'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 06 февраля 2013, 17:08

А. САМСОНОВА — Добрый вечер. Это программа «Особое мнение». Меня зовут Тоня Самсонова. Сегодня с удовольствием беседую с экономистом Сергеем Алексашенко. Сергей, здравствуйте.

С. АЛЕКСАШЕНКО — Добрый день.

А. САМСОНОВА — Сегодня в половине пятого главная новость российских СМИ была то, что при строительстве стадиона «Зенит» в Санкт-Петербурге выявлены факты многомиллионных хищений, и прокурор Санкт-Петербурга Сергей Литвиненко сообщает, что завел уголовное дело.

В 16:40 появляется представитель Следственного комитета господин Маркин и говорит: «Появившаяся в СМИ информация о том, что при стадионе «Зенит» в Петербурге выявлены факты многомиллионных хищений, некорректна». Как так? Это вообще что?

С. АЛЕКСАШЕНКО — Господин Маркин известен своими такими юридически выверенными формулировками. Поэтому я думаю, что, знаете, как, я бы этот вопрос на несколько частей делил. Первое – это могли ли быть при строительстве стадион «Зенит» выявлены нарушения? Конечно, могли. Могли быть, могли не быть, да? И мы понимаем, что при строительстве любого объекта, смета которого за 2 или 3 года растёт в разы, ну, шансы на это, да, хищения правонарушения, они возрастают.

Второе. Я всегда считал и считаю до сих пор, что у нас в правоохранительных органах разных есть люди, которым, вообще говоря, судьба страны не безразлична и которые честно выполняют возложенную на них функцию. То есть ему положено смотреть за хищениями – он смотрит за хищениями. Если ему поручено возбуждать уголовные дела при имеющейся информации, он возбуждает уголовные дела.

Соответственно, прокурор Петербурга, не знаю, он или Следственный комитет в Петербурге, видимо, получив информацию, проверив её, да, они считают…

А. САМСОНОВА — А Степашин, между прочим.

С. АЛЕКСАШЕНКО — Счётная палата. Тем более. Это они проверили информацию. И на самом деле сам факт возбуждения уголовного дела ещё не говорит ни о чём. Потому что дело можно возбудить по представлению Счётной палаты, провести проверку, допросы, следствия, эксперименты, выемки, аресты, маски-шоу, потом сказать – знаете, не подтвердилось. Не нашли состава преступления. Такое же тоже бывает, правда? Причём, это всё дело может продлиться, не знаю, три года, четыре года, можно человек 10 посадить в СИЗО, чтоб посидели. Авось сознаются. Потом сказать – слушайте, не нашли ничего, извините, ошиблись. Вот, не нашли, да?

Поэтому на самом деле эта часть сюжета – она о том, что есть люди, которым небезразлично. Это нормально. Но, собственно говоря, если есть какие-то хищения или правонарушения, то они и следственные органы в нашей системе законодательства, в нашей системе государства, чтобы этим заниматься.

Есть третий сюжет – что в нашей стране вера в то, что у нас есть справедливое правосудие, доблестно работающий и охраняющие право правоохранительные органы независимо ни от кого, у меня иллюзий таких нету, да? И я много раз говорил и считаю, что у нас в стране существует железное правило: своим — всё, врагам — закон. Друзьям – всё, врагам – закон. И, видимо, господин Маркин точно знает, кто друзья, а кто враги. И он уполномочен. Либо ему говорят каждый раз, типа ты озвучь, пожалуйста. Сам, придумай, что сказать. Но типа здесь это друзья, и всё. Хищение – не хищение, им всё можно. Не тронь их.

А. САМСОНОВА — А что же прокуратуру вовремя не остановили?

С. АЛЕКСАШЕНКО — Сейчас. Последний сюжет, к которому я сейчас хочу подойти, это всё вокруг этого вопроса. Это противостояние прокуратуры и следственного комитета. Оно идёт давно, оно началось с выделения и дележа полномочий. Но в последнее время оно года два уже всё больше и больше напоминает разборки внутри клана силовиков. Они идут постоянно и они друг другу вставляют шпильки, друг с другом борются. Потому что бороться за власть закона им не интересно, да, потому что закон – он же только для врагов, а для своих закона нет. Поэтому за власть закона, за верховенство права… это всё такие пустые слова. Они борются друг с другом.

А. САМСОНОВА — Мы с вами должны радоваться тому, что следственный комитет борется с прокуратурой. Мы же за конкуренцию.

С. АЛЕКСАШЕНКО — Да, мы рады. Поэтому это является новостью, поэтому мы отмечаем – очень хорошо, что они между собой борются. Очень хорошо. Глядишь – мы что-то и узнаем, да? Но последнее самое заключительное – я бы не стал из этого делать далеко идущих выводов, потому что пару лет назад, может, чуть меньше, мы примерно так же услышали про подмосковные казино, да, которые крышевала прокуратура с МВД, а Следственный комитет доблестно всё расследовал, арестовывал. Прошло чуть меньше двух лет – и выясняется, что все аресты были незаконные, вся информация получена с нарушением закона, и вообще уголовного дела нет, всех освободили. Помирились. По этому конкретному эпизоду помирились.

А. САМСОНОВА — Помирили.

С. АЛЕКСАШЕНКО — Им сказали помириться, они помирились. Это как тёрки, стрелки – ну, договорились. Вот, раз – и всё. Было дело – и нету. Знаете, ошиблись, ошиблись.

Поэтому это лишняя не очень большая пока папочка в общее досье того, что творилось, я не знаю, даже не в сытные годы и не в голодные, но в какое-то смутное время. Да, когда-то вся информация станет известной. Когда-то честные работники правоохранительных органов сделают надлежащие выводы. Когда-то суд по этому делу примет решения. Я думаю, что мы до этого доживём. Не так долго ждать.

А. САМСОНОВА — Вчера Владимир Путин встречался в своей сочинской резиденции Бочаров ручей с представителями власти в Крымске и разбирал, как проводилась реабилитация жертв наводнения, и, в частности, говорил ещё с Рамзаном Кадыровым, обсуждая проблемы Чеченской республики. Там у них состоялся такой диалог с Рамзаном Кадыровым.

— Хочу похвастаться. Помните, вы сказали, что Чеченская республика – это как чёрная дыра? – сказал Рамзан Кадыров.

— Давно это было, — великодушно произнёс господин Путин.

— Так вот, в прошлом году, — продолжил Рамзан Кадыров, — в прошлом году наш бюджет признан самым эффективным, самым прозрачным в стране.

И тут я задумалась. Может, быть я неправильно ищу данные по Чечне, но я никогда не видела ничего – ни про ВВП на душу населения.

С. АЛЕКСАШЕНКО — Вообще в Росстате отсутствуют какие-либо публичные данные. Ну не то чтобы совсем какие-то, да? То есть при сопоставлении… Несколько месяцев назад был какой-то очередной рейтинг, да, и там авторы этого рейтинга прямо написали, что данные по Чечне, бюджетные данные Росстата отсутствуют.

А. САМСОНОВА — При том, что это делало государственное агентство, и оно запрашивало данные.

С. АЛЕКСАШЕНКО — Тонь, только давайте это самое. Опять, есть друзьям – всё, врагам – закон.

А. САМСОНОВА — Нет. Дмитрий Медведев, окончание истории.

С. АЛЕКСАШЕНКО — А, это не конец сюжета.

А. САМСОНОВА — А дальше сегодня на следующий день выходит Дмитрий Медведев и, разговаривая, между прочим, с Ярославом Кузьминовым, говорит о том, что нужно максимально открыть государственные данные. И кто кого сборет в этой ситуации?

С. АЛЕКСАШЕНКО — Нет, подождите. Я не вижу противоречий. Давайте вернёмся на шаг назад, Путин-Кадыров. То, что бюджет Чечни перестал… или Чеченская республика перестала быть чёрной дырой для Кадырова и для Путина – я готов в это поверить. Но она остаётся чёрной дырой для всего российского общества. Российское общество не знает, ни сколько денег уходит в Чечню, ни кем и на что, и на какие цели они используются, какая эффективность использования этих средств. Вот, российское общество этого не знает. Поэтому Путин… может быть, для него это не чёрная дыра, а белое пятно.

А. САМСОНОВА — Он прекрасно об этом знает, потому что он уточняющий вопрос задаёт Рамзану Кадырову: «А у вас ведь отставание было по учителям». То есть он видел какую-то табличку.

С. АЛЕКСАШЕНКО — Тонь, я поэтому и говорю. То есть они обсуждают своё. Они что-то знают. Но точно совершенно, если… я готов поверить в то, что у Владимира Владимировича Путина в голове есть, возможно, какие-то остатки, как бы сказать, демократических идеалов и ценностей, то есть он понимает их значение и готов какие-то, я не говорю все, но что-то готов поддержать, то абсолютно уверен, что Рамзан Кадыров и открытость информации, открытое правительство, демократия – это точно не про него. Вот, он точно совершенно, там… опять, я искренне готов поверить без всякого ёрничанья, что для Рамзана Кадырова Чечня не является чёрной дырой. Он очень хорошо знает, сколько денег приходит, кто их даёт, на какие цели даёт и на какие цели они тратятся. И кому сколько достаётся.

А. САМСОНОВА — Как раз в 2012 году закончилась одна из программ финансирования Чечни, и Рамзан Кадыров, как пишет Коммерсантъ, приезжал договариваться о следующей и уехал довольный.

С. АЛЕКСАШЕНКО — И договорился.

А. САМСОНОВА — Договорился. Какой может быть порядок цифр?

С. АЛЕКСАШЕНКО — Я думаю, что это десятки миллиардов рублей. Это зависит от продолжительности программы, да? То есть я понимаю, что в отношении Чечни есть, видимо, и маленькие короткие и не очень дорогие программы, а есть большие, там… Если у Рамзана Кадырова хватило смелости написать 20-летнюю программу, то могут быть и триллионы. Если не хватило смелости и он сказал — 3 года, ну, может, 10 миллиардов рублей.

А. САМСОНОВА — Это сопоставимо, например, со строительством сочинским или…

С. АЛЕКСАШЕНКО — Ну, послушайте.

А. САМСОНОВА — Так что просто не жалко.

С. АЛЕКСАШЕНКО — Тонь, я считаю, что у любого губернатора, приходящего на приём к нашему президенту, у него готово несколько вариантов – чего просить. Можно попросить на 30 миллионов, можно попросить на 3 миллиарда, а можно попросить на 1,5 триллиона. И он, глядя на настроение и на поворот сюжета, да, как президент разворачивает беседу, какие вопросы задаёт, какие темы поднимает, он достаёт то или иное досье, да, и начинает ему говорить – знаете, Владимир Владимирович, у меня там банька сгорела в деревне, она одна, следующая баня в 20 километрах. Бюджет дотационный… 100 тысяч рублей выделите на ремонт бани.

Или говорит – Владимир Владимирович, мы придумали такую программу развития нашего региона, мы станем центром Вселенной, у нас будет инновационно, нам нужен аэропорт, инновационный кластер, туристические объекты, космодром для запуска ракет на Марс. В общем, полтора триллиона на ближайшие 20 лет. Я готов поверить, что Владимир Владимирович обсуждает и то, и другое, в зависимости от того, кто сидит напротив, в зависимости, какое у него настроение.

А. САМСОНОВА — Ну, про губернаторов. Отменили команду «фас» против Никиты Белых. Единая Россия рекомендует своей фракции не поднимать вопрос о недоверии к Белых. Больше всего меня интересует в этой ситуации – кому нужнее губернаторство? Казалось, что Никита Белых, в общем, может найти, как себя трудоустроить. И губернаторство – не самая классная и прекрасная работа, когда надо вставать очень рано. Наверняка он устал уже. И как-то ходили слухи, что он и не хочет вроде больше этим заниматься. Но всё просят и просят, и не отпускают, и не отпускают. И тут вдруг другая ситуация. Какая-то двусмысленность.

С. АЛЕКСАШЕНКО — Я думаю, что это не двусмысленность. Давайте так. Я думаю, что Никита Юрьевич хотел стать губернатором. То есть когда он соглашался пойти в губернаторы, он этого хотел.

А. САМСОНОВА — Но это ж когда было?

С. АЛЕКСАШЕНКО — Подождите, Тонь, он этого хотел. И если бы он не хотел, то как свободный человек, живущий в свободной стране, он мог в любой момент взять и сказать – слушайте, отпустите меня, да? И чем бы снял много вопросов что у одной части общества, что у другой части общества, что у власти, что у оппозиции. В общем, всем бы как-то стало понятно. В этой ситуации мне кажется, что наличие Никиты Белых на посту губернатора – оно выгодно всем ситуационно. Оппозиция может говорить – вот, у нас есть губернатор из наших, и он показывает, как можно управлять регионом. То есть есть конструктивная сила в оппозиции. Власть говорит – слушайте, что вы нас обвиняете? Вот, мы взяли оппозиционера и в губернию сослали. Ну, так, медвежий угол, там дальше за ним уже ничего нету, если на северо-восток двигаться. Там полярный Урал. Ну, ничего. Дали же, проверяем. А там если хорошо сработает, дальше двинем, да?

Поэтому мне кажется, что на самом деле вся эта задумка с инициативой местных единоросов – это продолжение той кампании, которую мы очень отчётливо видели в конце прошлого года где-то осенью, во второй половине прошлого года, когда депутаты в Москве, в Думе соревновались, кто выдвинет инициативу наиболее абсурдную, с нашей точки зрения. С их-то точки зрения это было желание выслужиться перед властью – а давайте ещё так сделаем, а ещё такое придумал, да? И все эти инициативы всерьёз обсуждались. Сейчас как-то вроде на федеральном уровне эту инициативу приглушили, сказали, что хватит, слушайте, ребят, уже со своими инициативами достали. Вас не для того назначили депутатами Государственной Думы, чтобы вы здесь своими инициативами всех доставали. Вот сидите и ждите. А до Кирова эта команда не дошла, до Кировской губернии. Вот там единоросы… ну, может, у них новости доходят с запозданием. Они считали, что можно… вот, типа оппозиционер? Оппозиционер. По уголовному делу привлекается? Привлекается. И неважно, что свидетель. Сейчас свидетель, потом обвиняемый, потом подсудимый. И вообще Белых – его расстрелять надо. Не за что, на три года даже посадить не за что. Но расстрелять надо. Враг? Враг. Оппозиционер? Оппозиционер. А давайте его снимем. И тут в Москве думают – ёлки-палки, да кто? Кто вообще мешает нам? Поэтому я искренне считаю, что Никита пока не заявлял так абсолютно чётко, что он не пойдёт на выборы, что он устал и что он хочет заниматься другим, этого не было, да? Готов поверить, что у него в голове разные варианты ходят, он всерьёз обдумывает, идти ему на выборы или не идти. Это знает только он и, может, очень близкий круг людей.

Понимая, что он власть на посту губернатора абсолютно устраивает, потому что проблем ей не создаёт точно совершенно, да? Там никаких дополнительных проблем из Кирова на Москву не валится. И снятие губернатора Белыха по инициативе единоросов точно власти ничего не добавляет. Никите добавит какого-то такого морального авторитета у одной части общества.

А. САМСОНОВА — Кировские депутаты, отбой!

С. АЛЕКСАШЕНКО — Отбой. Им чётко сказали – ребят, вы чё? Ну-ка быстро со своей инициативой назад .

А. САМСОНОВА — Тут меня другие депутаты заинтересовали. Всю неделю партия ЛДПР что-то предлагает в области авиации. Сначала она предлагает ввести чёрные списки, наказывать дебоширов. Сегодня говорит о том, что летающие в Российской Федерации иностранные авиакомпании должны информировать пассажиров по-русски. Я не могу понять, почему вдруг на этой неделе ЛДПР так заинтересовалось историей авиаперевозчиков. Мне рассказывали про то, что это лоббизм компаний. Это оно или это не оно?

С. АЛЕКСАШЕНКО — Ну, я думаю, что в том, что касается дебоширов на борту, ну, здесь есть правда жизни. Просто как-то так случилось, что за последние пару недель несколько случаев подряд таких достаточно громких случилось. Дебоши в самолётах и в залах ожидания, посадки самолётов экстренные на землю и посадки людей в тюрьму. То есть уже всё, да, предъявления обвинений. И власть постольку поскольку никак не реагирует на это дело, она же серьёзными проблемами заниматься не умеет. Она не понимает, надо заниматься или не надо. Пока команду не дадут, как депутатам – либо фас, либо фу, да, вот так же и власть наша. Ей ни фас, ни фу, ни решите проблему – ничего не сказали. Они сидят и ждут, будет команда или не будет команда.

Надо отдать должное Владимиру Вольфовичу Жириновскому, да, у него чутьё есть. Не знаю, чутьё, информация, информанты. Он очень чётко понимает часто, очёнь чётко понимает, чего власти хочется или может захотеться. И проблема борьбы с дебоширами на бортах самолётах – это вообще проблема, заслуживающая государственного внимания. То есть что-то с ней делать надо, да? Вот так вот он угадал. Он выступил, да, сказал – я готов эту проблему решать.

Что касается иностранных авиакомпаний, что там по-русски на борту не информируют, ну, мне кажется, что это какой-то такой квасной патриотизм, как бы их укусить. Не очень понятно, с какой целью. Ведь, в конце концов, могут поставить автоответчик, да, автоговорильню, и будут информировать обо всём по-русски, да? То есть куда-то взлетаем, пролетаем. От этого же ничего не изменится, потому что когда к вам будут подходить и спрашивать – чего вы хотите попить, будут говорить по-английски, по-французски, по-немецки. И я постольку поскольку летаю разными авиакомпаниями, вижу, что как-то наши граждане не испытывают от этого никаких проблем. Они чётко понимают, что их спрашивают и чётко понимают, что надо отвечать.

А. САМСОНОВА — Да. Ну что ж, Дмитрий Медведев. Ещё одна история, которая длится всю неделю, уже с прошлой, связана с жуткими диссертационными скандалами и плагиатом, который находят в диссертациях, о, боже мой, даже видных государственных деятелей. И Дмитрий Медведев решил с этим активно бороться. Как с этим можно бороться? Пункт раз, пункт два, пункт три, пункт четыре. Что делать?

С. АЛЕКСАШЕНКО — Вот, проще всего начинать жизнь с чистого листа, да? Вот, если бы начинали жизнь с чистого листа, не было никакой истории, то можно было бы сказать – давайте так, учёные степени могут присваивать только высшие учебные заведения, и…

А. САМСОНОВА — А сейчас кто это делает?

С. АЛЕКСАШЕНКО — Сейчас есть учёные советы, они могут быть при высших учебных заведениях, они могут быть при институтах академий наук, они могут быть при учебных заведениях, то есть сейчас много учёных советов, их можно создавать в разных… и при Минобразования можно создать. И дальше каждый человек, когда он пишет, что он доктор наук, кандидат наук, он пишет «доктор наук» и в скобочках ставит, какой университет ему это присвоил. Ну, чтобы понятно было, да, кто это. И я думаю, что лет через 10 образуется такой естественным образом рейтинг. Все будут понимать, что есть 25 университетов, на учёные степени которых имеет смысл обращать внимание, а есть 1250, которые могут присваивать степени, на которые никто внимания всерьёз обращать не будет.

А. САМСОНОВА — То есть вы хотите сказать, что в МГУ невозможно защитить липовую диссертацию?

С. АЛЕКСАШЕНКО — Я думаю, что в МГУ это сделать на три порядка сложнее, чем в Урюпинском макаронносверлильном институте.

А. САМСОНОВА — В Высшей школе экономики защитить диплом, в котором будет, не знаю, два абзаца списано, невозможно. Да и нет?

С. АЛЕКСАШЕНКО — Не знаю. Тонь, не знаю. Я думаю, диплом для студента защитить можно, да? И просто проверка качества диплома, думаю, что она построена по другим критериям, и всерьёз отследить невозможно. Я вообще не очень хорошо понимаю смысл написания диплома, да? Мне кажется, что это вообще бессмысленное занятие.

А. САМСОНОВА — Продолжайте, продолжайте. Почему?

С. АЛЕКСАШЕНКО — А потому что это никому не нужное занятие, на которое студент тратит много времени. И даже если он делает хорошую работу, она ложится куда-то на полку. Мне кажется, что студент должен уметь… я вам много раз на эту тему говорил, он должен уметь работать в коллективе и уметь презентовать, представлять результаты своей работы. А для этого не надо писать 120 или 150 страниц. Сделай на 20 страниц, сделай на 10 страниц презентацию, и во время урока, во время лекции, семинара расскажи в течение 15 минут. Ещё встаньте втроём, что вы это сделали работу вместе. И это гораздо эффективнее учит людей не просто что-то написать. Потому что когда человек что-то списал, ещё списал талантливо. Найти не всегда можно и не всегда силы… просто на то, чтобы найти плагиат, нужны трудозатраты. И одно дело – искать плагиат в докторских.

А. САМСОНОВА — Ctrl copy рандомный кусок из текста – и в Яндекс.

С. АЛЕКСАШЕНКО — Тонь, просто количество докторских диссертаций – оно маленькое, и там важность доктора наук – она всё-таки выше, чем важность диплома студента в макаронносверлильном институте. Поэтому что-то имеет смысл проверять на плагиат, а что-то не имеет. И он написал работу, он про неё никому ничего не рассказывает, или её никто всерьёз не воспринимает. А другое дело – он рассказывает своим одноклассникам, сокурсникам, и они задают ему вопросы, и там сразу выясняется, человек знает это или не знает. И там не очень важно, вписал он эту цитату, да? Потому что на самом деле если человек в свой диплом вписал цитату, поставил её в кавычках, указал источник – всё, да? Ведь на самом деле можно построить дипломную работу на цитатах, на цитатах, на цитатах – сделать обзор. И диплом будет называться «Обзор литературы по данной теме». И, собственно говоря, я считаю, что как раз с дипломными работами другая проблема. А с кандидатскими проблема в том, что за 1990-2000-ые годы само понятие кандидат и докторов – оно деградировало. То есть всерьёз уже даже, я не знаю, в стране больше половины, 2/3, 34 учёных степеней присвоено… люди их покупают, получают, не затрачивая никаких усилий. И когда человек через 3 года после окончания университета или учебного заведения, никому не известного, защищает их кандидатскую и докторскую, ну, я понимаю, что так не бывает.

А. САМСОНОВА — Сергей Алексашенко. Программа «Особое мнение». Мы вернёмся.



НОВОСТИ



А. САМСОНОВА — Мы продолжаем программу «Особое мнение». Меня по-прежнему зовут Тоня Самсонова. И я беседу с Сергеем Алексашенко, экономистом. Здравствуйте.

С. АЛЕКСАШЕНКО — Ещё раз здравствуйте. Тонь, извините, сейчас прозвучала новость, эта цитата господина Маркина, давайте скажем. Он абсолютно корректно сказал, что есть информация о хищении – её нужно проверить. Очень корректно, в отличие от того, что он неделю назад таким чеканным голосом сказал, что «губернатора Белых вызывали на допрос по делу о незаконной приватизации Уржумского спиртзавода». То есть когда была приватизация Уржумского спиртзавода, у господина Маркина нет вопросов, что она была незаконной, хотя там ни одного слова не прозвучало, что приватизация, сам процесс продажи был незаконным. Там говорили о том, что цена занижена, ещё что-то такое. Но сама приватизация, судя по всему, была всё-таки по закону. То есть господин Маркин…

А. САМСОНОВА — То есть он знает, когда можно, а когда нельзя, когда нужно.

С. АЛЕКСАШЕНКО — Когда всё, когда закон. Здесь очень чётко. Очень корректно сказал, да? Очень корректно сказал. Да, есть уголовное дело о хищении. Означает, что были хищения. Молодец, молодец. Восхищаюсь. Очень чётко знает.

А. САМСОНОВА — Мы в течение всего перерыва пытались посчитать, сколько получает в месяц средний россиянин и среднее домохозяйство, потому что Сбербанк опубликовал так называемый индекс Иванова. Иванова – потому что это самая распространённая фамилия в нашей Родине, так считает Сбербанк. В выборе 2300 респондентов, 164 города, свыше 60% имеют высшее или незаконченное высшее образование, 43% работают на малых и средних предприятиях без учёта студентов и пенсионеров, 10,5% опрошенных назвались безработными против 5,4% по данным Росстата. Итак, внимание.

В семье среднего потребителя один ребёнок. Месячный доход в пересчёте на члена семьи 645 долларов. И у 45% опрошенных он превышает 500 долларов. 52% опрошенных называют себя представителями среднего класса. И 55% российских семей живут на годовой доход на семью в 15 000 долларов. Много-мало? Плакать – не плакать?

С. АЛЕКСАШЕНКО — Ну, Тонь, так навскидку…

А. САМСОНОВА — Это опрос.

С. АЛЕКСАШЕНКО — Я понимаю, что это опрос. Но так на вскидку это не сильно противоречит данным Росстата, официальной статистике. Тогда я не очень понимаю хорошо, для чего всё это делалось. У нас Росстат публикует обследование доходов, расходов российских семей. Известно, что у нас средняя зарплата в стране составляет 25 000 рублей в месяц, чуть меньше. Умножайте на двое работающих. Это у вас получается 50 000 рублей, это получается 1700 долларов. Делите на троих. Ну, у вас получайте 567. А у них получилось 560. То есть, в общем, разница, конечно, есть, но это ровно с точностью за счёт того, что Росстат покрывает всю территорию страны, включая удалённые сельские районы. А вот обследование Сбербанка – оно 164 города и не покрывает сельскую местность.

А. САМСОНОВА — Для них был, наверное, один из важнейших вопросов – это как вы прогнозируете, как будет развиваться российская экономика. Здесь получилось, что всё-таки нет такого большинства, которое бы сказало, что будет развиваться и всё будет лучше. Но нету и… все в серединке. Но нету и подавляющего количества людей, которое говорит, что…

С. АЛЕКСАШЕНКО — Тонь, а мне кажется, что вообще время, когда… а почему люди должны переживать за российскую экономику?

А. САМСОНОВА — Потому что это на них сказывается.

С. АЛЕКСАШЕНКО — Подождите, люди должны переживать за свою работу, за своё благополучие, за свою зарплату, правда?

А. САМСОНОВА — Да.

С. АЛЕКСАШЕНКО — При этом в экономике, которая загнивает и падает, есть компании, которые быстро растут, и где растёт и занятость, и зарплата. И наоборот, в экономике, которая процветает, растёт с темпом 8 или 10 процентов годовых, есть предприятия, которые банкротятся и ходят с протянутой рукой, рабочим по несколько месяцев не платят зарплату. Всяко бывает.

Мне кажется, что это… я интерпретирую эти результаты, вот, нормализацией экономического поведения и экономического восприятия людей. То есть люди воспринимают экономические вопросы через призму своего благополучия. Да я не знаю, как будет… меня вообще этот вопрос не интересует. Да нормально будет развиваться российская экономика. Это означает, что им всё равно, да? То есть их этот вопрос не заботит, да? То есть они не видят никаких особенных угроз, да, и они не видят, видимо, никаких особых шансов на то, что российская экономика рванёт, и всем станет замечательно.

А. САМСОНОВА — Ну, в этом отношении тогда как вы рассматриваете политические перспективы Гудкова и Пономарёва, которые решили заняться протестами, социальными и экономическими требованиями, отключившись от политической повестки, потому что она какая-то неконкретная, а экономические и социальные требования, дескать, могут зацепить большее количество людей.

С. АЛЕКСАШЕНКО — Насколько я понимаю, Гудков и Пономарёв вышли из Координационного совета оппозиции, то есть они будут свои оппозиционные или социальные протесты делать в рамках какой-то отдельной организации. Вряд ли это будет делаться под эгидой партии «Справедливая Россия» или фракции «Справедливая Россия», членами которой они состоят. И вряд ли это будет делаться под эгидой Госдумы, депутатами которой они являются. Ну, возможно, что эти два депутата хотят создать свою собственную партию. Ну почему нет? И в 2016 году пойти на выборы.

А. САМСОНОВА — Что кроме улыбки вызывает эта новость?

С. АЛЕКСАШЕНКО — Да ничего. Вот, серьёзно. После этого люди занимаются самопиаром, на мой взгляд, да? Понятно, что у них взгляды лево-популистские. На этой поляне им будет безумно тяжело, потому что там есть и Зюганов, там есть Жириновский, там есть Миронов и там есть ещё куча персонажей, которые на этой поляне будут толкаться. Никакого особого исторического авторитета в глазах населения у них нет. Никаких групп бизнесменов, которые готовы давать им деньги на поддержку их политической кампании, я тоже не вижу. Ну, хорошо, вот, пока они депутаты Государственной Думы, случайным образом попавшие в список партии «Справедливая Россия», вот, они могут этому радоваться. В 2016 году, если они пойдут со своей собственной партией, видимо, они перестанут быть депутатами Госдумы, и про них все забудут. Поэтому кроме улыбки у меня, честно говоря, не вызывает ничего.

А. САМСОНОВА — Ещё один процесс, который тянется с прошлого года – и с думских выборов, и с президентских. После того как очень много наблюдателей решило понаблюдать за выборами, ужесточили возможности для вступления в УИКи и ТИКи с правом решающего голоса, и нужно подаваться на несколько лет вперёд и предоставлять документы. Хорошие новости, видимо, заключаются в том, что гражданские активисты могут получить места в 70% московских УИКов, а даже один представитель независимый в УИКе с правом решающего голоса может, в общем, изменить картину голосования на районе.

С. АЛЕКСАШЕНКО — Ну, не в районе, а на участке.

А. САМСОНОВА — Да, понятно. «Московский штаб волонтёров и координаторов, — пишут Ведомости, — организовавший сбор документов кандидатов в члены участковых избиркомов, подвёл первые итоги работы и обобщил данные окружных бригадиров. В результате 2796 кандидатов сдали свои документы, для того чтобы стать членами УИК. В результате получилось, что власть попыталась ужесточить. В результате она получила на несколько лет вперёд постоянных членов УИКов. Как итоги будут подведены? На несколько лет вперед постоянных членов УИКов, с которыми она ничего не может сделать.

С. АЛЕКСАШЕНКО — Да, и она получила 30% избирательных участков в Москве, где ни одного независимого члена УИКа не будет. И где явка может превышать нормальную, где может быть 120% голосов. И так далее. К сожалению, практика показывает, и, собственно говоря, господин Чуров, председатель Центризбиркома, неоднократно заявлял о том, что практика оспаривания результатов выборов строится по следующему принципу. Оспаривайте результаты всех участков, предъявляйте все документы, и только после этого можно подниматься на уровень выше. То есть до тех пор пока в Москве, в Урюпинске, в Санкт-Петербурге, в Тамбовской области по всей России участки не будут закрыты, у власти останется возможность махинаций с результатами голосования. Поэтому для меня этот результат… да, конечно, хорошо, что там 2700 человек согласились на 5 лет подписаться на работу, но, с моей точки зрения, это безумно мало. С моей точки зрения, это безумно мало.

А. САМСОНОВА — Сколько должно было быть?

С. АЛЕКСАШЕНКО — Если это 70% участков, значит, 100% участков – это где-то, видимо, 4000. В моём понимании человек 5 на каждый участок, должно было быть 20 000. Вот, 20 000 – тогда бы я понимал, что Москва закрыта.

А. САМСОНОВА — И куда они все делись, эти 20 000 наблюдали?

С. АЛЕКСАШЕНКО — Нет. Это означает, что люди не готовы тратить своё время на отстаивание своих политических интересов.

А. САМСОНОВА — Значит, их время дороже, и значит, всё их устраивает.

С. АЛЕКСАШЕНКО — Значит, их время дороже, и значит, их в принципе устраивает. То есть, понимаете, всегда же есть этот…

А. САМСОНОВА — А вы пошли работать?

С. АЛЕКСАШЕНКО — Нет.

А. САМСОНОВА — Значит, вас в принципе устраивает?

С. АЛЕКСАШЕНКО — Нет, просто, Тонь, эта работа для молодых ребят. У меня проблем много, да? У меня накопленное количество проблем, которые я должен решать в своей личной жизни, да, оно достаточно большое. Я хорошо понимаю, есть проблемы, общественные вопросы, общественные проблемы, которые я готов решать и на которые я готов тратить своё время. На работу в участковой избирательной комиссии не готов. Я считаю, что моё время стоит дороже. Я готов его тратить на другие проекты.

А. САМСОНОВА — Ну, про людей, которые создают вам проблемы, не могу не задать вопрос. Про иск господина Илларионова СМС разрываются просто. Вы подаёте иск против Илларионова, я напомню, по поводу того, что экономист Илларионов обвинил экономиста Алексашенко в том, что тот продавал ГКО, будучи инсайдером.

С. АЛЕКСАШЕНКО — Значит, я этот иск подал в конце прошлого года. У нас идёт медленно, неспеша судебное разбирательство. На прошлой неделе, где-то дней 10 назад, Андрей Илларионов написал свой отзыв на мой иск. Суть отзыва сводится к следующему — это не утверждение о фактах, это моё мнение. Это моё суждение. Ну, так, если очень коротко.

А. САМСОНОВА — Ничего себе!

С. АЛЕКСАШЕНКО — Вот и всё. Тонь, а после этого, понимаете, а что я должен после этого делать? Человек прямо пишет – это вообще всё моё мнение и суждение. Оно не подлежит правовой оценке. В том, что написано… то есть и я, и, видимо, читатели, и слушатели, которые пишут все эти вопросы, СМС-ки, они всё это воспринимают как факты. Илларионов испугался, сказал – нет, это не факты, это моё мнение и суждение.

А. САМСОНОВА — Когда следующее заседание?

С. АЛЕКСАШЕНКО — На следующей неделе.

А. САМСОНОВА — Это Сергей Алексашенко, экономист, в программе «Особое мнение». Большое спасибо.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире