'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 11 февраля 2013, 19:08

М.КОРОЛЁВА: Здравствуйте. Это, действительно, программа «Особое мнение», я – Марина Королёва, напротив – журналист Леонид Бершидский. Здравствуйте.

Л.БЕРШИДСКИЙ: Здравствуйте.

М.КОРОЛЁВА: Впервые за 600 лет. Это случилось впервые за 600 лет, Папа Римский покидает свой пост. Ну, действительно, круче новости сегодня просто нет, да? Смотрите, ведь, мог бы оставаться, никто не гнал. Чего это он вдруг?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Ну, мне трудно проникнуть в голову Папы Римского и понять, почему вдруг он решил уйти. Там, правда, есть такая вещь, что он достаточно очевидно не… Ну, ножки его маловаты для туфель предшественника. Есть такая штука. Если Иоанна Павла II вспоминают до сих пор и он там для католиков, не только для католиков вполне себе образец святости и всяческой благодати…

М.КОРОЛЁВА: Вы Иоанна Павла имеете в виду?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Да, конечно. Я же про него и говорю. Иоанн Павел II. А Бенедикт XVI – он в некотором смысле такая, бледная тень, да? Я не уверен, что ему и самому комфортно после такого предшественника занимать это место. По крайней мере, ну, я думаю, что многим было бы неуютно.

М.КОРОЛЁВА: Ну, с другой стороны, он в свое время согласился, хотя уже было понятно, что вот такой человек был его предшественником, да? И он же знал все о себе. Тем не менее, соглашался. И в возрасте был уже преклонном, что тоже было понятно. И вот сейчас ему 86... Но это с одной стороны. И, действительно, таким официальным поводом является возраст и состояние здоровья. Но с другой стороны, вот, опять-таки, хочу повторить, ведь, никто же не гонит с этого места. Ну, ты можешь оставаться, ездить в таком же папа-мобиле, как ездил Иоанн Павел II, даже уже когда ноги тебя не носят. Зачем уходить?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Ну, вот, действительно, на самом деле, если ты чувствуешь призвание конкретно к такому служению, то уходить-то странно и не надо. Поэтому этого никто и не делал 600 лет. Тот же Иоанн Павел II был старше, у него было больше проблем со здоровьем, он на долгие периоды выпадал из всякой официальной жизни.

М.КОРОЛЁВА: Ну да. Вот, я же про это же.

Л.БЕРШИДСКИЙ: Да. Мне просто кажется, что эта фигура оказалась заметно слабее во всех отношениях. Если Иоанн Павел II превозмогал вот эти все болезни и продолжал оставаться на этом месте, потому что его хотели там видеть и без него с трудом представляли себе, собственно, папский престол, вообще католическую церковь, то в случае с Бенедиктом XVI, вот, он сейчас уйдет и вряд ли кто-то будет сильно по нему скучать. Тут такая вот штука.

М.КОРОЛЁВА: А как вам кажется, вот то, что он сейчас делает, это его личное решение? А, может быть, это под давлением происходит? Ну, потому что, все-таки, католическая церковь – такой, мощный институт. Вряд ли личное решение одного человека может там играть такую уж важную роль.

Л.БЕРШИДСКИЙ: Ну, в данном случае, насколько я понимаю, там с точки зрения канонического права он принимает это решение только сам.

М.КОРОЛЁВА: Ну, он имеет такое право, да, это правда.

Л.БЕРШИДСКИЙ: И вынудить его никто не может. Ну, то есть он уже не в том положении, когда кто-то может вообще оказывать на него давление. Ну, то есть вот человек, над которым согласно их представлениям внутри этой организации, над ним только бог. В этом положении надавить на человека, на мой взгляд, абсолютно нереально.

М.КОРОЛЁВА: Я вам хочу процитировать вот то, что он сказал сегодня, говоря о своем скором отречении. Он сказал «В сегодняшнем мире, подверженном стремительным переменам, необходима энергия как тела, так и духа. А энергия эта в последние месяцы настолько угасла, что я вынужден признать свою неспособность должным образом исполнять вверенное мне служение».

Многие вспоминали, вот, в частности, в Twitter’е сегодня про Бориса Ельцина, который сказал «Я устал, я ухожу». Ну, вот, даже в каком-то смысле позавидовал кто-то, что человек способен это сказать. О чем это говорит, как вам кажется, скорее? О слабости или, наоборот, о мужестве сделать такое признание?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Я бы сказал, что в его ситуации скорее о слабости. Потому что, опять же, вспоминая опыт предшественника, ему было больно, ему было трудно и он был очень старый и больной человек, и, тем не менее, он чувствовал свою нужность и не уходил.

М.КОРОЛЁВА: Нет, ну, смотрите, а если перекидывать это уже, перекидывать это на светские фигуры, на политиков, в частности, на каких-то высоких государственных деятелей. Вот, как вам кажется, опять-таки, такое признание? Ну, вот, представим себе чисто теоретически, что кто-то из высоких деятелей государства вышел и сказал эти слова, вот, про энергию тела и духа, энергия угасает. Да? Вот это будет о чем говорить?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Ну, опять же, это сильно зависит от ситуации. Когда Борис Николаевич Ельцин это сказал, многие в то время, я помню, говорили, что это очень нужный для России опыт мирной передачи власти, хоть и не через выборы вполне (ну, выборы, понятно, потом тоже состоялись), но, по крайней мере, мирный, человек там добровольно освободил кресло, от которого просто так не отказываются. В случае с Борисом Николаевичем говорили, что это сильный жест. Хотя, опять же, в тогдашней ситуации было не вполне понятно, правит он или это делают другие люди.

М.КОРОЛЁВА: Ну, с другой стороны, был же Брежнев, который так и не отказался до конца, не делал таких признаний в отличие от Ельцина.

Л.БЕРШИДСКИЙ: Нет, так и все после него – и Андропов, и Черненко. Помнится, Андропов там половину своего правления пролежал в больнице, Черненко чуть больше половины.

М.КОРОЛЁВА: Ну, то есть уже не сидели до конца, а буквально лежали до конца.

Л.БЕРШИДСКИЙ: Лежали до конца. И по телевизору нам говорили, что они работают с документами как и про Бориса Николаевича потом говорили, когда с ним случались долгие отсутствия.

Государственный деятель должен, всякий раз принимая такое решение, видимо, думать над тем, ослабляет ли он тот институт, который он представляет собой, когда он уходит.

М.КОРОЛЁВА: Вы думаете, они об этом думают?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Да, я думаю, что вот это одна из таких… У них же сильно очень меняется психология, когда они попадают в те края. И, конечно, они думают о таких вещах. Они, по крайней мере, там пытаются оставить какое-то наследие, они думают о стране. Ну, то есть я уверен абсолютно, что у этих людей не только личные мотивации.

М.КОРОЛЁВА: Хорошо. Нам с вами сейчас нужно подумать о том, что у нас минута перерыва, а потом мы сюда вернемся. Леонид Бершидский, журналист в студии «Особого мнения».

РЕКЛАМА

М.КОРОЛЁВА: И сегодня это особое мнение журналиста Леонида Бершидского. +7 985 970-45-45 – это для ваших SMS-вопросов. Ну и кроме того на сайте «Эха Москвы» выстраивается кардиограмма сегодняшнего эфира – вы можете раз в минуту голосовать за слова Леонида Бершидского или против его слов, и потом посмотреть, что получится. Ну и в Twitter’е есть аккаунт @vyzvon, туда тоже можете присылать ваши вопросы.

Я обещаю вас долго не мучить папской темой. Я уже поняла, что вы по этому поводу все сказали, что могли. Но! Вот, не могу не задать вопрос, прямой вопрос от нашего слушателя Дмитрия: «Возможно ли у нас, чтобы наш президент подал в отставку таким образом?»

Л.БЕРШИДСКИЙ: Ну, как мы только что обсуждали, один наш президент уже так поступил.

М.КОРОЛЁВА: Да. Но Дмитрий, как я понимаю, говорит о современном президенте.

Л.БЕРШИДСКИЙ: Что касается вот этого президента, который у нас сейчас, Владимира Владимировича Путина, у него все неплохо, на самом деле, с физическим здоровьем и бодростью. Этот человек – он до сих пор выглядит спортивно. И если кто-то надеется, что вот он скажет, что он устал и у него что-то болит, и он уйдет, ну, это надежды несбыточные. Он уйдет как-то по-другому, не вот так.

М.КОРОЛЁВА: Хорошо. Давайте о наших с вами профессиональных делах. Алексей Волин на Журфаке побывал, на журналистской конкуренции и сказал там слова, возмутившие журналистское сообщество. Вот сегодня уже Союз журналистов раскритиковал это выступление замминистра по связи и массовым коммуникациям. Ну, вы знаете (я не буду вам пересказывать), что он сказал там про…

Л.БЕРШИДСКИЙ: Да, я в курсе, что он говорил.

М.КОРОЛЁВА: Да, про дядю, которого надо слушать, который платит…

Л.БЕРШИДСКИЙ: Но послушайте, он уже лет 15 это говорит, на самом деле. Почему все возмутились сейчас? Может быть, потому что…

М.КОРОЛЁВА: Ну, может быть, не на журналистской конкуренции так уж открыто.

Л.БЕРШИДСКИЙ: А, ну, просто из-за того, что он это сказал преподавателям Журфаков, которые, откровенно говоря, там тоже не впервые слышат эту теорию.

М.КОРОЛЁВА: То есть вы к этому спокойно отнеслись?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Ну, я слышал эту речь в исполнении Волина и раньше. И, действительно, это существует такая половина этой правды про нашу профессию. Она заключается в том, что, действительно, существуют владельцы и существует особенно много обывателей и от профессии далеких, которые думают, что так оно устроено. Есть владельцы, которые готовы диктовать и требуют послушания. И есть люди вне медиа, которые считают, что если, к примеру, позвонить владельцу, то он скажет редактору, чтобы тот сделал все, что надо. Это очень распространенная теория. И то, что Волин после 25 лет работы, ну, я не скажу в журналистике, рядом с журналистикой, тоже с ней согласен, ну, это, наверное, не очень, как бы это сказать, не очень умно с его стороны, но понятно, потому что это точка зрения, наверное, большинства на нашу профессию.

М.КОРОЛЁВА: Большинства какого? Профессионального или непрофессионального?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Большинства вне профессии и какой-то группы внутри нее. На самом деле, это только половина правды. А вторая половина заключается в том, что часть владельцев медиа – это профессионалы, которые не требуют ни послушания, ни продвижения каких-то своих побочных интересов от журналистов, а реально пытаются заработать… Тоже пытаются заработать деньги как Волин, собственно, говорил, что нужно зарабатывать деньги – это бизнес. Но эти владельцы, те из них, которые профессионалы, они зарабатывают деньги на репутации, которую не построишь, там, занимаясь какой угодно пропагандой, явной или не явной, которую не построишь на джинсе, которую не построишь на том, что владелец будет нагибать журналистов. Там, где журналистам позволяют свободно и профессионально работать, репутация эта развивается и денег в конечном счете становится больше и деньги эти дольше.

Я сам тоже давно в этой профессии, уже 20 лет ею занимаюсь, и я знаю издателей, с которыми можно работать честно, которые вот эти дяди, о которых говорил Волин. Дяди дядям – рознь. Есть дяди, которые на твоей стороне, которые когда-то тоже были журналистами, которые понимают суть профессии, понимают, как на самом деле в ней делаются деньги, длинные или короткие.

М.КОРОЛЁВА: То есть проблема в том, чтобы выбрать правильного дядю?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Да. К этому сводится очень многое. Ну, если ты сам, конечно, не можешь оказаться в роли дяди и создать что-то свое, что сейчас, собственно, с приходом интернета и снижением входного порога стало достаточно просто и, в общем, каждый блогер сам себе дядя, и, там, любой отдельно стоящий блог может быть довольно быстро превращен в СМИ с инвестициями или без инвестиций.

Но если ты говоришь о больших проектах, в которых миллионы долларов, ты там не построишь сам в качестве каких-то маленьких стартапов, а там тебе нужны вливания и нужен богатый дядя, вот, среди этих богатых дядей есть правильные и есть неправильные. Например, государство – очень плохой богатый дядя, ужасно неправильный, все время хочет от тебя чего-то внепрофессионального.

Но и есть люди (вот, я их встречал), которые начинали как неправильные дяди, а потом стали правильными. Люди же учатся, люди постепенно вникают в то, чем занимаются, понимают, где там намазан маслом хлеб, а где, наоборот, он намазан дерьмом. Да, это всё очень ситуативно.

И нельзя сказать, что мир будет так жесток к этим выпускникам Журфаков, как предсказывает Волин. Эти выпускники Журфаков, они могут сделать мир для себя менее жестоким, чуть-чуть поработав над выбором мест, в которые они пойдут, либо над созданием своих мест.

М.КОРОЛЁВА: Ну, на самом деле, выбор у них, возможно, и есть, но только в Москве, боюсь я, потому что если взять всю остальную Россию (а Журфак готовит же не только для Москвы, да?), то там у них выбора нет практически никакого.

Л.БЕРШИДСКИЙ: Нет сейчас такой вещи как Москва, не Москва. Нету больше географии, ее нет.

М.КОРОЛЁВА: Ну а что вы имеете в виду? Интернет?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Сеть, сайты, да. Географии больше нет. Я могу делать сайт для Нью-Йорка из Москвы, могу делать для Урюпинска, могу из Урюпинска делать на Москву. Это все давно прошло, этого больше нет.

М.КОРОЛЁВА: Смотрите, я просто сегодня читала много комментариев вот этой волинской речи. Ну, понятно, что мои коллеги-журналисты так же, как и я, в общем, в каком-то смысле испытали это чувство возмущения. С другой стороны, ведь, он же говорит и некие правильные вещи в каком смысле, мне кажется? Вот, приходит выпускник Журфака, который обличен вот этим высоким чувством миссии, и сталкивается с тем, что ему говорят «Нет, дорогой, ты пиши не так, ты пиши вот так вот, совсем по-другому, потому что здесь есть владелец и здесь акционер». Может быть, Волин не так уж не прав, когда предлагает готовить к этому выпускников?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Ну, я считаю, что, во-первых, к этому выпускников отлично готовит жизнь, потому что журналисты – они раньше, чем люди в других профессиях начинают работать по специальности, они там кто с третьего курса, а кто и раньше уже где-то работают. И вот когда они попадают в этот мир, обычно попадают они в проекты не самые лучшие, должности достаточно невысокие. И они сразу сталкиваются ровно с тем, что говорит Волин, вот со всей этой гадостью они сталкиваются гораздо раньше, чем с правильной журналистикой.

М.КОРОЛЁВА: То есть про это им можно не рассказывать?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Они это сами всё прекрасно увидят, вот этот весь цинизм – он разлит по городу Москве, ну, примерно так же густо как сейчас вот эта жижа, по которой мы все ходим.

М.КОРОЛЁВА: А говорите, сеть, а говорите, интернет, сайты в Нью-Йорке.

Л.БЕРШИДСКИЙ: Да, можно. Просто, как бы, ты можешь продолжать топтаться в этой грязной луже, но ты можешь и, как бы, подумать, как ее обойти. Вот, тому, как обходить, вот этому, да, имеет, наверное, смысл учить студентов на Журфаке, потому что это не та вещь, которой они научатся сами. Но если будут приходить люди и рассказывать, как это обходится, что можно сделать кроме вот того, чтобы ишачить в этих гнилых и неправильных конторах, подчиняться, делать то, что дядя говорит, работать на Арама Ашотовича, работать на государство, вот, кроме этих вещей что еще можно делать? Вот этому имеет смысл, собственно, учить на Журфаках, потому что это как раз и есть полезное знание, которого многим не хватает.

М.КОРОЛЁВА: Хорошо, а, все-таки, журналистика – это миссия или бизнес, вот если посмотреть то, что Союз журналистов сказал в ответ на волинскую речь?

Л.БЕРШИДСКИЙ: О, это бизнес с миссией.

М.КОРОЛЁВА: А такое бывает?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Абсолютно. Таких бизнесов, на самом деле, очень много. Там, начать с того же Google, у которого вы же знаете, какой девиз – типа, «Не будь злом». И это миссия его такая. И, в принципе, там и корпорации, и профессиональные цеха могут иметь миссию. У адвокатского цеха есть совершенно четко выраженная миссия, но это бизнес. Вот, журналистика – один из таких бизнесов с публичной миссией. Он миссию свою продолжает нести, несмотря на необходимость зарабатывать деньги, и это непротиворечащие друг другу задачи в капиталистическом, на самом деле, мире. То есть деньги – они сами по себе не являются злом, не противоречат миссии.

М.КОРОЛЁВА: С одной стороны, вот, все правда, о чем вы говорите. С другой стороны, уж больно сужается этот круг вот тех самых СМИ с миссией. Одно с другим закрывается. Вот, например, закрылся сайт Openspace в конце прошлой неделе. Вот, я посмотрела, главный редактор сайта отчасти разделяет предположения о политических причинах закрытия Openspace. У вас какое мнение на этот счет? Почему закрыли сайт?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Я тоже думаю, что там, скорее, политические, чем экономические причины, хотя экономически совершенно очевидно он был не очень состоятелен (этот сайт). Но там просто Ковальскому было дано полгода, за которые, ну, там, я не думаю, что есть такой гений, который способен за полгода из убытков, практически равных расходам, сделать прибыль или показать какую-то очень внятную, позитивную динамику по деньгам. И люди такие как Беляев, инвестор Openspace – это крупны бизнесмены, сильные люди, которые очень не любят признавать ошибки, не любят сдаваться. И просто взять и закрыть проект через полгода после того, как он начат, из-за того, что нету прибыли, ну, это поступок мелкого лавочника, а не большого инвест-банкира. Я не очень верю, что там люди такого класса как Беляев делают такие вещи по экономическим соображениям.

М.КОРОЛЁВА: То есть вам кажется, что, все-таки, ну, приказали?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Ну, могли намекнуть. Сейчас же вот этот риск политический – он очень такой, ползучий. Там не обязательно даже сказать человеку открытым текстом, что он делает что-то опасное. Ему можно что-то показать, на что-то намекнуть.

М.КОРОЛЁВА: Бровь приподнять.

Л.БЕРШИДСКИЙ: Ну, бровь приподнять бывает достаточно теперь, да, по нынешним временам. А поскольку государства во всех сферах бизнеса сейчас очень много и каждый крупный бизнесмен все время имеет с ним дело так или иначе, вот, какие-то проблемы в этом взаимодействии с государством хоть деловом, хоть регуляторном, они способны все обрушить. Люди все время живут под этим Дамокловым мечом. Владеть медиа становится очень опасно и рискованно. И там ты даже не знаешь, чем и в какой момент ты можешь обидеть чиновника или там кого-то, кто там присматривается.

М.КОРОЛЁВА: А говорите бизнес-миссия. Опять-таки, возвращаю я вас к вашим словам.

Л.БЕРШИДСКИЙ: Да. Я по-прежнему…

М.КОРОЛЁВА: Идеал – это прекрасно. А, вот, реальность-то?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Я по-прежнему так говорю, потому что… Ну, о’кей, Openspace закрылся, осталось еще, наверное, чуть-чуть, там их чуть-чуть больше, чем у меня пальцев на обеих руках.

М.КОРОЛЁВА: Да-да-да.

Л.БЕРШИДСКИЙ: Ну, то есть они же еще живы. А также я, вот, ну, еще раз скажу, что помимо СМИ-институций, которые там стоят реальных денег, тратят реальные деньги и зарабатывают реальные деньги, есть еще вся эта партизанщина и сеть, в которой, ну, там, начиная от соцсетей, в которых есть люди, которые представляют собой СМИ, и есть отдельно стоящие площадки, есть маленькие проекты, есть вещи, которые появляются, исчезают. Но это все равно медиа.

М.КОРОЛЁВА: Ну, подождите – у них просто до этого еще руки не доходят.

Л.БЕРШИДСКИЙ: Ну, а когда дойдут, что они смогут? С партизанами, ведь, трудно очень воевать – это гораздо труднее, чем воевать с Беляевым, например.

М.КОРОЛЁВА: Кстати, о сайте в Нью-Йорке. Вы же писали для Блумберга статью про Ксению Собчак?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Да. Я вообще туда пишу регулярную колонку каждую неделю.

М.КОРОЛЁВА: Вот отлично. Вот об этом мы поговорим, но это будет уже через несколько минут. Леонид Бершидский, журналист в студии «Особого мнения».

НОВОСТИ

М.КОРОЛЁВА: И сегодня это особое мнение журналиста Леонида Бершидского. +7 985 970-45-45 – вопросы еще успеете задать, в Twitter’е аккаунт @vyzvon, все остальные каналы связи найдете на нашем сайте, на сайте «Эха Москвы». Ну вот мы слышали с вами сейчас в новостях, умер Рем Вяхирев, экс-глава Газпрома. Последние 11 лет он на публике вообще не появлялся, но, тем не менее, такая фигура, из 90-х. Мощная фигура.

Л.БЕРШИДСКИЙ: Да. Рем Иванович – он, конечно, был эпоха. И, на самом деле, сейчас, наверное, уже не все помнят, но при нем Газпром, ведь, на самом деле, ушел из-под госконтроля. Какое-то время там у государства не было контрольного пакета, и это была гигантская частная корпорация, в которой там дети и самого Рема Ивановича, и людей, которые вместе с ним компанией руководили, делали вокруг этого гигантский бизнес – там были все вот эти подрядчики, которые были связаны с людьми из газпромовской команды. Это был такой клан. И одна из вещей, которую Путин, вроде бы, сделал правильно – это его люди почистили Газпром от всего вот этого, забрали опять под государственное крыло. Но теперь смотришь на то, что происходит с Газпромом и вокруг, и непонятно, как было бы лучше? Если бы та команда и вот те потомственные газовики сохранили там контроль, возможно, у Газпрома были бы какие-то более внятные ответы на всю вот эту глобальную историю со сланцевым газом, которая там угрожает подорвать позиции Газпрома как крупнейшего экспортера газа.

Просто те люди – они там, несмотря на то, что они правили вот этим всем как феодалы, они, действительно, очень хорошо разбирались в процессах и разбирались в технологиях, разбирались в такой штуке как добыча газа.

М.КОРОЛЁВА: Ну, судя по всему, Вяхирев был уже таким, знаете, не большим феодалом. Во всяком случае, то, что он сказал год назад в интервью журналу Forbes, я вижу, владел он в Подмосковье поместьем в 50 га земли и пакетом акций Газпрома в 0,01% акций. Ну, вот, нет уже Рема Вяхирева. Вот, сообщили агентства о его смерти.

Мы с вами закончили предыдущую часть нашего разговора на вашей статье в Блумберге про Ксению Собчак. И Ксения Собчак сама в Twitter’е еще вчера ответила на вашу статью: «Если Бершидский считает, что взгляды и образ жизни передаются половым путем, — написала Ксения Собчак, — то это его проблема, а не моя». Ну, речь шла о фильме на НТВ про бывших мужчин Ксении Собчак, про реакцию на этот фильм. Фильм, на самом деле (я его смотрела), он, действительно, очень милый и добрый, проникновенный. Необычный для НТВ последнего времени, скажем так, я так понимаю, что вы про это в том числе и писали.

Л.БЕРШИДСКИЙ: Нет, я не смотрю телевизор.

М.КОРОЛЁВА: Не про фильм, собственно говоря, а про то, что Ксения Собчак ушла из оппозиции, по сути. Так вы правда так считаете, что все это передается половым путем?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Нет, конечно, я не считаю, что это передается половым путем. И уж тем более у меня нет абсолютно никакого желания обсуждать, что вообще передается Ксении Собчак и от нее половым путем. Она…

М.КОРОЛЁВА: Но вы про нее и оппозицию?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Да. Я, значит, в основном говорил о том, что… Я сейчас попытаюсь объяснить свою мысль. Мне кажется, что Собчак как трендсеттер, как человек с удивительным совершенно чутьем на моду, на то, что стоит делать, а что не стоит делать, если ты следишь, ты хочешь быть в тренде, да? То, что она рассталась с Ильей Яшиным и вышла замуж за человека своего круга и своей профессии… Ведь, Виторган – он, несмотря на то, что у него тоже оппозиционные взгляды как и у Собчак, и у Яшина, он – человек из шоу-бизнеса, он там вел передачи на Первом канале, он делает фильмы. Он – человек одной профессии с Ксенией Собчак, и у него похожий бекграунд, у него знаменитые родители так же, как и у нее.

М.КОРОЛЁВА: Ну так это же прекрасно. Совет да любовь.

Л.БЕРШИДСКИЙ: С Яшиным это была история про очень яркий мезальянс. Вот, если мы, как бы, следим за жизнью Ксении Собчак… А она, ведь, живет очень открыто, она про свои вот эти личные дела рассказывает в интервью, в Twitter’е, в журналах, на каком-нибудь «Дожде». Я вот когда собирал материал для этой колонки, я нашел довольно много откровенных ее рассказов об отношениях с мужчинами и с тем же Яшиным.

То, что она так открыто живет, естественно, как бы, для многих людей приводит к тому, что вот эта ее личная жизнь с ее всякими общественными, там, с ее участием в этом протестном движении сливается. И похоже, что она тоже это понимает и в некотором смысле играет тут на камеру. То есть у нее вот эти оппозиционные политические взгляды появились зимой, там, прошлого года, когда была там эта снежная революция. Тут же она познакомилась с Яшиным, тут же стал бурно развиваться этот роман, о них стали писать как о Ромео и Джульетте революции…

М.КОРОЛЁВА: Вы хотите сказать, что это была часть шоу-бизнеса?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Я хочу сказать, что когда человек живет до такой степени в стеклянном доме как Ксения Собчак, все, что она делает, все, что она делает открыто, это, конечно, часть шоу-бизнеса, это, конечно, шоу. И то, что рядом с ней оказался Яшин, человек небогатый, человек, всю жизнь занимавшийся уличной политикой, не гламурный принципиально, совершенно не понимающий ее образа жизни (она сама об этом рассказывала и он об этом тоже рассказывал), это был такой знак, что теперь нужно вот так, нужно для того, чтобы быть в тренде, надо заниматься уличной политикой, надо попадать в автозаки, надо выступать на митингах, надо общаться с людьми, у которых это жизнь, а не эпизод в жизни. И это был такой довольно мощный сигнал благополучным людям.

М.КОРОЛЁВА: Простите, но, может быть, это была просто любовь.

Л.БЕРШИДСКИЙ: Да, я верю, что и это тоже. Но поскольку это было очень публично и все это развивалось, как бы, светская история любви, там, светской дамы Ксении Собчак с несветским парнем Яшиным, она развивалась параллельно с этой политической историей. И их нельзя воспринимать в отрыве одно от другого.

Вот, если говорить о каких-то медийных глифах, которые представляют собой все эти люди, про которых пишет журнал «Hello»...

М.КОРОЛЁВА: Это, вот, что было за слово вот это?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Ну, глиф как знак, знаете? Вот, каждый из них представляет собой иероглиф. Эти люди – это не просто люди, вот, как мы с вами сейчас сидим и разговариваем, это люди, которые… Они – символы. И они вполне сознательно живут как таковые.

Там, если Собчак сейчас пытается сказать, что вот это мое личное, а вот это мое общественное, она это уже не разделит, она уже не играет в эту игру.

М.КОРОЛЁВА: Ну и представьте себе, то есть это что? Это такой рассудочный шаг? А дальше она говорит «Нет, теперь не модно быть в оппозиции, теперь модно выходить замуж за такого как Виторган» и выходит замуж за Виторгана. Находит его и выходит за него.

Л.БЕРШИДСКИЙ: Нет-нет. Я слышал в связи с этим поступком выражение «Стратегия выхода». Она в каждом… Когда ты входишь в любой бизнес-проект, у тебя должна быть стратегия выхода, ты должен на входе понимать, как ты будешь выходить. Я не знаю, настолько ли она там все это далеко планирует, там, свои вот эти шоу-проекты, да? Но тут просто очень интересно совпадение затухания романа с Яшиным, очень публичного, еще раз я скажу, описанного там в куче таблоидов и всех этих журналов…

М.КОРОЛЁВА: Да куда ж ей спрятаться-то, бедной?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Тут интересно совпадение затухания этого романа с затуханием, собственно, протеста. Потому что там митинги этой зимы и митинги той зимы – ведь, вы же не станете их сравнивать по масштабам, правда?

М.КОРОЛЁВА: Ну, пожалуй, да. Пожалуй.

Л.БЕРШИДСКИЙ: И вот эта вся там безрассудная уличная политика и «Сейчас мы пойдем, и нас заберут вместе, и будет нам счастье» нас сейчас уже… Вот, она довольно фальшиво бы уже прозвучала этой зимой, правда? Вот, просто примерьте это на себя.

М.КОРОЛЁВА: То есть Собчак с Яшиным расстались, и протест затухает? И все пошли смотреть теперь шоу?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Скажем так, это 2 процесса, которые развивались параллельно и параллельно закончились. Это такое совпадение, да? Как это устроено у Собчак? То ли она обдумывает такие штуки, то ли у нее это интуитивно? Потому что есть же такие люди, которые просто у них чутье на тренд, и это чутье руководит более-менее их жизнью. У меня такое ощущение, что, вот, у Собчак устроено как-то так. Она не делает вещей, которые не попадают в тренд. По крайней мере, я раньше не замечал за ней такого никогда.

М.КОРОЛЁВА: Ну вот, отвечая вам в Twitter’е (у нас буквально полминуты остается), она вам тоже сказала, что, собственно говоря, с чего вы взяли, что она примкнула снова к прежней тусовке? Как вы думаете, как будут развиваться события? Ну, вот, можете вы себе представить?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Ну, вот, я думаю, что в автозаки попадать больше она не будет, потому что, несмотря на то, что и Виторган тоже человек…

М.КОРОЛЁВА: Он же был на митингах.

Л.БЕРШИДСКИЙ: Он был на митингах, но это не Яшин, который там свисает с моста и вешает там антипутинские лозунги. Это просто разные профессии и разный уровень риска.

М.КОРОЛЁВА: То есть вы считаете, что в оппозиции мы их больше не увидим?

Л.БЕРШИДСКИЙ: Нет, я считаю, что в оппозиции как таковой они останутся. Но принимать участие в каких-то вот этих рискованных протестных вещах она больше не будет, потому что это не тема этого сезона. В этом сезоне протест – он в головах, в семьях, переехал обратно на кухни. Бунт закончился.

М.КОРОЛЁВА: Не модно, считаете вы.

Л.БЕРШИДСКИЙ: Да.

М.КОРОЛЁВА: Леонид Бершидский, журналист был сегодня гостем программы «Особое мнение». Я – Марина Королёва. Всем спасибо, счастливо.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире