'Вопросы к интервью
С.КОРЗУН: Добрый вечер! Как просто вывести из строя ведущего радио «Эхо Москвы»! Подсунуть ему такую тоненькую, страничек на 120, книжечку под названием «Тайна гибели подлодки «Курск». Хроника трагедии и лжи» — и все, уже сказать нечего.
В.МАМОНТОВ: Да, это действительно книга, которую мы издали.
С.КОРЗУН: Если я правильно понимаю, по материалам «Комсомольской правды».
В.МАМОНТОВ: Да. Мы ничего не выдумывали, просто взяли заметки, которые мы опубликовали за время трагедии «Курска», и опубликовали их в виде такой книжки бесплатной.
С.КОРЗУН: То есть не продаете?
В.МАМОНТОВ: Ни в коем случае. То есть все, кто захочет, звонят в редакцию. Мы давали специальное объявление, и все, кто захочет, могут ее получить. Если тиража не хватит, мы допечатаем еще.
С.КОРЗУН: Ну, тогда может быть и телефон, по которому можно позвонить?
В.МАМОНТОВ: Это сложнее, я сейчас сходу не назову. Но на любой странице «Комсомольской правды» внизу есть «Служба распространения». Вот в службе распространения каждый, кто захочет, сможет получить такую книжку.
С.КОРЗУН: Насколько важна эта книга журнального формата для вас? Это тема номер один?
В.МАМОНТОВ: Да, для нас — тема номер один, особенно с несколько неожиданным письмом Ирины Лячиной, которое мы сегодня опубликовали. Да в сущности, если бы и не было этого письма, это для нас тема номер один была и остается. Мы так привыкли доводить человеческую сторону любой трагедии, любого события до конца, исследовать с героями, до тех пор, пока эта тема, по крайней мере, не исчезнет из прямого общественного интереса. Так и здесь.
С.КОРЗУН: По поводу сегодняшней публикации. Что случится на Ваш взгляд, с этой комиссией? Если там одни военные останутся, то что?
В.МАМОНТОВ: Это плохо. Я думаю, что главное сейчас не потратить все силы. Мы сегодня занимались странными вещами. Они пытались выяснить, подлинное ли это письмо Ирины Лячиной. Ну конечно подлинное. Стали бы заниматься такой ерундой и дурить читателям головы и самим себе. Есть факс, есть подпись. Но дело даже не в этом. Ведь они могли у Ирины Лячиной спросить, чем у редакции спрашивать. Подойти к ней (я не знаю, правда, где она сейчас в Мурманске или в Москве) и выяснить. Ведь по существу человек очень важные вещи говорит. Кто-то нам делает такие заявления: «Да что вы с этим носитесь? Там сумма невелика!» Но какая бы сумма ни была, нельзя из этих денег губернатору отправлять открыточки за своей подписью и говорить кому-то: «Спасибо за ваши благодеяния!» Не губернаторово это дело, и вообще он тут не при чем. И уж тем более не надо покупать специально какие-то книги для области (или они для школьников хотели это сделать), тем более что я знаю, что на этих книгах также есть надпись для благотворительности, которая не предназначена для каких-то коммерческих операций. К чему это все? Отдайте деньги семьям! Пусть эти люди отдохнут и хоть немножко попробуют забыться от того ужаса, который они пережили. Хорошо, в конце концов, там, говорят, много денег. Да есть еще тысячи людей, я думаю, в той же Мурманской области, у которых никто не утонул, но которые живут беднейшим образом. Ну, им отдайте, в конце концов, эти деньги. Нет, обязательно какой-то пиар на этом надо сделать, выдумать какую-то историю и довести дело до того, что святой человек, вдова командира, бросает такие обвинения. Я думаю, они небеспочвенны. Я убежден на сто процентов не только в том, что там подпись есть ее, а просто по самой коллизии, по самому этому персонажу, по этому человеку, по тому, как она вырисовалась в эти дни трагедии, у меня ни малейшего нет сомнения в том, что все так и есть. И дело не в сумме, не в копейке и не в долларе, а в принципе.
С.КОРЗУН: Не удержусь от вопроса, пришедшего на пейджер от Натальи Алексеевны: «Вы уверены, что у Лячиной нет своего интереса? Она так интимно шепталась с президентом»
В.МАМОНТОВ: Знаете, интимно шептаться с президентом Во-первых, не очень, наверное, подходит слово «интимно» в этой ситуации, я бы его не употреблял, ну ладно Ведь президент на самом деле принимал Лячину после длительного похода, они знакомы. И пошептаться с президентом не грех. Мы же не знаем, о чем они там пошептались. Я думаю, они о деле пошептались, а может быть, слова утешения он сказал ей. Не думаю я, не хочу даже думать о том, что сейчас Ира Лячина какие-то интересы преследует. Да просто человек, у которого такое горе она почувствовала, что здесь опять фальшивка, опять в этой полугубернаторской, полувоенной комиссии деньги куда-то потащат. Возможно, ей показалось так. Поэтому она обратилась в газету, сделала открытое письмо в газету. Мы его, естественно опубликовали.
С.КОРЗУН: Что еще важным было в последнее время для «Комсомолки»?
В.МАМОНТОВ: Если бы не эта история Нам несколько неожиданно внимание, которое на нас обрушилось. Все СМИ и все наши коллеги с телевидения и из газет позвонили, за что им огромное спасибо, вам в том числе. Если не это событие, то эта попытка замирения на Ближнем Востоке, наверно, была самой главной.
С.КОРЗУН: У вас есть специальный корреспондент там? Как «Комсомольская правда» вообще международную жизнь освещает?
В.МАМОНТОВ: Мы стараемся ее освещать так, чтобы все, что мало-мальски в поле зрения читателя, интересно читателю впрямую, появлялось бы на наших страницах. Вот этот конфликт, несомненно, представляет огромный интерес для всех читателей. Не только потому, что, как известно, в Израиле наш народ, не только потому, что террористы арабские примерно одни и те же, что воюют сейчас на переднем крае в Израиле, что у нас в Чечне. Я думаю, там корни одни, да, собственно, это и подтверждается тем, что Шамиль Басаев собирается туда подкрепление отправить. Не только даже поэтому. Просто весь мир так долго их там мирил и наши, и американцы, и Кэмп-Дэвид и т.д. что взять и все это сейчас разрушить было бы очень обидно. Мне так примерещилось, может быть, я человек впечатлительный, но мне примерещился нехороший общемировой кризис, который не сразу вслед за этим, может быть, после. Нельзя допустить этого огонька, из которого бог знает что может разгореться. Вон там талибы возникают на нашей границе
С.КОРЗУН: Что, мировая война может быть, по вашему ощущению?
В.МАМОНТОВ: Ну, это чересчур. Я тут сказал такие слова, на меня зашикали: «Да брось ты» Наверно, правда. Наверно, не сразу, наверно, совсем не мировая война. Но очень неприятный огонь, и неприятно то, что там была надежда на какое-то человеческое здравомыслие. У них огромное количество проблем, пока их там разгребешь У арабов своя правда, у израильтян своя правда. Но там что-то такое налаживалось общечеловеческое, элементы прощения друг другу, элементы здравого смысла, сотрудничества и возможности жить вместе. Вот этого мне всегда жалко, когда это рушится. Поэтому, как только они там чуть примирились, мне стало приятнее и полегче.

С.КОРЗУН: Вопрос от Елены: «Почему Ваш Я.Щедров так плохо написал о Баскове?»
В.МАМОНТОВ: У нашего Я.Щедрова, наверное, есть свое мнение, и пусть он его высказывает. Если появится какой-нибудь А.Щедров, который выскажется хорошо, мы тоже его опубликуем. Мое личное мнение (я его никому не навязываю): мне кажется, хороший парень с прекрасными природными данными, хорошо бы ему еще поучиться немножко управлять этим голосом и не транжирить себя. Из него может получиться великий певец сейчас, а может никакой. Это от него сейчас зависит. И может быть поэтому мы и постарались написать не то чтобы плохо, мы не плохо о нем написали, мы написали как есть. Как его антрепренер заявил, так мы и изложили.
С.КОРЗУН: Но журналист имеет право на собственное мнение в «Комсомолке»?
В.МАМОНТОВ: У нас да.
С.КОРЗУН: «Имеет ли отношение Мамонтов к тому Мамонтову, который вел репортажи из Североморска?»
В.МАМОНТОВ: Нет, не имею. Мы уже познакомились с Аркадием и, честно говоря, признались, что впервые видим однофамильца. Наверно, не слишком частая фамилия.
С.КОРЗУН: «Пару дней назад во время трагедии с «Курском» какая-то дама из Фонда, ссылаясь на мнение родственников, собиралась подать в суд. Как дальше развивались события?»
В.МАМОНТОВ: К сожалению, я не знаю, как там события развивались дальше, врать не буду. Пока все развитие событий это то письмо, которое мы опубликовали.
С.КОРЗУН: Слушаем телефонные звонки. Алло!
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Вы где любите отпуск проводить в Подмосковье на шести сотках или где-нибудь на Сейшельских или Мальдивских островах? И Ваше любимое блюдо?
В.МАМОНТОВ: Я вообще люблю проводить время свободное, когда оно у меня появляется, в разных местах. Если получается куда-нибудь вырваться заграницу, с удовольствием еду, если по деньгам и по времени у меня срастается. А вообще-то вы угадали верно: я очень люблю Подмосковье. Собственно, я там и живу. Насчет любимого блюда мясо люблю жарить.
С.КОРЗУН: И есть? Или только жарить, чтобы другие ели?
В.МАМОНТОВ: Нет. Но очень люблю, чтобы другие были, чтобы поели и спасибо сказали, что им понравилось. Вот это высшее удовольствие.
С.КОРЗУН: Еще звонок. Алло!
СЛУШАТЕЛЬ: Как Вы считаете, подлодку «Курск» поднимать нужно или нет?
В.МАМОНТОВ: Давайте посмотрим по обстоятельствам. Если сейчас выяснится, что эта операция принесет нам новые жертвы, то ни в коем случае ничего нам делать больше не надо. Существует точка зрения, что вообще ничего нам делать не надо, что как судьба распорядилась морякам погибшим лежать на дне так тому и быть. Опустить венки, поставить памятники и плакать о них. Для меня важнее всего следующее: чтобы те или иные решения были продуманы настолько, чтобы никаких жертв больше они не принесли. Если это возможно, тогда все что угодно.
С.КОРЗУН: Вопрос от Аллы Сергеевны на пейджер: «В вашей редакции были родственники ребят, погибших на «Курске». Что они думают о поднятии тел погибших? Были ли на вашей встрече разговоры на эту тему?»
В.МАМОНТОВ: Да, были. У родственников тоже, надо признать, разная точка зрения на эту тему. Кто-то настаивает, и я не могу их осудить. Они тоже по-своему правы. Принято похоронить и ходить к могиле, класть цветы, плакать, поминать. Им этого хочется. Это их право.
С.КОРЗУН: Вопрос по телефону. Алло.
СЛУШАТЕЛЬ: Господин Мамонтов, если Вас действительно волнует ближневосточный конфликт, то как его трактует ваша газета как симметричный, что неверно, или как уже полувековую арабскую агрессию, в которой мы, безусловно, обязаны поддерживать Израиль?
В.МАМОНТОВ: Я бы сказал так: мы должны иметь и выработать еще свою собственную политику на данном этапе. Такая казуистическая формулировка, но, к сожалению, она абсолютно права. На самом деле там очень сложный узел и поддержать там кого-то однозначно или не поддержать кого-то, стать сейчас под знамена Арафата или за Израиль выступить никто этого не может. И Америка не может, и мы этого не можем. И не надо. Потому что если там сложный вопрос, то и решать его надо. Можно конечно ходить, разрубать все гордиевы узлы. Но в этих узлах такие веревки! Там люди, их судьбы, там кровь. И на долгие-долгие годы конфликты, из которых как потом выпутаться — видимо, следующим поколениям придется думать. А нам не хотелось бы все на них сложить.
С.КОРЗУН: По поводу позиции России. Почему мы все-таки не участвовали в этом туре урегулирования, который в Шарм-Эль-Шейхе произошел, на Ваш взгляд?
В.МАМОНТОВ: Я думаю, все просто: не позвали, вот и не участвовали. Я думаю, что все-таки поэтому.
С.КОРЗУН: Не позвали или не захотели, вырабатывая как раз ту самую внешнеполитическую линию?
В.МАМОНТОВ: Я думаю, что не позвали, немножко этим воспользовались, что не позвали, слегка подобиделись, а за всем этим — еще, если честно, не выработана позиция. Так что из этой ситуации Россия могла выйти хуже, чем она вышла сейчас.
С.КОРЗУН: Еще звонок. Алло!
СЛУШАТЕЛЬ: Я хотела спросить насчет ядерного топлива на подлодке «Курск». Если оно просочится, это же будет экологическая катастрофа
В.МАМОНТОВ: Да, если просочится да. Но, к несчастью, мы уже имеем опыт подлодок, которые лежат на дне и наших, и американских. Там постепенно намывается грунт и образуется естественный саркофаг. Недавно я узнал с изумлением, что высота этого грунта над подводной лодкой «Комсомолец» уже порядка 20 метров. Поднимать не менее опасно, чем оставлять, тут хороших вариантов нет. Надо просто все считать, продумывать и чтобы меньше было политиканства в принятии решений, а чтобы оно было инженерным. Хватит сил у нас и у мировых держав, которые хотят поддержать давайте поднимем. Не хватит пусть лежит.
С.КОРЗУН: Вопрос с пейджера от Аси: «Куда исчез «Алый парус», старейшая в мире рубрика? Нет ли планов его возродить?»
В.МАМОНТОВ: Наверно, он где-то там сейчас обитает, где Советский Союз. Тоже исчез ведь Советский Союз, такой страны нет. И «Алый парус», наверно, там же примерно. Наверно, уже невозможно возродить его в том виде, в котором он был и на котором воспитывались молодые читатели «Комсомольской правды». Вместо него у нас есть молодежные рубрики. Но признаюсь, они нас тоже не очень удовлетворяют. Потому что эта ниточка духовности, которую все хорошо улавливают в «Алом парусе» и о которой часто переживают, когда говорят, что зря он исчез — в этих молодежных страницах ее пока маловато, мы бы хотели, чтобы ее стало больше, и будем этим заниматься тоже.
С.КОРЗУН: Ольга Сергеевна возвращает нас с пейджера к трагедии «Курска»: «Как вы думаете, отреагирует ли Путин на письмо Лячиной?»
В.МАМОНТОВ: Я думаю, конечно, отреагирует, это неизбежно. Он по-человечески не может не отреагировать. А может быть, он уже отреагировал. Я думаю, что отреагировал, если он прочел.
С.КОРЗУН: Вопрос по телефону.
СЛУШАТЕЛЬ: Вы знаете что, меня больше всего волнуют бедные несчастные семьи погибших моряков. Потому что в последнее время одни все время говорят, что поднимать будут, другие что не будут поднимать тела. Представляете, сколько им опять приходится переживать в конечном счете. А надо было, чтобы шок хоть как-то прошел. Вы не считаете, что процентов много на то, что вообще ничего нельзя будет поднять?
С.КОРЗУН: Похожий вопрос есть на пейджер — что в воде тела разлагаются и каково это.
В.МАМОНТОВ: Да, к сожалению, это истинная правда. А сочувствие читателей и радиослушателей дорогого стоит, и я вместе с вами очень жалею семьи погибших на «Курске». Я думаю, что у некоторых из них еще впереди оригинальные испытания. У нас страна удивительная иногда. Ведь сейчас мы уже знаем о том, что некоторые семьи шантажируют и пытаются сделать так, чтобы они поделились деньгами, которые они получили в кои веки. Ценой потери кормильца они получили какие-то деньги. Так теперь, во-первых, отдайте часть добровольно, во-вторых, может быть, мы какой-то амбар построим за эти деньги? Уже и это есть. Так что пожалеть их можно по многим параметрам.
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» был Владимир Мамонтов, шеф-редактор «Комсомольской правды».



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире