'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 16 октября 2013, 19:08

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр и я приветствую в этой студии Александра Проханова. Здравствуйте, Александр Андреевич.

А.ПРОХАНОВ: Добрый вечер. Добрый вечер, Танечка.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Для начала позвольте мне вас поздравить с попаданием в тройку лидеров. Компания Медиалогия подготовила рейтинг самых цитируемых российских журналистов за сентябрь 2013 года, и вы получили бронзу. На первом месте Ксения Собчак, на втором месте Алексей Венедиктов, на третьем месте Александр Проханов. Как вам такая компания?

А.ПРОХАНОВ: Уступаю вам мою бронзу.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, меня там нет. Даже близко.

А.ПРОХАНОВ: Вы меня золотая, уступаю вам мою бронзу.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, золотая там Ксения Собчак. Извините, Александр Андреевич.

А.ПРОХАНОВ: Ну, конечно, мне очень лестно. Мне очень лестно. Кстати, бронза – мой любимый металл, потому что именно из бронзы изготовлен памятник Дзержинскому и изготовляли памятники Сталину.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, вы чувствуете себя таким, опинион-мейкером, журналистом, который влияет на умы и настроения русского народа?

А.ПРОХАНОВ: Ну а как же мне себя не чувствовать, если я таковым и являюсь?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть мы, может быть, вас увидим потом и на первом месте?

А.ПРОХАНОВ: Я думаю, что, все-таки, жюри было предвзято и даже подозреваю, из кого оно состояло. Я думаю, что это были люди, которые выросли на «Доме-2», превратились в мужиков-неудачников и они выбрали свою вот эту кумиру, примадонну свою. Моя роль – всегда плестись в хвосте у хорошеньких женщин.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, ну просто удивительно, что так вот, бац, на третье место. Индекс цитируемости – это серьезно. Это значит, что вы говорили какие-то удивительные вещи.

А.ПРОХАНОВ: А где? Где меня цитируют? Я не могу понять. Я говорю только на «Эхо Москвы», и то, в общем, отмалчиваюсь как правило.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я заметила, да, что в последнее время вы предпочитаете молчать в эфире. Но я надеюсь, что в сегодняшнем «Особом мнении» вы как-то поговорите, прокомментируете, ну, например, исход сегодняшнего заседания судебного в Кирове, где рассматривали апелляцию по делу Кировлеса и где Алексею Навальному и Петру Офицерову приговор изменили на условный. Насколько для вас это было ожидаемо?

А.ПРОХАНОВ: Знаете, я настолько, вот, индифферентен к этой всей процедуре… И более того, когда у меня возникает интерес к этой теме, я в себе его искусственно гашу.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Почему?

А.ПРОХАНОВ: Ну, потому что мне он не интересен, не интересен весь этот казус. Когда была Болотная, когда был этот взрыв, когда была вот эта вся истерия с обеих сторон, это легло в основу моего произведения, моего романа «Время золотое». Это всё кончилось, это ушло. Это вот такой шлейф, шлейф этих событий.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну как же? Вы же брали интервью у Алексея Навального. Неужели, вас не беспокоит судьба героя?

А.ПРОХАНОВ: Да боже мой! Нет. Мне абсолютно… Я равнодушен к судьбе героя в период его спячки политической. Когда он опять проснется, когда кончится его анабиоз, когда опять увидим его на грузовике, может быть, когда он поведет отряды новых бунтовщиков на очередную овощную базу, тогда опять у меня вспыхнет к нему интерес. А так…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Слушайте, но если он залезет на грузовик, ему, скорее всего, в течение нескольких часов срок условный заменят на срок реальный. И таким образом получается, что спячку ему, как бы, искусственно продлевают. Нет?

А.ПРОХАНОВ: Вы знаете, он очень опытный человек, он очень опытный политик. Я представляю, как он залез на грузовик и крикнул с грузовика «Да здравствует Путин!» И его окончательно…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И все пошли на овощебазу. По привычке.

А.ПРОХАНОВ: Да, и все пошли есть арбузы, да.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть это нам надо следующего августа, что ли, ждать, когда арбузы будут?

А.ПРОХАНОВ: Ну, я думаю, что зимой тоже русские едят арбузы, замороженные арбузы. Кстати, русский снег иногда пахнет арбузами, вы знаете? Вот этот вот чистый…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Не принюхивалась.

А.ПРОХАНОВ: Ну, вы когда не ели русский снег? Боже мой…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: (смеется) Нет, не ела русский снег.

А.ПРОХАНОВ: Вот что значит дитя тропиков. Вот эти морозные солнечные дни, вот, выпадающий свежий снег среди легких оттепелей – он пахнет свежими арбузами. И в свою очередь арбузы, если они, ну, как бы, выращены в надлежащих условиях, когда их раскалываешь, они пахнут снегом.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну хорошо, тогда последний вопрос по вот этому делу Кировлеса. Как вы считаете, все-таки, политическое решение принималось на самом верху? Или сказали «Ну уж вы там сами решите как-нибудь в своем Кировском областном суде, и бог с ним. А мы и так разберемся с Навальным»?

А.ПРОХАНОВ: Мне трудно. Мне трудно гадать. Я ничего не знаю, что творится за кремлевской стеной. Мне трудно гадать. Мне кажется, там царят такие тайны, такая сложная иррациональная политика…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Рациональная?

А.ПРОХАНОВ: Иррациональная.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Иррациональная?

А.ПРОХАНОВ: Иррациональная. Все решения, которые выносятся за пределами кремлевской стены, конечно, они связаны с внутрекремлевской ситуацией. Но абсолютно нелинейная связь, знаете. Какая-то квантовая связь.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но вы пытаетесь для себя как-то описать все эти сложные взаимосвязи?

А.ПРОХАНОВ: Да. Опять в том же романе, в том же романе я пытаюсь описать. Я навязываю читателю мое представление о высоте и толщине кремлевской стены, о стенобитных машинах, которые ее долбят, и о том, как защитники Кремля выходят на стены и выливают горящую смолу на головы активистов Болотной площади.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, в вашем понимании защитники Кремля – они действуют единым фронтом? Или их, все-таки, раздирают какие-то внутренние конфликты?

А.ПРОХАНОВ: Ну, мне как защитнику Кремля, который постоянно стоит среди зубцов, кажется, что кремлевская команда абсолютно проинтегрирована, она исполнена единомыслия. Это настоящие витязи, настоящие борцы за сохранность кремлевских сокровищ.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А что там главное кремлевское сокровище?

А.ПРОХАНОВ: А что, вы что, не знаете?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Путин?

А.ПРОХАНОВ: Царь-колокол.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А почему не Царь-пушка, извините?

А.ПРОХАНОВ: Потому что Царь-колокол отлит из бронзы.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Мы вернемся к бронзе. Правильно. Кольцевая композиция: начали с бронзы и бронзой закончили. Ну хорошо. Я напомню только, что вы можете присылать свои сообщения на номер +7 985 970-45-45. Мы сейчас делаем буквально минутный перерыв, после чего обсудим ситуацию в Бирюлёво, поговорим про Орхана Зейналова. Оставайтесь с нами. Это программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает Александр Проханов. Мы скоро вернемся.

РЕКЛАМА

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает Александр Проханов. Тут вас уже, знаете ли, Макс назвал «забронзовевшим», раз вы любите бронзу. Не бронзовейте, пожалуйста, Александр Андреевич. Надо быть ближе к народу.

Давайте про ситуацию в Бирюлёво. Вот, то, как это всё выглядело, если мы говорим о задержании с вот этой сценой в кабинете главы московского ГУВД, как министр внутренних дел видел, как к нему ввели этого подозреваемого. Насколько это вот с чисто художественной точки зрения (сейчас вот как писателя вас спрашиваю) хорошо было обставлено и показано, вот этот весь спектакль?

А.ПРОХАНОВ: Ну, мне кажется, это Голливуд. Это наш русский Голливуд. Это было прекрасно. По существу, я только удивляюсь, почему его к ногам Колокольцева не кинули обезглавленным? Это было бы абсолютное завершение этой операции. Потому что раньше такого рода жертвы приносили уже в виде таких вот мертвых тел, а головы отдельно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Так его и так практически стреноженного, извините, положили к ногам.

А.ПРОХАНОВ: Ну, все-таки, на мой взгляд, недостаточно. Все-таки, он шевелился, вспомните.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. Ну, все-таки, вот, есть же ощущение именно какого-то странного спектакля? Вообще-то должна быть просто нормальная работа полиции. Разве нет?

А.ПРОХАНОВ: Нет. У нас всё политизировано, всё спектаклезировано, всё является отчасти шоу-бизнесом. Политика сейчас, если она не является частью шоу, она не является просто политикой – ее никто не видит и не знает. Я думаю, что, ну, скажем, Алла Пугачева со своими детьми – это часть шоу-бизнеса. Действительно, музыка – это новая песенность нашей Примадонны. А уж теперь вот такая вот грозная страшная кинотрагедия, связанная с Бирюлёво, конечно же, нужно ее обставить со всеми правилами киноискусства.

А как Белый дом расстреливали, помните? Какая великолепная была картина, как горел этот проклятый дом, как эти великолепные танки… На одном из них, по-моему, стоял Ельцин до расстрела.

Поэтому меня это не удивило. Меня интересует во всей этой истории другое. Вот, вам как женщине гештальтизированной интересны вот эти вот штрихи дизайна. А меня как, все-таки, угрюмого…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, меня в этой истории, если честно, меня интересует много что. Меня интересует, как удивительно быстро сработала полиция, если выйти и разгромить овощебазу. Почему другие убийства так быстро не раскрываются? Вот, например, вчера в Бирюлёво зарезали, по-моему, узбека. Да, кажется, писали в новостях, что узбека. И что-то вот сегодня мы не видим никаких спецопераций. Меня удивляет, как, каким словом можно охарактеризовать людей, которые вышли громить овощебазу. Вот, у меня все эти вопросы – они к вам.

А.ПРОХАНОВ: Нет, а меня интересует другое. Меня интересует то, на что я не имею ответа. На всё это есть ответы – их можно придумать.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Так ответьте мне.

А.ПРОХАНОВ: А вот на то, что меня интересует, нет ответа. А именно. Произошло нечто ужасное в Бирюлёве, произошел громадный взрыв, взрывная волна которого движется. Он не закончен. И взрывная волна – это не пленный вот этот убийца, который брошен к ногам.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Подозреваемый в убийстве.

А.ПРОХАНОВ: Подозреваемый, а по существу убийца, который брошен к ногам Колокольцева. И это не версия о том, что это, наверное, русские фашисты, националисты, как говорит госпожа Новодворская, устроили этот погром. Здесь взрывная волна в том, что она ушла куда-то под землю и движется сейчас в сторону, может, Урала или, может, в сторону поселений северных, она охватывает станицы Кубани.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Так Кондопога уже была.

А.ПРОХАНОВ: Да, и она туда идет, потому что там слишком горячее.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть она возвращается?

А.ПРОХАНОВ: Видите, явление, которое вызвало и продолжает вызывать массу реакций, в том числе и власти, реакций моментальных, спорадических, рефлекторных, иногда истерических… Но не только власти. Реакция либеральной прессы, либеральных идеологов, реакция русских националистов. Вот это явление – оно не опознано. Поэтому все воздействия на него либо проходят мимо него, либо не приносят желаемого эффекта.

Что это за явление? Вот, я всё время думаю. Смотрите, в Москве, в этом огромном мегаполисе существует несколько, в общем, даже множество вот этих вот овощных торговых рынков и этих овощных баз, которые контролируются диаспорой. Эти рынки, эти базы…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Какой?

А.ПРОХАНОВ: Эти рынки и эти базы являются крепостями, они являются укрепрайонами, за стены которых не заглядывает глаз постороннего, а также глаз правоохранительных органов. Внутри этих крепостей движутся гигантские деньги, огромные деньги. На эти деньги диаспоры воспроизводят себя и увеличивают свою мощь в Москве. На эти деньги диаспоры покупают квартиры, на эти деньги представители диаспор проталкивают в структуры власти (пока муниципальной) и их жилищно-коммунальные конторы. На эти деньги создаются коридоры, по которым нелегальные мигранты движутся в Россию, в Москву.

Более того, эти деньги, огромные деньги – с помощью этих денег скупается вся силовая и гражданская власть в Москве, начиная от маленького околоточного, вот этого вот какого-нибудь маленького милиционера, участкового, кончая крупными чиновниками самой мэрии. И эти люди по существу за эти огромные деньги отдают в рабство вот этим вот мафиозным группировкам этническим свое население, свой народ. Этот народ брошен в рабство, он продан.

В этих лагерях, в этих крепостях, в этих укрепрайонах гуляет оружие. Не только холодное (ножи), но и огнестрельное оружие. Там гуляют наркотики, там гуляют очень странные всевозможные химические лаборатории (мы знаем это по Черкизону).

Там в этих центрах, по-видимому, свили гнездо подпольщики. Там есть и дремлющие ядра, дремлющие молекулы террористических организаций, которые в любой момент могут повторить здесь…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Александр Андреевич, вы рисуете очень страшную картину. Получается, что всё это происходит при попустительстве московских властей…

А.ПРОХАНОВ: ...которые в любой момент (эти ячейки) могут проснуться и устроить здесь опять Дубровку или подобное Беслану.

И самое интересное (и, может быть, грозное) то, что там вот в этих крепостях среди этого кипящего, таинственного, загадочного люда ведется проповедь, проповедь ваххабизма, проповедь религиозного экстремизма исламского. Там есть закрытые тайные мечети. И вот эти зоны присутствуют по всей Москве.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Послушайте, вот тогда, значит, 2 вопроса. Значит ли это, что они существуют с молчаливого согласия московских властей и правоохранительных органов? И после событий в Бирюлёве можно ли говорить о том, что эти самые московские власти и правоохранительные органы или, там, федеральные какие-то власти начнут с этим бороться? И если да, начнут, то как?

А.ПРОХАНОВ: Нет. Конечно, они существуют с полного ведома и при поддержке этих органов власти. Я только что сказал, что там эти гигантские деньги выстраивают абсолютно зависимую от них власть, вертикаль московской власти.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это понятно.

А.ПРОХАНОВ: И бороться с этими крепостями с помощью этой власти невозможно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть бороться с этим можно только вот таким образом, когда народ встает и идет громить овощебазу?

А.ПРОХАНОВ: Бороться с этим, видимо, придется и приходится, и эта борьба будет разрастаться с помощью создания русских националистических подразделений молодежных, которые созданы…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Дружинники?

А.ПРОХАНОВ: Нет, не дружинники.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, просто мне интересно, как это будет кодифицировано? Они должны быть вооружены?

А.ПРОХАНОВ: Нет, они должны или не должны – я говорю о том, что есть. Что есть, на самом деле. Примиритесь с тем, что это есть. Я вам показываю картину, которая не входит в общую систему, в общую концепцию происходящего. Вот эти русские подразделения, националистические подразделения, которые находятся в состоянии такого болезненного национального ажиотажа, возмущения и страдания, они организуются в группы и штурмуют эти бастионы, штурмуют эти укрепрайоны.

Как правило, эти штурмы кончаются неудачами. Их сбрасывают со стен ОМОН, а также местная милиция делает всё, чтобы их разгромить. Они собираются снова, они опять организуются уже в большем количестве. В итоге молодежное русское националистическое движение, московское (да и не только московское) – оно будет структурироваться. Оно уже структурируется. Оно превращается в структуру, оно обретает своих командиров полевых, оно обретает свои организационные системы. Она может собираться по флешмобу, по телефонным звонкам, может быстро перемещаться по территориям. Она может выдвигать свои претензии, может провоцировать.

У этой группировки, у этой страты есть свои идеологи.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Кто, например?

А.ПРОХАНОВ: Есть свои русские националисты, которые создают концепцию, например, «Сбросим Кавказ», «Долой Кавказ».

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А кто это?

А.ПРОХАНОВ: Ну, не знаю.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, к кому прислушиваются?

А.ПРОХАНОВ: Ну, например, господин Крылов, с которым я сегодня встречался. Рафинированный интеллектуал, русский националист, знаток русской истории. Это не какой-нибудь там свирепый, дикий, наполненный инстинктами, ненависти человек, это рассудительный человек. Или Александр Севастьянов – он очень уважаемый, благородный человек, в том числе и мною уважаемый, потому что эта идеология выстрадана им, она структурирована.

И эти идеологи дают вот этому движению идеологическое наполнение. А там, где есть серьезная идеология, будет и непременно политика. И вот эта магма, разрастающаяся магма такого городского русского национализма в спальных районах – она очень скоро, может быть, смешается с другой, второй магмой, потому что страна беднеет, в стране начинается экономический кризис, правительство закрывает заводы и упраздняет рабочие места, растут тарифы, растут налоги. И социальная напряженность стремительно возрастает. И национальная напряженность сложится с социальной напряженностью и возникнет гремучий коктейль. А либеральные СМИ, которые не остаются в стороне, либеральные СМИ, умеющие манипулировать этим, умеющие направлять эти движения…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Националистами? Вы хотите сказать, что либеральные СМИ манипулируют националистами? Серьезно?

А.ПРОХАНОВ: Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха! Какой смех! Какой смех! Либеральные СМИ манипулируют всеми – националистами, евреями, Кремлем, оборонным сознанием. Это универсальная структура, которая, боже ты мой, которая…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А на третьем месте в индексе цитируемости вы, между прочим.

А.ПРОХАНОВ: А на третьем месте я. Так вот я повторяю, либеральные СМИ – они способны сыграть инструмент индикатора, инструмент взрывного устройства, инструмент запала. И вот это всё может взорваться и разнести к чертовой матери не просто Москву, а русское государство. Вот в чем опасность происходящего.

А опасность потому еще, что явление не опознано. Всё, что я вам сказал, это абсолютно дилетантский подход к этому явлению. Это явление гораздо сложнее, и его должны изучать не оперативники, не люди Собянина, не чиновники ретивые, его должны изучать системные аналитики, его должны изучать конфликтологи глубокие, которых в России очень мало, но они есть.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: У меня вопрос. Судя по тому, как быстро правоохранительные органы провели эту спецоперацию, нашли подозреваемого, вот это вот всё широко освещалось, власти, похоже, понимают, что положение очень серьезно. Значит ли это, что они попытаются сейчас как-то максимально трезво оценить ситуацию, оценить силу, с которой они столкнулись, и попытаться эту силу как-то усмирить, а вот этот процесс как-то купировать?

А.ПРОХАНОВ: Нет, я думаю, что власти будут это делать. Но их…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Или они пойдут на поводу?

А.ПРОХАНОВ: Но их замах упадет опять в пустоту, потому что я вам скажу, сама власть не свободна. Сама власть является частью вот этих крепостей, этих укрепрайонов. Более того, сама власть во многом – она действует спорадически и не системно. И их действия (действия властей) могут только усилить этот конфликт, эту напряженность. Поэтому я не верю в то, что власть в состоянии сломить эту ситуацию. Ну, перенесла базу, хорошо, замечательно. Ну, произвела еще одну чистку каких-нибудь рынков, там не знаю, вещевых или овощных. Ну хорошо, уволила там пару ментов в среднем звене или, там, помощников Ромодановского. Это всё паллиативные меры, это истерические меры, которые эту проблему не решают.

Проблема может быть вообще не решаема. Она может быть вообще настолько запущена…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть взрыв неизбежен?

А.ПРОХАНОВ: Ну, мы на грани взрыва. Мы на грани взрыва, потому что серия взрывов идет. Вы же видите, что там что ни день, то драка, что ни день, то труп, что ни день, то возмущение.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А вот люди, которые вышли в Бирюлёво, вот это был русский народ?

А.ПРОХАНОВ: Это был русский народ, да. Это был русский народ, особенно живущий в Бирюлёве, в этом несчастном, тяжелом очень районе. Это был, конечно, русский народ. Ну, я вам точно даю голову на отсечение, что это не были англосаксы. Это не были англосаксы. Хотя, иногда мне казалось, что в этой толпе…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но почем вы знаете? Может быть, среди них затесались.

А.ПРОХАНОВ: ...нет-нет, да и мелькнет лицо принца Чарльза или принца Гарри. Но потом я вижу: нет, все-таки, это русский народ.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ваши идут. Сейчас прервемся на 3 минуты. Оставайтесь с нами – программа «Особое мнение» продолжится.

НОВОСТИ

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает Александр Проханов. Давайте чуть-чуть поговорим про международную ситуацию. Ну, вернее, про российско-голландские и голландско-российские отношения. Речь идет о том, что в Москве избили дипломата голландского. МИД уже заявил о том, что сожалеет об этом инциденте. Ну, вообще как вспоминается заявление, например, там Владимира Жириновского, который в ответ на избиение российского дипломата в Голландии говорил, что надо бы, чтобы у нас тоже голландских дипломатов в ответ побили. Что это вообще происходит?

А.ПРОХАНОВ: Ну, что происходит. Я думаю, что… Я как-то уже говорил, что если бы у России был серьезный авианосный флот и он где-то плавал в районе Голландского побережья и создавал волну, которая может все эти дамбы размыть, то русских бы дипломатов там не избивали. Потому что то, что там избивают русских дипломатов, это признак слабости русской. Это не признак голландской силы, а признак русской слабости. Русских не боятся, русских готовы ущучить любым способом – через газетную статью или через этот мерзкий акт.

Теперь стоило ли русским отвечать голландцам тем же самым? Мне кажется, что, все-таки, не стоило. Я не уверен в этом, но мне кажется, все-таки, не стоило, потому что это тоже признак слабости. Мы не можем послать к берегам Голландии после этого инцидента авианосец «Адмирал Кузнецов» и мы предпочли отделаться тумаками этому голландскому послу. Кто это сделал? Конечно, это сделал не МИД. И если бы МИДу были известны эти намерения, он бы сделал всё, чтобы этого не произошло. Но мне кажется, что это не совсем Жириновский.

В этом есть, конечно, стиль спецслужб и разведок. Вот, вы смотрите, скажем, высылают нашего дипломата из Штатов, мы делаем то же самое моментально.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Симметричный ответ.

А.ПРОХАНОВ: Симметричный ответ. И поэтому вот эти спецслужбистские приемы и этика спецслужбистская, когда око за око (вы нашего, мы вашего) наводит меня на мысль, что, возможно, это сделали какие-то силовики.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, мелковато. Нет?

А.ПРОХАНОВ: Мелковато, просто соразмерно со страной. Сама страна Голландия мала. Но, видимо…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А мы-то большая страна.

А.ПРОХАНОВ: Но, видимо…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Для нас мелковато.

А.ПРОХАНОВ: Но, видимо, и мы, как бы, сузились и уменьшились до размера Голландии. Ответ должен быть другой.

Кстати, прекрасно прореагировали на этот «Арктик Санрайз». Ну, взяли и просто…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И всех посадили.

А.ПРОХАНОВ: Взяли брандспойты, смыли их всех как, вот, смывают мусор.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А потом посадили.

А.ПРОХАНОВ: А потом посадили как…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Включая кока и фотографа.

А.ПРОХАНОВ: ...как пиратов.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Прекрасно.

А.ПРОХАНОВ: Как пиратов, потому что за этим, конечно, мощнейшая такая, русофобская, антирусская акция. И это идеологическое прикрытие вообще военных приготовлений в Арктике. А потом один наш…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А кок-то тут причем?

А.ПРОХАНОВ: Я чуть было этого нашего чуть не назвал его «пидором». А он, конечно, не «пидор». Сказал, что нужно русскую Арктику отторгнуть и передать под юрисдикцию…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Он ученый вообще-то.

А.ПРОХАНОВ: ...под юрисдикцию международную. А госпожа Альбац в эфире радиостанции сказала, что нет ничего страшного, если Россия расколется по Уралу и Россия потеряет Урал. Вот эти вот Гринпис-атака на русскую Арктику, создание военного арктического класса флота Америки и Норвегии, стран НАТО, заявления господина Медведева о том, что Арктику нужно отторгнуть, и заявления госпожи Альбац, которая…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте как-то, вот, про Медведева и Альбац… Они же вам сейчас не могут ответить лично в эфире.

А.ПРОХАНОВ: Почему? Они мне постоянно отвечают.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы как-нибудь встретитесь и они вам ответят. Ладно?

А.ПРОХАНОВ: Они постоянно мне отвечают. Мне и голландский посол не может ответить лично. Так я об этом и говорю, что сегодня на Россию нападают все. Вся мелюзга, все мерзавцы как за рубежом, так и у нас внутри. Поэтому ответ русских мог бы быть симметричным. Но у нас нет симметричного ответа. Поэтому мы просто из голландского посла устроили голландский сыр. Мне это не нравится, но я не буду против этого протестовать.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть, вот, значит, посадить 30 человек и грозить им 15-тью годами тюрьмы – это адекватно?

А.ПРОХАНОВ: Это военная акция. Они совершили военную акцию. Надо благодарить бога, что сейчас у власти стоит Путин, а не Иосиф Сталин. Потому что в этих случаях, когда нарушались суверенные права и границы России, и какой-нибудь американский разведчик-бомбардировщик прилетал сюда и его наши ПВО сбивали, появлялось ТАСС: «Самолет ушел в сторону моря». И если бы нами сейчас правил Иосиф Виссарионович, это судно взорвали бы к едрене фене, и ни кока там не было, и никого там не было. И не было бы вот этой истерии на Западе, когда туда перегоняли эти снимки.

Это мощная акция не в защиту тюленей и медуз, а акция по диффамации России, подготавливающая отторжение Арктики, в том числе военным способом. Эти люди – преступники. Эти люди – агрессоры.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Так. С этим понятно. То есть получается, всё кругом против России. Может быть, еще и вот эти вот все дела вокруг гей-пропаганды – это всё тоже специально весь мир?

А.ПРОХАНОВ: Нет, это во славу России. Я думаю, что русские геи, которые требуют гей-парада, это глубоко православные люди. И когда смотрел на них, я видел, что вокруг их голов сияние. Не только вокруг голов, кстати – вокруг других мест. Просто…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Куда вы смотрите, Александр Андреевич?

А.ПРОХАНОВ: А куда?..

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы меня просто смущаете. На какие места вы смотрите?

А.ПРОХАНОВ: Я не могу не смотреть, потому что они это показывают постоянно. Сидели бы тихо себе. Нет, заставили второй канал показывать гей-клубы. Это же ужасно. Это и есть гей-парад.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Слушайте, у нас, между прочим, спикер Государственной Думы, выступая в Европе, говорит, что он, может быть, и не бывал в гей-клубах, но слышал, что там люди веселятся и атмосфера там хорошая.

А.ПРОХАНОВ: Вы знаете…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А это, между прочим, третий человек в государстве… Четвертый человек. Четвертый человек в государстве.

А.ПРОХАНОВ: Вы знаете, Нарышкин… За ним записали какой-то анекдот сразу после этого. Когда его кто-то спросил из иностранцев: «Господин Нарышкин, а вы не гей?», он сказал: «Нет, потому что я смешлив».

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это потрясающе. Надо будет обязательно всем рассказать. Интересно, слышал ли это сам Нарышкин.

А.ПРОХАНОВ: Зачем всем? Вот в эфире.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот в эфире, да. Александр Андреевич травит анекдоты про спикера Госдумы.

Про «Арктик Санрайз» хотела я спросить, но уже понимаю, что вы согласны с тем, что всем там отклоняют в апелляциях и все должны сидеть.

А.ПРОХАНОВ: Это крупная военно-политическая идеологическая провокация против России. Она должна быть оценена именно так, а не как баловство и шалости этих невинных людей.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Безоружных.

А.ПРОХАНОВ: У них было мощнейшее оружие. Это информационная война. Зачем оружие? Вы думаете, что…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А зачем же мы тогда Уралвагонзавод держим, если информационное оружие гораздо мощнее?

А.ПРОХАНОВ: А потому что когда начнется реальная, горячая война после того, как ее разожгут вот эти «Санрайзы» всевозможные, нам придется пускать в ход Т-90.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Боже мой. Что вы меня пугаете? Тогда расскажите мне вот что. Про культуру немножко поговорим в оставшиеся полторы минуты. Тут министр культуры Владимир Мединский давал интервью порталу Культура.ру и сказал, что без идеологии культура невозможна.

А.ПРОХАНОВ: Да, он прав. И я считаю, что…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И что люди без идеологии – животные.

А.ПРОХАНОВ: Люди без идеологии – животные, а государство без идеологии не существует – оно берет на вооружение другую идеологию и становится сателлитом других государств и других империй. И Мединский молодец. То, что на него набросилась опять либеральная вся интеллигенция, называла его сумасшедшим, бескультурным… Смирнов поносил его здесь на нашей родной радиостанции. Отвратительно. Диффамировал его. Это говорит о том, что либеральная интеллигенция теряет позиции. Кончается диктатура либеральной интеллигенции, установленная после 1991 года, когда она (эта либеральная интеллигенция), скажем, патриотическую интеллигенцию называла «фашистской», называла «бездарной». Русские писатели были все графоманы, и русскую культуру выдавили на периферию. А вместо этого…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И начинается диктатура Мединского…

А.ПРОХАНОВ: А вместо этого была диктатура людей, которые оказывали абсолютное патронирование вот этим вот либеральным художникам…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, сейчас-то какая начинается диктатура?

А.ПРОХАНОВ: Сейчас начинается диктатура Фельгенгауэр. Разве вы не видите? Это мощнейшая, страшная, кровавая диктатура, которая, конечно, будет, видимо, пресечена или остановлена вот этим кротким христианским миросознанием нашего брата, то есть православно-патриотического художника.

Повторяю, Мединский прав. И государство без идеологии невозможно. Культура – она связана с идеологией. И либеральная культура – она идеологизирована как никакая другая. Это идеология человека, центр которого постепенно, медленно спускается от разума сердца вот туда, в пах, где происходит главное культурное творение и творчество. Либеральный художник – это художник-осквернитель, художник-содомист.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А патриотический художник – он чем?

А.ПРОХАНОВ: А патриотический художник – это Дейнека, который написал «Атаку морской пехоты», это Петров-Водкин, который написал потрясающие картины «Смерть комиссара» и «Русские мадонны»», «Купание красного коня». Патриотический художник – это Цаплин великий, который создал скульптуры божественные. Это Прокофьев, написавший…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А у него место движущее какое, извините?

А.ПРОХАНОВ: Это русский космист. Он был ориентирован в космос, в бесконечность, в мир прекрасного.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть орган, может, тот же, просто направлен в космос?

А.ПРОХАНОВ: Вы под органом подразумеваете что? Что для вас орган?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, вы просто начали как-то вот…

А.ПРОХАНОВ: Я не произносил слово «орган».

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я всего лишь уточню.

А.ПРОХАНОВ: Это вы назвали то, о чем думаете, «органом».

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. Я знаю, что вы ужасно переживали по поводу ситуации в США, где возможен технический дефолт. Вы страшно сокрушались, хотели всячески позлорадствовать. Ну вот я хочу вас или обрадовать, или расстроить, даже не знаю. Демократы и республиканцы в Сенате достигли соглашения по бюджету, готовятся объявить о компромиссе. Так что, Александр Андреевич, не получится у вас позлорадствовать.

А.ПРОХАНОВ: У меня получится, потому что они будут покрывать свои дефициты за счет наших денег. Они напечатают еще несколько миллиардов тухлых долларов, и вы вынуждены будете экономить на губной помаде, дорогая Таня.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ой… Не дай бог. Спасибо большое. В программе «Особое мнение» сегодня выступал Александр Проханов.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире