'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 15 октября 2014, 19:08

О.БЫЧКОВА: Добрый вечер и добрый день, это программа «Особое мнение». Меня зовут Ольга Бычкова, с «особым мнением у нас отец Андрей Кураев. И начать я хочу сегодня с темы, которую все обсуждают, потому что правительство предложило и вносит соответствующий законопроект, открыть Дальний Восток для трудовых мигрантов.

То есть если говорить совсем просто, а не пересказывать все подробности, то смысл в том, что компании, которые там будут вкладывать деньги и заниматься развитием экономики, получат возможность набирать мигрантов без квот, без специальных разрешений миграционных служб. Конечно, там есть разные оговорки, что вначале нужно трудоустроить всех местных, всех российских граждан, а потом уже…

В связи с этим вопрос. Все говорят про китайскую угрозу и все это приведет к тому, что китайцы там у нас сейчас заселятся, огромное количество, миллионами и миллиардами и мы потеряем дальний Восток. Вы китайской угрозы боитесь?

А.КУРАЕВ: Думаю, что решения Октябрьского пленума КПК в жизнь.

О.БЫЧКОВА: КПК?

А.КУРАЕВ: Коммунистической партии Китая – в жизнь. О.БЫЧКОВА: Прошу извинить за мою неграмотность – каковы были эти решения?

А.КУРАЕВ: Думаю, это вполне понятно. Во-первых, в китайской идеологии у Китая вообще границ нет, в Поднебесной империи, — вот их психология.

О.БЫЧКОВА: Все, что под небом – все Поднебесная.

А.КУРАЕВ: Да, все Поднебесная империя. И как я спрашивал у синологов-китаистов, в китайском менталитете, многовековом, многотысячелетнем, различные географические пояса отличаются только степенью того, насколько просвещены эти варвары. Просвещенные варвары знают, что они подданные китайского императора. Но бывают еще не до конца просвещенные варвары, которые об этом не до конца догадываются.

Поэтому, например, когда какой-нибудь королек издалека прислал дары Богдыхану, то считалось, что это не дары, а дань. Редкая, к сожалению, но они, эти варвары неграмотные, не понимают, что это надо делать чаще и больше. Но ничего, мы миролюбивые люди, мы потерпим.

Самая простая реакция понятна, она оптимистична: «зато Крымнаш».

О.БЫЧКОВА: А Дальний Восток не наш.

А.КУРАЕВ: Размен совершенно очевидный. Если за крымские события приходится платить утратой партнеров, рынков и так далее в западном мире, то соответственно, компенсация приходит в форме того, что Россия обречена на то, чтобы на ближайшие 10-летия стать сателлитом китайской политики.
Россия обречена на то, чтобы на ближайшие 10-летия стать сателлитом китайской политики
И, как скажут китайские товарищи, их условия принимать.

О.БЫЧКОВА: Это действительно плохо, опасно и неприятно для нас, или все-таки есть тут элемент демонизации китайцев, мифологизации угрозы?

А.КУРАЕВ: Я этих слов пока никак не употреблял, мне бы хотелось, чтобы был третий собеседник в студии, из либеральных экономистов, который объяснил бы вам, — повторяю их тезис, который мы все 90-е гг. слышали очень часто, — о том, что главный стратегический и ограниченный ресурс на планете – это трудовые люди, трудовые ресурсы. И поэтому в 21 веке выиграет экономическое соревнование та страна, которая сможет быть наиболее привлекательной для трудовых мигрантов.

Это мы слышали десятки раз. Так я бы очень хотел в этой новой сегодняшней политической конъюнктуре послушать тех же людей. Успокойте меня, товарищи.

О.БЫЧКОВА: Ну, не знаю, успокоят ли вас. Мы не экономисты и не можем рассуждать экономически, но можем говорить о наших личных ощущениях, потому что мы живем в своей стране и имеем право на ощущения, страхи, фобии тоже какие-то. Вы верите в реальность того, что Российская Федерация, в силу этих событий, других, станет меньше, потеряет земли, может быть, потеряет даже если не политически и физически, то фактически потеряет. У вас есть ощущение, что Россия не вечна в тех границах, в которых она сегодня?

А.КУРАЕВ: Для этого достаточно пойти в интернет и набрать несколько интереснейших проектов — скажем, как менялись границы в Европе за последние 3 тысячи лет.

О.БЫЧКОВА: И как они только не менялись.

А.КУРАЕВ: Да, такая очень живая картинка появляется.

О.БЫЧКОВА: И все мелькает перед глазами.

А.КУРАЕВ: Совершенно верно. Поэтому сказать, что нет, мы сейчас достигли предела истории, и особенно в России, тут точно ничего не будет менять, а если будет, то будет только прирастать во всех направлениях – это очень наивное представление. Поэтому да, табу такого нет. Есть, скорее, у меня какое-то печальное ощущение. Вопрос такой: смогла ли Россия переварить Сибирь?

О.БЫЧКОВА: За эти 300 лет?

А.КУРАЕВ: Да, за эти 300 лет владения, хозяйствования. Вопрос очень серьезный. «Переварить» не в смысле взять то, что плохо лежит, или напротив, что хорошо лежит, легкодоступно, а в хорошем смысле – всерьез обустроить? Честно говоря, путешествие по БАМу или Транссибу не добавляет оптимизма.

Едешь по трассе и понимаешь, что здесь жизни – на 50 километров туда в сторону, на 50 километров сюда. А дальше практически пустыня.

О.БЫЧКОВА: И там медведи и волки.

А.КУРАЕВ: Да. Но при этом, чтобы не слишком пугаться, скажу опять же из мои бесед с китаистами на эти сюжеты. Они говорят, что китайцев бояться при этом не надо. Причин две. Одна причина по-своему утешительная, историческая, они говорят, что в китайском менталитете нет агрессии. И объясняют, почему: потому что они считают, что мир итак наш, просто он еще не в курсе. Поэтому воевать не стоит. Время все расставит по местам.

И в самом деле, китайская история не агрессивная. Мы знаем, что китайские корабли доплывали до Африки, а потом китайский же император приказал сжечь весь китайский флот. Св. Николай Японский отмечал еще на рубеже 19-20 столетия, что это удивительное чудо, что у китайцев, при всей их многолюдности, организованности, и так далее, совершенно нет агрессивности, нет воинственного духа. И это наше великое счастье, — так писал Св. Николай 100 с лишним лет назад.

С другой стороны, это все-таки размышления про историю. Про классический китайский менталитет, что с ним произошло за время маоизма? Думаю, какие-то перемены могли бы быть.

О.БЫЧКОВА: С другой стороны, мы ничего не слышали про китайских террористов, которые бы взрывали себя на улицах европейских городов.

А.КУРАЕВ: Вчерашняя новость — шел суд над 8 китайскими террористами в самом Китае. Причем, они традиционно резали лопатами, ножами, и так далее – не взрывали. На вокзале.

О.БЫЧКОВА: Ну, хорошо, в Китае, наверное, много что может происходить. И в Гонконге мы видим сейчас.

А.КУРАЕВ: Да. Поэтому — партия прикажет и взорвут все, что надо. Поэтому, если чего-то нет в национальном духе, это не означает, что это не может ударить по темечку правителей. В истории России мы тоже это понимаем. «Хотят ли русские войны?» — но Политбюро решает самостоятельно, войти в Афганистан, или нет.

И вторая вещь, которая может быть использована как некое утешение, опять же, мои китаисты мне говорят так, что в Китае те китайцы, что живут на севере Китая, хотят переехать на юг Китая. И вообще направление миграции в Китае с запада на восток, поближе к побережью. То есть, миграция на север им совершенно не по вкусу – это не их климат, не их природная зона. Поэтому китайцам переезжать не очень-то хочется.

Но вновь говорю, есть два обстоятельства, первая – экономическая нужда, и второе, опять же, приказ правильных товарищей.

О.БЫЧКОВА: И тут мы ничего не знаем. Сделаем небольшой перерыв и продолжим программу.

РЕКЛАМА

О.БЫЧКОВА: Продолжаем программу. Я вас не успела спросить – во всей истории с Гонконгом, где люди вышли на улицы и стали строить баррикады, прежде всего, молодежь и студенты, протестуя против фильтров на выборах, которые будут даже не в ближайшее время, — вы там за кого болеете?

А.КУРАЕВ: Да ни за кого. Это как раз очень далеко от моего кругозора. Я не раз был в Гонконге и представляю, насколько страшно для этого города перекрытие любой из улиц. В этом смысле, с точки зрения обывателя, я не на стороне этих протестующих студентов. На всякий случай напомню им, что когда Гонконг был английской колонией, губернатора присылали из Лондона, и никаких выборов не было.

О.БЫЧКОВА: Но вы же сами сказали, что все должно меняться?

А.КУРАЕВ: Ну, не все. Но считать, что что-то так ужасно приперло — люди выходят, когда у них какое-то право отбирают обычно: раньше платили столько, а сейчас стали меньше, раньше мы свободно выбирали, сейчас это запретили. Но в Гонконге немножко не та динамика, то есть, речь не идет о том, что какие-то правы были в золотой век Гонконга, а теперь нехорошие китайские коммунисты это право у студентов отняли.

О.БЫЧКОВА: А почему нельзя потребовать того права, которое им уже кажется естественным для них, даже если его раньше не было.

А.КУРАЕВ: Я не против. Я считаю, что это их внутреннее дело, пусть они его сами и решают.

О.БЫЧКОВА: И хорошо. Я не собираюсь вмешиваться.

А.КУРАЕВ: Понимаете, тут у меня нет готового рецепта. То, что я по интернету смотрю – там те же самые фейки, информационные войны, как по украинской тематике, так же и здесь. Технологии те же самые.

О.БЫЧКОВА: Но и технологии власти те же самые. Поставить фильтр, назначить сверху, выбрать своих, правильных людей, наплевать на мнение избирателей – та же история. Где-то мы мы уже с этим встречались.

А.КУРАЕВ: Встречались. Только избиратели это не только 5 тысяч студентов на площади, а это еще и несколько миллионов других жителей.

О.БЫЧКОВА: А недавняя история, скандал, который разразился на днях, ну, не в первый раз возникает, но был новый всплеск – про единые учебники по истории, литературе, русскому языку, с инициативой которых выступили депутаты «Единой России» во главе с Ириной Яровой. То есть, в начале Путин сказал, что нужен правильный учебник по истории, потом Минобразования сказало, что нужны единые стандарты и общие рамки, а потом депутаты «Единой России», никто из них не является специалистом по образованию, как было отмечено, сказали, что нужно не просто рамки, а один учебник. Как вы к этому относитесь, правильно ли это?

А.КУРАЕВ: Знаете, я, как многолетний университетский преподаватель, скажу, что мне это интересно. Одно из моих любимых занятий, наиболее действенных во время общения с молодежью, это воевать против школьных стереотипов. Поэтому чем больше этих стереотипов у меня будет, тем больше будет пространства, тем интереснее мне будет работать, разбирать эти стереотипы.

О.БЫЧКОВА: Ну, это эгоистично.

А.КУРАЕВ: Очень. Я честно признаюсь, — у меня такая эгоистическая позиция. То есть, мне в таком мире жить интересно. Знаете, как здорово было в начале 90-х гг., когда надо было советские учебники вымывать из голов моих собеседников — это мое вершинное время в некотором смысле.

О.БЫЧКОВА: Ну да, их плохо научили, вдолбили в голову достаточно примитивную штуку, и вы свысока им говорите – нет, все не так просто. «Онегин – лишний человек»? — ха-ха.

А.КУРАЕВ: Меня не спросят, когда эти учебники будут вводить. Поэтому, когда происходит нечто, вполне, на мой взгляд, негативное, ну, что ж, — моя задача не идти вешаться из-за этого, а пробовать найти в этом хоть какой-то позитив. Такой позитив для себя я в этом нахожу.

О.БЫЧКОВА: Мне непонятно, и может быть, депутатам «Единой России» тоже это не вполне понятно, — чем рамки и стандарты отличаются от единой книжки? Как сохранить эти стандарты на территории такой большой страны?

А.КУРАЕВ: Вопрос не только в этом. А в том, что Россия – страна с непредсказуемым прошлым. И каждый новый извив государственной политики порождает новую школу и новую версию нашей собственной национальной истории. И в этом смысле нынешнее правительство не такое уж большое исключение.

Соответственно понятно, что учебник истории это не столько учебник истории, сколько такой «красный цитатник», то есть, это воспитание следующего поколения избирателей. То есть, вот мы за вас решим, как все надо воспринимать, думать, что надо вам знать, а что не надо из нашей истории, и какие оценки ставить. Это дрессировка.

О.БЫЧКОВА: А учебник литературы это дрессировка кого?

А.КУРАЕВ: К сожалению, по опыту советской школы, а этот опыт кажется очень и очень сейчас востребованным становится, — то же самое. Пока я еще не видел учебника литературы для школ, — вообще не видел, чтобы в нем рассказывалось именно о литературе. Не об идеологии, которая приписывается тому или иному публицисту. Причем, сплошь и рядом именно великие писатели, поэты редуцируются до уровня публициста, который обличали что-то такое.

Я боюсь, что сейчас будет акцент – они не обличали и не воспевали. Но литературы, как рассказ об искусстве слова, — боюсь, до этого школа не дойдет. Это делается только стараниями отдельных учителей. О.БЫЧКОВА: Которые, как правило, обходятся вообще без учебников.

А.КУРАЕВ: Наверное. А вот от единого учебника этого ожидать тем более не стоит, а тем более, по заказу г-жи Яровой.

О.БЫЧКОВА: А что делать с депутатами. Которые принимают законы в сферах, в которых они не разбираются, — задаю я побочный вопрос? Такую же историю мы недавно наблюдали с уже прошедшим и подписанным президентом законом об иностранных акционерах в СМИ. Его писали люди, которые ни про СМИ, ни про закон о СМИ, ни про работу журналов, газет и телекомпаний, в общем, практически ничего не знают. Тем не менее, они принимают такие законы, и считают это возможным. Тут то же самое — все специалисты говорят, что итак уже все вопросы решены.

А.КУРАЕВ: Думаю, что в любой стране, в любом парламенте такая ситуация. Потому что нельзя в парламент избрать людей, специалистов на всякий случай во всех областях. Поэтому вопрос в том, куда эти люди будут обращаться, что называется, за справками, на каких экспертов будут ориентироваться, или вообще им эксперты ни к чему, а им нужно только прислушиваться к голосу исполнительной власти. Вопрос в этом, а не в компетентности. Потому что можно быть очень компетентным человеком, профессионалом, но при этом с очень гибким позвоночником.

О.БЫЧКОВА: А это вопрос позвоночника, или чего?

А.КУРАЕВ: Да, конечно, это вопрос позвоночника.

О.БЫЧКОВА: А откуда такая самоуверенность: я лучше вас знаю, дорогие учителя, как вам учить детей, хотя я сам малограмотный?

А.КУРАЕВ: Потому что их позвоночник изгибается вместе с генеральной линией партии.

О.БЫЧКОВА: Какие советские образцы учебников востребованы сейчас?

А.КУРАЕВ: Те, которые создают именно миф о великой победоносной России, которая никогда ни на кого не нападала, которая всем несла только счастье, в которой власть верно служила своему народу, а народ отвечал взаимностью. Это не миф в советских учебниках – там они все-таки сохраняли какую-то революционную нотку. Но сейчас. Я думаю, будут в таком ключе писать.

О.БЫЧКОВА: Революционные нотки, по идее, там должны все убрать, конечно. Никаких восстаний, никаких ячеек.

А.КУРАЕВ: Ну, до конца это не уберут, потому что во власти есть ностальгия по чему-то советскому, поэтому некоторые клише останутся. Но рассказывая о событиях какой-нибудь очередной революции, неприминут сказать, что это английская разведка.

О.БЫЧКОВА: Кстати, да. Делаем перерыв на несколько минут.

НОВОСТИ

О.БЫЧКОВА: Продолжаем программу. Давайте поговорим теперь про католиков, которые через кардинала Петера Эрдо на днях сказали, что гомосексуалы обладают талантами и качествами, полезными для христианской общины, и что достоинство человека и особенности его личности не зависят от его сексуальной ориентации. Там много говорилось о том, что нужно с большей терпимостью относится к гомосексуальным парам, гражданским бракам, вторичным бракам. И если люди живут вместе, поддерживают друг друга и обладают разными полезными человеческими качествами, то в этом нет ничего плохого. Как вы к этому относитесь? Это прозвучало достаточно смело.

А.КУРАЕВ: Ну, потом были пояснения, что, во-первых, не надо в этом виде какую-то нравственную революцию доктрины Католической церкви. Квалификация греха остается прежней. Я так понимаю, что это призыв к прихожанам, чтобы люди не брали на самих себя добровольные функции инквизиторов и борцов за чистоту своих рядов. То есть если Церковь означает грех, не означает, что и тебе, Вася Пупкин, дается право на ненависть к этим людям.
Надо различать грех и человека, который совершает то, что Церковь считает грехом.
Но тебе лично индульгенция на ненависть не выдается. Поэтому ты все равно обязан относиться по-доброму к этим людям и не редуцировать человека к какому-то негативному аспекту его жизни.

Я даже думаю, что когда кардинал говорил о полезности этих людей для католической общины, речь шла, думается, о таких вещах, наверное, как соучастие в каких-то благотворительных приходских проектах. Не в смысле, что они нужны для политики или каких-то выборов.

О.БЫЧКОВА: Нет, это просто такие люди, которые, как и все люди, могут приносить пользу и не надо на них ставить никаких печатей и ярлыков. А в РПЦ тоже так думают?

А.КУРАЕВ: Откуда я могу знать? У нас таких документов и заявлений не было. Скорее, у нас сейчас, вместе с государственной такой пропагандой, напротив, такая установка: отождествить гомосексуализм с миром Запада, Европа. У нас скорее противоположная установка.

О.БЫЧКОВА: А, да. Это означает, что этот венгерский кардинал как раз и льет воду на эту мельницу.

А.КУРАЕВ: На какую — эту?

О.БЫЧКОВА: Отождествить.

А.КУРАЕВ: В наших пропагандистских очках, конечно, это может быть поднято. Кто-то именно так и прочитает. А кто-то попробует разглядеть отголосок вполне традиционного христианского отношения — христианская максима звучит так: ненавидь грех, но люби грешника. Поэтому речь не идет, более того, комментаторы из Ватикана поясняли — там идет сейчас Синод епископов католических, и специально пояснили, что у этого Синода нет права корректировать доктрину Католической церкви. Поэтому речь идет об обмене мнениями, — как они видят пастырские задачи Церкви, они просто делятся мнениями. Там нет никакого голосования и резолютивных документов не предполагается.

О.БЫЧКОВА: Ну да. И еще там говорится, что только в 16-м году будет издан документ Папой, где такие темы будут затронуты.

А.КУРАЕВ: Совершенно верно. Еще год назад Папа Франциск затронул эту тему, сказал почти то же самое, что сегодня кардинал и попросил, чтобы католические священники всего мира обозначили болевые точки в их пасторской работе и мышлении, — как они осознают пастырскую ситуацию. Думаю, что, прежде всего кто-то всерьез будет делать какие-то выводы на эти сюжеты, я бы советовал найти и посмотреть фильм «Голгофа» — совершенно потрясающий фильм, трагедия католического священника в современном мире.

О.БЫЧКОВА: Почему у нас нет фильмов о драмах православных священников? Я не хочу сказать, что все западные церкви делают это все более правильно, но почему?

А.КУРАЕВ: Всему свое время.

О.БЫЧКОВА: У нас как-то все очень благостно и примитивно изображают.

А.КУРАЕВ:
Просто мы еще не вышли из стадии некоторой ренессансной эйфории зарождения пост-советского периода.
Есть некие такие люди, — что мы вот растем. Это на западе кризис церковной жизни, а у нас все хорошо, мы только растем. Вообще-то это правда. Но только есть такая штука – когда смотришь в разных иконках, там, на разных картинках, экранах, динамику католической жизни церковной за последние 30 лет на Западе — да, скорее, растут проблемы, скандалы, серозные потери, люди уходят, — в Германии сейчас чудовищная статистика.

А затем смотрим на аналогичные показатели в России, и вроде бы у нас стремление вверх, а у них — вниз. Но если попробовать показатели совместить, покажется, что нам еще расти до той точки падения, где сегодня оказалась Католическая церковь. Просто по числу прихожан, и так далее, и тому подобное.

То есть, они еще не упали до точки нашего расцвета, поэтому психология у нас, конечно, бывает разная. И потребности в том, как осмыслять наши проблемы на языке искусства.

О.БЫЧКОВА: Сегодня пришло сообщение, что некий православный правозащитник – не очень понимаю, что это значит, но хорошо, — директор правозащитного центра Всемирного народного русского собора, встречался сегодня с сотрудниками представительства ОБСЕ по толерантности и не дискриминации, и призвал их заняться проблемой русофобии. Есть такая проблема? Многие считают, что нас так страшно не любят на Западе и вообще, наши всевозможные соседи, и нужно этим заниматься.

А.КУРАЕВ: Ну, проблема есть. В мире множество культур и народов, и далеко в картине мира некоторых из них Россия действительно то же самое, что для нас какая-нибудь монгольская орда.
В мире множество культур и народов, в картине мира некоторых из них Россия то же самое, что для нас монгольская орда.


О.БЫЧКОВА: В смысле очень далеко и давно? Или в смысле источник всех бед?

А.КУРАЕВ: Ну да, как некий негативный маркер. На который, с одной стороны, ссылаются для оправдания своих даже и нынешних проблем: вот мы были хорошие европейцы, белые и пушистые, а орда нас покорила и заразила чем-то, быстро подстрели на взлете Киевскую Русь. А есть народы, которые точно так же про Россию говорят — роль России в их истории.

Поэтому феномен русофобии, несомненно, есть Ну не может такого быть, чтобы человека все любили. Это касается и национальных образов.

О.БЫЧКОВА: Но этот человек считает, что ОБСЕ борется с антисемитизмом, и там есть какие-то специальные люди и действия, борются с нетерпимостью в отношении мусульман, с исламофобией и русофобию нужно тоже поставить в этот ряд.

А.КУРАЕВ: Не знаю, это что-то новое. Патриарх Кирилл неоднократно и справедливо говорил о том, что хорошо было бы, чтобы правозащитные центры занялись бы проблемой христианофобии, — это серьезная проблема, и она действительно есть.

О.БЫЧКОВА: Христианофобия в мире, в Европе?

А.КУРАЕВ: В мире в целом. Во-первых, если брать голую статистику, количество ежегодно убиваемых христианских служителей огромное, это гораздо больше, чем количество убиваемых журналистов или политиков, или учителей, или врачей. Так что проблема есть проблема крайне негативного сознательного, целенаправленного создания негативного образа христианства и Церкви, или Средневековья – и в масс-медиа, и в массовой культуре. Это есть.

О.БЫЧКОВА: Дмитрий: «Когда исламисты убивают людей в Ираке»…

А.КУРАЕВ: Простите, я договорю про христианофобию. Когда вы будете в Западной Европе, в любом европейском городке вы встретите в исторической части города Музей инквизиции. Обычно это бывший храм в готическом стиле.

О.БЫЧКОВА: Страшноватенький.

А.КУРАЕВ: Да. И там – орудия пыток. И тут я поневоле все время задумывался, — если это музей, откуда столько орудий пыток сохранилось до наших дней? Во-вторых, точно ли это орудия пыток инквизиции, а не местного князя какого-нибудь, какого-нибудь графа Дракулы? А потом выясняется, что это все макеты, муляжи. Но это только очень въедливый посетитель может получить такой ответ. И это такая мощная пропаганда.

О.БЫЧКОВА: Пропаганда чего?

А.КУРАЕВ: Антихристианских идей. Есть социологический опрос – когда студентов Оксфорда спрашивали: расскажите о судьбе Коперника. Большинство студентов отвечают, что Коперник был сожжен инквизицией, хотя он спокойно умер в своей постели. И легенда гласит, что он успел при последнем издыхании поцеловать первый экземпляр своей книги «Вращение небесных сфер», которую привезли ему из типографии. А книгу он посвятил Римскому Папе, между прочим, — там авторское посвящение.

Ну, вот есть черный миф легенды о инквизиции. Она есть. Миллионы жертв. И так далее. Есть историки, которые говорят: простите, за все 300 лет инквизиции не более 30 тысяч жертв. Некоторые утверждают, что даже 3 тысячи. Но этого не слышат все равно миллионы и миллионы. С точки этической, конечно, это неважно.

О.БЫЧКОВА: Ну, это такая попса, понятный сюжет, который щекочет нервы.

А.КУРАЕВ: Вот задача борьбы с диффамации состоит в том, чтобы ради попсы не унижали целые группы людей или их мировоззрение. И поэтому давайте бороться с анекдотами про чукчей или про евреев и с проявлениями христианофобии.

О.БЫЧКОВА: А если евреи сами придумывают про себя анекдоты?

А.КУРАЕВ: Мы с вами прекрасно понимаем, что одно дело, когда евреи рассказывают еврейские анекдоты в своей компании и другое дело, когда тот же анекдот рассказывают на собрании клуба скинхедов. Это не одно и то же. Потому что цели разные.

О.БЫЧКОВА: Так вот Дмитрий спрашивает про исламистов в Ираке, которые убивают людей и все время появляются эти кошмарные ролики. «Нужно ли их бомбить, чтобы не допустить распространения заразы?» — спрашивает Дмитрий.

А.КУРАЕВ: Моя одежда не позволяет мне сказать.

О.БЫЧКОВА: Ну, у вас джинсовая одежда.

А.КУРАЕВ: Это неважно. Это подрясник. Тем не менее, одежда христианского священнослужителя.

О.БЫЧКОВА: «А что бесовского есть в выступлениях панк-рокеров», что их требуют запретить православные активисты?

А.КУРАЕВ: Я не знаю, это не моя компетенция. То есть, что там за группа каннибалов, — в названии группы у них есть слово «каннибал» — о чем они поют, к чему призывают, я не знаю, в какой степени их почитатели отделяют имидж группы от практики – для меня это совершенно чужая тема.

О.БЫЧКОВА: Спасибо вам большое.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире