'Вопросы к интервью
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр и я рада приветствовать в этой студии Константина Ремчукова, главного редактора и владельца «Независимой газеты». Здравствуйте, Константин Вадимович.

К.РЕМЧУКОВ: Добрый вечер.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И сразу давайте про СМИ. Ситуация вокруг РИА Новости, которые сегодня указом президента ликвидируются, как нам стало известно. Что происходит?

К.РЕМЧУКОВ: Я так понимаю, происходит преобразование.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну как? РИА Новости ликвидируется. Теперь будет «Россия сегодня» под предводительством господина Киселёва. Что происходит?

К.РЕМЧУКОВ: Мне кажется, что за этим решением, ну, с одной стороны, нет новизны для тех, кто более-менее в курсе того, что происходит на медийном рынке. Еще 2 года назад была серьезнейшая атака на РИА Новости, потому что эта организация с большим бюджетом, несколько сотен миллионов долларов, влиятельная достаточно. И выяснилось, что в ходе Болотной и Сахарова достаточно либерально освещавшая многие события.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Либеральная, прошу прощения, что перебиваю, в каком смысле? Что говорили, что там не 100 человек на площади?

К.РЕМЧУКОВ: То есть иногда даже просто камеры стояли как, собственно, и на процессе Навального летом этого года. То есть это тревожило те консервативные силы, которые есть в нашей стране. Поскольку третий срок Путина можно характеризовать как бесповоротный и решительный поворот к консерватизму как идеологии, так и практики, именно консервативная Россия, то, соответственно, то, что не удалось при президенте Медведеве 2 года назад (тогда просто он отстоял Миронюк и РИА Новости от нападок). Но в тот момент, вы помните, были тоже давление и на телеканал «Дождь*», и на вашу радиостанцию, когда у вас было давление на совет директоров «Эха Москвы». И вот сейчас были обозначены вот эти решения.

Значит, моя оценка следующая. Во-первых, Кремль взял под контроль несколько сотен миллионов долларов, которые будут тратиться по назначению, в соответствии с этой консервативной линией Кремля. Во-вторых, для внешнего позиционирования России Путин столкнулся на «Большой двадцатке» с тем, что значительную часть времени он потратил на объяснение главам государств национальных интересов России. Выяснилось, что никто внятно их не представляет. Ну, скорее всего, их и Россия никогда внятно не излагала. И всем казалось, что он выступает по Сирии против, просто назло. Что вот есть, как бы, одна разумная стратегия в отношении Сирии, Саддата с пляжа и тех, кто к нему в оппозиции, привести в Дамаск к власти. Нет. Вот, после того, как он потратил время, раскололась «Большая двадцатка» на 10 и 10, его поддержали. В конце концов, отказались от такого силового решения сирийского кризиса.

У него еще более актуализировалась потребность доносить свою консервативную стратегию, политику и национальные интересы. Когда несколько недель назад Чуркин был порезан на CNN в передаче Аманпур. Чуркин – это наш представитель Российской Федерации в ООН. Он давал интервью, он блестяще владеет английским. В передаче Аманпур он был порезан и ключевые моменты не были доведены. Путин был осведомлен об этой ситуации, плюс в последние недели была очень такая, как бы, пиар-покрытие успехов Russia Today, нашего телеканала в Америке с интервью на улице простых американцев, которые благодарили Russia Today за то, что наконец-то американцы узнали правду, потому что при монополистическом контроле за СМИ в США этой правды не узнать. Это тоже Путину понравилось, судя по всему, и он сказал, что «Вот видите, не надо опускать руки и сдаваться в этой информационной борьбе, а нужно работать так, как работает Маргарита Симоньян и Russia Today в Америке». И вот было принято решение.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И «Россия сегодня».

К.РЕМЧУКОВ: Да. Другой аспект очень важный — это то, что еще одно СМИ, которое считалось так или иначе близким к Дмитрию Медведеву, оно теперь не близкое к Дмитрию Медведеву.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Теперь указом президента назначается и снимается глава.

К.РЕМЧУКОВ: Да. Теперь еще очень важная. Вот если говорить о долгосрочной стратегии политической Путина внутри страны, то очень важно, чтобы те люди, которые за Путина, они понимали, что они будут вознаграждены, в том числе и такими постами. Поскольку Дмитрий Киселёв вписался в борьбу за путинскую консервативную политику по полной программе (это касалось и антигейского законодательства, и закон Димы Яковлева, и, по-моему, когда про абажуры речь шла очень бескомпромиссно и сейчас вот)...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: По Украине тоже фантастически.

К.РЕМЧУКОВ: Да, события на Майдане. То очень важно Путину послать вот этих колеблющихся людей, что это будет замечено. И уже у нас несколько раз было видно, начиная от Холманских с Уралвагонзавода, который взлетел от цеха до полпреда в Уральском федеральном округе, там я не знаю, Митрофанов Алексей занял одну очень жесткую позицию и, хотя ему было тяжело, и с «Справедливой Россией» он собачился¸ и там какие-то уголовные дела хотели возбудить, он был вознагражден, стал руководителем влиятельного Комитета по СМИ в Госдуме. Сейчас мы видим с Дмитрием Киселёвым.

То есть если проецировать, что Владимир Путин планирует остаться в той или иной форме у власти после 2018 года, то это долгий такой сигнал, что элита путинского толка не должна смущаться, а должна активнее занимать свою позицию и видеть свое будущее более влиятельным.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И радужным. Мы сейчас прервемся на одну минуту. Оставайтесь с нами, потому что эту тему мы еще продолжим.

РЕКЛАМА

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает Константин Ремчуков. То есть я правильно понимаю, что история с РИА Новости – это, ну, по крайней мере, сразу несколько зайцев? То есть, с одной стороны, показали агентству, которое не очень правильно с точки зрения власти выступало, что может быть и как с ними поступят. Плюс консервативная вот эта политика, плюс демонстрация того, что лояльный человек свое получит. Но меня, знаете, что тут удивило? Когда объяснили, что будет делать новое вот это агентство «Россия сегодня», сказали, что это освещение за рубежом государственной политики. Ну и, собственно, вы тоже объясняете это. Но, ведь, Дмитрий Киселёв – это скорее, ну, негативная какая-то повестка с точки зрения Запада, потому что он вызывает, ну, скорее отторжение. Он же всё время обвиняет, то шведов приплетет, то еще что-то. Это же, наверное, не очень логично?

К.РЕМЧУКОВ: Это вот ошибочная точка зрения либеральных журналистов, потому что если вам что-то не нравится, то это не значит, что это не нравится всем. Запад неоднороден, и вот в этом и суть новой идеологической стратегии Кремля. Если при Владиславе Суркове суть сводилась к некоему балансу (ну, оценочно это где-то 60-65% консервативно настроенных, 40-35% либерально или демократически настроенных), то сейчас новая идеологема Кремля состоит в следующем: не надо заигрывать перед либералами – они всё равно нас никогда не полюбят. Вот, хоть перед тобою пляши, хоть стихи тебе читай, ты всё равно будешь любить свое хипстера и ничего с этим не сделаешь.

Поэтому посмотрели на общественное мнение в мире и пришли к выводу, что стратегия информационная должна апеллировать преимущественно к своему электорату или к сторонникам своих консервативных идей. Поскольку Америка между консерваторами и либералами расколота примерно напополам… Половина американцев против либеральных. Либеральные – это Восток и это Калифорния, Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Сан-Франциско. Серединная Америка – это очень консервативная. Поэтому сказать, что весь Запад, как бы, не любит Киселёва или его взгляды, это неправильно. Потому что во Франции очень много людей гомофобной ориентации, в Америке очень много, в Германии и так далее. Поэтому нынешняя стратегия Кремля, насколько я понимаю, это на 90% быть консервативным и апеллировать к людям консервативных взглядов, то есть к половине страны. Другую половину Кремль не завоюет никогда. И он даже, вот, рукой махнул. Это, кстати, касается и внутрироссийских вещей. Еще раз напоминаю вам заявление главы президентской администрации Сергея Иванова месяц назад или чуть больше, когда он сказал, что в Москве живут только водители и торгаши. Ну, в общем, кто-то такие (вот это пренебрежение). Это тогда прозвучало для меня как капитуляция перед московской публикой, сложной, образованной, умной. Чего перед ними заискивать? Он говорил, что настоящие ценности-то создаются там, в России, ребята, в Новосибирске, за Уралом. Вот там настоящие люди, которые создают настоящую стоимость. А здесь в Москве это бомжи, журналисты, блогеры, водители и торгаши.

Поэтому с этой точки зрения это логическое продолжение вот этого взгляда: с либеральной публикой даже и не надо вести особо серьезного разговора, нужно концентрироваться. Поэтому внешнеполитическая пропагандистская машина меняет принципиальную установку, и как раз для вот этой аудитории Дмитрий Киселёв, если исходить из замысла, является наиболее адекватной фигурой. Он не человек «И вашим, и нашим», он – «Только нашим».

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это точно, тут с вами не поспоришь. А если исходить из этой обозначенной консервативной парадигмы, тогда что следует дальше? Вот сейчас был сделан очень серьезный шаг в сфере СМИ. Будет ли дальше что-то с журналистами? Или последуют теперь уже следующие сферы?

К.РЕМЧУКОВ: Ну, речь идет скорее об идеологическом обеспечении. В данном конкретном случае это внешняя политика, потому что внешняя политика Кремля в последние месяцы стала намного более активной. Вот это сирийское урегулирование, иранское урегулирование – оно показало, что очень многие в мире страны поддерживают возвращение России как страны, у которой есть голос перечить Америке, и Америка прислушивается. Тем более, на фоне неудачи Обамы во внешней политике выяснилось, что Обама совсем не про внешнюю политику, у него утрачивается рейтинг внутри страны, потому что у него проблемы и с MedicAid, и с другими вещами. Поэтому, скорее всего, для того, чтобы обеспечить преемственность демократов на следующих президентских выборах уже без Обамы, я думаю, что американская администрация главный упор сделает на внутриполитических и экономике проблемах, а внешняя политика будет идти в русле того, как сейчас Керри с Лавровым договариваются – через механизм круглых столов, переговоров в Женеве и последовательное решение трудных узлов (Сирия, потом Иран, потом будет Северная Корея). Вот я думаю, что внешняя политика будет инерционна.

Да, и американцы играют активную роль на Ближнем Востоке в урегулировании палестино-израильского конфликта, и мы здесь пассивно насколько можем будем помогать.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть это всё на внешний контур?

К.РЕМЧУКОВ: Вот, сегодняшнее решение на внешний контур.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Просто смотрите. Если проследить там, что за история с амнистией, которую ждали, а которая, судя по всему, будет совсем не такой, это же уже внутренняя история. Укладывается ли она в эту консервативную парадигму? Или это другая история, которая происходит вообще на фоне Украины.

К.РЕМЧУКОВ: Татьяна, вы понимаете, дело в том, что все ждали амнистии. Вот, вы как ждали? Вы сколько ждали? Я не думаю, что говорить о российском населении можно в терминах, что все ждали этой амнистии. Амнистия была поводом поговорить о том, что, на самом деле, режим достаточно жесток и совсем мало он амнистирует, милует и так далее на фоне громких процессов последнего времени. Поэтому любое количество людей, которое будет выпущено… Там я где-то читал, что по экономической амнистии будет 1500 человек. А помните, первый раз нам заявили, что будет 100 тысяч человек амнистировано, да? 1,5 тысячи и 100 тысяч – это 1,5%, если 100 тысяч взять за 100%, да? Это ничтожно, казалось бы. Но с другой стороны, это же 1,5 тысячи конкретных жизней, судеб. Политическая амнистия тоже очень много…

Вообще амнистия – это не в духе философии нынешнего правления в России. Амнистия – это в условиях бескомпромиссного общества всегда проявление слабости. И в бескомпромиссном обществе люди авторитарного склада боятся вот таких жестов доброй воли, потому что «Спасибо», еще раз говорю, от вас всё равно не дождутся, а сторонники удивятся: «Как так этих преступников на свободу?»

Поэтому скорее идет, как бы, другая вещь. Вот эта информация о возможном третьем деле Ходорковского, мне кажется, это как раз для того, чтобы пугануть общественность: «Смотрите, еще третий срок может быть, третье дело, третий срок. Поэтому уж даже и забудьте ждать об амнистии. Вот, если третьего срока не будет, так и об амнистии не надо говорить». Вот, как бы, играют на то, что вот там у тебя болит голова, давай тебе палец отрубим, ты будешь о пальце страдать.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Про третий срок возможный и про третье дело еще поговорим. Но я бы хотела сейчас обратиться к событиям в Киеве. Во-первых, генпрокурор Украины заявляет, что уличные акции в Киеве переросли в неприкрытую агрессию. Тем временем внутренние войска оцепили баррикаду митингующих возле администрации президента, начали разбирать одну из баррикад. Милиция окружила блокпост, его сворачивают. А корреспондент РИА Новости сообщает, что вооруженные палками протестующие продвигаются в центре Киева на подмогу своим сторонникам, сотрудники МВД продолжают блокировать улицы в правительственном квартале Киева. Как-то вот события разворачиваются.

К.РЕМЧУКОВ: Да. Ну, насколько я понимаю (вот, я следил за событиями и связывался с людьми, которые там на месте), суть следующая. Сегодня власти Украины применяют следующую тактику. Они берут в осаду Майдан, то есть в блокаду фактически, прекращают доступ продуктов, воды туда под предлогом того, что взрывчатку или какое-нибудь оружие туда не принесли. Всех выпускают, никого не впускают, тем самым они, как бы, берут, действительно, в блокаду, в осаду это место. Потому что сколько человек выдержит без воды там, без еды? При этом я думаю, что, все-таки, решительных кровавых действий они не могут позволить себе, потому что завтра в Киев прилетает Кэтрин Эштон и Виктория Нуланд – это американская зам госсекретаря, это решительная женщина. По-моему, она была… Даже я с ней когда-то в Вашингтоне участвовал в какой-то дискуссии. По-моему, даже была послом США при НАТО, то есть такая, решительная, энергичная.

Значит, на фоне прилета таких людей трудно ожидать, что они встретят их там кровавыми какими-то разборками. Это моя гипотеза. Тем более, вчера показало, что всю ночь вчера, когда, помните, начали поступать тревожные сообщения, не будут ли разгонять Майдан, прямо один за другим Януковичу звонили генеральный секретарь ООН, Баррозу из Европейского Союза и из Белого дома, из Вашингтона. И все говорили Януковичу, что нужно налаживать диалог с собственным народом, тем самым, как бы, удержали от решительных действий.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, то есть Януковича останавливает от решительных действий только возможная реакция международного сообщества?

К.РЕМЧУКОВ: Да. Только это, потому что у него не так много, на самом деле, альтернатив поведения. Я думаю, что он-то все равно озабочен своей судьбой, прежде всего, да? И это, прежде всего, выборы 2015 года. И я думаю, что когда приедут Эштон и Нуланд, они будут говорить от имени Европейского Союза и от имени США о таком варианте решения проблем, при котором Янукович остается президентом до весны 2015 года с гарантиями личной безопасности потом. Азарову после его абсолютно внятной позиции, почему он не может подписывать соглашение с Европейским Союзом, неудобно без потери лица это сделать сейчас, поэтому будут настаивать, я так подозреваю, на том, чтобы это правительство убрать, но не пафосно, и создать в рамках переговорного процесса коалиционное правительство, включающее в себя представителей оппозиции.

При этом договориться об изменениях в Конституции и вернуть… Янукович вернул конституционные права свои почти такие, какие были у Кучмы. А им хочется, чтобы права были такие, как при Ющенко. И избирательная система на Украине должна включать в себя выборы только по партийным спискам, поскольку последние выборы в прошлом году в Верховную Раду показали, что Партия Регионов, контролируемая властью, больше всего набрала голосов со значительным преимуществом именно по одномандатным округам. И оппозиция считает, что именно в одномандатных округах больше всего используется административный ресурс и приписки. Поэтому они хотят провести досрочные выборы в Раду уже на основе нового закона, который будет обеспечивать прохождение в Раду только представителям партий.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, вы описали диспозицию, при которой мы увидели Украину и Запад, Евросоюз как переговорщика, как, не знаю, организацию, которая ставит какие-то условия. Мы сейчас прервемся на несколько минут, а после небольшого перерыва поговорим, где ж тут место для России, что будет с нами в этой истории? Оставайтесь с нами.

НОВОСТИ

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает Константин Ремчуков. Так в итоге Россия во всей этой истории с Украиной – уже с нами никто не хочет никак переговариваться? А то вот была эта встреча не очень внятная Путина и Януковича, о которой нам никто толком ничего и не рассказал.

К.РЕМЧУКОВ: Ну, не было итогов, я так понимаю, итоговых договоренностей, с которыми можно выступать. А любое другое выступление рассматривалось бы как вмешательство, потому что вот эта стратегия обменять Россию во вмешательстве – она сработала. То есть кроме информационных каналов, которые стали основным рупором, официальные лица не очень выступают. Хотя, мне прислали из Вашингтона доклад одного из экспертов, и я оттуда узнал, что за последние 1,5 года Квасневский и Кокс (переговорщики от ЕС) 25 раз были в Киеве и 18 раз встречались с Януковичем один на один и 18 раз с Азаровым один на один. То есть если бы была такая статистика, как мы встречались, то, конечно, это было бы, безусловно, трудно парировать. Поэтому в данном случае, конечно, Европейский Союз очень хотел, чтобы Украина подписала это соглашение. И даже в этих выступлениях, которые европейские дипломаты и политики в последнее время делали, как бы, проговаривалось, для чего это: «Украинский народ хочет жить под защитой европейских стандартов». То есть подписание этого соглашения носит, как бы, характер гарантий, что их права, даже если они не вступят в ЕС, уже их права будут находиться под защитой Европейского Союза. И мне кажется, вот это главный, все-таки, разрыв, как бы людям ни хотелось по-другому интерпретировать, что Россия как страна, с моей точки зрения, не имеет репутации государства, которое ставит защиту человека на первое место. У нас в последнее время почти не скрывая на первый план своих позиций даже в этой студии на этом месте очень часто приходится слышать людей, которые говорят о государстве. Государство-государство. Как всю вот эту тысячелетнюю России только государство – человек ничто. И сейчас опять. Хотя, в Конституции, конечно, достаточно четко сказано, что права и свободы человека являются непосредственно действующими и должны защищаться всеми институтами государства.

Вот эта наша практика, что государство – это всё, а человек вторичен, мне кажется, она уже трудно продаваемая западнее России. Вот сейчас Белоруссия остается. На Востоке эта концепция продается в бывших постсоветских странах – там тоже сила государства, хана, бая, феодала является доминирующей над силой личности. Поэтому мне кажется, это сейчас цивилизационное такое различие выборов, это не экономическое.

Экономически мне кажется, что Украине будет тяжело в ЕС, потому что сама модель европейской интеграции полностью соответствует любой модели, которая описывает взаимоотношения между экономиками в терминах центр-периферия. Как только появляется какая-то инфраструктура (любая) для движения людей, для движения сырья, для движения денег, как только появляется инфраструктурная сетка, по этой инфраструктурной сетки из отсталого региона, из периферийного ресурс начинает утекать в столичный регион. При этом модель мира – это иерархия таких центров и периферий. То есть то, что является центром на этой территории, допустим, краевой центр – он будет центр по отношению к периферии внутри этого края или области. Сам этот краевой центр является периферией по отношению к Москве. Москва является периферией по отношению к европейской или американской экономической системе.

И получается, что когда мы смотрим сейчас на прибалтийские республики, то там, действительно, самые активные, самые энергичные – они уходят… Поскольку там экономическая активность затухает, они уходят в более развитые центры. И то же самое произойдет. Сделайте безвизовый режим, и из Украины устремятся в Европу как поляки устремились в Англию и в Европу, и так далее.

Поэтому с этой точки зрения… Но, видимо, люди… Я вот не считаю себя вправе как взрослый человек другим взрослым людям там лекции читать, как им вести себя. Видимо, люди взвесили все за и против, и говорят «Вот мы хотим так». Хотя, другие люди на востоке Украины взвесили и говорят по-другому. Поэтому это, действительно, их собственный сейчас баланс. Они хотят сохранить страну. Как они собираются двигаться? Как они собираются развиваться? Это большой вопрос.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну а пока милиция продолжает вытеснять протестующих с заблокированных улиц, и в партии Кличко утверждают, что около 400 правоохранителей окружили их палаточный городок. Наши корреспонденты продолжают следить за развитием событий в Киеве, ну а мы возвращаемся в Россию.

И мы уже затронули тему третьего дела Ходорковского. Никаких подробностей, в общем, кроме этих 10 миллиардов долларов или дела экспертов, которое как-то связано, нет. Но вообще зачем это сейчас?

К.РЕМЧУКОВ: Ну, я могу только повторить еще раз. Это для того, чтобы на фоне ожидания амнистии запугать сторонников Ходорковского возможностью третьего дела. Что если не будет амнистии, но и не будет третьего дела, чтобы все вздохнули с облегчением и сказали «Фух. Ну, третьего дела не будет, ну, тогда и амнистия – ладно уж, как-нибудь переживем». Мне кажется, только психологически контратака в тот момент, когда слишком много стало дискуссий по поводу того, будет или не будет амнистирован он. Ну и вечная цель – немножко так припугивать всех людей, экспертов, которых могут приглашать для оценки таких резонансных дел. Вдруг там эксперт не сообразит, что деньги, которые ему платят, эти деньги уворованы из российского бюджета, покрыты кровью толстым слоем, а он получил гонорар, будучи экспертом, не подозревая этого. Так вот могут тебя и вызвать.

Мне кажется, это всегдашний фон такого рода резонансных дел.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В нашей консервативной парадигме вполне себе.

К.РЕМЧУКОВ: Вам нравится слово «парадигма», Таня, да?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Мне нравится слово «парадигма», мне кажется, оно очень хорошо сочетается с прилагательным «консервативный». Вместе они прям идеально сочетаются. Давайте про Конституцию еще успеем поговорить немного. У нас один из слушателей вопрос прислал на сайт: «Нужна ли вообще нашей Конституции, нужны ли какие-то изменения, модернизация?» Потому что сейчас всё время как-то так или иначе эту Конституцию дергают. Пусть на уровне обсуждения, но особенно в преддверии Дня Конституции. Как вы считаете?

К.РЕМЧУКОВ: Вы знаете, ну, мнения разные у экспертов. Вот, как бы, мне базовые положения, особенно первые 2 главы Конституции очень нравятся и я сторонник того, чтобы неукоснительно соблюдать Конституцию, воспитывать всех с первого класса, обучать Конституции, учить конституционным правам и образовывать людей по Конституции. Потому что, все-таки, буква одна, исполнение другое.

Но есть люди и с другой точкой зрения. И, не знаю, я, наверное, могу сказать (я обычно не говорю), меня с днем рождения поздравлял Михаил Ходорковский и он прислал небольшое письмецо, в котором коротко поздравил, а потом прикоснулся к ключевой теме. И мне показалось, что это для него, для человека, который там сидит и думает о России, он говорит «Я не понимаю, почему у нас вся борьба всей оппозиции идет за то, чтобы перехватить власть, как бы, ну, ту же самую президентскую с тем, чтобы столкнуть кого-то и самому стать президентом, вместо того, чтобы ставить вопрос и образовывать людей, что нам не нужна такая президентская власть, — пишет Ходорковский мне в письме. – Потому что, на самом деле, нужна парламентская республика, нужна децентрализация. Поскольку какой бы умный человек ни был в центре, он не в состоянии понимать проблемы, которые не в центре. Какой бы он ни был умный, он не в состоянии понимать проблемы всех отраслей. Когда тебе докладывают и о ракетно-космической отрасли, и тебе рассказывают о детском воспитании, и о религиозном, это какое-то даже не реальное представление об уровне компетенции этого человека».

Поэтому есть и другая точка зрения, которая, мне кажется, она достаточно содержательная, которая говорит о том, что нужно повернуть вектор размышления о Конституции, а, стало быть, значит, поменять базовую вещь, которая была имплантирована в Конституцию на фоне расстрела Белого дома. Усилить роль президента (на тот момент был Ельцин) до такой степени, при которой все остальные ветви власти будут лилипутами на хилых ножках, а баланса разделения властей мы не получили. А потом поменялся Ельцин на Путина и выяснилось, что в его руках эта Конституция оказалась реально инструментом абсолютно политического доминирования в стране.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо большое. В программе «Особое мнение» сегодня выступал Константин Ремчуков. Всем счастливо.
* Телеканал Дождь - СМИ, признанное иностранным агентом.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире