему колото-резанные раны груди.

А.КРАСОВСКИЙ – Потом, что сделали милиционеры и следствие, и суд?

И.ВОРОБЬЕВА – Затем его осудили на срок год и 9 месяцев, если я не ошибаюсь.

А.КРАСОВСКИЙ – Нет, там сначала было одно разбирательство, потом ему приписали состояние аффекта.

И.ВОРОБЬЕВА – Да, более того была даже экспертиза института Сербского на эту тему.

А.КРАСОВСКИЙ – Да. Состояние аффекта. Потом ему дали год с чем-то, а сейчас его выпустили уже окончательно.

И.ВОРОБЬЕВА — За сроком давности.

А.КРАСОВСКИЙ – Правильно. Мне кажется, на самом деле происходят сейчас вещи с моей точки зрения абсолютно одного порядка. Например, публикация жены Дмитрия Сергеевича Пескова в журналеTatler. Публикация в журнале Tatlerдругих красивых женщин и мужчин.

И.ВОРОБЬЕВА – Вы имеете в виду, очевидно, семью Суркова.

А.КРАСОВСКИЙ – Например, семью Владислава Юрьевича Суркова в рекламной компании в журналеTatler на фоне собственного пруда. Я имею в виду освобождение этого чиновника. У меня есть ощущение – оно стойкое такое ощущение, что в 15-м году – и все об этом знают, люди, которых я перечислил – на Землю летит какая-то комета, и уже вообще все равно, вот вообще наплевать. Вот можно отобрать все пенсии у всех старух в России и отдать все эти бабки Ротенбергу, чтобы он на последние и последние четыре месяца отгулял круто. У меня,правда, сейчас такое ощущение складывается, что вообще у людей пропало какое-то ни было ощущение страха не только, что перед богом, не то что перед своим народом, а вот друг перед другом. Вот, которое раньше у них было, такое закостенелое, оставшееся еще с 90-х, вот такое «не дай бог, чего сказать, где как повернуться, не туда посмотреть» — вот сейчас оно растворилось. Нет его. Вот это ощущение страха друг перед другом… Понимаете, как бы это не звучало смешно, особенно на «Эхе Москвы», вот перед условным Путиным. Вот вообще не страшно никому.
Ощущение глобальной несправедливости происходящего, которую ничем невозможно искупить


И.ВОРОБЬЕВА – То, что вы говорите, это на самом деле страшно, потому что фраза: Апокалипсис все ближе – это, видимо, про нас?

А.КРАСОВСКИЙ – Оно, безусловно, про нас, не про нас… Опять же такая фраза… мы ее сами придумали — мы ее сами про себя и говорим, но совершенно точно, что в 15 году у меня есть абсолютно четкое ощущение, что в 15 году произойдет что-то, к чему сейчас никто не готов и поэтому всем абсолютно на все наплевать.

И.ВОРОБЬЕВА – А у вас не было такого ощущения в 13-м году, в 12-м году?

А.КРАСОВСКИЙ – Да нет, господь с вами! Не было, конечно, никакого такого ощущения ни в 13-м, ни в 12-м, ни уже тем более в 11-м году, когда все с маргаритками и воздушными шариками выходили на Болотную площадь. И не было такого ощущения в 2008 году, когда отдаленный американский огромный кризис здесь ангельскими крылами пронесся над Россией, над «Сбербанком» и над – не при Александре Винокурове будет сказано – «КИТ Финансом». Не было такого ощущения и в 98 году, не было такого ощущения надвигающегося ада. Вот оно сейчас есть.

И.ВОРОБЬЕВА – Ну, это связано…

А.КРАСОВСКИЙ – Ну, правда, оно со всем связано. Понимаете, здесь все накладывается одно на другое. То есть это ощущение глобальной несправедливости происходящего, которую ничем невозможно искупить. То есть мы говорим: ему дали полтора года – и здесь мы уже должны брать вилы. Уже в тот самый момент, когда мы слышим «полтора года» и «в состоянии аффекта». Но ведь ему не дали этих полутора лет, его просто отпустили на свободу, он по-прежнему разъезжает на этом своем «хорьке» или каком-нибудь другом японском джипе, который он за 40 тысяч долларов пригнал из Владивостока, этот чувак. Нет. Нет больше искупления, нет больше этого ощущения хоть какого-то оправдания. Нет его.

И.ВОРОБЬЕВА – А, может быть, это связано с тем, что есть реакции на «вилы», как вы выразились?

А.КРАСОВСКИЙ – Потому что пока нет «вил», но они будут точно. То есть нет никакого сомнения, что Ипатьевский дом вот-вот, вот он, через два года Ипатьевский дом, я прямо всем семьям, которые фотографируются на фоне прудов, хочу… прямо поезжайте вы в город Свердловск, посмотрите на Ипатьевский дом.

И.ВОРОБЬЕВА – Я, честно говоря, имела в виду какую-то очень острую реакцию не связанную…

А.КРАСОВСКИЙ – А я вот имею в виду только эту реакцию, потому что русский народ – он терпеливый народ и все об этом знают, но именно этот народ сделал одну революцию, вторую революцию, прошел через гражданскую войну и отстоял русскую землю перед немецкими полчищами, и я хочу честно сказать, правда: поезжайте в город Екатеринбург и посмотрите на то место, где стоял раньше Ипатьевский дома – все люди, которые сейчас потеряли страх.

И.ВОРОБЬЕВА – Журналист Антон Красовский в программе «Особое мнение». Ну, хорошо, раз мы говорим про реакцию людей, в том числе, вот эта история с водителями, которые сейчас стали внезапно бороться за свои права, заскакивать в свои автомобили и мешать их эвакуировать – теперь они получают иски в суд, а некоторые даже по несколько суток ареста. Это что? Чиновники пытаются волну остановить? Потому что водители-то довольно злые в Москве уже.

А.КРАСОВСКИЙ – Понимаете, это, вообще, вся история, которая происходит сейчас и всегда происходила с этими автомобилями в городе Москве, она связана с салтыково-щедринским пониманием о законе. Понятно, что все это неконституционно. То есть, конечно, все эти эвакуаторы, эти бесконечные угоны, а это фактически угоны автомобилей, перевозы их куда-то в Бутово, Люблино или куда-то там транспортируют – это все, конечно, не законно. То есть, конечно, люди, которые делают и придумали это просто уголовники, а поскольку они делают это многократно на протяжении несколько лет, они рецидивисты.

И.ВОРОБЬЕВА – И еще в составе группы получится.

А.КРАСОВСКИЙ – Безусловно. Но мы же понимаем прекрасно, что русское представление о законе, оно на самом деле сосредоточено в руках, а вернее в головах этой узкой группы лиц, которая эти машины куда-то в Люблино и перегоняет, потому что они и есть закон. Опять же точно так же думали люди их уровня в 1915, 16-м году, потом в 18-м они очень удивлялись, что это не так и пели песни «будто мы и креста не носили». Чего можно сказать? Не носили, не носили они креста никогда и сейчас не носят.

Другое дело, что мне, как москвичу и человеку не ездящему на машине и живущему в центре, то, что сейчас происходит с парковками и разгрузкой Москвы, периодически приятно, но в реальности мы, конечно, должны понимать, что это дико незаконно, чудовищно неконституционно и здесь не поддерживать людей, у которых угоняют фактически машины…. И вот все люди, которые сейчас нарываются на эти суды, которые не дают эти машины угонять – это такой зарождающийся русский протест, который будет, будет, будет…

И.ВОРОБЬЕВА – Хорошо. У нас буквально полминуты до перерыва. Вот эти все подачи в суд и сутки ареста – это же должно по идее напугать всех других водителей. Насколько у нас пугливый народ?

А.КРАСОВСКИЙ – У нас вообще… Люди, которые борются за свои парковочные места, например, живущие в центре и не могут получить за 3 тысячи талон, хотя они живут и могут. И от Ликсутова их шлют к еще одному… Вот, поверьте, сейчас будет такая ситуация, когда не будет уже никого ничего пугать. Вот, когда доллар сейчас будет 50, — а он будет 50 ближайшие три месяца – не будут люди вообще ничего бояться, никого не будут бояться.

И.ВОРОБЬЕВА – Мы сейчас прервемся на пару минут. В программе «Особое мнение» журналист Антон Красовский.

РЕКЛАМА

И.ВОРОБЬЕВА – Продолжается программа «Особое мнение». В студии журналист Антон Красовский. Здесь Денис в ответ на ваши слова говорит: «Антон Красовский выдает желаемое за действительное. А на самом деле желаемое или просто действительное?» Когда мы говорим о скором этом всем?

А.КРАСОВСКИЙ – Слушайте, ну, «Максим Горький, написав роман «Мать» выдает желаемое за действительное» — написала газета «Петербургские ведомости» в 19… каком там году роман «Мать» написан, в 6-м?

И.ВОРОБЬЕВА – Имелось в виду, насколько вы, когда говорите о таких вещах…

А.КРАСОВСКИЙ – Насколько я этого желаю?

И.ВОРОБЬЕВА – Да.

А.КРАСОВСКИЙ – Я много раз говорил, что я не являюсь требователем, я являюсь всего лишь наблюдателем. Я не желаю и не буду этому сопротивляться. Но я при этом чувствую все огромную тяжесть несправедливости, которая сейчас висит над Россией, и честно чувствую эту тяжесть не справедливости над той Россией, Россией 17-го года, это была чудовищно несправедливая отвратительная страна.

И.ВОРОБЬЕВА – Если мы говорим о чудовищной несправедливости, которая, в общем, кроется в каких-то небольших историях и складывается в результате во всю эту картину, то, может быть, имеет смысл как-то бороться с этой несправедливостью вместо того, чтобы ждать, когда апокалипсис с лучиться.

А.КРАСОВСКИЙ – Ну, может быть, имеет смысл бороться. Каким приблизительно образом вы пытаетесь бороться? Вот, например, журналист… Надо еще сказать, что журналисту было, по-моему, 73 года, да, когда егоубили?

И.ВОРОБЬЕВА – Да-да, пожилой.
Мы подошли к точке невозврата перед водопадом Виктория и падаем в него


А.КРАСОВСКИЙ – Вот он в свои 73 года до последнего боролся с несправедливостью в этой Иркутской области. Его зарезали, его зарезал вице-мэр, который сейчас на свободе стреляет белок.

И.ВОРОБЬЕВА – То есть нет смысла бороться?

А.КРАСОВСКИЙ – Нет смысла.Сейчас никакого нет смысла. Ничего нельзя изменить. Россия сейчас движется, и, мне кажется, в 17-м году она двигалась по каким-то законам историческим, например, связанным с распадом империи, который никак не связан с желанием человека, с попытками что-то изменить. Мы все, мы летим туда.Мы подошли к этой точке невозврата перед водопадом Виктория и падаем в него, самый огромный в мире водопад.

И.ВОРОБЬЕВА – Давайте мы немного уйдем от каких-то фатальных мыслей и поговорим о небольшой истории. Кому-то она кажется смешной, кому-то она кажется чудовищной. Я имею в виду высказывание Шамиля Тарпищева, которое вызывало огромную волну везде и всюду, когда он в программе «Вечерний Ургант», в общем, неудачно пошутил по поводу сестер Уильямс. Вот вам кажется, это какая-то надуманная волна?

А.КРАСОВСКИЙ –Давайте напомним зрителям, как это было. Иван Ургант его, что спрашивает?

И.ВОРОБЬЕВА – Он его спрашивает про олимпийские игры.

А.КРАСОВСКИЙ – Нет-нет. Буквально цитата следующая. Тарпищев говорит: «…Вот сестры Уильямс». На что Иван Ургант говорит: «Они не совсем сестры…» Тот говорит: «Ну, да, они, скорее братья».

И.ВОРОБЬЕВА – Нет, не так.

А.КРАСОВСКИЙ – А как было?

И.ВОРОБЬЕВА – Они начали говорить про олимпиаду, на что Тарпищев сказал «братья Уильямс», а Ургант это повторил. Потому что, когда я это слушала, я даже сначала не разобрала, что сказал Тарпищев, но Ургант это повторил.

А.КРАСОВСКИЙ – Я хорошо знаю, как готовится программа «Вечерний Ургант», как готовилась до этого программа…

И.ВОРОБЬЕВА – Можете меня не спрашивать, я не смотрю, простите.

А.КРАСОВСКИЙ – Я более чем уверен, что эту неудачную шутку написала сценарная группа программы «Вечерний Ургант».

И.ВОРОБЬЕВА – Кстати, есть такие объяснения.

А.КРАСОВСКИЙ – Я удивлен, что Иван Андреевич, если это действительно так, до сих пор об этом не рассказал и не извинился. Она абсолютно не надуманная эта ситуация, просто она нам, в нашей стране, которая – я по-прежнему утверждаю – находится рядом с пропастью в водопад Виктория, сестры Уильямс – я подчеркиваю, сестры, конечно, а никакие не братья – живут в мире англо-американской культуры, культуры борьбы за свои права. Благодаря этой культуре вы, например, Ирина, ведете эту передачу. Вы бы не могли никогда вести эту передачу, потому что вы женщина, а уж я то-то никогда бы не смог оказаться в эфире, если бы не было Англии а Америки, стран, которые борются за права женщина, гомосексуалов, каких-то меньшинств, чернокожих, коренного населения, и эта борьба – это нескончаемый поток непропускания таких вот скабрезностей, которые у нас, в нашей стране кажутся не то, что чем-то нормальным, а очень смешным, дико забавным, в порядке вещей, а как же еще не… Вот тут Александр Баунов, оправдывая, собственно говоря, Шамиля Тарпищева, вернее, видимо какого-то из 28 сценаристов программы «Вечерний Ургант» рассказывал, что вообще-то говоря, у нас называть женщину мужиком – это, вообще говоря, комплимент в нашей стране, потому что мы же понимаем, например, когда женщину называют «баба за рублем» и все понятно. Ну, куда он там прет? Или это баба. Вот это классическое представление о добре и зле…

И.ВОРОБЬЕВА – Бой-баба и так далее.
Я более чем уверен, что эту неудачную шутку написала сценарная группа программы «Вечерний Ургант»


А.КРАСОВСКИЙ – Правильно Шамиля Тарпищева на год дисквалифицировали. Шамиль Тарпищев, как любой международный чиновник должен понимать, что он живет в международном чиновничестве по международным законам, которые, товарищи дорогие мои, придуманы этим самым ненавистным сейчас в России англосаксонским миром, потому что все мировые законы придуманы там, а не здесь. И поэтому если ты хочешь быть международным чиновником, то тогда изволь жить по этим нормальным, человеческим законам – законам стран, где производятся придумываются iPhone,лекарства от рака, и полеты на Марс за 70 миллионов долларов.

И.ВОРОБЬЕВА – Если мы возвратимся к тому, что это кажется кому-то смешным, но, вообще, много же шуток неудачных, прямо скажем, но существуют ли на ваш взгляд темы запретные для шуток, на которые вообще нельзя шутить, и это будет априори просто отвратительно?

А.КРАСОВСКИЙ – Нет тем, на которые нельзя шутить, есть просто шутки удачные, а есть шутки неудачные, а есть шутки, которые являются не шутками, а просто наносят чудовищную обиду людям, о которых как бы шутят. То есть шутить можно, поверьте, обо всем, о чем угодно. Даже о холокосте можно шутить. В принципе, нет ничего ужасного об этом пошутить, но другое дело, опечалит ли твоя шутка граждан государства Израиль, например, или нет?

И.ВОРОБЬЕВА – Просто, когда принимают разного рода законы о защите чувств верующих, чувств еще кого-нибудь, мы начинаем над этим как-то криво ухмыляться и говорить, что это довольно странно, а тут мы с вами говорим о том, что…

А.КРАСОВСКИЙ – Я не начинаю, кстати, криво ухмыляться.

И.ВОРОБЬЕВА – То есть вам нравится эта история.

А.КРАСОВСКИЙ – Мне не нравится закон о чувства верующих, но я прекрасно понимаю верующих, которые начинают бороться за свои права, и говорят: «Нам неприятно, что две бабы… четыре бабы танцуют у нас на амвоне». Я прекрасно этих людей понимаю, очень их уважаю. Если бы за ними не стояла, за этими людьми, огромная карающая машина Российской империи, то я бы, может быть, даже с этими людьми вместе протестовал. Просто, действительно, мы должны понимать, что огромное количество наших действий наносит другим дико чудовищные внутренние моральные страдания.

И.ВОРОБЬЕВА – Антон, вы же человек, который пользуется интернетом, вы же каждый день, наверняка как я видите тонны неудачных, отвратительных шуток в адрес просто кого угодно.

А.КРАСОВСКИЙ – Я вам еще раз говорю: разница между мной, например, вами и Шамилем Тарпищевым в данном конкретном случае – что он был и является по-прежнему международным чиновником, президентом какой-то там международной федерации. То есть он должен жить по международным законам. Мы сейчас не говорим о морали, об этике, о том, что я пошутил неудачно, троллинг, а вот сейчас будут сажать за троллинг в Великобритании. Ну, в этом есть, кстати, какая-то логика.

Потому что еще раз говорю, есть – я говорил это в эфире этой же самой программы – есть законы добра и красоты, которые на самом деле вершатся абсолютно таким образом, как и законы зла и уродства. То есть в любом случае на страже любых законов будет сила, наказание и суд. Просто кто-то определяет, что красиво — что некрасиво, что хорошо – что нехорошо. Есть научно доказанный факты, пользовательское соглашение. Вот, условно говоря, в Америку приезжает ежегодно 4-5 миллионов эмигрантов, они хотят жить в этой стране. Вот это пользовательское соглашение. Пользователи во всем мире предпочли США с их законами. Нет 4,5 миллионов эмигрантов, которые приезжают, например, в Иран или в Сирию, или в Саудовскую Аравию, их нет, и не будет их никогда. Так пользователи во всем мире выбирают, что такое добро и красота и что такое зло и уродство.

И.ВОРОБЬЕВА – Тогда коротко про интернет-троллинг. Может быть, у нас тоже начать как-то? Невозможно просто.

А.КРАСОВСКИЙ – Да у нас сейчас все начнут, поверьте. У нас просто это будет… У нас же все это стоит не на страже законов добра и красоты, а на страже… Вся же наша страна, все же наши законы о борьбе с оскорблением религии, они же стоят на страже вице-мэра, убившего 73-летнего журналиста, то есть вся наша страна стоит на страже вице-мэра, вся наша карательная система: милиция, следственные органы, прокуратура, президент нашей страны – они стоят на страже вице-мэра, а не журналиста. Вот и все Поэтому, конечно, у нас будут свои законы про троллинг, просто это будет в нынешнем нашем русском понимании представление о троллинге.

И.ВОРОБЬЕВА – Журналист Антон Красовский в программе «Особое мнение», сейчас прервемся на новости и вернемся в эту студию.

НОВОСТИ

И.ВОРОБЬЕВА – Продолжается программа «Особое мнение». Ирина Воробьева Антон Красовский здесь, в студии. Слушайте, история с подводной лодкой – это история, которая долго доходила до наших СМИ, потом дошла, то есть все везде скандалят. Минобороны, например, посоветовала шведам искать голландскую подлодку вместо российской, говорит, что никаких происшествий с кораблями ВМФ в Балтийском море не происходило. У меня только один вопрос: Вы верите Минобороны?
Милиция, следственные органы, прокуратура, президент – они стоят на страже вице-мэра, а не журналиста


А.КРАСОВСКИЙ – Тут, понимаете, в чем дело. Я могу даже не верить Министерству обороны, но если это русская подводная лодка, что ложь все об этой подводной лодке всплывет, может быть, в отличие даже, может быть, от самое этой подводной лодки, в ближайшие дни. Поэтому я сомневаюсь, чтобы прям так нагло врали, если бы это действительно было правдой. Я хотел бы верить, что это не русская подводная лодка, не подводная лодка вообще, и все это часть мировой истерии.

И.ВОРОБЬЕВА — Просто мне хочется сразу спросить, потому что уверенность в том, что это…

А.КРАСОВСКИЙ – У меня нет этой уверенности.

И.ВОРОБЬЕВА – …Что правда всплывет, это потому, что это происходит не у нас…

А.КРАСОВСКИЙ – Слушайте, она в любом случае всплывет. Знаете, я жил, как и вы, еще в такие времена, когда правда не могла всплывать, но она все равно всплывала. Например, я прекрасно помню, как у меня дома обсуждалось в 86-м году после аварии на Чернобыльской атомной станции, что скажут – не скажут, а мой папа работал тогда на атомной станции на другой, на Украине тоже и все равно сказали, потому что невозможно скрыть. Есть какие-то вещи, которые невозможно скрыть, они очевидны. Тем более мы живем все-таки не в 18-м веке, не в мире, когда только придумали дагерротип, а в мире информационном все-таки. Нельзя скрыть утонувшую атомную подводную лодку в Балтийском море никогда, ни при каких обстоятельствах.

И.ВОРОБЬЕВА – В 86-м году мне было 32 года, я, честно говоря, это все не помню.

А.КРАСОВСКИЙ – Извините, мне уже было чуть по больше.

И.ВОРОБЬЕВА – Да, я этого не помню, но уж если мы о таком заговорили – хорошо, у нас есть с вами ситуация, при которой в соседней с Московской Брянская область горит, «Гринпис» говорит о том, что там горит и предоставляет фотографии и видео, рассказывают про чернобыльский след, показывают счетчики Гейгера на котором зашкаливают цифры — МЧС Московской области говорит, что там жуки короеды, поэтому там жгли древесину, поэтому в Москве, собственно, и гарь. Согласитесь тоже трудно скрыть…

А.КРАСОВСКИЙ – Я, честно говоря, не очень знаю… Я бы не стал так вот утрировать диалог между «Гринпис» и МЧС. Горит, очевидно, сухостой, потому что сейчас уже снег идет, что же должно гореть?

И.ВОРОБЬЕВА – Торфяники.

А.КРАСОВСКИЙ – Торфяники и сухостой – что-то должно гореть. Просто так это гореть не будет. Ну, горят какие-то торфяники в Брянской области – какая проблема? Ну, горят. Никто же не скрывает, что они горят. Ну, горят.

И.ВОРОБЬЕВА – Вообще-то скрывают.

А.КРАСОВСКИЙ –Ну ладно, не скрывают. Уже там было несколько заявлений, я даже их сам читал, в частности МЧС, что там действительно они горят, просто не факт, что, например, от этих торфяников в Москве… Все-таки опять же говорю, что торфяники в Брянской области – это не атомная подводная лодка в территориальных водах Швеции.

И.ВОРОБЬЕВА – Это безусловно.

А.КРАСОВСКИЙ – Это все-таки две большие разницы.

И.ВОРОБЬЕВА – Здесь вопрос, если уж мы заговорили про Чернобыльскую аварию, вопрос доверия к официальным органам. Не дай бог что-то случится, вы будете верить тому, что говорят службы, которые призваны вам жизнь спасать?

А.КРАСОВСКИЙ – Слушайте, это очень сложный вопрос. Давайте так: главная проблема сейчас России, страны, в которой мы с вами живем, это вот это недоверие. И это главная проблема президента Путина на самом деле, потому что он все свое время посвящает этому собственному рейтингу доверия, который на самом деле является абсолютно пустым местом. Потому что одновременно с этим условным доверием к президенту, непосредственно к одному человек утверждается абсолютно негативный рейтинг тотального недоверия ко всем остальным органам власти, даже не к власти, а ко всему, что происходит в стране. Люди не верят медицине русской, люди не верят русским правоохранительным органам, люди не верят русской системе образования, люди не верят, что в Россия и может быть лучше, люди не верят, что русские товары – это качественные товары и так далее.

Это глобальная система недоверия и лжи, которая, собственно говоря, взращена этой молитвой на собственный рейтинг доверия. Это поразительные такие антиподы, когда взращиваешь собственный культ, а все остальные культы, которые на самом деле взращиванию которых ты должен был посвятить свою жизнь, то есть: культу суда честного, культу честной полиции, культу прекрасной медицины, отличного русского образования – вот это все было убито ради собственного этого рейтинга, это фантастика, конечно.

И.ВОРОБЬЕВА – А если мы говорим про собственный рейтинг, про то, что у нас в стране только Путин может все делать – это уже от меня фраза, не от вас, естественно – я посмотрела, и вы, может быть, тоже посмотрели – встречу Совета по правам человека с Владимиром Путиным.

А.КРАСОВСКИЙ – Я ее прочел, меня не очень интересуют встречи с СПЧ.

И.ВОРОБЬЕВА – Смотрите, там люди выступали, которые говорили Владимиру Владимировичу Путину довольно откровенно о разных проблемах…

А.КРАСОВСКИЙ – Например, такое было выступление моей подруги Елизаветы Глинки, доктора Лизы: «Прошу наградить орденами Вячеслава Володина и Олега Морозова» — такое вот было.

И.ВОРОБЬЕВА – Мне кажется, доктор Лиза имеет право такие вещи говорить, потому что в отличие…

А.КРАСОВСКИЙ – Мне кажется, любой человек имеет право говорить абсолютно все, что угодно: у нас свободная страна.

И.ВОРОБЬЕВА – Я сейчас немножко о другом хотела спросить. Смотрите, вот сидят умные люди, хорошие люди, которые много работают над правами человека, спасают много людей. Они говорят Путину правду, что вот здесь плохо, здесь плохо, а здесь – вообще катастрофа. А дальше как-то ничего не происходит. Это почему? Потому чтоПутин не верит этим людям?

А.КРАСОВСКИЙ – Нет. Ему все равно.

И.ВОРОБЬЕВА – Ему просто все равно?

А.КРАСОВСКИЙ – Да, конечно. Ему все равно, потому что это чужие для него люди, это абсолютно соплементарный прилагающийся, непонятно для чего созданный орган. Я, что, собственно говоря, начал верещать по поводу убийства этого журналиста. Не потому, что оно какое-то специально резонансное – оно же просто является частью такой цепи. На прошлой неделе был освобожден какой-то полковник КГБ…

И.ВОРОБЬЕВА – Да, который 11 лет получил.

А.КРАСОВСКИЙ – 12 лет или11 лет получил. Он был помилован, единственное помилование, подписанное президентом, потому что он интересуется своими. А это для него чужие. Все люди, которые там находятся в этом Совете по правам человека, кто бы там ни был: Элла Панфилова, Стас Кучер или даже доктор Лиза, которая хочет вручить орден Вячеславу Володину – это все равно для Владимира Путина глубоко чужие люди, они ему не интересны. И проблемы этих людей ему, в общем, не интересны. И, честно говоря, даже не берусь осуждать за это. Вот, когда ты очень долго находишься на вершине власти и ничего тебя с этой вершины не может сдвинуть кроме твоего же собственного желания или желания господа бога, и, тем более, ты становишься господом Богом, тебе, в общем, становится наплевать. Вам не кажется, что Богу тоже на вас наплевать? Мне периодически кажется.

И.ВОРОБЬЕВА – Стараюсь об этом не думать. Слушайте, наши прекрасные слушатели, которые — сейчас опять начну повторяться — нас внимательно слушают, в общем, они сделали вывод из всех ваших слов по поводу того, что…

А.КРАСОВСКИЙ – Виктория не самый большой водопад в мире.

И.ВОРОБЬЕВА – В том числе, да. На самом деле о том, что все плохо и будет еще хуже, сделали вывод, что вы предлагаете – цитирую: «Валить».

А.КРАСОВСКИЙ – Нет, я совершенно не предлагаю валить. Я, в отличие от большинства ваших слушателей не являюсь эгоистом, более того я не дорожу собственной жизнью, в отличие от большинства людей на Земле.

И.ВОРОБЬЕВА – Как это?

А.КРАСОВСКИЙ – Ну, так вот. Как бы жизнь – есть жизнь, она есть или ее нет. Потеря этой жизни не является самой большой проблемой, в любом случае мы все ее потеряем. Поэтому я не предлагаю никому валить. Конечно, если вы хотите, чтобы вам или вашим детям в срочном порядке было гораздо лучше, чем есть, и у вас есть какая-то универсальная профессия в руках, например, вы биолог, компьютерщик, кардиолог и у вас английский на уровне C1, C2, соответственно, конечно, да, конечно завтра, ну, конечно.

И.ВОРОБЬЕВА – Но, почему?

А.КРАСОВСКИЙ – Потому что завтра вам будет гораздо лучше, вы окажетесь в мире, в котором вы удивитесь. Во-первых, это тоже очень такой русский комплекс, что в России очень интересно. Ребята, вообще, не интересно, относительно Америки, где все настоящее происходит сегодня, сейчас и в этом самом моменте в Нью-Йорке, в Лос-Анджелесе, в Атланте, в Сиэтле, в Чикаго, где угодно; в мире, в котором придумываются все главные технологии; в мире, в котором самые главные мировые надежды формируются. Происходит именно там все, не здесь, конечно. И вы окажетесь в мире, действительно, добра и, как говорят в Бутово и Бирюлево сейчас, позитива. Вам будет просто очень удобно, уютно, комфортно, мягко, и климат там гораздо лучше.

И.ВОРОБЬЕВА – Мы же с вам только что говорили, точнее вы говорили…

А.КРАСОВСКИЙ – Но я умру на посту.

И.ВОРОБЬЕВА – Я, видимо, тоже умру здесь, потому что не собираюсь никуда уезжать, несмотря ни на что. Мы только что с вами разговаривали про рейтинги, про рейтинги доверия, и вы говорили о том, что недоверие взращено как раз-таки Владимиром Путиным ко всему российскому…

А.КРАСОВСКИЙ – Системой.

И.ВОРОБЬЕВА – Хорошо – системой. Но вы сейчас в этой своей речи про то, что «валить – не валить» тоже взращиваете по факту недоверие ко всему российскому: здесь не интересно, а там интересно и так далее.

А.КРАСОВСКИЙ – Я еще раз вам говорю: я являюсь всего лишь наблюдателем, я чего наблюдаю, то и говор, я, как акын в этом смысле: что вижу – то пою. Поэтому я увижу вот то вот там и об этом говорю. Я вижу это вот здесь – и это говорю, понимаете. То есть,если мы сравниваем Россию с США, то, конечно, здесь и думать нечего. Мы же не сравниваем Россию с Кыргызстаном, например, или Россию с Узбекистаном, или – поверьте мне — даже Китаем. В этом смысле мы живем, действительно, в самой лучшей, прекрасной стране, а москвичи, многие из которых слушают сейчас эту радиостанцию, видят, несмотря на то, что мы здесь уже наехали на Ликсутова с его эвакуаторами, а все равно действительно и Москва становится гораздо комфортнее, уютней, приятней за последние 2-3 года и связано это с московским руководством, к федеральному руководству это не имеет никакого отношения. Ну, а зачем врать-то? Зачем говорить: «нет, но мы все равно…, да, там сейчас лучше, но мы прорвемся, нет надо оставаться».

Нет, ребята, если вы хотите, чтобы вашим детям сейчас было хорошо, и чтобы ваши дети через 10-20 лет жили и говорили на прекрасном языке и жили в универсальном мире, в котором происходит все — ну, конечно, надо уезжать. Если вы готовы менять свой собственный мир, если вы готовы жертвовать свой собственной жизнью, может быть, даже жизнью своих детей ради того, чтобы мир, в котором вы живете сейчас, был таким же как Америка, если вы готовы поступать так же, как поступали пионеры Америки, открывая ее, завоевывая, отвоевывая у природы и индейцев огромные дикие земли, то тогда оставайтесь здесь, конечно. И меняйте. Но меняйте тогда, а не вставайте вы на сторону этого вице-мэра, зарезавшего несчастного 73-летнего журналиста.

И.ВОРОБЬЕВА – Вообще, честно говоря, печально слышать, но я хотела спросить, еще одну тему затронуть очень коротко. Мы с вами говорили про суды, в том числе, Даниил Константинов, которого на прошлой неделе взяли и отпустили…

А.КРАСОВСКИЙ – Я очень раз за Даниила и поздравляю его, его отца Илью Константинова. У нас огромное количество идеологических разногласий, но я поздравляю всю семью с этой действительно неожиданной свободой.

И.ВОРОБЬЕВА – Сегодня отец сказал, что Даниил уехал из страны… временно. Поддерживаете.

А.КРАСОВСКИЙ – Я очень хорошо понимаю его. Вы посидите столько, сколько посидел Константинов в тех местах, в которых у нас в нашей стране держат. И слава богу, что уехал, и хорошо ему отдохнуть.

И.ВОРОБЬЕВА – Спасибо большое! Журналист Антон Красовский в программе «Особое мнение». До встречи!

А.КРАСОВСКИЙ – Спасибо!


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире