'Вопросы к интервью
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Здравствуйте. Это программа «Особое мнение». Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. И я приветствую в этой студии главного редактора журнала «The New Times» Евгению Альбац. Добрый вечер.

Е. АЛЬБАЦ — Добрый вечер.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Буквально несколько минут назад пошли молнии по поводу ситуации вокруг Эдварда Сноудена. Высказывается президент России Владимир Путин, я процитирую несколько его заявлений. Например, Владимир Путин говорит, что Сноуден прибыл в Москву как транзитный пассажир, и для России это было неожиданностью. Ему не нужна ни виза, ни документы. Он может отправиться, куда он хочет из транзитной зоны. Любые обвинения в адрес России — это бред и чушь, — я цитирую, — российские спецслужбы никогда со Сноуденом не работали ни сегодня, ни раньше. Более того, Владимир Путин говорит, что чем быстрее Сноуден выберет конечную точку своего маршрута, то есть покинет эту транзитную зону, тем будет лучше и для России, и для него.

И добавляет, что надеется Владимир Путин, что дело Сноудена никак не отразится на отношениях России и США. Такой довольно осторожный тон, нет?

Е. АЛЬБАЦ — Во-первых, это удивительно, что президент, глава государства, который не является сейчас ни главой ФСБ, ни главой разведки, высказывается по этому поводу. Это значит, что не только публично то, что мы читаем в различных газетах, прежде всего, конечно, американских, руководители Соединённых Штатов Америки и президент Обама, и государственный секретарь Керри довольно веско высказываются и в отношении Китая, и в отношении России в связи с Эдвардом Сноуденом.

Второе — это, конечно, любопытно. Самое любопытное тут, что Путин говорит, что Сноуден не был российским шпионом. Вот это, конечно, очень любопытное заявление, потому что так обычно вообще не комментируются такие вещи. А в газетах Соединённых Штатах Америки проходили сообщения, что Сноуден мог быть либо китайским, либо российским шпионом, и, собственно, на сайте «Эхо Москвы» висит блог господина Муртазина, который тоже утверждает, что, безусловно, он завербован был СВР. Не думаю, что это на самом деле… трудно сказть.

Безумно интересно, что Сноуден по-прежнему находится то ли в аэропорту Шереметево, то ли где-то ещё, хотя вполне могу представить себе, что он находится в транзитной зоне, где из него уже, видимо, не одни сутки выкачивают всю возможную информацию сотрудники, видимо, нашего восьмого главного управления, так называлось это в КГБ СССР, теперь это, по-моему, восьмой центр, который называется, собственно, электронной разведкой, оперативным управлением, оперативно-техническими всякими делами и так далее. Потому что он работал в самым секретном ведомстве, разведывательном сообществе Соединённых Штатов.

А я напомню, что в разведывательном сообществе Соединённых Штатов, если ничего не изменилось, сейчас 15 организаций, когда-то было 28 до создания Homeland Security. И АНБ, то, что называется, National Security Agency — это самая секретная организация, а Сноуден там был системным администратором, имел самую топовую секретность, именно в силу того что он был системным администратором, имел доступ к колоссальному количеству серверов и компьютеров, и таким образом мог видеть суперсекретную информацию, которая хранилась на этих серверах.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Если говорить про сам поступок Сноудена, потом вернёмся к заявлению Путина, тут наш слушатель Илья спрашивает: «На ваш взгляд, поступок Сноудена — это государственная измена или гражданский подвиг?».

Е. АЛЬБАЦ — Понимаете, в чём дело, это смотря с чьей точки зрения. С точки зрения правительства Соединённых Штатов и разведывательного сообщества Соединённых Штатов это государственная измена. С точки зрения журналиста он сделал чрезвычайно полезную вещь, так же как это в своё время сделал Ассанж с оговорками, о которых мы можем потом поговорить. Потому что для нас информация — царь и Бог. Я полагаю, что налогоплательщики имеют право знать, что их правительство делает на их деньги против них, и в этом смысле это безумно полезно. Потому что мы, журналисты, никогда бы не сумели докопаться до всей этой системы PRISM, до знания того, что Соединённые Штаты действительно превратили жизнь многих сотен тысяч людей в абсолютно стеклянный дом.

Без тех документов, которые обнародовал Сноуден, то есть, наверное, мы догадывались, но теперь это стало публичным фактом. Я не говорю о том, что существование самого этого закрытого суда, это опубликовал Washington Post, внутри, который существует специально для разведывательного сообщества, который принимал решение, разрешающее проводить такую слежку, сам по себе такой факт безумно интересный, и читать документ завораживающе интересно.

Ещё раз повторяю, с точки зрения журналистов, с точки зрения публики я думаю, что все вот эти то, что называется… вот эти люди, которые изнутри разведывательного сообщества дают информацию, для нас они безумно полезны.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Интересно, всё-таки для общества, для общего состояния во взаимодействии гражданин и государство.

Е. АЛЬБАЦ — Таня, надо всегда разделять. Значит, государство неслучайно в английском языке называется state, это от слова statut, «статуя», да? Это то, что стоит отдельно. Надо разделять институт государства и общества. У нас в демократических государствах, в демократических странах часто интересы государства и общества могут пересекаться, но очень часто они совершенно различны.

С точки зрения института государства Соединённые Штаты Америки, Сноуден предатель. С точки зрения общества, я думаю, он сделал неоценимую услугу и американскому обществу, и, конечно, нам всем, журналистам.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Сейчас прервёмся через минуту, но от этой темы никуда не уйдём. Оставайтесь с нами.



РЕКЛАМА



Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Продолжается программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает Евгения Альбац. Возвращаясь к комментариям Владимира Путина, он так ещё обобщил всю эту ситуацию и припомнил, кстати, Ассанжа, о котором говорили и вы тоже. Процитирую ещё президента: «Таких правозащитников, как Сноуден и Ассанж, не следует выдавать. Это всё равно, что стричь поросёнка — визгу много, а шерсти мало». Как вы думаете, что имеет в виду президент?

Е. АЛЬБАЦ — Я думаю, что если бы Сноуден и Ассанж имели не английские фамилии, а русские фамилии, то Путин высказывался бы совершенно по-другому и в довольно резких тонах, называл бы их предателями. Я думаю, что ни Ассанж, ни Сноуден не являются правозащитниками, они не правозащитники. А они прежде всего, конечно, Сноуден и Мэннинг, который, собственно, и слил Ассанжу эти секретные телеграмму и Госдепа, и знаменитые видео о расстреле в Ираке, и афганские материалы. Это люди, которые убеждены в том, что публика имеет право на весь объём инфомации. И особенно когда государство что-то скрывает, ещё раз повторяю, вот, институт государство, да, армия, полиция, секретные службы что-то скрывают, налогоплательщики, которые оплачивают деятельность этих спецслужб, имеют право знать.

Вообще, конечно, меня безумно радуют такие заявления Владимира Владимировича Путина, потому что я надеюсь, что он теперь так же вступится за российские некоммерческие организации, за Льва Пономарёва, за общество «Мемориал», позвонит господину Бастрыкину и скажет — нет, нет, не надо, это правозащитники, их трогать. Как он там сказал? Их трогать — это всё равно, что стричь поросёнка.

Я искренне надеюсь, что во всяком случае глава следственного комитета сейчас услышит эти слова Путина и воспримет это как сигнал, что надо остановить эту охоту на ведьм, перестать охотиться за представителями гражданского общества. Я думаю, что сегодня госпожу Тамару Морщакову, судью Конституционного суда в отставке, одного из самых известных юристов России, конституционалистов России, сегодня её вызвали, называется, «на беседу» в Следственный комитет. Мы помним, как на беседы вызывали или приходили, Сергея Гуриева вызывали, да? Что, опять же, эти слова Путина послужат сигналом прекратить эту вакханалию в отношении так называемого «дела экспертов», перестать преследовать учёных, которые высказывали своё мнение, которые давали экспертизу по ЮКОСу.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Предвосхитили вы мой вопрос. Как раз просят наши слушатели также прокомментировать вас эту ситуацию вокруг вызова Тамары Морщаковой в следственный комитет. По-моему, два или три номера назад у вас была главная тема, как раз «дело экспертов». Насколько, по-вашему, логично продолжается развитие этого дела и чем оно может закончиться?

Е. АЛЬБАЦ — На самом деле мы очень подробно писали об этом ещё и несколько месяцев назад, собственно, Зоя Светова, обозреватель «New Times», первая об этом написала, когда только это всё ещё начинало разворачиваться. Казалось, что это смогут остановить. К сожалению, ничего не останавливается. Мы публиковали в журнале письмо на распоряжение Владимира Путина, данное им в отношении Следственного комитета, на письме Михаила Федотова, главы совета по гражданскому обществу и правам человека при президенте Российской Федераци, в котором он просил как раз вмешаться, остановить эту вакханалию в отношении учёных, которые дали свою экспертизу. И на этом письме, оно висит у нас и сегодня на сайте журнала «The New Times», Путин написал «прошу разобраться и доложить». Это было в октябре 2012 года, да? С того времени продолжились обыски и допросы. Как мы знаем, Сергей Гуриев находится в эмиграции. Госпожа Новикова находится в эмиграции, целый ряд людей находится в постоянном подвешенном состоянии, у них отобраны компьютеры, их вызывают на допросы, и так далее, и так далее. Так оно и продолжается.

Но ещё раз повторяю. Может быть, сейчас услышат Путина про то, что не надо правозащитников трогать, и остановятся?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Да.

Е. АЛЬБАЦ — Но вообще, знаете, понимаете, там на самом деле с этим Сноуденом много всего, конечно, не очень понятного. Ведь он начал искать выход на журналистов ещё в январе 2013 года. Причём, он хотел связаться с определённым… он мог выйти на New York Times, но ведь он не стал этого делать, он искал контактов с таким очень известным журналистом Guardian Гленном Гринвальдом, который на самом деле живёт в Бразилии. Ещё в марте месяце, как пишет об этом Гардиан, он помог Гринвальду установить безопасный способ коммуникации, ну, видимо, они pgp тогда устанавливал у себя.

Так вот, он, по словам Гленна Гринвальда, он ему передал тысячи абсолютно секретных документов, которые, как пишет Гринвальд, не представляет, может быть, интереса для публики, но представляет безусловный интерес для соответствующих агентств и разведок Китая и России. Поэтому я и думаю, что в транзитной зоне аэропорта Шереметево, если не где-то уже на какой-нибудь даче СВР под Москвой, из Сноудена сейчас вынимают всё, что только могут вынуть, и, с точки зрения спецслужбы, они это делают абсолютно правильно.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУ ЭР — К чему тогда заявление Путина о том, что я надеюсь, что это никак не отразится на наших отношениях, и мы с ними работаем.

Е. АЛЬБАЦ — Ведущие газеты мира, американские газеты New York Times и Washington Post последние дни публикуют материалы о том, что и Обама, и Керри заявляют, что если Россия не выдаст Сноудена, то это приведёт к исключительному похолоданию в отношениях между США и Россией.

Так что я думаю, что не в интересах Путина доводить ситуацию… конечно, никакого разрыва дипломатических отношений не будет, но будет очень серьёзное похолодание, будет заморожена масса совместных программ, а учитывая, что бизнес-интересы российской номенклатуры распространяются за пределы России — в Европе и в Соединённых Штатах, и дети учатся, и бизнесы, и счета, и так далее, и так далее, я думаю, что это всё будет вполне серьёзно.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Хорошо. Но если Владимир Путин говорит, что пусть разбираются главы ФСБ и ФБР, он пытается как-то всё-таки… со стороны это выглядит так: «Мы из него, ребята, всё вытащили, а дальше хотите — забирайте».

Е. АЛЬБАЦ — Я думаю, что главное, ради чего это делалось заявление — оно абсолютно беспрецедентное, конечно — чтобы сказать, что Сноуден не наш шпион, не вешайте, пожалуйста, на нас больше, чем надо.

Я думаю, что Путин понимает, что именно и только администрация Белого дома, Обама и его помощники, приложили максимум усилий, чтоьбы остановить принятие акта Магнитского в Европе. Они прикладывали массу усилий, чтобы в такой форме это не было принято и в Конгрессе Соединённых Штатов Америки, но ликвидация здесь USAD поттолкнуло, сделало невозможным просто какое-либо противодействие администрации Белого дома, пожеланиям Конгресса США. И Путин понимает, что если он сильно рассердит этих ребят, а ведь Великобритания ближайший союзник Соединённых Штатов. И в Европе у Соединённых Штатов много очень близких союзников. То в этом случае принятие акта Магнитского в Европе, в Великобритании может стать фактическим фактом.

Как утверждает Гарри Каспаров, который очень много этим вопросом занимается, лоббирует принятие акта Магнитского, в Европе и в Соединённых Штатах, и, конечно, в Великобритании наняты пиар-агентства российской стороной, всякие лоббистские организации, покупаются конгрессмены, парламентарии и так далее, чтобы только не допустить принятие акта Магнитского.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Это программа «Особое мнение» с Евгенией Альбац. Давайте перейдём к внутрироссийской, я бы даже сказала к московской политике и поговорим про выборы мэра. Сергей Собянин сегодня заявил, что он больше не будет собирать подписи муниципальных депутатов, у него есть уже 250 подписей. Этого достаточно, для того чтобы зарегистрироваться кандидатом.

Е. АЛЬБАЦ — Ему нужно 110.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Ну, вот, он говорит ,что я на этом останавливаюсь.

Е. АЛЬБАЦ — 140 подписей он отнял у других кандидатов. Так.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — В то же время мы видим…

Е. АЛЬБАЦ — А он уже собрал необходимые ему 76000 подписей? Ему же подписи нужны ещё.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Нет, сейчас он говорит только про подписи депутатов. Он говорит только пока про фильтр. В то же время сегодня мы видим ситуацию, при которой Алексей Навальный отказывается выступать перед депутатами, потому что вместе с ним ещё два кандидата — Пиунова и Троицкий, также известный как «Паук», в общем, Алексей Навальный уходит и не выступает. Насколько вы считаете правильным поведение кандидата в мэры?

Е. АЛЬБАЦ — Абсолютно правильное. Абсолютно, с моей точки зрения, правильно. Потому что это было устроено шоу. Мы в журнал как-то пригласили Паука и делали с ним интервью. И понятно совершенно, что это человек, который по собственному почину или за большие и очень большие деньги устраивает шоу во всяких… в ситуации различных выборов, в которых участвуют оппозиционные кандидаты. Поэтому сидеть с ним, конечно, серьёзному политику за одним столом невозможно абсолютно. Это шоу. И приглашение Паука говорило ровно о том, что задача была сделать из этого шоу.

Одновременно с этим, насколько я понимаю, об этом много писалось, Навальный уже встречался с муниципальными депутатами. Насколько я понимаю, его штаб и сам Навальный постоянно находятся на телефоне, обзванивает их, разговаривает и так далее. Но участвовать в этом шоу, причём, с такими низкопробными актёрами я бы тоже не стала бы. Ну, слава Богу, он себя и не в соломе нашёл, чтобы позволять себя использовать таким образом.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Просто среди комментариев сразу появились напоминания о том, что в своё время Владимир Путин отказывался от дебатов, так же говоря, что, ребят, я  — это я, а с кем мне предлагаете вообще общаться?

Е. АЛЬБАЦ — Нет, дело не в этом. Дело в том, что Троицкий-Паук -это, тут, знаете, не надо путать песню с танцами. Это шоумен, возможно, талантливый, не моего интереса, но, наверное, он талантливый. Но ровно потому что я с ним делала интервью, я знаю, что он такое, да? Абсолютно, это всё чистое шоу с большим количеством мата, с очень дурным, честно говоря, русским языком, с полным отсутствием каких-либо взглядов, вообще каких-либо взглядов. Паук Троицкий не про политикв, Паук Троицкий — это заказанное шоу, которое имеет задачу устроить такое шоу, в котором сам Паук… это бенефис Паука, он никому не даёт сказать, никому просто не даёт сказать. Поэтому зачем же становиться частью такой клоунады? И так все выборы абсолютная клоунада, но зачем же ещё в подстроенной клоунаде участвовать? Я думаю, что Навальный прав. Он себя не в канализационной яме нашёл.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Сейчас делаем перерыв, а потом ещё поговорим о ситуации вокруг выборов мэра Москвы. Оставайтесь с нами.



НОВОСТИ



Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Продолжается программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает главный редактор журнала New Times Евгения Альбац. Вообще какие у вас ощущения от начала предвыборной кампании, потому что уже есть программы кандидатов, кто-то уже выступает, кто-то отказывается выступать, что тоже, наверное…

Е. АЛЬБАЦ — Ну клоунада. Нет никаких выборов, Тань. Ну о чём тут говорить? Знаете, мы недели 2 назад выпустили номер, где на обложке было написано «Выборы закончились. Забудьте». После того как Михаил Прохоров, который был основным кандидатом против Собянина, заявил, что он не будет выдвигаться, всё, выборы на этом закончились. Прохоров во время президентских выборов набрал в Москве почти 21%, там, 20 с копейками, да? Он реально мог противостоять Собянину. Поэтому на этом выборы закончились. Всё остальное клоунада. При этом я всё равно считаю, что надо участвовать в этой процедуре, потому что это очень полезный процесс обучения.

Вчера у меня здесь в программе были Навальный, Нечаев и человек из ЛДПР, да? Мы наблюдали такой вариант Троицкого, только он был ЛДПР. Мы знаем, Жириновский — безумно талантливый актёр, он хотя бы это талантливо делает, разыгрывает клоунаду все 20 лет, что он в политике, но он это делает талантливо. Этот молодой человек просто пытался повторять шуточки Жириновского, но делал это неумно и неталантливо.

И Андрей Нечаев очень здраво, мне кажется, здесь говорил, и видно было, что за ним есть и опыт, и знания, и представление, что и как надо делать. Но ведь понятно, что ни Нечаев, ни Навальный… нельзя выиграть в клоунаде. Но надо, безусловно, учиться проводить такие кампании, собирать штаб, потому что надо учиться собирать команду, надо писать программы, надо, чтобы люди знали, каковы твои взгляды не только по части жуликов и воров, но и что ты, какова позитивная повестка и так далее. Это очень полезный процесс обучения.

В этом смысле, безусловно, надо было участвовать.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Москвичам есть чему поучиться в этих выборах?

Е. АЛЬБАЦ — Ну что значит поучиться? Я думаю, что москвичам вообще полезно послушать разных, если будет такая возможность, разных кандидатов, чтобы хотя бы представить… понимаете, есть, например, такая презумпция, что мэром обязательно должен быть человек, который понимает, как собирать трубы, хозяйственник. Это же чушь полная. Это полная чушь. Потому что мэром должен быть политик, который способен собрать команду и политик, который берёт на себя риски выбора варианта из альтернатив. Он не должен собирать трубы. Главное — он не должен быть ни сантехником, ни ассенизатором. Мэр — это политическая должность, это политический назначенец. Барак Обама никогда не возглавлял ни один город, ни один штат и ни одну большую компанию. Поэтому это абсолютно ложный посыл. Вот, там, говорят про того же Навального… Ну что за глупость такая? Очень важно, чтобы политик был честный, чтобы политик умел делегировать полномочия и прислушиваться к экспертам и к экспертизам, а не сажать их и не устраивать им допросы, как это у нас делается, да? И чтобы он имел политическую волю принимать решения. Вот, что такое мэр горда или губернатор региона, или президент Российской Федерации.

Но, понимаете, у нас совершенно другое. У нас Путин решает проблемы конкретного завода, невыплаты зарплат в конкретном регионе…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Ручное управление.

Е. АЛЬБАЦ — Это не его вообще функция. То, что у нас с экономикой происходит, а именно экономический рост чуть больше 1% и все говорят о рецессии, стагнации — это в том числе результат вот этого такого ручного управления.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — В Госдуму сегодня внесён проект постановления об экономической амнистии, тоже очень широко обсуждается. Сразу понятно, что условно дело Михаила Ходорковского и Платона Лебедева не попадает под эту амнистию, точно так же как Евгения Васильева не попадает под эту амнистию.

Е. АЛЬБАЦ — Вы знаете, я не видела ещё текст. Поэтому я только знаю, что отсечено, что это должна была быть большая экономическая амснистия, должна была касаться десятков тысяч человек. Насколько я понимаю, теперь мы говорим о порядка 6-10 тысяч человек. Слава Богу, если их тоже выпустят. Понятно, что ровно поэтому Путин остановил первый проект, потому что по этому проекту Ходорковский и Лебедев могли выйти по амнистии. Собственно, у нас в этом номере большое очень интервью с Михаилом Борисовичем, так что завтра ему исполняется 50 лет, и он такие итоги немножко подводит, как он сказал, 50 лет, конечно, ещё не так много, но время подводить итоги, тем более в моей ситуации, поскольку можно не успеть.

И, кстати говоря, поскольку уж пользуясь случаем, я хочу поздравить, завтра день рождения МБХ, и поздравить Марину Филипповну и Бориса Моисеевича Ходорковских, родителей, и Павла Ходорковского. Я его сегодня, кстати, видела на CNN. Поразительно, но такой знаменитый журналист, как Кристиан Аманпур пригласила Павла Ходорковского именно в связи с пятидесятилетием его отца Михаила Ходорковского. Я напомню, что в сентябре исполнится 10 лет, как Ходорковский сидит.

Валерия Новодворская, которая сама прошла через многие психушки, напомнила, что диссиденты ведь столько не сидели. Так сидели только в сталинское время.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Как вы считаете, удалось ли стереть как-то память у Ходорковского, потому что за эти десять лет старательно защищается как-то его вообще даже упоминание этой фамилии?

Е. АЛЬБАЦ — Знаете, для меня здесь было потрясением. Я посмотрела, мы, собственно, опять же, пишем в этом номере. Марк Франкетти, очень известный журналист Sunday Times был допущен в тюрьму «Чёрный беркут». Это… где содержатся те, кто в прошлое время были приговорены бы к смертной казни, а сейчас им смертная казнь заменена 25 годами или пожизненным заключением. И 28 июня на кинофестивале будет показан этот фильм. «Приговорённый» он называется.

Там есть такая цифра, что на 246 заключённых в этом «Чёрном беркуте» приходится 800 убийств. Отдельная история с этим фильмом. Но что я хочу сказать?

Вот, Марк Франкетти 21 день снимал в этой тюрьме суперособого режима, где содержатся суперубийцы, а я, главный редактор, не могу попасть к своему колумнисту. Михаил Борисович Ходорковский официально колумнист New Times. Я официально ему плачу деньги за каждую колонку, мы составляем каждый раз договор, я каждый раз руководству колонии должна посылать свои приказы и так далее, да?

Так вот, я не могу со своим колумнистом Михаилом Борисовичем Ходорковским встретиться, потому что ФСИН постоянно, ни на очём не основываясь, в этом отказывает.

Вы не найдёте ни одной фотографии Ходорковского из колонии в Сегеже в Карелии. Ни одной. Потому что его запрещено фотографировать. Опять, почему снимать людей, на которых висит по 4-5-6 убийств, можно, а Михаила Ходорковского нельзя? Почему пройти в колонию «Чёрный беркут» можно с кинокамерой, а пройти в Сегеже нельзя?

Для меня эта логика ФСИНа непонятна. Конечно, они нарушают закон, конечно, они не имеют права этого делать. Они обязаны, например, меня допустить, поскольку он просто мой сотрудник. Но сделать с этим ничего нельзя. Потому что задача одна — не только сделать так, чтобы о нём забыли. Он человек очень деятельный, и, потом, всё-таки, мне кажется, многих он… Ведь очень много передумал, переосмыслил. Я вам скажу, что Ходорковский, я с ним встречалась один раз до тюрьмы, я очень много писала о Менатепе, о ЮКОСе, и это вызывало чрезвычайное раздражение со стороны всего руководства ЮКОСа, и угрозы, и чего там только не было. Мы с Ходорковским договорились, что когда он выйдет, мы с ним это всё сядем и обсудим.

Но я один раз его видела в Гарвардском университете, он приехал на конференцию. Он на меня произвёл крайне отталкивающее впечатление. Вот, я вижу, как изменился этот человек за эти годы. Я много с ним общаюсь посредством бумаги. Много разговариваю. И меня, конечно, просто поражает… человек — он не из мрамора, он не статичный персонаж. Человек способен к изменению. Но к изменению, конечно, в этом возрасте способны только исключительные люди. Ходорковский не только умён и талантлив. Он, конечно, бесконечно мужественный человек. Это вызывает колоссальное уважение. С ним разговаривать-то просто одно удовольствие.

И, конечно, Путин и особенно Игорь Иванович Сечин, который у нас уже наше всё, сегодня уже стал и председателем правления Интеррао, и то, и другое. Понимаете, они его просто боятся. И это говорит о масштабе Ходорковского. Насколько они, сидя на воле со своими спецслужбами, так сильно его боятся.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР — Спасибо большое. Это было «Особое мнение» Евгении Альбац.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире