'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 25 июня 2014, 19:07



О. ЖУРАВЛЕВА: Добрый вечер, это программа «Особое мнение», меня зовут Ольга Журавлева, а в гостях у нас сегодня экономист Сергей Алексашенко. Здравствуйте.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Добрый вечер, Оля.

О. ЖУРАВЛЕВА: И у нас как раз, вот что называется, дорого яичко к Христову дню. У нас появился прелестный диспут, который вылился на общественное обсуждение: надо ли возвращать деньги, взятые на Крым? Надо ли возвращать пенсионные деньги, взятые на Крым?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Их сначала просто взяли. Их просто отобрали, да? Крыма тогда еще не было.

О. ЖУРАВЛЕВА: Сначала их заморозили.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нет, нет, нет…

О. ЖУРАВЛЕВА: Потом, путем какой-то хитрой махинации они куда-то исчезли.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Там есть две части, там есть две части, и решение по обеим принималось чуть меньше года назад, где-то осенью прошлого года, в августе-сентябре прошлого года, когда выяснилось, что бюджет не схлопывается, что в бюджете не хватает доходов. И тогда придумали вот эту совершенно гениальную систему, что, постольку, поскольку пенсионные фонды трансформируются из непонятных фондов в акционерные общества – а зачем им деньги-то давать, пока они трансформируются? Вот пока они трансформируются, мы у них эти деньги заберем. Вот на этот год трансформации, 14-й год, и мы денег этих вообще не отдадим, потому что статус их неизвестен, кто из них выживет, кто не выживет – непонятно. Кто-то перерегистрируется…

О. ЖУРАВЛЕВА: … негосударственные пенсионные фонды.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Негосударственные пенсионные фонды. Просто у них статус «фонд» такой очень специфический, очень специфический статус, по нашему Гражданскому кодексу, вот они должны перейти в акционерные общества. И вот насчитали эти 243 миллиарда рублей, и их Минфин добросовестно посчитал в доходах бюджета 2014 года. Но, правда, сказал, что, вы знаете, мы их по расходам, эту сумму в расходах ни на что не потратили, у нас такой резерв. Но тут случился, на счастье или на несчастье, Крым, и, собственно говоря, весь этот резерв ушел на Крым.

О. ЖУРАВЛЕВА: Там осталось немножко, но…

С. АЛЕКСАШЕНКО: Там осталось немножко, но я думаю, что и остаток уйдет туда же, ну, или в близокружающие районы. Это вот одна часть, да? И, соответственно, вот вокруг этой части как-то поспорили Антон Германович и Алексей Валентинович, да? Сейчас мы к спору их вернемся. Есть вторая часть, связанная с примерно той же природой, накопительная часть пенсии, которая сформировалась по итогам 2013 года. Ее же тоже не отдали. Вот ее заморозили и ее пообещали вернуть. То есть, ее сначала отдают в ВЭБ, Внешэкономбанк, который выполняет функцию государственной управляющей компании…

О. ЖУРАВЛЕВА: Он ее как-то будет крутить, эту сумму…

С. АЛЕКСАШЕНКО: Да, да, вложить в какие-то активы, что-то на них заработать. А потом, может быть, тоже, может быть, вернет. Вот та часть, по крайней мере…

О. ЖУРАВЛЕВА: А вернет он то, что взял, или то, что он накрутил?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Я думаю, то, что он взял, вернет. То, что накрутил…

О. ЖУРАВЛЕВА: Оставит себе.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Может, оставит себе, а может, вернет.

О. ЖУРАВЛЕВА: Послушайте, вы какие-то интересные истории рассказываете. Вы вроде вот в Центробанке работали, вы такой вообще вроде бы в курсе всего вот происходящего. А как, это всегда так делается, что деньги чужие можно вот так вот подгрести, написать какую-то бумажку и перевести в бюджет и спокойно совершенно сидеть сверху покуривать?

С. АЛЕКСАШЕНКО: В моем понимании, это прямое воровство, да? И сделать так нельзя. То есть, ни по совести, ни по закону. Но постольку, поскольку это делает государство, и оно само же устанавливает законы, по которым оно это делает, то вроде как оно сделало все по закону, и предъявить претензий к государству… кто-то попытался, но выиграть не удалось. У нас государство…

О. ЖУРАВЛЕВА: А эти фонды негосударственные, допустим, у них статус неопределенный и так далее. Но это же получается, что это просто некий… как будто бы у частных банков отняли деньги вкладчиков.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нет-нет, хуже: деньги забрали… у нас просто там в законе очень специфически прописано, что вот эта накопительная часть пенсии, она вообще-то является, расписывается по лицевым счетам будущих пенсионеров, то есть, людей, на чью зарплату начисляется пенсия. Вот там есть Ольга Журавлева, и вот у нее там эта часть накопительная формируется. Там, есть Сергей Алексашенко – у него там тоже формируется. Но у меня, в силу возраста, я их в любом случае не увижу, поэтому я в этом отношении как-то спокоен, у меня уже все забрали давно.

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну как же? Если это ваш личный счет, почему же вы не увидите?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Я старше, чем 67-го года рождения, и, соответственно, у этой категории право на накопительную пенсию было отобрано в самом начале. То есть, у меня уже все, вот на мою зарплату начисляется накопительная часть пенсии…

О. ЖУРАВЛЕВА: А почему тогда начисляется, если вы не имеете на нее право?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Потому что такой закон.

О. ЖУРАВЛЕВА: Все интереснее и интереснее!

С. АЛЕКСАШЕНКО: У нас государство имеет право… ну, вообще, во многих странах оно, в принципе, имеет право менять законы, но редко кто этим пользуется, чтобы менять закон в ту сторону, в которую тебе это выгодно. Вот у нас все эти реформы пенсионно-финансовые, они, как правило, почему-то связаны с обманом населения. Потому что, вспомните, за эти 10 лет уже три раза поменяли правила исчисления пенсии. То есть, начиналось по одним правилам, потом поменяли правила, сейчас в очередной раз поменяли правила. И выясняется, что сегодня никто не в состоянии посчитать свою будущую пенсию, потому что она, вообще говоря, считается в баллах, а денежное выражение каждого балла будет ежегодно утверждаться правительством. То есть, в один год это одна пенсия, в другой год это другая пенсия.

О. ЖУРАВЛЕВА: В супермаркете когда расплачиваешься: баллы будете брать?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нет, это хуже, это хуже. Когда тебе говорят: цена в условных единицах. А курс условной единицы будете узнавать на кассе. То есть, вы приходите в магазин и не знаете, сколько стоит условная единица. Вот ходите, ходите… Собственно говоря, вот здесь вот возник этот спор между порядочным министром Алексеем Валентиновичем Улюкаевым, который говорит, что, вообще-то говоря, воровать нехорошо. Если взяли чужое… да, и по закону, эти деньги должны попадать на лицевые счета каждого гражданина. Но государство за них как бы несет ответственность, потому что оно администрирует все эти счета. И позиция государства, когда они год назад меняли этот закон, принимали закон, что это деньги государственные. Это деньги, они не являются деньгами пенсионеров будущих, они являются деньгами государственными, поэтому, что хотим с ними, то и делаем. Ну, такая очень, на мой взгляд, более чем сомнительная юридическая конструкция, но, тем не менее, вот она была реализована в законе о бюджете.

О. ЖУРАВЛЕВА: Так, и порядочный министр считает, что все-таки надо бы вернуть…

С. АЛЕКСАШЕНКО: И порядочный министр считает, что если взяли, то надо вернуть. А честный министр, министр финансов, сказал: мы и не собирались возвращать. Как это, вернуть, если мы?.. Мы же взяли не для того. Ну что, нам на один год денег, что ли, не хватает? На один год мы 240 миллиардов бы нашли. Нет, нам надо было взять и не вернуть. И вот, собственно говоря…

О. ЖУРАВЛЕВА: То есть, взяли их не потому, что очень надо было, а потому, что плохо лежали.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нет, я думаю, что и потому, что надо было, потому что живут в условиях бюджетного правила. Не хотелось нарушать бюджетное правило, вот только что введенное. Сами себе поставили правило и сказали: нет, давайте мы правило нарушать не будем, но украдем.

О. ЖУРАВЛЕВА: Мы продолжим этот разговор. «Особое мнение» Сергея Алексашенко. Никуда не уходите, мы скоро вернемся.

РЕКЛАМА

О. ЖУРАВЛЕВА: И снова с вами программа «Особое мнение», это мнение высказывает экономист Сергей Алексашенко. И мы как раз добрались до этого прекрасного момента: надо ли возвращать… несколько относительно честных способов отъема денег у населения.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Да. Вот, собственно, возвращаясь к этой теме. Правительство само для себя определило бюджетное правило, что в доходы бюджета идут деньги из расчета цены на нефть, там, 93 доллара за баррель, например, в этом году. И дальше дефицит определило себе и сказало, что дефицит не должен превышать, не знаю, 0,6% ВВП. То есть, это правило они установили себе сами. А потом выяснилось, что расходов больше, не хватает. Ну, вот дальше…

О. ЖУРАВЛЕВА: Дефицит, соответственно, вырос.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Ну, они же сначала определили дефицит, причем почему-то вот именно 0,6. То есть, если бы сделали дефицит 0,8, то, в принципе, все было бы нормально, да? Разницы для финансовой системы не было бы никакой, и не надо было бы воровать деньги ни у кого, национализировать. Но вот правительство почему-то уперлось, что вот это 0,6 – это священная корова, и 93 доллара за баррель – это тоже священная цифра. Не зря же мы ее утверждали. И сказало, вот посчитало почему-то, что лучше просто отобрать деньги у населения, чем поступиться этим правилом. Но это же на самом деле не все, да? Потому что точно так же сейчас на наших глазах разбазаривается Фонд национального благосостояния.

О. ЖУРАВЛЕВА: Вот о нем как раз возникли вопросы. Если у нас все кончилось, все пропало, и на Крым нет денег – у нас же были какие-то заначки, чтобы не сказать нычки.

С. АЛЕКСАШЕНКО: У нас были, именно что были заначки, их две: Резервный фонд и Фонд национального благосостояния. Вот Фонд национального благосостояния, похоже, что скоро закончится, если не в этом году, то в следующем. 25% этого фонда потрачено в кризис 2008 года, роздано банкам, олигархам, Внешэкономбанку, куда-то там еще, в общем, и пока никто не собирается их возвращать обратно.

О. ЖУРАВЛЕВА: Как водится.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Как водится. Ну, собственно говоря, берут-то не для того… берешь чужие на время – что ж, отдавать свои навсегда? Сейчас буквально на днях вышло постановление правительства, что еще 60% этого фонда могут быть вложены в долгосрочные инвестиционные проекты. И вот сегодня газеты написали про то, что один такой проект правительство утвердило – это проект освоения угольного месторождения, там, миллиард тонн угля. И, по всем оценкам экспертов, вот даже при нынешнем бизнес-плане, этот проект более чем сомнительный. То есть, его шансы на то, что он сможет не то что вернуть долг, а на обслуживание проценты, крайне малы. Потому что весь проект строится на том, что уголь будем поставлять в Китай. У нас же разворот на Восток, поэтому уголь в Китай. А Китай уперся в экологические ограничения, они хотят замещать… у них, во-первых, своего угля много. Во-вторых, они собираются замещать уголь атомными электростанциями и газовой генерацией. И совсем не факт, что там через 10 лет, когда это месторождение начнет работать, китайцам нужен будет этот уголь.

О. ЖУРАВЛЕВА: То есть, мы хотим продавать, но они не хотят покупать.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Они пока говорят: ну, вы, типа, привезите, а мы посмотрим. То есть, там же, в отличие от газа, нефти, нет таких долгосрочных контрактов, которые прямо сейчас надо заключить. Вы сначала покажите, что он у вас есть, уголь, вот. И, соответственно, вот этот проект, он даже изначально рассчитан на 20 лет. То есть, вот по тем… в тех формах, в которых утвержден, в тех планах, деньги отдаются на 20 лет, и будем надеться, что через 20 лет они вернутся. Вот по таким инвестиционным проектам. Ну хорошо, вот это еще, скажем так: уголь – можно предположить, что все-таки коммерческий товар, и бизнесмены, которые работают, будут заинтересованы в издержках, у них своя репутация, будут снижать издержки. Вдруг, там, на уголь найдется какой-нибудь спрос, из угля научатся добывать нефть или жидкое топливо. Вдруг. Это бизнес.

О. ЖУРАВЛЕВА: Уголь – все-таки некий товар, он лежит…

С. АЛЕКСАШЕНКО: Да. Но у нас же, там, существенная часть этого Фонда национального благосостояния вот в рамках этого постановления идет на модернизацию БАМа и Транссиба. Или строительство Центральной кольцевой автодороги вокруг Москвы, так называемая бетонка. И мы хорошо понимаем, что все деньги на обслуживание процентов, деньги в РЖД заложат в бюджет и увеличат тариф, мы с вами заплатим. А за счет чего долг-то возвращать основной? Ведь для этого же РЖД… когда берешь в долг, то есть две проблемы. Первая – это текущие проценты, а вторая – основная сумма. И вот откуда РЖД будет брать деньги на возврат долгов… Там, хорошо, правительство в тарифы заложит, предположим. А строители дороги, вот дорогу, ее же продать нельзя, вот она… да, текущие платежи с нее будут собирать, для того чтобы обслуживать эту дорогу, поднимут, в три раза сделают выше норму, для того чтобы расплатиться по долгам. Ну, то есть, вот в моем понимании, эти деньги Фонда национального благосостояния, 60% этого фонда будут вложены вот в какие-то такие вот проекты долгоиграющие. Итого: 25+60=85%. Из этого фонда мы еще выдали 3 миллиарда, купили облигации Украины.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, вот об этом тоже наши слушатели беспокоятся, как там с ними.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Здесь пока с ними все в порядке. Они, во-первых, двух или трехлетние, и пока Украина заплатила проценты, вот те, что полагалось заплатить. То есть, пока Украина, она от них точно не отказывается и текущие проценты платит нам. Возвращения суммы через, там, 2 года будем ждать. Ну, и остается 12% этого Фонда национального благосостояния, все. Вот поверить, что наши любители поживиться на бюджетных деньгах раздербанят только 88%, а 12% оставят будущим поколениям – как-то я не верю в это. Поэтому эта кубышка закончится, эта кубышка закончится.

О. ЖУРАВЛЕВА: Вторая кубышка?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Останется Резервный фонд.

О. ЖУРАВЛЕВА: Так.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Резервный фонд, ну, то есть, если с Фондом будущих поколений вообще не очень понятно, потому что в законе написано, что он для одного существует, а используется на самом деле для другого, то Резервный фонд прописан очень четко. Он должен использоваться только на компенсацию выпадающих доходов бюджета в случае экономического кризиса. Вот если происходит кризис, если цена на нефть падает, если в бюджете нет доходов, вот тогда берем деньги из Резервного фонда. Все, больше никаких оснований…

О. ЖУРАВЛЕВА: ... правил нет.

С. АЛЕКСАШЕНКО: … правил нет. Вот достаточно жестко в законе прописано. Но мне почему-то моя интуиция подсказывает, что как только с Фондом национального благосостояния будет закончено…

О. ЖУРАВЛЕВА: Появятся другие законы.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Появятся другие законы, и Резервный фонд, вот как-то его тоже потихонечку используют.

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, то есть, поменяют статус…

С. АЛЕКСАШЕНКО: Поменяют статус, поменяют закон. Ну, то есть, вот если уже начали заначки проедать, то здесь остановиться будет невозможно.

О. ЖУРАВЛЕВА: Вы уже упоминали уголь в связи с инвестиционным проектом. А вот вопрос от Виолума: «Почему так много разговоров именно о газе? Сами раньше говорили, 30 на 70 газ-нефть соотношение. И что с углем Донбасса будет?» — интересуется.

С. АЛЕКСАШЕНКО: … соотношение…

О. ЖУРАВЛЕВА: Газа и нефти, 30 на 70 – действительно соотношение по использованию, по тому, что мы торгует?

С. АЛЕКСАШЕНКО: В нашей торговле, да, даже, я думаю, что 3 к 1.

О. ЖУРАВЛЕВА: 3 части нефти на 1 часть газа.

С. АЛЕКСАШЕНКО: 75 на 25. То есть, в нашем платежном балансе примерно 67% экспорта – это нефть, газ, нефтепродукты. Из них 50% — нефть и нефтепродукты. Оставшиеся…

О. ЖУРАВЛЕВА: Так почему тогда действительно так много плясок вокруг газа, если это не такая существенная часть?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Газ… знаете, как: то, что хорошо для General Motors, хорошо для Америки. То, что хорошо для Газпрома, хорошо для людей, которые вокруг Газпрома. Ну, потому что Газпром в России – это национальное достояние. Это же не просто компания. Газпром – это компания, которая в значительной мере используется как такой вот альтернативный бюджет. Сейчас, скажем так, как бюджет меньше, но все равно взаимоотношения Газпрома и государства, они очень даже не прозрачные. Потому что Газпром занимается социальными проектами, типа газификации, которая, вообще-то говоря, к его коммерческой деятельности не имеет никакого отношения.

О. ЖУРАВЛЕВА: Но отношения с Украиной – тоже не вполне коммерческая история.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Отношения с Украиной – коммерческая история.

О. ЖУРАВЛЕВА: Но она завязана же на всей остальной.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Дальше, да, российские политики пытаются эту ситуацию использовать в своих политических целях, и Газпром просто выступает в роли крайнего. То есть, он выступает тем рупором, через который говорят: а вот теперь ты скажи это; а теперь заяви вот такую позицию. И менеджер Газпрома выступает то с одной позицией, то с другой позицией. Приехал Янукович к Медведеву на дачу, как выяснилось, посидели, посидели в 2010 году – и придумали Харьковские соглашения. Аренда Севастополя на 25 лет и 100 долларов скидка с цены на газ. Это же понятно, что это к деятельности Газпрома…

О. ЖУРАВЛЕВА: Газпром никто не спрашивал.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Вообще никто не спрашивает. Газпром поставили перед фактом. Но самое смешное, что в этом соглашении, которое ратифицировала наша Государственная Дума, нет положения о возможности выхода из этого договора. А наша Государственная Дума его денонсировала. Вот. И я думаю, что именно по этому поводу, собственно говоря, Украина и идет в стокгольмский арбитраж. А нельзя разорвать договор, денонсировать договор, в котором не предусмотрена возможность выхода из него. Вот так вот. Но у нас же государство, оно на такие юридические мелочи не обращает внимания. Точнее, если нужно…

О. ЖУРАВЛЕВА: Население тоже не обращает внимания на юридические мелочи. Когда им говорят, что вот мы поставили…

С. АЛЕКСАШЕНКО: Пока не отберут свое.

О. ЖУРАВЛЕВА: … поставили товар – они не заплатили. Ну, очевидно, что наша правда в этой ситуации.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Смотрите, во-первых, население гораздо быстрее обращает внимание на то, когда отбирают у него, да? И опыт 2005 года, когда отобрали у пенсионеров при монетизации льгот, четко об этом говорит. Как только касается личных интересов, личного вот материально, то население очень быстро соображает. С Украиной как основной конфликт в отношении того – это интерпретация контракта. По какой цене вы нам поставили газ? – говорят украинцы. Цена 268 или 485, на которой настаивает Газпром – в этом разница. То есть, украинцы говорят, что если читать контракт и если выполнять договоренности, то цена вот такая. Газпром говорит: нет, цена другая. И в этом предмет спора. А постольку, поскольку здесь завязано сразу несколько элементов, соответственно, цена газа в начале этого года, цена газа на остаток этого года, цена газа, там, на будущий год…

О. ЖУРАВЛЕВА: Кто ж такие договоры-то сочиняет, которые прочитать невозможно?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нет, их прочитать можно, просто они изначально составлялись вот как… с набором опций. Знает, как Лего: вы покупаете набор…

О. ЖУРАВЛЕВА: А, если так – то так.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Да, там вы изначально закладываете. В принципе, цена очень высокая в том контракте. Это же на самом деле тот контракт, который подписала Юлия Тимошенко…

О. ЖУРАВЛЕВА: Знаменитый.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Знаменитый газовый контракт. Вот там базовая цена для газа – 450 долларов. То есть, это очень высоко для начала 2009 года, это безумно высокая цена. И вот от нее, в принципе, все пляшется, получается вот эта цена 485, которую Газпром сегодня выкатывает. Ну, а дальше ей, видимо, объяснили: Юлия Владимировна, вы не беспокойтесь, вот здесь понижающий коэффициент, здесь понижающий коэффициент, здесь скидка, здесь скидка. И, вообще-то говоря, вы будете платить, условно говоря, 280 долларов. И человек в какой-то момент решил, типа, дальше договоримся. Ну, если я сейчас договорилась…

О. ЖУРАВЛЕВА: Собеседник поплыл.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Да, собеседник решил, что так будет всегда. И, собственно говоря, и в этом состоит позиция Украины, когда они говорят вот о ценах на газ на будущее, что мы не хотим иметь цену 485 и скидку, или, там, неважно, цена и скидка, которая устанавливается по решению российского правительства, потому что вы ее как дали, так в любой момент можете отобрать, и мы это наглядно видим. И вот это получается такой сложный комплекс, на самом деле уже, мне кажется, что сейчас это больше перешло в экономическую плоскость. То есть, в общем, похоже, что все-таки… ну, я не вижу там очень большой политики, да? Сейчас пытаются, там, дотереть условия контракта больше с опорой на экономику, нежели чем на политику. Ну, потому что… я не говорю, что это легко, не говорю, что это быстро, но вот пока, пока обе стороны выставляют набор экономических аргументов, которые можно понять, находясь на одной или на другой стороне. Другое дело, что точек соприкосновения не очень много.

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, тогда, может быть, можете ответить, вот этот уголовный иск международный на 90 миллиардов долларов к России за Крым. Наш слушатель интересуется, почему так мало. И если заплатят эту сумму, это что, Крым купили, все отлично, все вопросы сняты?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Это не за Крым, это за имущество Украины, которое забрано Российской Федерацией.

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну да, там были какие-то конкретные…

С. АЛЕКСАШЕНКО: Черноморскнефтегаз и еще какие-то другие предприятия, которые находились в собственности украинского правительства. Украина – унитарное государство, и там все имущество государственное принадлежит, принадлежало, ну, и сейчас принадлежит…

О. ЖУРАВЛЕВА: Центральной власти.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Центральной власти, да. И, соответственно, постольку, поскольку там сейчас начнется переписывание титулов собственности, земли, вот нефтяных месторождений и прочего, генерирующих мощностей, то вот на это имущество Украина предъявила иск, что у нее переписываются титулы собственности, что она теряет собственность. Это никакого отношения, кому принадлежит Крым, не имеет.

О. ЖУРАВЛЕВА: То есть, нельзя, к сожалению, его просто купить в этой ситуации.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Я думаю, что, наверное, его можно было бы купить, но об этом надо договариваться отдельно.

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, хорошо. Мы продолжим наш разговор, у нас еще впереди тема всевозможных валют и всевозможных электронных карточек, это тоже очень важно. Сергей Алексашенко в студии, никуда не уходите, мы скоро вернемся.

НОВОСТИ

О. ЖУРАВЛЕВА: И снова с вами программа «Особое мнение», здесь в студии экономист Сергей Алексашенко, и мы продолжаем. Есть вот такой несложный и коротенький вопрос от Никник: «Усиление курса рубля: насколько это надолго? Как, по-вашему?»

С. АЛЕКСАШЕНКО: Никник, а вот Исламское государство Ирака и Леванта – это всерьез и надолго? И, соответственно, захват крупнейшего нефтеперерабатывающего завода Ирака – это всерьез и надолго? Отделение фактическое Курдистана от Ирака – это всерьез и надолго? И цена на нефть растет. И, собственно говоря, мы уже давно должны были понять, что повышение цены нефти: 2 месяца назад – 105 долларов, сегодня – 115 долларов за баррель, это существенная прибавка к доходам российского бюджета и к той валюте, которая приходит в страну.

О. ЖУРАВЛЕВА: А они у нас стырили пенсионные деньги.

С. АЛЕКСАШЕНКО: При этом, да, при этом они говорят, что, нет, ребята, это мы отложим в кубышку, которую потом распилим. Вот это одна часть. Но есть и другая часть, то есть, когда цена рубля растет или цена доллара падает, валюта, доллар, евро – неважно, это означает, что на рынке существует избыточное предложение валюты. Сегодня с утра я слышал информацию, по какому-то радио, не буду врать, не помню, что Германское объединение промышленников сообщило, что заказы российских предприятий на промышленное оборудование из Германии снизились на 60%. То есть, количество, объемы заказов. Это означает, что мы, как экономика, мы, как страна, не мы с вами лично, экономика страны решила меньше импортировать оборудование. То есть, меньше тратить валюту, меньше закупать. И, собственно говоря, то, что раньше импортеры оборудования хотели купить и должны были предъявить спрос на валюту, этого спроса на валюту нет. Поэтому сейчас, вот я боюсь давать какие-то категорические оценки по ситуации на валютном рынке, не на рынке даже, а вот вообще с валютой. Надо дождаться конца квартала, когда Центральный банк опубликует свою оценку платежного баланса. И тогда будет понятно, насколько упал импорт, насколько вырос экспорт, и откуда вообще столько валюты, потому что в моем понимании вот дальнейшего, вот если бы жизнь была, как я ее видел, например, в начале года, там, дальнейшее укрепление рубля быть не должно. Он продолжает укрепляться, я пока не вижу более рациональных объяснений, чем сильное снижение импорта по сравнению с тем, что закладывалось прогнозом.

О. ЖУРАВЛЕВА: «Будет ли будущее у MasterCard и Visa в России?» — очень волнуется Дмитрий и не он один.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Слушайте, Дмитрий, хотел бы знать это сам. Потому что, пользуясь банковскими картами и…

О. ЖУРАВЛЕВА: Просто нервничаешь, собираешься в отпуск и думаешь: черт возьми, а что же брать?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нет, в отпуск, я думаю, что еще нормально, если за границу собираетесь ехать. А вот если ехать по России, то карточки вам уже могут не помочь. Но единственное, что хорошо, что…

О. ЖУРАВЛЕВА: А по России они и так могут не помочь.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Правительство пока отложило все это дело до 31 октября, и там посмотрим, как сказало правительство: мы вам выставим дополнительные условия и посмотрим, нужно ли вам давать отсрочку.

О. ЖУРАВЛЕВА: Это, знаете, как мама в детстве говорила: посмотрим, как вести себя будешь.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Вот примерно типа этого. И не очень понятно, чего хочет российское правительство, потому что понятно, что до 31 октября никакой национальной платежной системы не возникнет.

О. ЖУРАВЛЕВА: По-моему, это всем очевидно.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Не уверен. Не уверен. Вот есть у меня сомнения, подозреваю, что некоторые люди об этом не знают. Особенно те люди, которые принимают решения или настаивают на выполнении принятых решений. Почему-то мне вот кажется, что они думают, что Visa и MasterCard блефуют. Вот те 100 миллионов долларов, которые с них хотят ежегодно вкладывать в этот обеспечительный взнос, это примерно соответствует той годовой прибыли, которую они зарабатывают в России. Ну, то есть, экономической целесообразности для Visa… почему они упираются в платежную систему? Потому что от них требуют оставлять на беспроцентном депозите в Центральном банке всю заработанную прибыль. Ну, такой вот манки бизнес, что называется, бессмысленный, который, делаешь-делаешь-делаешь, а прибыль у тебя забирают. Ты чего-то работаешь, не очень понятно. И пока российское правительство, вроде бы, на Питерском форуме пообещали дать послабление, пообещали, что, вы нам нужны, не уходите, но сейчас как-то все откручивается наоборот. Я думаю, что нас, или они друг друга будут держать в напряжении до самого 31 октября, пока не выяснится, на чем-то сойдутся или не сойдутся. 100 миллионов – много, а если 85? Согласитесь? Не согласитесь? А 50? Ну, и вот каким-то образом, я все-таки, ну, мне хочется верить, что в какой-то момент российское правительство проявит, там, Центральный банк, более рациональный подход и понимание того, что уход Visa и MasterCard из России – это дикий удар по огромным слоям российского населения. Причем здесь отпуск? Зарплатные проекты, люди зарплату получают через карточки. Уже большинство крупнейших, многие средние, малые предприятия перешли на зарплату через карточки.

О. ЖУРАВЛЕВА: Но я хочу вас утешить, что огромное количество людей, которые получают зарплату через карточки, вот они в день, когда получили, полностью ее снимают…

С. АЛЕКСАШЕНКО: Это неважно, Оля, это неважно. Вы приходите со своей карточкой Visa или MasterCard, вы приходите с этой карточкой в день зарплаты к банкомату, а вам говорят: о-па, сегодня не 31 октября, сегодня 1 ноября. А у нас зарплата, как там? 5-го и 20-го. Вот.

О. ЖУРАВЛЕВА: Ну, да.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Ко Дню независимости, как он называется правильно? День национального единства, 4 ноября, перед ним все должны будут получить зарплату, те, кто 5-го и 20-го, и тут выяснится, что получить-то ее можно в смысле на счет на свой, а снять со счета нельзя.

О. ЖУРАВЛЕВА: Но тогда скажите, пожалуйста, еще вот о чем. Мы тут про всех, вроде, вспомнили, а сегодня приходили новости, что на фоне негативных новостей из Америки индекс РТС падает, там, что-то такое… Америка-то уже разваливается тем временем, пока мы тут отвлеклись на Украину? В финансовом смысле.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нет, в финансовом смысле Америка не разваливается, сегодня вышли данные Бюро экономического анализа в США, которые пересмотрели оценку первого квартала ВВП, и очень сильное падение, 2,9 в годовом выражении. То есть, это сильнее, чем когда бы то ни было после кризиса 2008 года за последние 5 лет.

О. ЖУРАВЛЕВА: Почему?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Была очень холодная зима в Америке. И вот этот климатический фактор, соответственно, остановки многих предприятий, во многих регионах была просто чрезвычайная ситуация, останавливались. Я сам был в Вашингтоне, я видел, как там жизнь замирает. То есть, останавливаются все федеральные учреждения по приказу, половина бизнеса – ну, просто люди не могут доехать на работу, они не привыкли ездить по дороге, покрытой снегом, у всех летняя резина, соответственно, добраться до города невозможно. Строительство в холодную погоду останавливается. И вот удар… чтобы вы понимали, пересмотр, предыдущая оценка была -1%. То, что написали в записке Бюро экономического анализа, пересмотрели в сторону понижения, и частное потребление, и экспорт. Но прогноз, вот если посмотреть на все прогнозы, которые сегодня дают и Федеральная резервная система, и банки инвестиционные, на 2-3-4-й квартал прогнозы не изменились. То есть, все считают, что это временный фактор, ну, бывает, бывает холодная зима. Она самая холодная за последние много лет, и считается, что пока никаких последствий долгоиграющих нет.

О. ЖУРАВЛЕВА: Роман из Чикаго пишет: «Гляжу в окно: все в руинах». Поддерживает мою теорию.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Он из Чикаго?

О. ЖУРАВЛЕВА: Он из Чикаго.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Роман, а вы в Детройт съездите и посмотрите. Там вы в полном смысле слова увидите руины. Кстати, Чикаго, там тоже, Рам Мануэль старается, конечно, исправить финансовое положение города, но проблем-то у него много.

О. ЖУРАВЛЕВА: Но вот скажите, вот план «В». Бегемот подписался. «Мы отказываемся от Крыма, первое. Второе – от вас бесплатный газ и молоко». Ну, что же, это, видимо, план из Киева.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Взгляд из Киева. Возможно, ведь может быть и так. Просто назвать цену за Крым и перевести переговоры в плоскость экономическую, может, удастся договориться.

О. ЖУРАВЛЕВА: А может, действительно, все вообще перевести на деньги, и все будут счастливы?

С. АЛЕКСАШЕНКО: Ну, я не думаю, что…

О. ЖУРАВЛЕВА: … на армию хочется тратить денег побольше, тогда смысла не будет.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Нет, на армию уже расписали до 2020 года, и если я чего решил, то выпью обязательно. То есть, там сокращения не может быть, может быть только увеличение. Потому что кооперация рушится, нужно там все импортозамещение, все производить у себя. Еще там, ждите, я думаю, к осени мы узнаем о дополнительных расходах на военную промышленность, на то, чтобы все заместить импорт. Поэтому там еще больше будем тратить. Но в принципе, я думаю, что в нынешней ситуации некая экономическая конструкция двойного управления над Крымом. Есть же опыт, острова между Швецией и Финляндией, где управляют две страны. Как-то живут люди, договариваются. Мне опять кажется, что было бы желание договориться, всегда можно найти способы.

О. ЖУРАВЛЕВА: Скажите, пожалуйста, а вот каким образом при таком единении, при… сейчас чудовищные проценты поддержка Путина, там, такая-то, Крым наш – еще больше. 66% хотят видеть Путина президентом после 2018 года. Вроде бы – золото, а не общество, консолидация невероятная. А почему бы сейчас не провести какие-то действительно значимые экономические реформы? Народ же поддержит.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Рейтинг упадет – первое. Второе – боюсь, что Владимир Владимирович считает, что… его все устраивает. То есть, о каких реформах вы говорите? О политических реформах?

О. ЖУРАВЛЕВА: Нет, политические – бог с ними. Хоть экономические.

С. АЛЕКСАШЕНКО: У нас нет экономических реформ, Оля. Там ни Силуанов, ни Улюкаев, ни Набиуллина, как председатель Центрального банка, они не могут ничего предложить, для того чтобы, как это, перезапуск экономики. В том же самом интервью Улюкаев сказал: а вот давайте для перезапуска экономики Центральный банк напечатает триллион рублей и будет делать это каждый год.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Вот, будем перезапускать экономику.

О. ЖУРАВЛЕВА: У нас некоторые слушатели нервно чешутся в комментариях.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Я вам хочу сказать, что Центральный банк ежегодно, вот то, что называется денежное предложение, составляет прирост примерно 700 миллиардов рублей, то есть, Центральный банк как-то… а давайте просто триллион забабахаем и так будем бабахать каждый год. Ну, то есть, разгоним инфляцию достаточно быстро. Поэтому, это не есть экономическое решение. У нас улучшение дел в экономике – это вопрос политический: защита прав собственности, независимый суд, политическая конкуренция, свобода средств массовой информации…

О. ЖУРАВЛЕВА: Даже свобода собраний.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Ну, нет другого рецепта.

О. ЖУРАВЛЕВА: Сергей Алексашенко, а еще экономист, со своим «Особым мнением», всем спасибо, всего доброго.

С. АЛЕКСАШЕНКО: Спасибо.





Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире