'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 14 ноября 2013, 19:08

Э. ГЕВОРКЯН: Добрый день. Это программа «Особое мнение». У микрофона Эвелина Геворкян. Сегодня у нас в студии журналист Максим Шевченко. Здравствуйте.

М. ШЕВЧЕНКО: Здравствуйте.

Э. ГЕВОРКЯН: Номер телефона для ваших вопросов гостю прежний — +7-985-970-4545. А мы перейдем к обсуждению актуальных на сегодня тем и новостей, которые будоражили нас в течение всей недели. Сегодня разрастается скандал вокруг открытого письма преподавателей МГУ. Они написали президенту о том, что идут массовые сокращения и за счет сокращения одних пытаются поднять зарплату другим, потому что именно так велит соответствующая бумага правительства. И далее в прямом эфире мы на «Эхе Москвы» в том числе просили звонить людей из других вузов. Все подтверждают, что ситуация такая же.

М. ШЕВЧЕНКО: Я слушал.

Э. ГЕВОРКЯН: Ректор МГУ Садовничий говорит о том, что всё это утка.

М. ШЕВЧЕНКО: Нет, Садовничий не так сказал. Он не сказал, что утка, он сказал, что мы сокращаем количество непрофильных мест и удаляем должности, которые номинально числились, и что зарплата преподавателей, которые являются штатными сотрудниками МГУ, 60-80 тысяч, по-моему.

Э. ГЕВОРКЯН: Она должна увеличиваться ежегодно, согласно этому документу. Как вам кажется, есть ли здесь какое-то правильное или хорошее решение этого вопроса? Как поднимать зарплаты, держать зарплаты на достойном уровне? В условиях сокращения государственных расходов на социальные нужды каким-то образом и науку нужно поддерживать.

М. ШЕВЧЕНКО: Трудно мне сказать. Это такая деликатная тема, которой специалисты, которые имеют отношение к высшему образованию, должны заниматься. Мне хотелось бы, чтобы главный вуз страны, каким является МГУ, может быть, и Санкт-Петербургский государственный университет, два таких исключительных вуза имели какое-то целевое финансирование, если уж касается МГУ или СПбГУ.

Э. ГЕВОРКЯН: А если речь идет о похожей ситуации во всех вузах страны?

М. ШЕВЧЕНКО: Надо просто составить список специальных вузов. Я учился в МАИ, Сан Саныч учился в МАДИ, он сейчас мне признался в кулуарах. Есть вузы — Бауманский, Московский авиационный институт, МАДИ, — которые частично или полностью имеют отношение к войне, к оборонной промышленности.

Мы, студенты МАИ, в советское время получали достаточно большую стипендию, 55 рублей, даже если мы сдавали с одной тройкой, повышенная вообще за 60 уходила. А те, кто сдавал на одни пятерки, у них под 70 рублей. Это были для студентов достаточно неплохие деньги. Студенты же других вузов получали около 40 рублей. Почему нам доплачивало Министерство обороны? Я не знаю точно, это надо академика Рыжова спрашивать, бывшего ректора Московского авиационного института, но доплачивали, потому что это была целевая ведомственная программа по поддержке тех вузов, которые работали, допустим, в интересах оборонной промышленности.

Я считаю, что дополнительные дотации вузам должны идти от заказчиков, от тех, кто заинтересован, чтобы вузы и студенческая работа на базе научно-исследовательской работы, специальной лабораторной работы, кадровой подготовки целенаправленно работала на какую-то отрасль. Губкинский институт поддерживается — я так думаю, я не знаю точно, но по логике вещей — «Роснефтью», «Газпромом», «Лукойлом», наверное, какие-то специализированные гранты есть. МГРИ тоже, наверное, там есть богатые гордо-добывающие отрасли. Так это или не так, пусть меня поправят преподаватели, сотрудники, студенты. Я думаю, это было бы логично. Я сейчас не говорю, как на самом деле.

Но вот возникает вопрос с мехматом. Это письмо написали же преподаватели мехмата. Академическая наука, которая не имеет конкретного приложения — теория рядов, теория множество, — казалось бы, какое ведомство может быть заинтересовано? Когда речь идет о таких высоких дисциплинах, как мехмат, или философский факультет, или филологический факультет, которые не имеют прямого прикладного применения, особенно в исполнении МГУ или СПбГУ, мне кажется, тут надо выделять целевой фонд, в нем выделять какие-то гранты на поддержку фундаментального образования, связанного впоследствии с фундаментальной наукой. Здесь, наверное, есть какие-то системные решения, которые люди, глубже меня занимающиеся этой темой, имеют в виду.

Безусловно, я только против того, чтобы организовывать опять очередную волну кампании против Виктора Антоновича Садовничего. Мы много лет следим за войной Министерства образования с ректором МГУ. Мои симпатии уже который год на стороне Московского Государственного университета и его руководства, которое, на мой взгляд, отстаивает принципы классической академической российской образовательной системы и науки. В конце концов, университет — это то, на что вся страна равняется.

И несмотря на всякие престижные современные вузы, всякие Высшие школы разного рода экономик и так далее, в сотню мировых вузов попал МГУ. Разве это не повод поддержать Московский Государственный университет целенаправленно и встать на защиту его научных руководителей и разного рода других руководителей?

Центр Москвы уже принадлежит Высшей школе экономики. Я живу центре Москвы на Чистопрудном. Куда ни пойдешь, всякие здания бывших военных училищ, каких-то еще закрытых ящиков, везде теперь висит скромная табличка — Высшая школа экономики. Просто внутри Бульварного кольца одна Высшая школа экономики. А в сотне лучших вузов мира — МГУ. Удивительно ведь, правда?

Это как раз тот момент, когда не количество, и не количество денег, бюджетных финансирований, и не личные связи с членами правительства, а какие-то иные вещи. Я считаю, надо поддержать университеты. Преподаватели, которые это письмо написали, безусловно, они безумно подняли вопрос, для них это были серьезные заработки, дополнительные заработки. Еще раз: целевое финансирование, создание фондов по поддержке высшей математики, теоретической физики — вот это решение вопроса, мне кажется.

Э. ГЕВОРКЯН: У нас сейчас будет перерыв на одну минуту, затем мы вернемся в студию знакомиться с особым мнением Максима Шевченко.

РЕКЛАМА

Э. ГЕВОРКЯН: Продолжаем программу «Особое мнение». В студии я, Эвелина Геворкян, и Максим Шевченко отвечает на мои и ваши вопросы. Сегодня одна из обсуждаемых центральных тем в России — это законопроект, согласно которому самарские депутаты предлагают на федеральном уровне рассмотреть возможность запретить оплачивать из фонда ОМС аборты без медицинских показаний. Таким образом эту ответственность перенести на плечи самой семьи, самой женщины, если она на это решится, и оставить только аборты по медицинским показаниям. Как вы оцениваете эту инициативу?

М. ШЕВЧЕНКО: Я вспоминаю одну православную притчу, которую я прочитал много лет назад. К одному старцу, отшельнику пришла женщина с мужем. Она сказала: «Батюшка, такая проблема. У нас шестеро детей, мы люди бедные, а я опять забеременела. Я хотела получить ваше благословение на аборт, потому что мы не сможем прокормить семерых». На что батюшка сказал: «Я вас понимаю. Понятно, есть социальные причины. Но давайте так. У вас есть девочка старшая, 15-летняя, давайте ее убьем, а пусть ребеночек родится». Женщина говорит: «Как же так — убить?» — «А как же так, ребеночка лишать возможности свет видеть тоже?» Она заплакала, покаялась и ушла. Такая притча. Естественно, старец не хотел убивать. Он просто напомнил, что жизнь — это жизнь, а смерть — это смерть и что аборт — это не просто частное решение женщины. Поэтому я лично всякие меры запретительные, регулятивные в этом вопросе поддерживаю.

Э. ГЕВОРКЯН: Здесь речь не идет о полном запрете. Речь идет о том, правильно ли, что аборты оплачиваются из средств всех налогоплательщиков, из этого Фонда обязательного медицинского страхования.

М. ШЕВЧЕНКО: Все налогоплательщики — это «Газпром», «Роснефть», «Транснефть», «Норникель».

Э. ГЕВОРКЯН: Каждый из нас.

М. ШЕВЧЕНКО: Каждый из нас, наши налоги составляют не очень большую долю государственного бюджета. Дело же не в том, из чего оплачиваются. Что мы всё переводим на денежные измерения? А если бы мы не оплачивали и оплачивали бы другие, это что, имело бы значение? А если бы ООН или кто-нибудь выделил денежные средства на поддержку абортов в России, нам было бы всё равно, что ли? Дело же не в том, откуда оплачивается. Дело в том, что это социальная, народная проблема.

Я считаю, что при проклятом либеральном капитализме молодые женщины будут настолько брошены в целом, дети, рожденные в разных ситуациях, будут настолько никому не нужны, будут воспитываться как-то непонятно. Это вынуждает многих женщин отказываться от своих детей. Потому что при нормальном социальном государстве, при нормальной социальной системе дети всё равно будут воспитываться, будут поддерживать матерей-одиночек, которые будут рожать, или семьи, в которых будет много детей, но которые будут бедные.

Мы по-прежнему занимается азербайджанкой, матерью девятерых детей. У нее проблема с гражданством и так далее. Мы недавно ездили к ней домой. Девять прекрасны детишек, говорящих по-русски, старшие ребята — мастера спорта и окончили школу на одни пятерки. Они просто никому не нужны. Мать девятерых детей, которая была бы в нормальном обществе матерью-героиней, имела бы льготы, она не то льгот не имеет, она не может копейки достать, чтобы своих детей одеть и накормить.

Э. ГЕВОРКЯН: Вы сейчас сами себе противоречите.

М. ШЕВЧЕНКО: Я не противоречу. Просто при либеральном капитализме ничего хорошего для нашего народа не будет и аборты будут продолжаться.

Э. ГЕВОРКЯН: И что делать?

М. ШЕВЧЕНКО: Чем меньше будет либерального капитализма, тем лучше.

Э. ГЕВОРКЯН: Мы обсуждаем конкретный законопроект.

М. ШЕВЧЕНКО: Конкретный законопроект. Это всё переводится на деньги: отсюда финансируем, отсюда не финансируем. Любые официальные поддержки убийства детей — государственные или фондовые — должны быть запрещены в России. Хочешь убить своего ребенка? Как сказал батюшка, пожалуйста, выбирай, сама за это плати и сама знай, что он потом тебе приснится. Однажды ночью убитый тобой ребенок придет к тебе во сне и будет на тебя смотреть. Это же понятные вещи.

Э. ГЕВОРКЯН: В пояснительной записке самарских депутатов как раз не экономическое обоснование, а главное обоснование — это то самое оскорбление чувств верующих и то, что большинство населения у нас в стране не поддерживают аборты.

М. ШЕВЧЕНКО: Тоже логика правильная

Э. ГЕВОРКЯН: И все религии это обсуждают. Считаете ли вы адекватным и правильным апеллирование именно к оскорблению чувств верующих?

М. ШЕВЧЕНКО: А почему нет, если верующие составляют значительную силу в нашей стране? Эти депутаты, очевидно, сами по себе православные или мусульмане. Какая область?

Э. ГЕВОРКЯН: Самарская.

М. ШЕВЧЕНКО: В Самарской и мусульмане живут, и православных, естественно, большинство. Это верующие люди. В этом разницы между религиозными конфессиями нет, в этом подходе, в этом вопросе. Мне кажется, что эта апелляция вполне нормальная, в рамках гражданского общества. Почему нет?

Э. ГЕВОРКЯН: Готово ли наше общество в дальнейшем столкнуться потом, как все опасаются, с ростом слишком дорогих абортов, как следствие — криминальных. Потом выброшенные дети, переполненные детские дома, если вдруг всё это войдет в силу. Вы согласны, что такие последствия ждут?

М. ШЕВЧЕНКО: Чем меньше в России будет либерального капитализма, тем меньше будет детских домов, брошенных детей, матерей, которые тайно делают аборты, чем больше будет солидаризм и разные виды принуждения работы капитала в интересах развития нации, в интересах развития народа, тем меньше будет тех вещей, о которых вы говорите. Криминал есть всегда, в любом обществе. Всегда есть люди с психопатическим настроем. Всегда есть люди, которые ориентированы на простое, как им кажется, решение своих проблем, которое на самом деле оказывается гораздо более сложным и трагическим и в этой жизни, и в следующей.

Э. ГЕВОРКЯН: Перейдем к другим темам. Телепрограмму Аркадия Мамонтова «Специальный корреспондент» просят проверить на предмет разжигания вражды. С этой инициативой выступила межрегиональная организация «Российская ЛГБТ-сеть». Они говорят о программе, которая вышла в эфир 12 ноября, где Мамонтов утверждал, что геи и лесбиянки хотят уничтожить Россию. Как вы думаете, сработает ли машина и все эти рассмотрения в обратную сторону?

М. ШЕВЧЕНКО: А к кому г-н Мамонтов разжигал социальную ненависть?

Э. ГЕВОРКЯН: Если я правильно понимаю, то он говорил о том, что на страну падал метеорит, и всё это было следствием того, что в стране существуют геи и лесбиянки, и как следствие — такое наказание.

М. ШЕВЧЕНКО: Это метафора поэтическая. Уверен, что эти содомиты женского и мужского пола очень любят фильм «Народ против Ларри Флинта». Знаменитый фильм Формана, вы наверняка его тоже смотрели, где герой написал, что Джерри Фалуэлл, лидер «Морального большинства», спит со своей матерью, употребляет наркотики и так далее. Почему Ларри Флинт выиграл иск, который подал против него Джерри Фалуэлл? Потому что он сказал: разве кто-нибудь поверит, что на самом деле лидер «Морального большинства» спит со своей матерью и так далее? Разве кто-нибудь поверит, что, как вы сказали — я не видел эту программу, не читал этого, — что метеорит упал, потому что есть геи и лесбиянки? Это метафора, принадлежащая Аркадию Мамонтову? Как можно человека судить за метафору? Если эти господа хотят, чтобы в России судили за метафоры журналистов…

Э. ГЕВОРКЯН: А за разжигание вражды к социальной группе?

М. ШЕВЧЕНКО: Я не считаю, что здесь какое-то разжигание. Я могу сказать, что да, люди, которые в нашей достаточно традиционной и традиционалистской стране хотят институализировать сексуальные извращения как норму социальной жизни и делить людей не по естественным традиционным принципам их деления — пол, этнос, религия, социальное происхождение, — а по типу их социальных пристрастий, они, конечно, пытаются уничтожить традиционную культуру народов нашей страны и вступают в глубочайший конфликт с тем, что они считают, возможно, отсталым, пережитком, что мы делимся на мужчин и женщин, а не как во Франции на партнера А и партнера Б.

Мы кажемся им несовременными, они хотят изменить нашу страну. Я считаю, что это война за смыслы России, русской цивилизации, за смыслы нашей демократии, которая основывается, должна была бы основываться, мы за это будем бороться, на понятиях справедливости, свободы, традиционализма. Такая триада, я ее предлагаю. Эта триада для них, естественно, ненавистна. Почему мы должны с ними мириться, если они не мирятся с нами? Мы защищаем свою родину. От них, от либералов, от людей, которые хотят по кускам втянуть Россию в Европейский союз или еще куда-нибудь, которые хотят отдать Арктику…

Э. ГЕВОРКЯН: Вы про что сейчас?

М. ШЕВЧЕНКО: Я вспоминаю слова разных политиков начала 90-х, что лучше много маленьких Швейцарий, чем одна большая «Верхняя Вольта» с ядерными ракетами. Эта политическая программа не исчезла из сознания либералов. По-прежнему лучше много разных демократических стран на территории одной большой империи, по их мнению…

Э. ГЕВОРКЯН: Вы сейчас переходите к другой теме.

М. ШЕВЧЕНКО: А это связанные вещи. Потому что содомиты, они являются инструментом проведения изменения российского коллективного человеческого менталитета в пользу такого неолиберального, западноевропейского.

Э. ГЕВОРКЯН: Мне кажется, вы драматизируете.

М. ШЕВЧЕНКО: Я не драматизирую.

Э. ГЕВОРКЯН: Если в России много крепких семей, то как им помешает…

М. ШЕВЧЕНКО: Несколько лет назад в Германии был скандал. Телеведущая, которая при этом не является нацистской, очень видная, красивая женщина, многодетная мать, у нее пять детей, она сказала по телевидению, что в 30-е годы были приняты законы о защите рождаемости, и это были правильные законы. Ее по протестам именно голубого лобби уволили с этого телевидения, обвинили в неонацизме. Хотя многие законы, принятые в 30-е годы, действуют и в современной ФРГ, в частности, этот закон. Голубое лобби просто изгнало ее отовсюду. Еще поставили ей в вину, что она многодетная мать и что она такая женственная, что она чуть ли не нацистка, что она не скрывает свою женскую красоту.

Э. ГЕВОРКЯН: Но нам же это не грозит. У нас в стране крепкая семья.

М. ШЕВЧЕНКО: Нам это грозит, потому что нам это сознательно навязывают.

Э. ГЕВОРКЯН: Вы думаете, что если мы в законах пропишем…

М. ШЕВЧЕНКО: И против этого православные, мусульмане, иудеи нормальные еще будут сопротивляться.

Э. ГЕВОРКЯН: Так это сопротивление идет в реальной жизни — вы в своей семье так живете, я в своей, — или это всё на бумаге, в законах решается?

М. ШЕВЧЕНКО: А я не считаю, что это частное дело. Я считаю, что это должно быть в законах, что это должно быть в политическом формате, что это должно быть в политическом дискурсе. Да, я так считаю.

Э. ГЕВОРКЯН: Смотрели ли вы еще одну скандальную программу — «ЧП. Расследование», как раз там были разоблачения всех, как вы говорите, либералов, оппозиционеров и вырванные цитаты о том, как они якобы делят страну и хотят поделить ее на разные части?

М. ШЕВЧЕНКО: Не знаю, делят, не делят, кому-то нравится, кому-то не нравится. Либералы тоже про власть пишут всякую чушь. Я просто не смотрел, мне трудно говорить. Я ведь Мамонтова тоже не смотрел, но вы процитировали, и я адресовался к вашей цитате, что метеорит упал, потому что они есть в России, якобы это сказал Аркадий Мамонтов. Я скорее комментировал ваше видение этой программы, чем программу Мамонтова. И эту программу я просто не видел, я не могу ее комментировать.

Э. ГЕВОРКЯН: Хорошо. Пол Маккартни написал открытое письмо Владимиру Путину с призывом освободить и как-то посодействовать судьбе членов экипажа Arctic Sunrise. Что вы считаете правильным и адекватным в решении таких острых политических вопросов?

М. ШЕВЧЕНКО: Я считаю, что если бы Пол Маккартни написал бы такое же письмо президенту США — освободить ни в чем не повинного Виктора Бута, которого спровоцировали агенты ЦРУ, втянули в провокационные разговоры, а потом кинули за решетку и чудовищно истязают при этом…

Э. ГЕВОРКЯН: Зачем это понадобилось?

М. ШЕВЧЕНКО: Потому что Arctic Sunrise ничего не угрожает, у них статья «хулиганство». А Виктора Бута держат в одиночке, в каменном мешке, к нему не допускают ни родственников, ни близких, не допускают письма и фактически в американских застенках его истязают, пытают. Заключение превратили в пытку, он считается у них особо опасным заключенным. Фактически его замуровали там как графа Монте-Кристо. Поэтому я ни секунду не верю во всем этим страданиям по поводу Arctic Sunrise, пока на земле есть Виктор Бут, который как настоящий герой держится против всей этой жуткой, тоталитарной, тюремной, бесчеловечной системы американского правосудия и американских тюремных застенков.

Э. ГЕВОРКЯН: Это «Особое мнение» Максима Шевченко. Мы делаем перерыв и вернемся в студию через 3 минуты, для того чтобы продолжить программу.

НОВОСТИ

Э. ГЕВОРКЯН: Продолжаем программу. У микрофона Эвелина Геворкян и Максим Шевченко. Наши депутаты часто предлагают нам законопроекты, порой достаточно экзотические, которые не понятно, будут ли приняты в жизни или не будут. Один из таких законопроектов предложил представитель ЛДПР Михаил Дегтярев. Он предложил ограничить оборот долларов и хранение долларов на территории России. Это вызвало большой ажиотаж.

М. ШЕВЧЕНКО: И начать надо с фракции ЛДПР. Я за. Если фракция ЛДПР публично ограничит оборот и хранение долларов внутри себя и все члены ЛДПР ограничат это, то тогда можем рассмотреть дальше. Дегтярев вообще интересный молодой политик. Желаю ему всяческих успехов. Мне он кажется достаточно порядочным человеком. Может быть, надо присмотреться к этой идее, что имеется в виду. Вряд ли ЛДПР будет предлагать идеи, не популярные у большей части населения. Потому что ЛДПР обычно выступает с популистскими лозунгами. Поэтому, может быть, здесь какое-то рациональное зерно есть.

Э. ГЕВОРКЯН: К нам на сайт прислал вопрос слушатель с ником e_volskiy: «Почему, по вашему мнению, депутаты от республик Северного Кавказа не подали заявление в Комитет по этике и не выступили в Думе по поводу нацистского выступления Жириновского?»

М. ШЕВЧЕНКО: Подали 6 человек, вы просто пропустили.

Э. ГЕВОРКЯН: Считаете ли вы достаточным то, как пожурил президент Владимира Вольфовича на Первом канале?

М. ШЕВЧЕНКО: Это очень много. Он заявил на всю страну, что высказывания Жириновского противоречат интересам страны.

Э. ГЕВОРКЯН: Т. е. это достаточно суровое наказание.

М. ШЕВЧЕНКО: А что он может? Жириновский — это выбранное лицо. Это же не министр. Если бы это был министр, он бы его снял в одну секунду, уверен, отправил бы в отставку. Путин в своем высказывании четко сказал, что за вас голосовали, у вас есть устойчивая электоральная группа. Потом сказал: «Когда вы работаете на укрепление своих позиций в части этой группы…» Если разбирать высказывание Путина, он намекнул, что не все избиратели Жириновского согласны с его позицией. Он сказал, что Жириновский работает только на укрепление позиций в части своего электората. Дальше смысл был такой, как я услышал: ваша агитация не должна противоречить интересам страны. Всё очень правильно. Мне кажется, это была публичная порка. После этого Жириновский начал извиняться везде и всюду, что не так сказал, не так поняли. Мы прекрасно слышали — не больше двух детей для жителей Северного Кавказа. Эти же слова ему принадлежат.

Э. ГЕВОРКЯН: Другой вопрос и другая тема. Дмитрий спрашивает: «А кому перешел дорогу г-н Полонский?»

М. ШЕВЧЕНКО: Понятия не имею. Я видел его два раза в жизни на каких-то интеллектуальных мероприятиях. Я не знаю, наверное, это какие-то споры вокруг этих его башен, долги какие-то, деньги. Я просто не лезу в это.

Э. ГЕВОРКЯН: Т. е. вы не думаете, что там есть какие-то политические мотивы.

М. ШЕВЧЕНКО: Вряд ли. Я думаю, там есть финансовые неурегулированные конфликты. Это Полонский, который в свое время сказал, что «тот, у кого нет миллиарда, ему и говорить с ним не о чем»? По-моему, это была его фраза.

Э. ГЕВОРКЯН: К сожалению, я не могу этого подтвердить.

М. ШЕВЧЕНКО: Я думаю, тогда ему не о чем будет говорить с Иисусом Христом на Страшном суде. Потому что у Христа, естественно, нет миллиарда. Поэтому я г-ну Полонскому предлагаю покаяться за эту фразу, извиниться, чтобы ему было о чем поговорить с Иисусом Христом, когда он воскреснет и предстанет перед господом на страшном суде. А то в молчании провести такой ответственный момент будет для него чревато.

Э. ГЕВОРКЯН: Пока, я думаю, с ним вполне себе земное правосудие и судебные органы будут разбираться.

М. ШЕВЧЕНКО: Таиланд — странная страна.

Э. ГЕВОРКЯН: Камбоджа.

М. ШЕВЧЕНКО: Надеюсь, череп мотыгой ему не пробьют. Времена другие.

Э. ГЕВОРКЯН: Хотелось бы надеяться. ЕС торопит Украину с принятием решения по ассоциации, это с одной стороны.

М. ШЕВЧЕНКО: А что значит торопит? Говорит «давай-давай скорей»?

Э. ГЕВОРКЯН: Да. Прозвучала фраза о том, что если в ближайшие дни не будет принято решение, то потом в ближайшие несколько лет ЕС не сможет рассматривать вопрос вхождения Украины. С нашей стороны, периодически какие-то новости, скорее со стороны «Газпрома», то, что деньги до сих пор не поступили, еще не в полном объеме и так далее. Есть ли у вас ощущение, чем вся эта история закончится?

М. ШЕВЧЕНКО: Я надеюсь, Януковичу Владимиром Путиным было сделано предложение, от которого он не сможет отказаться. Я лично верю в это. Судя по позиции Украины, он понял, что отказываться от этого предложения ему было бы крайне неразумно. Какое? В чем оно заключается? Думаю, это государственная тайна отношений России и Украины. Но то, что Украина вдруг дала обратку, это очень интересно. Это настолько интересно, что будем думать да гадать, как всё будет дальше

Э. ГЕВОРКЯН: Не будут ли и впредь обвинять Россию в том, что она своих соседей не столько пряником, сколько кнутом к себе пытается привязать?

М. ШЕВЧЕНКО: Ничего страшного. По крайней мере, Россия не как Франция, которая чуть что — сразу в Северной Африке иностранный легион выбрасывает и принимает участие в разных войнах. Только что на наших глазах Европейский союз своего соседа — Ливийскую Джамахирию уничтожал разными возможными способами: бомбардировками, спецназом, поддержкой террористов, сепаратистов. Что, Россия делает что-нибудь подобное по отношению к Украине? Она просто ведет экономические переговоры.

Внутри Европейского союза только руки не выламывали, когда всех подверстывали под Лиссабонское соглашение? Да Россия ничего подобного не делает. Это просто переговоры между партнерами. А что, мы должны не использовать те приоритетные возможности, которые нам даны господом богом, например? На Украине тоже есть марганец, серьезное месторождение марганца. Они тоже могут кому-то, кому нужен марганец — это очень важная вещь в сталелитейном производстве, — наверное, выкручивать руки. У каждой страны есть свои нюансы, свои аспекты политики. И это абсолютно нормально.

Э. ГЕВОРКЯН: Вопрос от Ильи из Ярославля: «Не выкручивают ли руки простым жителям России, когда проводят многочисленные олимпиады, универсиады?» На ваш взгляд, Россия идет в правильном направлении, выигрывая всё новые и новые чемпионаты и тратя на эти мега-проекты даже деньги из фондов национальной безопасности?

М. ШЕВЧЕНКО: На «Эхо Москвы» я слышал интересную передачу, где сталкивались разные точки зрения, подробно это разбирали. С одной стороны, говорили, что это так, что много шума. С другой стороны, какой-то авторитетный человек, не помню фамилию, доказывал в эфире «Эха», что, несмотря на определенные издержки, все-таки это приводит к серьезным инвестициям, к серьезной капитализации средств, к созданию каких-то фондов, к какому-то раскручиванию, разогреву экономики в правильном направлении. Поэтому вопрос-то не простой. Точно его надо не в таком популистском ключе решать — заставляют ли народ России. Да не участвуйте вы ни в олимпиаде, ни в универсиаде, из принципа не смотрите биатлон в феврале.

Э. ГЕВОРКЯН: Вы же понимаете, о чем идет речь. Мы начинаем эфир с того, что сокращают преподавателей вузов, потому что уже есть некая экономия по социальным вопросам.

М. ШЕВЧЕНКО: Это не связанные вещи. В той передаче было доказано, что госинвестиции в олимпийские объекты составляют не очень большую долю, что основная масса инвестиций в олимпийские объекты Сочи — это частные инвестиции, частных компаний. Поэтому обвинять государство в том, что оно потратило невероятные деньги на Сочи, это не совсем верно. Значительная часть средств, чуть ли не 60-70% — это деньги частных инвесторов, которые наверняка тоже хотят их защитить. Поэтому, может быть, мы не совсем точно информацию представляем, что якобы только на госбюджет все олимпийские объекты. Доля государства там, по-моему, не очень велика в затратах на олимпийскую стройку. Может быть, надо более четко присматриваться и слушать, например, «Эхо Москвы», чтобы разбираться в этом вопросе.

Э. ГЕВОРКЯН: Это замечательное пожелание. Еще один вопрос мы успеем затронуть, его прислали на сайт: «Максим! По вашему мнению, сколько мечетей нужно построить в Москве? Кто должен убеждать население в необходимости и безопасности строительства? Мусульмане? Их вряд ли послушают жители (Бирюлево тому пример). Собянин? А ему это надо, вообще?»

М. ШЕВЧЕНКО: А в Бирюлево что, кто-то пытался послушать мусульман?

Э. ГЕВОРКЯН: В том-то и история, что никто.

М. ШЕВЧЕНКО: Мне кажется, тут должно быть разумное сочетание законодательных органов, органов местного самоуправления, московской государственной власти, органов, которые призваны защищать конституцию и права граждан. Можно всегда находить компромиссные решения. Я считаю, что при строительстве таких важных и спорных религиозных объектов — потому что ведь не только о мечетях в Москве идет речь, иногда горожане не разрешают и церкви православные строить в Москве, тоже такие случаи известны, — тут надо подходить комплексно.

Во-первых, надо рассказывать людям, что большого вреда от этого не будет, что это будет так-то, что тут будет так-то, что не бойтесь, никто не будет резать баранов на газонах, а если будет резать, то это преступление, которое будет наказываться. Вот здесь мечеть, а здесь будет православная церковь построена. В ответ на это: зачем строить мечети и церкви, лучше бы построили стадионы. Это не взаимоисключающие вещи. Я считаю, что лучше бы построили вместо этих безумных огромных торговых центров какие-то объекты культуры. Церкви, мечети являются объектами культуры.

Почему в Москве можно передать всю Марьину рощу — и правильно, что это сделали, — под проекты Еврейского культурного центра, под Федерацию еврейских общин России, это нормально, а мечеть мы обсуждаем таким образом? Наверное, есть проблема пиара, проблема диалога с человеческим пространством. Мусульмане тоже виноваты в том, что они этот диалог просто никак не ведут. Люди видят какие-то толпы людей, которые собираются к Соборной мечети. И транслируют эту картинку. Там на картонках в грязи молятся, и все думают: боже мой, это будет у нас. Значит, надо как-то по-другому представить этот образ. Надо выйти вместе с православным батюшкой, с мэром, с префектом, рассказать людям, позвать русских националистов вменяемых, договориться с ними. Т. е. это формат общественной договоренности, которого, к сожалению, нет.

Э. ГЕВОРКЯН: Прямой эфир закончился. Максим Шевченко сегодня был у нас в студии со своим особым мнением. Я, Эвелина Геворкян, прощаюсь с вами. До свидания.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире