'Вопросы к интервью
О.ЖУРАВЛЕВА – Добрый вечер! Это программа «Особое мнение», меня зовут Ольга Журавлева, наш гость сегодня Дмитрий МуратовДмитрий Муратов, главный редактор «Новой газеты». Здравствуйте, Дмитрий!

Д.МУРАТОВ – Добрый вечер!

О.ЖУРАВЛЕВА – Дмитрий уже готов к эфиру абсолютно, весь обложен документами. Мы как раз давайте начнем, что касается документов, законов и так далее – у нас триумфально завершилась весенняя сессия, что в Госдуме, что Совете Федерации. В Совете Федерации Валентина Матвиенко произнесла пламенную речь, про разное интересное рассказала. Вот сегодня – по поводу того, что не стоит ехать за границу, потому что возможны провокации, коллеги. Сама она будет отдыхать в России. Ну, и высказалась по Украине и еще по некоторым вопросам. А я хотел бы немножко назад заглянуть и по итогам опять-таки триумфальной весенней сессии Госдумы вас спросить. Какое законодательное чудо вас больше всего потрясло?

Д.МУРАТОВ – Я даже смеяться не буду над той запретительной политикой, которую ведет Государственная дума. Я скажу про серьезные вещи. Дело в том, что несколько дней назад в Государственную думу была внесена затея, затея правительственная о том, что для людей, у которых редкие заболевания…

О.ЖУРАВЛЕВА – Орфанные.

Д.МУРАТОВ – Орфанные заболевания, ну, редкие. Англицизмы же тоже уже скоро будут запрещены – давайте назову «редкими». Редкие заболевания теперь не из федерального бюджета предлагается оплачивать лечение этих больных – а иногда курс лечения месячный стоит миллион и больше рублей – а регионам. А у регионов денег нет, потому что чемпионат мира по футболу приближается, потому что фискальная политика такова, что большинство налогов уходит в федеральный центр и заботу об этих людях переложили на регионы. А это люди больные синдромом Хантера, это люди больные очень тяжелыми формами онкологии. Это люди, за которыми ухаживает у нас в стране, у себя в центре Чулпан Хаматова, Дина Корзун и фон «Подари жизнь». Это люди, которые изо всех сил бьются за своих детей и за своих близких.

Так вот, это была самая жуткая вещь этой Думы. Я не скрываю, что «сбесившийся принтер» — это наша терминология, нашей газеты, но это уже не «взбесившийся принтер», это «принтер-садист», потому что сессии Государственной Думы, на пленарном заседании за несколько дней до того,как эти люди ушли в отпуск, должны быть проголосованы поправки к этому закону. Что же сделала «Единая Россия»? «Единая Россия» не явилась на голосование в полном составе. 237 депутатов от «Единой России», чтобы перед выборами в Московскую городскую думу, перед предстоящим в сентябре днем голосования – не стали упрекать – они просто не стали обсуждать этот вопрос.

О.ЖУРАВЛЕВА – То есть?

Д.МУРАТОВ – Они просто положили на этих людей…

О.ЖУРАВЛЕВА – Вы сейчас говорите о том, что эти люди, тем не менее…

Д.МУРАТОВ – …положили то самое, что они запретили.

О.ЖУРАВЛЕВА – О чем нельзя говорить. То, что они нашли на 100-рублевой купюре.

Д.МУРАТОВ – Да, то, что они нашли на 100-рублевой купюре – вот это они и положили на этих больных людей, за которыми больше… Губернаторы честно говорят: «У нас нет, у нас просто нет, у нас нет возможности». У нас огромное количество случаев, у нас рассказывают про это. Снежана Митина, например, «Хантер синдром» такая организация. Ничего не получается во многих регионах. Не получается в Карелии, не получается даже в том же Питере. Так вот эти люди вместо того, чтобы отклонить поправку и сказать: «Нет, друзья, мы несем ответственность за своих граждан не только за границей, не только, когда их фамилия Кургинян, Стрелков или, вообще, люди чем-то вооруженные, а просто больные редкими заболеваниями, наши граждане, которых уже не усыновили за границей». Они этот закон уже приняли на позапрошлой своей сессии.

Так вот они, эта правящая партия, которая сейчас скрывается на выборах, не называет своих кандидатов, типа это независимые люди. Вот эти «независимые люди» не явились на голосование. И теперь у нас для огромногоколичества людей… Вы знаете, они еще цинично шутят. «Проблема в том, — шутят они, эксперты этой партии, — проблема в том, что редких больных у нас слишком много». Ну, мешают, конечно, граждане. Лучше бы страна была безлюдной. Чего там! Нефть автоматически качать надо. Вот это -скотство!

О.ЖУРАВЛЕВА – А, если от эмоций отвлечься на секундочку.

Д.МУРАТОВ – А как от эмоций здесь отвлечься, Оля?

О.ЖУРАВЛЕВА – Я понимаю. Но, тем не менее, для каких целей принимается такой закон. Чтобы денег сэкономить?

Д.МУРАТОВ – Ну, конечно.

О.ЖУРАВЛЕВА – То есть, в принципе, люди как-то радеют за отечество.

Д.МУРАТОВ – Оля, смотрите, когда принимаются идиотские законы Государственной думой, я понимаю, что это такая философия газеты «Известия», и я понимаю, что у них корреспонденты прикреплены к депутатам Государственной думы, и те им сообщают различные фейковые новости, иногда прямо-таки по настоянию корреспондента: «Ну, скажите нам что-нибудь смешное!» Например, не будем больше изучать иностранные языки. Бабах! – не будем изучать иностранные языки. Или бабах! – на 100-рублевой купюре обнаружены гениталии какие-то.

О.ЖУРАВЛЕВА – Какие-то – Аполлона!

Д.МУРАТОВ – Долго смотрел. Носит порнографическую 100-рублевую купюру в кармане в четверть сложенную депутат Худяков…

О.ЖУРАВЛЕВА – Почему вы-то держите 500 рублей – объясните?

Д.МУРАТОВ – А это еще одна инициатива. Вы знаете, у нас же на прошлой неделе было сказано, что программа по жертвам сталинских репрессий – это федеральная целевая программа… Хотя я прекрасно помню, я был на совещании у Вячеслава Викторовича Володина вместе с Капковым, Федотовым, господином Карагановым, который за это отвечает и говорили про эту федеральную программу, говорили даже про возможность, чтобы Бутырская тюрьма стала музеем, где огромное количество людей отстрадали, просто умирали. А вот эту купюру они не заметили. Это мне показал поэт Юрий Кублановский. Вы посмотрите на 500-рублевую купюру. Это Соловки.

О.ЖУРАВЛЕВА – Так.

Д.МУРАТОВ – Это Соловецкий монастырь. Так вот только в те годы, когда там был СЛОН – Соловецкий лагерь особого назначения – на куполах не было крестов. И у нас на 500-рублевой купюре купола без крестов, купола с флагами. Вот это депутата Худякова и всех остальных не смущает, потому что они и ведут нас туда и стараются вести, к этому самому ГУЛАГу, где первые, кстати говоря…

О.ЖУРАВЛЕВА — Дмитрий Муратов Дмитрий Муратов — главный редактор «Новой газеты» со своим особым мнением. Мы уходим буквально на минуту. За эту паузу вы все рассмотрите 500-рублевую купюру, если она у вас есть под рукой. Никуда не уходите, мы скоро вернемся.

РЕКЛАМА.

О.ЖУРАВЛЕВА – Снова с вами программа «Особое мнение», здесь Дмитрий Муратов – главный редактор «Новой газеты». Ну, вот говорили о некоторых законодательных инициативах, которые вас возмущают и говорили также о том, что это тоже как бы вопросы экономии. Есть еще некоторые инициативы, которые я даже экономией объяснить не могу. Я вообще их никак объяснить не могу. Ну, в случае со 100-рублевой купюрой похоже, да, действительно. Кстати, вы сейчас дали кому-то из депутатов озаботиться 500-рублевой купюрой.

Д.МУРАТОВ – Я думаю, что они теперь снесут кресты на Соловках.

О.ЖУРАВЛЕВА – А, чтобы соответствовало.

Д.МУРАТОВ – Соответствовать купюре, конечно.

О.ЖУРАВЛЕВА – Кстати, Аполлон на купюре не соответствует Аполлону на Большом театре. Сегодня тоже выяснилось. Поехали смотреть специально Аполлона.

Д.МУРАТОВ – Меряли что-то?

О.ЖУРАВЛЕВА – Нет, он прикрыт, вы не поверите. Так что с Большим театром все в порядке. Ну, так возвращаясь к Думе – какова цель всех этих прекрасных занятий.

Д.МУРАТОВ – Я думаю, что, конечно, Государственная дума – это компания, поставляющая фейковые новости на аутсорсинговой основе газете «Известия». Это такая их функция, это огромный, раздутый, работающий, постоянно пузырящийся какими-то несуществующими новостями, фейк. И эта дымовая завеса избыточных, никчемных новостей из Государственной думы на самом деле закрывают куда более серьезные вещи. Они закрывают, например, то, что у нас собрались изменить подоходный налог с 13 до 15 процентов.

О.ЖУРАВЛЕВА – У нас, вообще, с налогами большие перемены.

Д.МУРАТОВ – У нас собрались изменить налоги и на физический лиц и на юридических лиц. У нас одновременно происходит повышение ставок по кредитам, которые малые предприятия, средний бизнес должны взять, чтобы развиваться. Если они брали под 14% несколько лет назад, под 20% — это при очень хорошем раскладе, при дружеском расположении банка — и при этом на них же повышают налоги, на этих самых юридических лиц, на этот самый бизнес — таким образом, у нас фактически бизнеса не будет, ни малого ни среднего. У нас страна превращается целиком в государственное казенное предприятие. У нас средний класс – посмотрите опрос «Левады*» — это не те люди, которые сами зарабатывают на жизнь; не те, которые обеспечивают своих близких; не те, которые дают рабочие места, а люди, которые работают на государство. У нас большинство школьников, большинство студентов собирается идти в государственные структуры. Они, действительно, считают, что средним классом можно стать только в государственных органах власти, лучше исполнительной. И вот на это Государственная дума как раз дымовую завесу над коренными изменениями структуры общества, над налогами и над изменением социальной структуры нашей страны – вот она эту дымовую завесу и выставляет.

О.ЖУРАВЛЕВА – Дмитрий, все посмотрели на 500-рублевые купюры, все увидели кресты на куполах, где они должны быть. Говорят, что вы сгущаете краски, что, вообще, все на самом деле неправда. Хорошо. Без крестов, с флажками нашел Евгений из Пензы, а вот остальные не нашли. Говорят, что, видимо, разного года выпуска. Может быть, какие-то исправления происходят, я на знаю.

Д.МУРАТОВ – Разного года выпуски. Ну, вот и Худяков себе на 100-рублевой купюре себе что-нибудь заштрихует.

О.ЖУРАВЛЕВА – Фиговый листок нарисует. Хорошо. Вы уже, в принципе, начали отвечать на вопрос Ильи.

Д.МУРАТОВ – Такая высокая озабоченность.

О.ЖУРАВЛЕВА – «Так как, судя по всем СМИ, главные события на Украине, складывается впечатление, что в России не происходит ничего существенного». Ну, вот о существенном вы как раз и сказали. Ну, а, вообще, за последние полгода во внутренней политике, что еще вам показалось знаковым?

Д.МУРАТОВ – Да я не хочу подводить итоги, я же не политолог. У вас же тут политологов…

О.ЖУРАВЛЕВА – Сейчас просто есть несколько тем, которые на самом деле длятся уже давно. Одна из них, кстати, так или иначе, либо закрылась либо не закрылась: погиб в тюрьме Цапок. Умер.

Д.МУРАТОВ – Это серьезная история. Я был в двухнедельном отпуске, я не всегда мог слышать и смотреть ваши эфиры, думаю, что я не первый скажу, что смерть какое-то время назад – уже три года прошло – Сергея Леонидовича Магнитского, смерть заключенной Трофимовой. Это люди, информированные о финансовых потоках и о том, как работают решальщики, и куда потом деваются наши деньги с помощью НДС; смерть Колесникова, смерть Цапка, до этого смерть еще двух обвиняемых…

О.ЖУРАВЛЕВА – По этому же делу.

Д.МУРАТОВ — По делу о Кущевке. Конечно, это разные истории. История Колесникова, скорей всего, не является историей криминальной, историей для детектива, когда нежелательного свидетеля, который нес людям свет правды, взяли и убили в тюрьме. Колесников был человеком, который очень многих неправосудно посадил. И у него были некоторые виды, о чем я не готов говорить, сберегая в любом случае память о покойном человеке, о котором нельзя говорить плохо – у него были некоторые зависимости, связанные с его здоровьем, однако я хочу сказать, что, вообще, на наших глазах де-факто введена смертная казнь.

О.ЖУРАВЛЕВА – Объясните на примере Цапка.

Д.МУРАТОВ – Ее нет. Она, эта смертная казнь, у нас, безусловно, приостановлена, мы подписали все европейские конвенции по этому поводу, и смертная казнь заменяется у нас пожизненным заключением. Однако для нежелательных свидетелей… Цапок все знал про бизнес губернатора Ткачева, он все знал, как устроены крупнейшие латифундисты на юге России, он прекрасным образом был осведомлен о финансовых потоках и кредитных операциях, которые там, в Красноярском крае ходили. Сначала умирает один из Цапок, потом второй, и теперь руководитель, собственно говоря, этой, я бы уже сказал, крупной общественной организации, человек, приглашенный на инаугурацию президента и стоящий чуть не в первых рядах, человек, безусловно, связанный с руководством края. Это крупнейший агрокомплекс, который возглавляла… один из крупнейших, успешнейших агрокомплексов, туда все делегации возили – его мать. Комплекс, который прикрывали и крышевали местные правоохранительные органы. Он умирает, потому что, видимо, если бы его вытащили из тюрьмы, он бы промолчал на суде? А в данном случае терять ему уже было бы нечего.

О.ЖУРАВЛЕВА – То есть, вы абсолютно убеждены – Дмитрий Муратов – в том, что Цапок умер не случайно?

Д.МУРАТОВ – И я хочу привести доказательства этому, вот прямо привести доказательства. Один из осужденных по делу Цапка некто Рябцев – человек, безусловно, литературно одаренный. Это человек, который решил дать показания и против следователей, которые выбивали из него показания – следователь Бородулин, например, из Следственного комитета – и на своих подельников. Он сам не убивал, он был финансистом. Но он решил дать показания. Он написал дневник, и он сумел нам переправить многостраничный мой дневник, очень хорошо написанный. И мы напечатали несколько частей из этого дневника.

Он сидит там, и он рассказывает, как в местах лишения свободы, в следственных изоляторах из них выбивают показания. К нему приходит «решала», договаривальщик, просит его, чтобы он не давал такие-то показания, «Или – говорит – тебя сведут с Цапком, а рядом с тобой посадят кого-то из его банды». Тот отказывается идти на компромисс.

В соседней камере, по соседству с Рябцевым оказывается один из Цапков, который круглосуточно начинает объяснять ему, что произойдет с его семьей, женой, детьми, родственниками и близкими. Когда Рябцева везут на следственные действия и суд, вдруг – что запрещено любыми законами Федеральной службы исполнения наказаний – он встречается с Цапком, который объясняет ему то же самое. На него начинается дикое, безумное воздействие. То есть там соблюдается не инструкция. Там блюдутся интересы людей, которые за это платят. Нужно замочить Рябцева, нужно надавить на него – нарушаются все законы, и Рябцев оказывается рядом с людьми, на которых он давал показания. Невозможно вытащить Цапка из тюрьмы – слишком резонансное дело – моментально умирает Цапок, и, конечно, нам ставят, что что-то такое там оторвалось. Слушайте…

О.ЖУРАВЛЕВА – Подождите, Дмитрий…

Д.МУРАТОВ – Не верю! Не на одну секунду не верю в естественные причины подобной гибели, не верю.

О.ЖУРАВЛЕВА – Тогда если можно, объясните, чем можно мотивировать то, что мать Цапка не отпускают на похороны?

Д.МУРАТОВ – Вот это скотство. Цапок не осужден, и это мы уже проходили…

О.ЖУРАВЛЕВА – Подождите, он же в тюрьме находился.

Д.МУРАТОВ – Это несколько месяцев назад проходили с Косенко, с Михаилом Косенко. Вы помните, был узник по делу Болотной Михаил Косенко?

О.ЖУРАВЛЕВА – Да, да, которого не отпустили проститься…

Д.МУРАТОВ – Которого не отпустили, когда у него умерла мама. Я тогда говорил с Московским городским судом, который переваливал вину на Следственный комитет. Следственный комитет при этом абсолютно не при чем, потому что дело было за судом. Но жестокосердные такие, абсолютно упертые, гнусноватые люди не отпустили Косенко попрощаться с мамой. Здесь, на мой взгляд, абсолютно та же история. Преступник или не преступник…. Прочитайте сахалинские дневники Чехова. Ну, перечитайте, в конце концов, книжку «Воскресенье». Даже там каторжные нравы были куда гуманнее в отношении любых злодеев, у которых умирали близкие родственники.

Я полагаю, что должно быть возбуждено расследование, как смерти Цапка, ровно так же невозможности его матери попрощаться со своим сыном. У нас страна умиляется, когда смотрит фильм «Мать» про захват самолета мамой с детьми из оркестра с Машковым и Мироновым и прекрасной Мордюковой и не отказывают в материнской любви людям, совершившим любые преступления, потому что это не депутаты и не судьи дали человеческие привязанности людям. В общем, я считаю, каким бы не был Цапок, он имел посмертное право на прощение с матерью. Вы знаете, самых закоренелых преступников, когда перед казнью была так называемая «последняя миля», где стоял трактир, где он мог выпить все, что угодно. Например, в том же Эдинбурге, в различных европейских городах. Ну, а здесь-то, ну что же отказываете в таком праве?

О.ЖУРАВЛЕВА – Вот, кстати, уже о праве посмертном — как уЦапка сразу несколько событий. Появились протесты против того, чтобы его похоронить на местном кладбище, потому что там похоронены люди, ставшие жертвами его деятельности.

Д.МУРАТОВ – Я полагаю, пусть там разбираются местные власти.

О.ЖУРАВЛЕВА – Но вы по-человечески понимаете и тех и других?

Д.МУРАТОВ – Я по-человечески понимаю тех и других. Просто у нас в стране такое количество фейковых новостей, и все-таки считаю, что, когда русских людей показывают особенно в связи украинскими событиями крайне жестокосердными, требующими войны, требующими напалма, крови…, на самом деле ничего такого нет. Я думаю, что и в станице Кущевская и других местах люди скажут, кому бы то ни было, «царствие небесное» и уж каким-то образом договорятся.

Другое дело…, вот посмотрите…. Есть полминуты, да?

О.ЖУРАВЛЕВА – Нет, к сожалению.

Д.МУРАТОВ – Я бы хотел продолжить про смерть и погребение только уже по поводу наших людей, которые поехали воевать в Украину, и что с ними произошло. Я очень хочу про это непременно сказать, как погибали и, как хоронят их.

О.ЖУРАВЛЕВА – Об этом поговорим в следующей части «Особого мнения». Дмитрий Муратов Дмитрий Муратов — главный редактор «Новой газеты», никуда не уходите, мы скоро вернемся.

НОВОСТИ

О.ЖУРАВЛЕВА – И снова с вами программа «Особое мнение», меня зовут Ольга Журавлева, мнение высказывает Дмитрий МуратовДмитрий Муратов — главный редактор «Новой газеты». И обещал, что скажет несколько слов об Украине, но сначала о тех похоронах, которые связаны с Украиной.

Д.МУРАТОВ – Оля, мы здесь говорили в студии о том, когда фура, в которой лежало 31 тело, добровольцы из России, которые были убиты при боях в Донецком аэропорту, пришли в Россию – их биографии, их судьбы, их погребение, кто они – было засекречено. Мы, конечно, нашли несколько человек, мы напечатали несколько репортажей, как этих людей вербовали, как это делалось через социальные сети, через специальных вербовщиков, используя данные военкоматы — не через сами военкоматы, но используя их данные – и, как эти люди уходили на войну. Там их называли ополченцами, борцами за «русскую весну», за Новороссию, против «хунты», а когда они приехали – здесь их скрыли, их сделали пушечным мясом, когда они вернулись сюда, и тайно похоронили. Что в Иваново, что в Подмосковье, в Электростали, что в Ростове.

У нас Следственный комитет регулярно возбуждает дела то по поводу губернатора Днепропетровской области Коломойского, то по поводу Авакова, честно сказать, просто по любому поводу. Смотрите, погиб 31, как минимум и привезен сюда в Ростовскую область через переход Успенка; на фуре привезен 31 погибший российский гражданин, которые с оружием воевали на той стороне границы, в Украине, на Украине. Мы попросили возбудить уголовное дело по поводу того, как эти люди туда попали, откуда у них оказалось оружие, кто их убил, как они вернулись в Россию. И, собственно говоря, как их похоронили. Прямо скажем, мы понимаем, многие государства используют частные армии для достижения своих интересов, но, мне кажется, не гоже потупив глаза, говорить, что мы этого не делали, а отдать людям последний долг, последние почести.

О.ЖУРАВЛЕВА – А у вас есть какое-то объяснение. Потому что я, например, понять не могу. Если эти люди ехали добровольно, я знаю, что есть люди, которые сами этого хотели, их никто не заманивал, не обещал денег…

Д.МУРАТОВ – У меня есть объяснение. Хотели, да. Заманивали… Оля, как раз… стоп! Секунду.

О.ЖУРАВЛЕВА – Кого-то заманивали, кого-то — нет.

Д.МУРАТОВ – Одна секунда! Все метровые каналы российского телевидения заманивали людей ехать туда и воевать. Кровь погибших там ополченцев, добровольцев из России лежит на редакторах определяющих политику телевизионных каналов, потому что именно это была жуткая и страшна пропагандистская вербовка, когда вице-премьер Рогозин говорит: «Эх, черт! Если бы мне не мешали дела, я бы с автоматом сидел с ополченцами Славянска, это вербовка. Эти люди, которые призывали к войне…. Президент России отказался вводить войска. Он сейчас стал врагом для всех сторонников войны, для всех «евразийцев», для Дугина, империалистов, сторонников восстановления СССР.

О.ЖУРАВЛЕВА – Согласно опросу две трети россиян против ввода войск.

Д.МУРАТОВ – Слушайте, потому что последнее время телевидение сбавило свою пропаганду, а до этого именно оно, именно редакторы воинствующих каналов и воинствующих газет…. Кстати говоря, я не могу быть абсолютно уверен в том, что часть из журналистов этих каналов и газет не брали в руки оружия и не стреляли. Так вот, возвращаясь к телам наших погибших соотечественников, в бояхпогибших на чужой земле, в этом смысле юридически на чуждой земле. Мы отправили в Управление пограничной службы запрос о том, что через границу в одну сторону перешли живые люди и из-за границы, в другую сторону вернулись мертвые, убитые люди на огромной фуре…

О.ЖУРАВЛЕВА — Дмитрий, один момент. А кто-нибудь видел свидетельство о смерти? Какова причина смертей?

Д.МУРАТОВ – Там были сопроводительные бумаги с фамилиями. Мы видели только две бумаги, поэтому я не могу сказать про все 31, не могу сказать.

О.ЖУРАВЛЕВА – Просто к тому, что иногда родственники говорят, что вот – погиб, а в свидетельстве написано все, что угодно, может быть.

Д.МУРАТОВ – Ну, послушайте, их всех сопровождали сотрудники специальных служб, их родственников, ограничивая их общение с журналистами. Скорей всего, я так думаю, были какие-то увещевательные разговоры или какие-то компенсаторные другие механизмы задействованы. В общем, старательно люди этого избегали, что в Иваново, что в расположении деревни, где стоит 45-й полк, где погибло несколько человек, что в городе Электросталь, где погиб один из людей, чью деятельность мы исследовали. Но, вот посмотрите, фура-то пересекла границу сначала в одну сторону с живыми людьми – ну, на другой машине, естественно – а потом фура с….

Мы пишем погранслужбу. Погранслужба у нас следит за пересечением границы. Наш запрос рассмотрели. Вот он, официальный ответ: «Управление пограничной деятельности на путях международного сообщения Пограничной службы ФСБ. Ваше обращение в отношении погибших граждан России, принимавших участие в боевых столкновениях в районе украинских городов Славянск и Донецк рассмотрено». Дальше фраза гениальная, гениальная фраза: «Сообщаем, что указанные в вашем обращении вопросы не входят в компетенцию Пограничной службы ФСБ России». То есть пересечение границы, как живыми, так и мертвыми в компетенцию Пограничной службы ФСБ России не входят. Вот этот запрос.

Мы послали запрос в Генеральную прокуратуру. В Генеральной прокуратуре нам сначала сообщили, что «у нас плохо прошел факс» и, что надо по-другому посылать письма, хотя мы послали всеми вариантами: и по факсу и по электронной почте и в письменном виде.Марина Бреднева отвечает, наша коллега в прошлом хорошая: «Относительно изложенных в публикации от 11 июня в «Новой газете» вопросов, сообщаю, что вопросы организации проверки относятся к компетенции органов предварительного следствия». Предварительное следствие — мы отправили в Следственный комитет. Из Следственного комитета ответа не последовало. Поэтому, что делает Коломойский, нас интересует, и правильно. Что делает Аваков – интересует и ладно. Но, как погибают наши граждане? Выяснилось, что это абсолютно всем по фигу.

О.ЖУРАВЛЕВА – Можно предположить, что, когда они будут расследовать злодеяния Коломойского или Авакова заодно туда же пойдут и ваши запросы. Почему бы и нет?

Д.МУРАТОВ – Это вы предположили, Оля.

О.ЖУРАВЛЕВА – Это один из вариантов. Вот будет следствие, через пять лет…

Д.МУРАТОВ – Оля, как хорошо, что на «Эхе Москвы» сохраняется вот эта вера в людей, вот эта вера в государственные органы исполнительной власти, в правоохранительные силы России. Я очень благодарен вам, мне сейчас стало намного легче жить.

О.ЖУРАВЛЕВА – Хорошо. Ладно. Скажите, пожалуйста, как вы воспринимаете… У вас корреспонденты везде побывали, в том числе, в городах, оставленных ополченцами.

Д.МУРАТОВ – И работают сейчас.

О.ЖУРАВЛЕВА – Прислали оттуда материалы. Как вам видится дальнейшая перспектива? Что сейчас происходит в освобожденных городах, можно прочесть в тех же репортажах, а, что будет происходить дальше, как вам кажется?

Д.МУРАТОВ – Я могу изложить только свою точку зрения, основанную на тех материалах, которые присылают наши корреспонденты, и тех, которые стали известны нам, сотрудникам нашей газеты. Мы не опираемся, когда идет война, ни на чью точку зрения, кроме как на наших специальных корреспондентов.

О.ЖУРАВЛЕВА – То есть на тех очевидцев, которым вы доверяете.

Д.МУРАТОВ – Только на тех, да. Кроме того мы доверяем, например, Татьяне Лакшиной, которая была в станице Луганская и рассказала, какие разрушения она там видела. Мы опираемся на тех людей, которых мы давно знаем и верим: Лиза Глинка, Татьяна Лакшина, ряд правозащитников, и, конечно, в первую очередь наши специальные корреспонденты: Каныгин, Боброва, Фельдман, там еще ряд людей работает, Зина Бурская вернулась. Про кого-то, кто сейчас там работает, говорить о них не буду, потому что вешают на них уже ориентировки. На одну из наших сотрудниц повесили ориентировку, что ее надо найти и обезвредить, поскольку, мало ли, что она напишет…

О.ЖУРАВЛЕВА – А, кто вешает ориентировки?

Д.МУРАТОВ – Это на дверях Луганской администрации висела фотография нашего корреспондента с требованием срочно найти и обезвредить.

О.ЖУРАВЛЕВА – С ней все в порядке сейчас?

Д.МУРАТОВ – Все в порядке, да. Просто я хочу сказать, что у Стендаля есть такая фраза, что «Мы ведем себя так, что любая партия может смело посчитать нас свои врагом». Мы не на той стороне, мы не на этой. Мы категорически против войны, и чтобы гибли люди. Это наша железная абсолютно позиция, поэтому мы не устраиваем в этом смысле никого.

Что будет? Я, еще раз говорю, не политолог. Я полагаю, что сначала было…

О.ЖУРАВЛЕВА – Заканчиваем уже, да.

Д.МУРАТОВ – Сначала возбудили дикую пропагандистскую историю, как у Толстого в «Воскресенье» говорит один персонаж: «А, что народ? Раки любят, когда их варят живыми». Вот людей варили живыми, возбуждая ненависть. А теперь, конечно, войска не будут введены, как бы ни упрекали Путина. Будет создана буферная республика. В буферной республике будут свои СМИ, которые постараются поучаствовать в выборах, чтобы местные органы исполнительной и законодательной власти в Луганске и Донецке не допустили на своей территории, оставаясь в составе России, ни НАТО, ни Европейский союз. Приблизительно к этому ведет политика.

О.ЖУРАВЛЕВА — Дмитрий Муратов Дмитрий Муратов — главный редактор «Новой газеты» со своим особым мнением. Всем спасибо, всего доброго!
* "Левада-Центр" - НКО, признанное иностранным агентом.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире