'Вопросы к интервью
О. БЫЧКОВА – Добрый вечер. Это программа «Особое мнение». С особым мнением Ирина Прохорова, главный редактор «Нового литературного обозрения».

И. ПРОХОРОВА — Добрый вечер.

О. БЫЧКОВА – Начнем мы, пожалуй, с Харькова и памятника Ленину. Его там разрушили накануне участники некой акции украинской. А теперь мэр Харькова говорит, что это варварство или вандализм и памятник обещает непременно восстановить. Нужно ли восстанавливать памятник Ленину и нужно ли вообще жалеть о сносе памятника Ленину. С другой стороны, нужно ли его сохранять или наоборот не сохранять. Что делать с этими штуками?

И. ПРОХОРОВА — Это действительно очень сложный вопрос. Он зависит от ситуации, от общего контекста. Вообще я не сторонник разрушения памятников. Одни стояли, стоят, пройдут годы, они будут смотреться как какие-то древние исторические ископаемые.

О. БЫЧКОВА – А когда Дзержинского убрали с Лубянки.

И. ПРОХОРОВА — С другой стороны в момент напряжения часто революционного памятники такие символы. И честно вам скажу, я смотрела, как памятник Дзержинскому снимают с постамента за шею и честно говоря, до сих пор это одно из самых ярких и позитивных моих впечатлений от 1991 года. Потому что это был символ угнетения, жестокости, подавления человеческого достоинства и вообще человек создатель ВЧК один был из страшных людей. В тот момент это было очень символическое расставание с жестоким ужасным прошлым. Я думаю, что все попытки восстановить памятник, они тщетны. Потому что после такого снятия, как ни поставь снова это уже не жилец на этом месте. Вопрос: а зачем его восстанавливать. Если восстанавливать этот символ, вы восстанавливаете тогда фактически связь с тоталитаризмом и ответственностью за все преступления, которые были сделаны. Этим человеком и его последователями. Поэтому в этом смысле…

О. БЫЧКОВА – Подождите. Никто собственно этого не отрицает особо.

И. ПРОХОРОВА — Ну а если встает вопрос о восстановлении этой личности, соответственно надо очень серьезно разбираться, какая система ценностей в стране торжествует, и с чем мы будем жить дальше. Что касается памятника Ленин в Харькове, он столько лет стоял себе мирно…

О. БЫЧКОВА – Есть не просил.

И. ПРОХОРОВА — И на самом деле я думаю, что никто на него особенно внимания не обращал. А все обострение ситуации Украины, России, борьба, война и так далее, конечно она приводит к ожесточению и понятно, что этот памятник теперь символизирует не какое-то далекое прошлое, а в некотором смысле угрозу внешнюю. Потому что теперь наверняка Ленин ассоциируется с Россией. Скажем так прямо. Что само по себе печально, этот акт о многом говорит, об умонастроении людей и их отношении к еще недавно братской стране.

О. БЫЧКОВА – И тому, как они нас видят.

И. ПРОХОРОВА — Что не совсем справедливо, потому что российское общество совершенно неоднородно и вовсе не монолит, радостно поддерживающий любую агрессию. Мы это прекрасно понимаем. Но, к сожалению, это для нас печальная картина, то, как мы теперь выглядим извне, что мне нерадостно конечно слышать и видеть. Восстановят его или нет я не знаю, это дело украинцев. Но само по себе, как только начинают сносить памятники, это говорит о большом напряжении в обществе. И что там идут какие-то серьезные процессы поляризации ожесточения и что тоже само по себе не очень хорошо. В общем, если продолжать эту тему, то это еще одно звено в цепи всех трагических последствий, начинающиеся с присоединения Крыма.

О. БЫЧКОВА – Моральных последствий.

И. ПРОХОРОВА — Моральных и физических. Разрушение памятников это в общем физический акт. Крушения чего-то.

О. БЫЧКОВА – Например, в Москве еще много остается, я уж не говорю про Россию, но даже в Москве много таких мест. Я, например, на Октябрьской площади проезжаю просто каждый день.

И. ПРОХОРОВА — Там такой гигантский чудовищный…

О. БЫЧКОВА – И там стоит гигантский чудовищный такой каменный гость в окружении других фигур. Там какие-то женщины, мужчины с развевающимися волосами, с оружием, винтовками. Все ужасно пафосное. И я каждый раз на него смотрю. Там реконструкция площади происходит, я думаю, это кто вообще тут. Чувак, ты тут зачем стоишь. Что ты здесь делаешь.

И. ПРОХОРОВА — Я просто вспомнила, была очень замечательная традиция у древних римлян. Которые были людьми рациональными. И там каждый меняющийся император любил ставить себе памятники. В какой-то момент решили, что это дорого, у него были съемные головы. Другой император, поставили другую голову. Я считаю, раз мы не можем без идолов, наверное, было бы правильное решение вопроса. Что касается памятников Ленину и раньше Сталину, дело не в том, что они есть, а дело в том, что это памятники такого серийного производства. Они по Москве, наверное, полно, стояли в каждом учебном заведении и так далее. Как раз разговор об уникальности, представляете, одно дело Пушкин в каждом дворе, а другое дело Ленин фигура идеологическая. Вопрос, на который у меня нет ответа. А вот с таким серийным воспроизводством мы можем считать, что каждый из памятников уникален.

О. БЫЧКОВА – То есть является ли это той культурной ценностью, которую нам нужно сохранить.

И. ПРОХОРОВА — Совершенно верно. Сохранить как память. Может быть как раз на Октябрьской площади его сковырнуть невозможно, там такой монолит и пусть себе стоит как напоминание о прошлом.

О. БЫЧКОВА – То есть сковыривать дороже обойдется.

И. ПРОХОРОВА — Наверное, а вот что по всей стране миллионы памятников, являются они культурной ценностью, работа коллективной памяти, это, кстати, вопрос для обсуждения коллективного, я не вольна здесь давать какие-то свои рекомендации или соображения. Это деликатный вопрос.

О. БЫЧКОВА – Ладно. У нас еще пара деликатных вопросов в программе «Особое мнение». Прервемся на минуту.

РЕКЛАМА

О. БЫЧКОВА – Продолжаем программу «Особое мнение». Продолжая тему Украины, сегодня пришла новость, что Совет ЕС по общим вопросам отложил создание зоны свободной торговли с Украиной до 1 января 2016 года. Это было принято в соответствии с решениями ЕС, России и Украины, которые буквально пару недель обсуждались в Брюсселе. Если следить за этим сериалом, если не говорить сейчас о войне, о том, что происходит в Донецке, как ломают памятники Ленину. У вас есть понимание, кто сейчас кого продавил?

И. ПРОХОРОВА — Вы знаете, не знаю. Хорошо бы послушать, как это происходило на переговорах. Но думаю, что во многом это компромисс европейцев. Нежелание еще больше обострять ситуацию. И я думаю, что это не столько может быть страх перед Россией, сколько может быть какие-то соображения, чтобы у Украины не было еще больших проблем. Мне сложно судить, но вообще политика и есть искусство компромиссов. И очень жалко, что эти компромиссы не начались раньше, до всей крымской истории. И если бы это произошло тогда, то наверное, ничего бы этого не было. А главное, не было бы такого количества погибших обездоленных людей и полного взаимного ожесточения. Увы, дипломатия пришла немножко поздновато.

О. БЫЧКОВА – Да, сидели бы себе сколько угодно в своих брюсселях и обсуждали бы соглашения, тарифы.

И. ПРОХОРОВА — Да нет, бога ради, но когда вся эта история началась, конечно, с некоторого недоразумения. Если мы помним, Янукович что-то такое намекнул о возможности какого-то ассоциирования с Европой, что скорее было декоративным жестом.

О. БЫЧКОВА – Мы поняли его однозначно.

И. ПРОХОРОВА — Совершенно верно. И я боюсь, что это все-таки не очень гибкая, язык дипломатии еще как-то у нас не очень гибкий. У нас почему-то любят все решать танками, считают, что это лучший способ. Он в общем всегда худший. Это всегда некоторое расписывание в бессилье каких-то других ходов. Вот тогда и можно было, наверное, переговариваться и делать какие-то компромиссные решения, которые бы устроили все три стороны. И я там не видела никаких проблем, честно говоря. Потому что это скорее была декларация, нежели реальное интегрирование в Европу. Потому что очевидным образом тогда Украина, да и сейчас конечно очень сильно зависят от России по многим показателям. Поэтому, зачем надо было так сразу делать силовой ход, когда все можно было утрясти, ну вот, это и есть разница между цивилизованным способом решения проблем и таким достаточно архаическим.

О. БЫЧКОВА – А тут кстати спрашивают люди про митинг на Поклонной горе. Который был на днях в Москве. Который назывался: в память жертв невинно убиенных в Донецке. Там выступали, и все было организовано теми, кто называет себя патриотическими силами. Все понятно. По следам может быть или в ответ на Марш мира. Но на Марше мира я вас видела. А тут спрашивает слушатель: как вы могли пойти на этот митинг на Поклонной.

И. ПРОХОРОВА — Я там не была.

О. БЫЧКОВА – Ведь потребовать расследования трагедии можно было и в другой форме.

И. ПРОХОРОВА — Во-первых, я там не была и в данном случае я думаю, что это недоразумение. Я просто знаю, что некоторая часть Гражданской платформы там была. Это действительно так. Что вызывает некоторое недоумение. Но, в конце концов, люди взрослые, могут выбирать. Я лично принципиально ходила на Марш мира, а на Поклонную принципиально никогда бы не пошла. Не потому что лозунг там «поминание невинно убиенных» вещь замечательная, но Марш мира ровно этому и был посвящен. Это в некотором смысле была попытка какого-то противостояния, только чего. Потому что на самом деле Марш мира, как в марте, так и сейчас был против войны, против невинных жертв, которые страдают непонятно из-за чего, из-за каких амбиций. Хотели повторить организованно, но, судя по количеству людей на Поклонных и Марше мира, видно, что на самом деле без всякой организации сверху людей пришло во много раз больше. Наверняка было под сто тысяч. Потому что просто то количество людей…

О. БЫЧКОВА – По крайней мере, десятки тысяч точно совершенно.

И. ПРОХОРОВА — Там были всякие подсчеты, когда мы, будучи где-то в колонне не первой, пришли к Проспекту Сахарова, он был забит весь до отказа, то есть мы стояли плечом к плечу. А там говорят вмещает тысяч 60, по крайней мере. А наши друзья только входили в металлоискатели на Пушкинской площади. А за нами шло море людей, где не было просветов. Неважно тут, 60-100 или 150, важно, что было очень много людей, которым небезразлично, что происходит. Они вышли из патриотических чувств добровольно. Для меня это очень важно. Хорошо, сделали на Поклонной горе, если это было действительно в память убиенных, ну и еще раз одно мероприятие сделали. Хотя оно мне кажется, было довольно искусственно и немножко была некоторая доля тавтологии. Дублирования стихийного выражения чувств.

О. БЫЧКОВА – Но есть такая некая безысходность в этом. Люди вышли, продемонстрировали, эмоционально это производит впечатление, потому что видно, что людей много. Неважно, сколько тысяч, но по ощущениям много. Этого вполне достаточно мне кажется. И все собственно на этом.

И. ПРОХОРОВА — Я не согласна с вами. Вышло сто тысяч, предположим, считать, что сразу произойдет чудо, нет. Но это очень серьезный сигнал для власти. Которая какой бы она ни была, четко реагирует на настроение общества. И обратите внимание, практически официально почти информацию нигде нельзя было найти. С большим трудом можно было понять, где, когда, куда идут, во сколько и так далее. И если пришло такое количество людей, может быть это и заставляет власть идти на какие-то компромиссы и в международной политике. И какие-то внутренние. Понимая, что вышло сто тысяч, в других городах, кстати, не разрешили. А разрешили, может быть, мы увидели бы и там огромное количество людей. Значит, как-то придется к настроению людей прилаживаться. Даже если официально объявили, что было 5-7-8 тысяч. Что немножко забавно, конечно. Неважно, важно, что реально эта цифра известна. Поэтому я считаю, что ну да. Это наше конституционное право, одно из немногих прав, которым мы еще можем воспользоваться и никогда небесполезно выйти выразить свое мнение.

О. БЫЧКОВА – И в Гонконге люди сейчас выходят на улицы и требуют демократических выборов. Не тех, которые спускаются сверху коммунистами из Пекина, а тех, как они считают демократическими. То есть без этих фильтров, которые им придумали. И хотя все это будет через несколько лет, но люди выходят уже сегодня. И это все называется опять Оккупаем и там много таких элементов, которые становятся уже глобальным просто. Там люди выходят с поднятыми руками. Как в Америке. Называют себя Оккупаями, как во многих других странах. И пытаются проводить акцию протеста ненасильственными методами. Хотя против них разные средства полиция применяет. Удивительно, что власти реагируют точно так же, как реагировали во всех других местах, в том числе в Москве.

И. ПРОХОРОВА — Да, это наверное новая, не очень привычная форма гражданского выражения мнения или неповиновения. То есть нет вроде бы лидеров никаких, которые не призывают к насильственным свержениям. Но большое количество людей выходит и требует демократических процедур и вообще более справедливое общество. И, по-моему, это очень здорово, видно, что сама организация общества, некоторый уровень культурный в широком смысле слова, не чтение книг, а понимание своего гражданского полномочия, и прав, вот здесь мы видим большой скачок. Во всяком случае в крупных городах. А мне интересно, насколько китайские власти окажутся более дальновидными, чем в 1989 году были, когда подавили танками площадь Тяньаньмэнь. А там на самом деле были очень похожие вещи. Во многом можно было сравнить. Там были студенты, образованная часть общества, которая тоже требовала демократических перемен.

О. БЫЧКОВА – Но там были лидеры. И еще раскол элит.

И. ПРОХОРОВА — Там были лидеры. Здесь мы видим совершенно другой тип, это очень интересный новый тип гражданского сознания людей, которым уже отчасти и лидеры не нужны. Они прекрасно обходятся без них. Я бы сказала вот что, для нас это очень важный момент. Потому что сейчас стало модно сравнивать с Китаем и брать с него пример. Но мы можем видеть, что в китайском отечестве не все так благостно. Что там тоже назревает напряжение между возросшим самосознанием людей и консервативным и довольно архаичным коммунистическим руководством. Очень бы хотелось, чтобы там все было мирно и спокойно, очень не люблю кровопролитий и революций, но необходимость в изменении курса более демократическим, прозрачным, не авторитарным методом, она, видимо назревает и там. Так что наши восторги по поводу автократии, которая там существует, они совершенно неуместны. Потому что там я думаю, идет очень сложный процесс тоже изживания авторитарных моделей. Дай бог, чтобы он прошел относительно мирно. А если говорить о Китае, все время мы какие-то придумываем интересные истории, нам рассказывают, что санкции способствовали… Я думаю, мы не будем забывать, что Мао пришел к власти после войны, а в 70-е годы Дэн Сяопин там начал реформы. А вот в нашей стране реформы, которые называли в 60-х годах, они не состоялись, а вместо этого нефтяные деньги были пущены, гонялись наперегонки с Америкой, завоевывали мировое господство и вместо того чтобы инвестировать в страну, все деньги рухнули и соответственно страна оказалась в полном кризисе и крахе. Я думаю, что здесь мы не знаем, чем закончится история в Гонконге, но, наверное, надо делать правильные выводы из всей этой истории. И серьезно относиться к  общественным выступлениям, не видеть в этом какого-то криминала. А видеть то, что люди, причем ненасильственно пытаются объяснить правительству, люди, которые управляют, свои права, как они видят структуру общества, и к этому надо я думаю относиться уважительно.

О. БЫЧКОВА – Но тоже ведь действительно очень много говорят про Китай, что нам нужна китайская модель, как там все правильно. И там очень вертикальное руководство всем на свете. И партячейки до сих пор существуют.

И. ПРОХОРОВА — Но вот это какая-то история замечательная. Во-первых мы не Китай. Китайская культура с 3-тысячной историей имеет очень свою специфическую историю и культуру. Никогда нам невозможно их копировать, это совершенно как у нас любят говорить – другой менталитет. А зачем возвращаться к тому, что себя дискредитировать. Мы видим, как там растет напряжение.

О. БЫЧКОВА – Там есть что скопировать. Например, этот принцип сменяемости власти через энное количество лет регулярно, когда обязательно это должно происходить, потому что должно, только что поменяли снова руководство.

И. ПРОХОРОВА — Это мы не хотим копировать. А кричим о том, что вечно. А партячейки мы сейчас будем разводить, знаете, что меня например больше всего удручает в нынешней ситуации. Что это реставрация такого авторитарного тоталитарного контроля, она же приводит к чему. Давайте посмотрим. Огромное количество людей крепких и здоровых вместо того, чтобы заниматься продуктивным трудом, помните, все освобожденные… я уже стала забывать, как они называются.

О. БЫЧКОВА – Женщины востока.

И. ПРОХОРОВА — Нет, освобожденные секретари парткомов, обкомов, это огромная армия извините мужиков, прежде всего, здоровых. Не пашут, не сеют, надзирают. Как работает завод, учат жить. Цензоры какие-то бесконечные. Это огромная армия людей, на одного с сошкой семеро с ложкой. Которые будут давить, выполнять планы по посадкам, по цензурированию. Это катастрофа. Это то, с чем Китай сейчас сталкивается. И я просто это хорошо вижу по издательской деятельности. Как недовольны издатели, которым не разрешают спокойно издавать, а там существует цензура.

О. БЫЧКОВА – А там прям так жестко.

И. ПРОХОРОВА — Там потихонечку становится конечно лучше. Но да, цензура там существует официально. Более того, я знаю до недавнего времени, может быть сейчас это изменилось, надо спросить, но еще пару лет назад я слушала доклады, где например, есть независимые издатели, но они не имеют права приобретать лицензии на книги, издавать. Они должны спрашивать разрешение у государственных издательств.

О. БЫЧКОВА – Там же цензура в другом виде.

И. ПРОХОРОВА — Да, так что все не так славно, и я думаю, там будет грясти много социальных потрясений в самом Китае. А мы радуемся и идем к этой модели, которая изживает уже себя и там.

О. БЫЧКОВА – Мы сейчас сделаем перерыв на несколько минут. Потом продолжим «Особое мнение» с Ириной Прохоровой.

НОВОСТИ

О. БЫЧКОВА – Мы продолжаем программу «Особое мнение». Давайте поговорим про кино.

И. ПРОХОРОВА — Давайте.

О. БЫЧКОВА – У нас просто…

И. ПРОХОРОВА — А то все про Китай, про Китай.

О. БЫЧКОВА – Такая киносага развивается на наших глазах. Продюсеры фильма «Горько» недовольны решением оскаровского комитета российского, который выдвинул картину Звягинцева «Левиафан», а не «Горько!», которая по решению комитета заняла второе место. И считают продюсеры фильма, что он больше заслуживает Оскара.

И. ПРОХОРОВА — Они имеют право так считать. Но решение комитета есть решение комитета. Это как любая премия или выбор, он может быть субъективный, но мне кажется, выбор надо уважать.

О. БЫЧКОВА – Это какая-то история непонятная. Я никогда не слышала, честно говоря, может быть я не знаю многого, но я никогда не слышала, чтобы таким образом оспаривали решение комитета ли, жюри ли.

И. ПРОХОРОВА — Когда начинается всеобщая атмосфера истерии, возрождается какое-то доносительство через прессу, это, к сожалению мы видим чаще и чаще. Это подталкивает людей к попытке скандала, решать какие-то проблемы. Ну конечно может быть обидно. Даже если решить теоретически, что они правы. Но мне кажется, не следует писать письма с требованием это пересмотреть и мы хотим, это не совсем корректно. Могут остаться при своем мнении, могут написать объяснение в прессе, рассказать, какие они замечательные, но эти писания скандальных писем это плохой прецедент. С моей точки зрения. Но он, к сожалению, отражает дух эпохи.

О. БЫЧКОВА – А с другой стороны Андрей Кончаловский, который наоборот попросил снять, отозвать его картину про почтальона с рассмотрения оскаровского комитета и даже не пытаться выдвигаться на Оскар, потому что Оскар по его словам, по смыслу, это не та премия, к которой нужно стремиться. И американский кинематограф не тот кинематограф, который должен определять все на свете в кинематографическом мире на планете земля. А есть еще российский, азиатский, европейский и так далее. Как вы  к этому относитесь?

И. ПРОХОРОВА — Я считаю, что ну что это решение Кончаловского, честно говоря, он профессионал в этом деле в отличие от меня. Мне трудно судить. Я понимаю отчасти, если бы это еще не связано с общей антиамериканской волной в нашей стране. То мне было бы легче это понимание.

О. БЫЧКОВА – А если честно это совпало или нет, потому что с одной стороны мы знаем, что Кончаловский и работал в Америке и снимал американские фильмы. И претендовал там на разные вещи. А с другой стороны он не первый раз высказывается скептически на эту тему.

И. ПРОХОРОВА — Но мне кажется, может быть, это совпало. Если человек много лет об этом говорил, то просто он продолжает эту мысль. И я отчасти могу понять, потому что слабо знаю территорию кино, может быть, создавая книжки, у нас есть одна серия, связанная с теорией истории кино. Но я понимаю раздражение, скажем, европейского кино, такая американизация кинорынка и большое влияние Голливуда. Наверное, заставляет многих европейских, азиатских и других кинематографистов как-то искать альтернативы. Вообще это нормальное явление в мире искусства. Создавать какие-то зоны конкуренции. И мы же знаем, что до Второй мировой войны абсолютно чемпионом и лидером было французское кино. Европейское. Американский Голливуд тогда такой роли совершенно не играл. С другой стороны ну что отрицать влияние оскаровской премии невозможно, она общеизвестна по всему миру. В любом случае получение ее дает, наверное, автору кино, режиссеру путевку в жизнь. Но отстаивать европейское кино и пытаться развивать его тоже отлично. Все было бы вообще замечательно, если бы просто действительно это печально не совпало с такой американофобией, которая царит у нас идеологической. И здесь главное не смешивать одно с другим. А правильно выстраивать свою линию.

О. БЫЧКОВА – А вы думаете в принципе это недовольство американским кино, американской политикой, американским фаст-фудом, еще какими-то американскими ценностями, и не только ведь в России, с одной стороны кажется, что это может привести к какому-то изменению качества общественной жизни, культурной жизни, просто изменению содержания этих процессов. А с другой стороны мы понимаем, что борьба с американской массовой культурой и всяческим засильем она тоже не новая. Те же французы даже какие-то законы принимают, чтобы как-то ограничивать, те же европейцы считается это хорошим тоном, не очень сильно увлекаться всем американским.

И. ПРОХОРОВА — Я понимаю. Здесь мне кажется должен быть здравый смысл и баланс и различать разные стороны. Честно говоря, лично мне Америка никогда не мешала жить и работать. Я считаю, что здравое принятие каких-то нововведений, открытий из любой страны всегда благотворно. Да, конечно, американская индустрия развлечений оказалась настолько мощной, это кстати очень большая традиция в Америке. Наверное, это то, что развито в Америке лучше всего. Индустрия развлечения. Причем и высокого уровня часто. Мы не говорим о каких-то низкопробных фильмах, которые конечно в большом количестве производятся. Поэтому игнорировать ее довольно сложно. Здесь мне кажется помимо введения каких-то барьеров, что самое простое, но не очень эффективное, это попытка найти свое не менее развлекательное и интересное. Но, честно говоря, мне кажется, что я знаю лучше например, книжный мир, да, влияние американской массовой литературы очень сильное. С другой стороны, как показывают исследования, люди, тем не менее, с большим удовольствием читают отечественную литературу. Это вполне сочетается одно с другим. И, прочитав какой-нибудь американский триллер, они с удовольствием прочитают датский триллер. Или какую-то наоборот очень серьезную литературу.

О. БЫЧКОВА – А в книжках как-то по-другому эти процессы происходят.

И. ПРОХОРОВА — Книга — немножко другая сфера.

О. БЫЧКОВА – И там, во-первых, медленнее происходит, издание может быть фильма, нежели издание книги.

И. ПРОХОРОВА — Я думаю, что это зависит от страны и от специфики каждой области. Книжная сфера действительно специфическая. И она такая долгоиграющая. Поэтому я думаю, что здесь многие страхи преувеличены с одной стороны, а с другой стороны здесь есть такой момент уязвленного соперничества, что вот янкам это удается лучше. У них больше мощности, больше денег. И может быть не только денег. Вот они нашли такие формы развлекательной продукции, которые привлекают людей. И, может быть, мы недостаточно серьезно исследуем, на чем держится такая индустрия, почему она так привлекательна. Не зря же люди ходят смотреть с удовольствием американские фильмы. Было бы неинтересно, не пошли бы. Значит, я думаю, чем сражаться и плеваться, я говорю о нашей стране, а у нас есть своя замечательная традиция, которую мне кажется, не оценивают. У нас мне кажется совершенно фантастическая социальная комедия. Как жанр. Бессмертный Гайдай, Рязанов, даже довоенные фильмы. Хотя они конечно по моделям Голливуда на самом деле сделаны. Но особенно мне кажется в 60-е годы, я говорю как профан, а не как специалист по кино, но мне кажется, сложился свой уникальный жанр такой социальной комедии сатирической. И я думаю, что «Кавказскую пленницу» будут смотреть всегда и пока существует русская земля. Есть какие-то вещи, которые сделаны блестяще, но никогда не рассматриваются, возможно, как база для собственной развлекательной индустрии. Может быть лучше проанализировать собственную традицию и найти там нечто интересное, в конце концов, «Москва слезам не верит» ведь получила Оскара за лучший иностранный фильм. Так, на минуточку. Можем считать, что это такая мелодрама, или все равно некоторая комедия социальная. Комедия нравов. Так что найти надо свою нишу, ее развивать, не делать натужные идеологические продукты, а найти ту традицию и вполне возможно, что могли хотя бы в рамках своей страны конкурировать с Америкой. А так говорить, что такие-сякие, это конечно просто, но проблемы это не решит.

О. БЫЧКОВА – Не могу в завершение не вернуться к одной теме. Тут вопрос слушателя пришел через Интернет, мы обсуждали Марш мира и митинг на Поклонной горе и человек спрашивает: Марш мира и Поклонная это окончательный раскол общества или еще нет?

И. ПРОХОРОВА — Я не думаю, я вообще не верю в окончательное. И ситуация меняется, меняются люди, я все-таки верю в то, что люди способны переосмысливать свой опыт. Есть большое количество заблуждений и как той части, так может быть и в нашей. Здесь мне кажется главное, от чего мы должны оберегать себя, наших детей и все общество в целом, именно от психологии гражданской войны. Когда несогласие по многим вещам перерастает в откровенную враждебность и готовность чуть ли в рукопашную сражаться друг с другом. Это как раз подмена общественных дебатов, которые у нас постепенно исчезают. Надо спорить, обсуждать до хрипоты. Но понимать, что все равно мы граждане страны и что мы не должны переступать ступень. Нет никаких предателей, нет никаких «патриотов». Это вообще ложные поля. Здесь все патриоты, но просто отличается наше видение развития страны. А здесь надо беседовать. Вот объединение должно быть только по этой части. Мы граждане одной страны, у нас разные мнения, но мы найдем консенсус.

О. БЫЧКОВА – Спасибо большое Ирине Прохоровой. Это была программа «Особое мнение».

Комментарии

113

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

(комментарий скрыт)

(комментарий скрыт)

otkroirot 30 сентября 2014 | 22:20

Всегда с удовольствием слушаю Ирину Прохорову. Есть же у нас такие женщины - умные и благожелательные. И почему
они не во власти? И почему у нас во власти - Матвиенки, Хоркины, Кабаевы...?


30 сентября 2014 | 23:37

Прохоровых и Ходорковских не надо близко ставить этот ряд.


(комментарий скрыт)

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире