'Вопросы к интервью
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР –Здравствуйте! Это программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, и я приветствую в этой студии главного редактора «Эхо Москвы» Алексея Венедиктова. Здравствуйте, Алексей Алексеевич!

А.ВЕНЕДИКТОВ – Добрый день!

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Следим мы за развитием ситуации в Киеве. Беспорядки. И все это проходит на фоне того, что Верховная Рада пыталась как-то собрать кворум и что-то сделать с внесением законопроекта о признании членов УПА, украинской повстанческой армии воюющей стороной за независимость Украины. Ничего не вышло, но обращает внимание на то, что тему-то эту политики оставлять не хотят, и если не получилось сегодня, то, скорей всего, после выборов наверняка все это случится. Что за спекуляции на эту тему?

А.ВЕНЕДИКТОВ – Политики всегда спекулируют историей – это совершенно очевидно. Так было в древнем Риме, в древнем Египте, так происходит и сейчас. Конечно УПА воевало за независимость Украины и в основном в союзе с гитлеровскими войсками. И, когда мы прорабатываем внутри свое отношение к той или иной силе – в данном случае к УПА, — нужно просто внутри себя посчитать, что важнее: то, что они воевали за независимость Украины или, что они помогали во многом гитлеровским войскам делать то, что гитлеровские войска делали на территории советской Украины?

Моя позиция здесь совершенно очевидна: всякий, кто был союзником Гитлера, всякий, кто воевал на стороне Гитлера — это люди, которые не должны быть признаны героями, даже, если они совершали героические поступки. Наверное, даже фашистские солдаты спасали своих командиров, защищали мирных жителей в Германии – никак их не оправдывает. С моей точки зрения это были агрессоры, и все те, кто воевал рядом с ними, для меня это люди, которые напали на нашу страну. И, когда Сталин и советские войска были союзниками Гитлера по разделу Польши – это ровно то же самое. Но это было два года.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Но в нынешней ситуации украинской это не очень уместно – вытаскивать в очередной раз.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Смотрите, попытаюсь не обидеть наших братьев, как говорит Владимир Владимирович Путин, украинцев – я думаю, на какой секунде я сошлюсь на Путина? Все-таки на третьей минуте – не очень верноподданнически. Украинское государство как суверенное государство — оно молодое. Украинский этнос достаточно молод, он ищет своих героев. Любое молодое государство ищет своих молодых героев. Других героев кроме Хмельницкого, Мазепы, Бандеры, Петлюры у них нет. Ну, нет. Можно придумать, откуда-то вытаскивать каких-то героев, но у молодой нации они ищут ярких героев, они будут делать таких героев. Это касается всех молодых наций, надо признать.

Но надо же признать и то, что в свое время Александр Невский не был никаким героем, и молодая Россия сделала его героем. Я имею в виду, когда сложилось национальное государство. Это было в конце 19-го века – тогда вот нашли Александра Невского, практически тогда и в советское время тоже.

Поэтому да, это очень неприятно, с моей точки зрения, но это их герои, вот это их герои.Это государство. Ну, мы будем относится, когда они признают Бандеру героем, человека, который да, воевал против поляков, сидел в немецком концлагере, но, тем не менее, объективно его отряды, бандеровцы оказывали помощь гитлеровским войскам, ударяя советским войскам в спину. Советские войска освобождали Европу, при всех замечаниях, которые сейчас идут в исторической науке.

Политики будут этим спекулировать всегда. А каждая партия выберет своего героя, каждая украинская партия найдет героя, которым они будут клясться, будут создаваться мифологические образы – говорю, как бывший историк. Так всегда было в истории. И, когда национальные государства создавались: та же Франция, та же Германия, та же Италия в конце 19-го века, они тоже искали в далеком прошлом. Придумали себе какого-то Карла Великого, одного из варварских королей, грубо говоря. Ну, можно было и Теодориха придумать, но с именем не повезло.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Да, наши политики будут на это смотреть и говорить: «А мы вам говорили! Вы видите, что они у себя вытворяют?»

А.ВЕНЕДИКТОВ – Наши политики тоже мифологизируют во многом историю. И, повторяю, политики все мастей всегда берут, находят какую-то историческую личность или факт, очищают его, примеривают под современность — и поднимают на знамя или на колья. Ну, то есть можно от обратного играть. Но нельзя называть… я не знаю… для меня слово «фашист» — это понятно, что кто делает;и, когда говорят наши, скажем, коллеги, что во власти в Киеве «фашистская хунта», для меня это деградация слова «фашист»: ну, все фашисты тогда — чего такого? – ну, все фашисты. Поэтому политики играют в свое, а граждане должны определяться сами.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Еще буквально пару слов про Украину. Срочные сообщения сейчас приходят по информационным агентствам. Подписан закон в Раде об особом статусе некоторых территорий Донбасса. Этот закон направлен на подпись президенту Украины. Процесс потихоньку, но все-таки идет

А.ВЕНЕДИКТОВ – Никуда он не идет на самом деле. Это элемент замораживания этой территории — какой-то там – и превращение ее во вторичное Приднестровье. Я хотел обратить внимание, что это территория, которая сейчас контролируется сепаратистами(Сепаратисты – люди, которые хотят отсоединения Украины; они хотят отсоединения и они сепаратисты, и нечего тут играть словами), у этой территории практически нет границы с Россией, практически нет границы с Украиной, и у них теперь территория моря есть, побережье – это отличное место для контрабанды наркотиков. Черная зона. Это отличное место для контрабанды оружием, это, вообще, отличное место для контрабанды, ибо там нет власти и нет законы, и нет границы с Россией и Украиной. И через море можно высаживать, выгружать и отправлять в Россию всякое дерьмо и на Украину.

Это гениальная зона, это переходит в зону денег теперь. Сейчас там возникнет масса интересов, как возникло в свое время в Косово. Кто будет контролировать наркопотоки? Кто будет контролировать оружейные потоки? Потому что, еще раз повторяю, нет контроля: берег и две страны без границы влево и вправо – и вперед! Поэтому огромное число людей сейчас заинтересовано в сохранении этой территории как замороженного конфликта.

И, что бы не было сейчас подписано Порошенко или принято Государственной Радой… Ну, что он может написать? Что давайте… там проведут муниципальные выборы… Да, но там миллион беженцев. А как вы их голоса будет учитывать, перемещенных лиц и внутри Украины и на территории России? Как вот эти жители, которые находятся на территории России – нам говорят: миллион с этой территории, и на территории Украины нам говорят: 200 тысяч – как они будут голосовать? Чего они там будут избирать? Это их дома, это их прописка. Ну бред же? То есть это некая формальность, которая ничего не решает. Ну да, минские протоколы это требовали. Понимаем. Ну, О’кей, особая зона, особая территория – дальше, что? Внешние экономические особые зоны? Черная дыра? Офшорная зона? Ну, как это будет в центре, в точке пересечения российских и украинских интересов? А над ней еще самолет летают, Боинги летают.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Все летают, да.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Нет, эта зона, если ты обратила внимание, чуть расширилась за время перемирия, и всякие «Буки» ходят там, ползают, и украинцам принадлежавшие – я имею в виду украинской армии – и сепаратистам принадлежащие или используемые сепаратистами. А представь себе, еще одна такая неуправляемая ракета, вернее управляемая, еще одна фатальная ошибка в этой зоне…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Кому это выгодно?

А.ВЕНЕДИКТОВ – Вот тем, кто будет теперь на этом деньги делать.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – То есть нам теперь надо будет следить за потоками, если это, конечно, будет возможно отследить.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Мы не смогли в Приднестровье следить за потоками. Если учесть, что, может быть, какие-то наши официальные лица этому содействовали… Но Приднестровье далеко, границы не было, а здесь просто все под боком. Сюда можно, условно говоря, перегонять, скажем – это я фантазирую – оружие для стран под эмбарго. Вот этим странам запрещено оружие — мы его гоним в Приднестровье или в новое Приднестровье, и потом морем – туда, куда надо. Почему нет-то? Такая труба образовалась, такие деньги можно заработать!

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Клондайк.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Клондайк.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Давайте мы сейчас сделаем перерыв несколько минут, после чего программа «Особое мнение» продолжится. Я напомню, что выступает в этой программе сегодня редактор «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов, а вы можете присылать свои сообщения на телефон для sms: +7 (985) 970 45 45.

РЕКЛАМА

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР –Мы продолжаем. Алексей Венедиктов, главный редактор «Эха Москвы» и одновременно г лавный герой программы «Особое мнение». Илья из Ярославской области – вот Алексей Алексеевич, разбередили. «Так получается, — пишет Илья, — деньги правят миром, а не люди. Но ведь власть сильнее денег?»

А.ВЕНЕДИКТОВ – Нет, власть не сильнее денег. Власть – это есть деньги, или деньги – это есть власть. Не так прямо, как об этом говорил Борис Абрамович Березовский незабвенный, но, безусловно, интересы – давайте скажем так: не деньги, а интересы – могут быть денежные, интересы могут быть амбициозные.

Когда Александр Македонский хотел завоевать мир, у него были не денежные интересы. Но я вас уверяю, что не было ни одного полководца Александра Македонского, который вырос с гоплита до маршала, скажем так, который в конце похода не занимался вопросом, скажем, своего будущего финансового. Потому что они начинают понимать, что это ценность, которая обеспечивает здоровье, власть, силу. Эти ценности не только духовные скрепы, но и материальные вполне себе ничего.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – В этом плане история с санкциями и эмбарго, насколько показательна? Потому что мы видим сейчас некоторые не то, что шаги назад, но попытки как-то что-то отыграть.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Смотрите, с самого начала я говорил, когда смеялись про санкции, что эта история будет очень болезненной. Эта история болезненна не только для тех, против кого были введены персональные санкции. Мы прекрасно понимаем, что они болезненны, потому что у человека была возможность, а потом не стало; если бы не было возможности, то и ничего страшного, а вот было и не стало – это тяжелая история.

Эти санкции напоминают мне – я сейчас имею в виду санкции, введенные западными странами – гарроту. Было такое орудие у палачей. Это просто удушение. Не сразу, не выстрелом: один поворот, потом другой поворот, потом третий. Я тут поделился с людьми, которых эти санкции коснулись, — не лично, а которые понимают, скажем с экономического блока правительства — они говорят: «Понимаешь, это скорее не гаррота, хотя образ довольно забавный – это скорее медленно действующий яд, который проникает в кровь». И ты сначала – ну, легкое повышение…, ну было 36,6, а стало 36,8 – ну, кто замечает. А потом чего-то мизинец отнялся на левой ноге. Ну, в общем, он не очень нужен этот мизинец, но неудобно как-то. Потом мизинец отнялся на правой руке, потом одно ухо.

Мы же существуем в глобальной экономике – это главное отличие от санкций, который вводились против Советского Союза из-за войны в Афганистане. И эти штуки, конечно, они на них влияют, но в меньшей степени. Эти съели противоядие. А мы не знаем, какой яд и какое противоядие, и поэтому режим санкций и контрсанкций надо как можно быстрее разрулить, потому что это яд. Надо давать противоядие, надо перекачивать кровь. К сожалению, это так. И это очень чувствительно для людей понимающих. Не лично для них… Послушайте, это люди, скажем так, зажиточные и ни курс доллара, ни падение нефти…они там потеряют 20 миллионов, 100 миллионов, но в их миллиардах это не очень заметно. Но они понимают последствия, что, когда начнется отваливаться рука левая уже целиком, вот тогда одной рукой будет неудобно действовать. Вот, что такое санкции. И контрсанкции – та же самая история. Это даже, как мне сказал один европейский дипломат здесь, в Москве: «Слушайте, у вас противоядие сильней, чем яд». Вот такой был взгляд: ну, просто сильней, чем яд.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Но при этом все внимательно следят за действиями и высказываниями Владимира Путина, и вот сегодняшняя редакционная статься «Ведомостей» о том, что с Владимиром Владимировичем Путиным не хотят встречаться и припоминают эти заявления премьер-министра Австралии, а с другой стороны, господин Лавров, глава российского МИДа говорит, что визит президент в Миланпоможет лучше понять настроение европейских партнеров.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Я понимаю, да. Смотри, конечно, нарушена коммуникация в нынешнем мире, не только коммуникация в виде пармезана, но и коммуникация в виде телефонных звонков. Если внимательно посмотреть, с кем последнее время разговаривал президент по телефону, во всяком случае официально, мы увидим много раз Меркель, мы увидим один раз лидера Европейского союза… Вообще, в современно мире, где есть масса угроз, коммуникация всегда очень тесная. Обама – нет, с июня месяца. Камерон – нет. А там же есть российские интересы. У нас же есть интересы в союзе с Америкой против Исламского государства. У нас есть интересы в союзе с Америкой против наркотрафика и против трафика оружия. Эти общие угрозы и интересы есть. У нас нет коммуникации. Ну нас нет коммуникации наверху.

И, конечно, то, что Владимир Путин принял решение сам ехать в Милан, как я это понимаю, это стояло в графике Медведева – должен туда был ехать премьер, но было перерешено Путиным и Медведевым, и там будет встреча с Меркель. На самом деле неважно, в Сочи она произойдет или в Милане, хотя это обидно. Но сущностно все-таки встреча с Меркель нужна. Будет встреча с Порошенко, скорее всего, в том же Милане. Будет встреча с Олландом в том же Милане. Это «двусторонки» и будет миланский этот формат. Будет встреча с итальянским премьером в том же Милане двусторонняя. Это очень полезная история, потому что даже если вы стучитесь в глухую стену, то все равно стук раздается.

И я всегда говорил, что во многом кризисы в 20-м веке между индустриальными странами основаны на непонимании, вернее, на разных ценностях. И, когда госпожа Меркель говорила, что Путин живет в другой реальности… да, господи, комсомолка наша, Ангела, которая жила в ГДР – уж она-то должна понимать. Это Обама может не понимать или Олланд может не понимать, или Камерон может не понимать, что Владимир Владимирович жил всегда в другой реальности, он жил в советской реальности. Ну, с поправками, то есть как мы воспитаны, так мы и жили. И поэтому ничего удивительного нет, что он считает вот это правильным. Ну, поймите — что он считает правильным. Это не значит, соглашаться, не обязательно принимать, но хотя бы поймите…

Я вот, честно говоря, я не понимаю, что он делает. Я все эти 14 лет худо-бедно понимал, чего он делает. Этому способствовали и наши встречи, и наши разговоры, и то, что я внимательно наблюдал за тем, что делает президент. С его советниками я встречался, и с премьером и так далее. Я, в общем, понимал, для чего он делает. Я не всегда соглашался или всегда не соглашался — как угодно, — но я перестал понимать, я перестал понимать, какая цель. Цель всего этого – какая цель? Вот какая конечная цель? То есть конечной цели, конечно, не бывает, но все-таки цель всего этого, за что мы платим такую цену? За что?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Когда мы слышим какие-то программные выступления Владимира Путина…

А.ВЕНЕДИКТОВ – Танечка, я лозунги не люблю… Я Владимира Владимировича представляю себе. Это не человек-лозунг. Прекратите. Это не человек, который пафосный, это не человек-позер. Это человек с глубокими внутренними убеждениями, которые не мои, но я их понимал. И вот эту цену, которая сейчас Россия платит в виде частичной изоляции, в виде ухудшения экономического положения, в виде ухудшения общественного мнения наших партнеров, как говорит Путин. Я хочу за что эту цену? Может, оно того стоит. Только без лозунгов, если можно. Вот иметь под боком у себя кластер наркомафии и транзита оружия? Это Путин, который любит «орднунг» и порядок? Вот, чего это? Вот, за что это?

То есть, понятно, что он не этого хотел. Понятно, что он хотел сделать Украину более зависимой, чтобы она не уходила, потому что это предательство нашей общей судьбы. Не уходила в Европейский союз. Понятно, что мы обе – Россия и Украина – в понимании Путина хотели вступить в Европейский союз, и в этом смысле Путин – европеец. Его борьба за безвизовый режим… Я просто был свидетелем, когда он чуть не орал на своих западных… — он обычно выдержанный, — что давайте сделаем безвизовый режим, то есть что вы упираетесь? То есть для него это… Какой сейчас безвизовый режим? Но для него это было задачей, я знаю, что он Лаврову на каждые переговоры ставил вопрос безвизового режима.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Что-то изменилось.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Я не понимаю цели, я не понимаю, за что не мы – он платит такое. За что он согласился заплатить такую цену. То есть какая-то цель. Только не говорите мне про то, что там… расширить территорию…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Да-да, тут вам уже пишут: «собиратель земель русских»…

А.ВЕНЕДИКТОВ – Ну, прекратите, слушайте! Да, вот «войти в учебник». Я могу сказать такую страшную вещь перед новостями. Вот присоединение Крыма обеспечило Путину вхождение в историю, как собирателя. Вот обеспечило. Я же не про Крым – я же про Донецк! Я же про Донецк – я же не про Крым!

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР — А уже никто, кстати, про Крым не вспоминает.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Присоединение Крыма – это будет глава в истории о том, что да – это некое возвращение, некая справедливость, может быть, неправильно, но справедливость. И он уже вошел в историю этим. Ему не надо было идти в Донецк. Зачем он туда пошел? Вот, за что он платит эту цену? Я не понимаю.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Пять минут на размышление. Мы скоро вернемся.

НОВОСТИ

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Продолжается программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. Напоминаю, что в гостях у меня главный редактор радиостанции «Эха Москвы» Алексей Венедиктов. В вопросе понимания или попытке понять Владимира Путина, насколько важно знать, с кем он общается, в каком порядке, и кто там рядом с ним сидит на «Формуле-1» и прочее?

А.ВЕНЕДИКТОВ – Вот смотрите, Владимир Путин, в моем понимании, человек, который реально принимает решения сам. Попытки силового влияния на него, такой диктовки всегда вызывали обратный эффект. Поэтому я не думаю, что… то есть понятно, что… то есть скажем так: я знаю, что ему предлагались и предлагаются разные модели развития этой ситуации. То есть внутри правящей группы, внутри путинской команды есть разные взгляды на то, что происходит и, как из этого выходить или как это развивать. Но решение принимает президент – так было всегда.

И, когда он сказал, что «по Крыму принял решение я сам», скажем так: перепроверился — сам. То есть он выслушал всех, Совет безопасности в первую очередь и принял решение сам, и по форме, и по срокам, и по содержанию. Оно, конечно, важно, но я бы так сказал: он под решение подбирает советников, а не наоборот. Под концепцию подбирает советников. И в этом смысле, конечно, все люди как бы известные. Есть глава его администрации Сергей Иванов, есть секретарь Совета безопасности Николай Патрушев, есть его советник по международным делам Юрий Ушаков. Я думаю, эта тройка, реально занимающая высокие государственный посты и наделенная доверием президента, в первую очередь имеет право, им дано такое право – давать советы по этой ситуации, если мы говорим про Украину.

Мы видели доказательства тому, мы видели, как Сергей Иванов плотно говорил и общался, и продолжает общаться с главой администрации президента Порошенко – мы это видели. Мы понимаем, что Юрий Ушаков, который курирует международные дела, находится в тесной связи с шерпами и помощниками стран «семерки», «восьмерки», «двадцатки» по этим вопросам. Мы понимаем, что такую полувоенную или военную составляющую курирует Николай Платонович Патрушев. Ну, вот я бы приблизительно так сказал, если твой хитро завуалированный вопрос был ровно в этом. Я ответил прямо.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Ну, вы знаете, не про короля же Бахрейна я спрашивала, который сидел рядом на «Формуле 1» рядом. Да, в окружении звезд эстрады был один нефтяной человек. Сразу было понятно.

А.ВЕНЕДИКТОВ – А, дорогая моя, это вопрос нефти! Там еще был Виктор Медведчук недалеко, недалеко.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Господин Медведчук давно рядом.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Кум.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Кум, да. Чай не чужой человек. Обращает внимание наш слушатель под ником Диггер: «Разве Украина одна? А Грузия, Арктика, Молдавия, Финляндские воды, Белоруссия, Казахстан – друг за другом одновременно – все…»

А.ВЕНЕДИКТОВ – Я понимаю. Смотрите, меня зовут не Дима, у меня папа не Сергей, фамилия моя не Песков. Я не Дмитрий Сергеевич Песков – говорить за Владимира Путина, но в моем представлении это все укладывается в его представление – представление о большой стране. Как хотите ее называйте: Российская империя, Советский Союз, Российская Федерация, просто российские земли. Как я понимаю – могу ошибаться –для Владимира Владимировича это все одна страна, так же, как и Украина и так же, как и Беларусь. Это одна страна, это один народ, если хотите. Народ в широком смысле слова, потому что в этот народ входят и чеченцы и татары и башкиры, и якуты, и, естественно, русские и украинцы — это один вот такой большой народ одной большой страны. Волею истории или волею случая она оказалась раздроблена.

Я напомню вам, что Владимир Владимирович одно время жил и работал в ГДР и знает, как немецкий народ был тоже раскидан, по разные страны в том числе. Волею случая. И если бы не было случая – так бы оно все и было бы. А подвернулся случай – я имею в виду Крым, — когда украинская власть выпустила эту, в понимании Владимира Владимировича, российскую землю из своих рук, он ее подобрал. Он ее не аннексировал – он ее подобрал, и я верю, что он в это верит.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Про историю и про народы. Сегодня Владимир Путин встречался с Советом по правам человек, и там много обсуждалось разных тем, но я бы хотела остановится вот, на какой истории. Владимир Путин заявил о намерении оказывать помощь всем народам, которые в времена Советского Союза были высланы с территории Крымского полуострова. Говорит он, что исполнять моральные обязательства перед депортированными народами нужно, несмотря на бюджетные трудности: «мы так и должны будем сделать».

А.ВЕНЕДИКТОВ – Я всегда говорил, что для него понятие справедливости в его понимании, оно часто важнее выгод. Я при этом хочу сказать, что… я знаю, что мне пишут: «А! Он защищает Путина, «кровавый режим!» — нет. Я во многом не согласен с Владимиром Владимировичем, я пытаюсь вам объяснить, как я понимаю – это мое мнение – о президенте. Я пытаюсь всегда найти какие-то мотивы, которыми руководствуются люди — может быть, это мое историческое образование мне мешает, — тем не менее, чтобы объяснить для себя и понять, что будет дальше, чего я не понимаю совсем сейчас.

Но то, что про репрессированные народы, про погибших, кстати, священников… Напомню, что почти такую же фразу Путин сказал два месяца назад касательно церкви. Он сказал: «Мы много задолжали Русской православной церкви, потому что наше государство в 30-е годы репрессировало священников». И я просто помню — я уже рассказывал о том, как патриарх Алексей ему про это рассказывал. Я там был, в Бутово, когда они были в Бутово. И для него это да… считайте, в том числе, считайте, что он считает это справедливым так же, как справедливым в его понимании является присоединение Крыма. Вот слово «справедливо» здесь ключевое.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Тогда давайте про будущее, которое нам так непонятно, про политические элиты и про бизнес-элиты, потому что мы сейчас видим, как списки «Форбс» пополняются детьми. То есть у нас все-таки все идет по наследству, и мы просто будем дальше с приставками «мл.» наблюдать все то же самое, что происходит сейчас.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Что было в Америке: Джон Морган второй, джуниор.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Мы очень любим ссылаться на американский опыт…

А.ВЕНЕДИКТОВ – Смотрите, современное состояние в устоявшихся демократиях – там просто по-другому родители выбирают. Они считают, что это развращает детей, поэтому половину и больше своего состояния они помещают в разные образовательно-благотворительные фонды, но дети тоже не ходят по улицам и не протирают стекла машинам уже во взрослом возрасте. Они получают стартовые капиталы и действуют. Я думаю, что у нас будет приблизительно то же самое. Я вижу это по Владимиру Олеговичу Потанину, который ровно так же сделал. Ну, кто-то так сделал.

В данном случае совершенно очевидно, что делают, скажем, Ротенберги – если вопрос об этом – поскольку, они находятся под санкциями, а дети не находятся под санкциями, то они передают компанию формально детям. Это вывод компаний из-под санкций, грубо говоря. И если, скажем, американцы, англичане, европейцы пойдут дальше и начнут распространять санкции на членов семей: жен, детей, бывших жен, бывших детей – то тогда это будет вот так… Это так люди, пользуясь законодательством Европейского союза, США выводят из-под санкций компании, то есть сами они остаются, а компании выводятся. Это не потому, что Аркадий Михайлович Ротенберг решил умереть завтра – нет, не по этому.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Это, что касается бизнеса. Что касается чиновничьей элиты – здесь возможное развитие, как? Вот мы знаем несколько кланов…

А.ВЕНЕДИКТОВ – Мы знаем несколько кланов, но мы плохо понимаем… На самом деле это нужно специальное исследование. Ну, условно говоря, мы видим, что дочери Владимира Владимировича никак не участвуют. Мы видим, что дети Патрушева и Иванова, о которых я говорю, они в бизнесе, он в банковском бизнесе, они не в политическом бизнесе. И у меня там есть масса знакомых, чтобы не сказать, друзей, но знакомых, близких знакомых высокопоставленных чиновников, чьи дети в основном в бизнесе. Я, вообще, вот эту политическую… Они политики, они министры, они бывшие министры, но я не вижу массового такого прихода в министры, в политику, в депутаты детей. Как раз это скорее неудачники идут в политику, я думаю. Удачники идут в бизнес.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – А что, с политикой так тяжко у нас?

А.ВЕНЕДИКТОВ – Политика не самостоятельна. Это люди, которые уже хотят для своих детей, чтобы они уже были самостоятельными, чтобы они сами принимали решение хотя бы про себя. А политика у нас сейчас все заострена наверх. Партийные лидеры – я имею в виду парламентских партий – подчиняются администрации президента. Ну, кому охота там… сын министра, а тебе говорят, как голосовать. Ну, это же… «кнопконажиматели», если говорить о депутатах. Или министр имеет свою точку зрения, но президент принимает решение, и министр выступает просто как эксперт, чья точка зрения не учитывается – мы это сейчас видим. И как они себя чувствуют на примере Сергея Белякова, который ушел. А дети, которые выросли в этих семьях, они самостоятельные, и это, кстати, один из больших плюсов, что они своенравны. Я, вообще,люблю своенравность и в семье и в политике. Вот индивидуальность – это лучше, чем стадность, на мой взгляд. Эта конкуренция лучше, чем ее отсутствие. И эти дети, второе поколение, они самостоятельны. Да, часть из них – золотая молодежь, которая катается на Порше, нюхает кокаин, но часть из них в бизнесе банковском и производственном, и это нормально, я считаю, я это поддерживаю.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – А спрос, вообще, на политику какой-то есть? Потому что, если смотреть на свежий опрос «Левада-центра», в общем, россияне хотят прямых выборов в регионах, но при этом они не готовы за них бороться – некому.

А.ВЕНЕДИКТОВ – У нас есть два примера прошлого года — не этого, а прошлого, и этого, кстати, тоже – когда у нас три человека оппозиции выиграли крупные города как мэры. Это, соответственно, Петрозаводск при поддержке «Яблока» выиграл… забыл опять фамилию. Да, что ж такое у меня с этим Петрозаводском! Надо съездить и познакомиться с девушкой. Это Женя Ройзман в Екатеринбурге, куда я поеду через неделю еще раз. И это Локоть в Новосибирске. Крупнейшие города и оппозиция. Вот люди пришли и проголосовали, и выборы были честными.

Вот давайте тогда, если вас не устраивает нынешний мэр, парламент – ну, вперед! Конечно, есть система, которая зажимает. Сидит под домашним Алексей Навальный, сидят его соратники. Кто-то не может выдвинуться, кого-то снимают, но политика – это борьба, которая не всегда честная или всегда нечестная, у нас она особенно… в этом смысле. Есть же интересно… люди выбрали там, скажем, «яблочницу», а Женя Ройзман шел, по-моему, то ли от «Гражданской платформы»… Ну, вот – есть примеры. Да, они точечные, но люди-то в этих города живут, и если они будут ими недовольны, они их переизберут.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Про политические предпочтения и окраску политическую. Илья спрашивает вас: «Кто вы по политическому тесту, который на сайте «Эха»?»

А.ВЕНЕДИКТОВ – Я нахожусь… хотя у нас не принято так как бы говорить…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Ну, вообще, придется.

А.ВЕНЕДИКТОВ – Я нахожусь в миллиметре от Маргарет Тэтчер, и в двух миллиметрах от Черчилля – вот я там.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Вы, небось, прямо метили туда – я знаю!

А.ВЕНЕДИКТОВ – Я не метил, Такая анкета – я рекомендую всем пройтись, себя поместить между Иваном Грозным и Черчиллем. Достаточно интересно, когда вы на сайте проходите это, ты потом получаешь в конце результат… Но я-то всегда говорил, что я империалист в этом смысле…, и либерал в этом смысле… И там Рузвельт еще недалеко, ну, недалеко, но подальше, чем Черчилль и Тэтчер.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Проходите тест, ищите себя, насколько вы близки Алексею Венедиктову, благо, вы теперь знаете, где он находится в этой системе координат. Спасибо большое! Это была программа «Особое мнение», ее для вас вела Татьяна Фельгенгауэр. Всем счастливо!


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире