Гость — Лев Шугуров

10 февраля 2001 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» Лев Шугуров — историк автомобилизма.
Эфир ведут Сергей Бунтман и Сергей Асланян.

С. БУНТМАН — «Парковка» открывается, сегодня без Александра Пикуленко, потому что он в Париже.
С. АСЛАНЯН — Судьба журналиста бросила его туда.
С. БУНТМАН — Да, бросила в горячую точку автомобильной планеты.
С. АСЛАНЯН — Плюс 12 в горячей точке.
С. БУНТМАН — Он, к сожалению, оторван от всех проводов, а также мобильной связи.
С. АСЛАНЯН — Там, кстати, пресс-центра нет. Это удивительное явление.
С. БУНТМАН — Тем более, интересно будет услышать Александра Пикуленко, когда он приедет.
С. АСЛАНЯН — Деморализованный.
С. БУНТМАН — В связи с этим и в связи с началом нового всего у нас, чего угодно
С. АСЛАНЯН — Все в первый раз.
С. БУНТМАН — Лев Михайлович, что же это мы говорим о консерватизме, когда все новое, все начинается.
С. АСЛАНЯН — Это взгляд в другую сторону просто.
Л. ШУГУРОВ — Консерватизм — хорошая черта, потому что консерватизм предопределяет любовь к прошлому. Как мы делали раньше, так нужно делать и сейчас. Поэтому я консерватор. Прогрессивный, но консерватор.
С. БУНТМАН — Хорошо, но можем ли мы сейчас ездить на таких же автомобилях? «Все хорошо в «Бугатти», — сказали друзья, — но весь в масле».
С. АСЛАНЯН — Лучше швейной машины «Зингер» все равно ничего нет.
С. БУНТМАН — Само собой.
С. АСЛАНЯН — А лет-то ей сколько уже, той, механической?
С. БУНТМАН — Да, но шинельку не пробьет.
С. АСЛАНЯН — Пробьет. Тот «Зингер» еще и пальцы пристрочит.
С. БУНТМАН — Все-таки поясните свою мысль, Лев Михайлович.
Л. ШУГУРОВ — Я хочу пояснить свою мысль таким образом, что мы, увлекаясь современностью, архисовременностью, нахлестывая на себя все больше и больше, чтобы нестись вперед, мы забываем о прошлом. Эта забывчивость делает нас почти питекантропами. Чтобы мы не были питекантропами хотя бы в автомобильном направлении, я бы позволил себе вспомнить какие-то круглые даты из автомобильного прошлого планеты всей и что-то сказать по поводу.
С. БУНТМАН — Давайте. Может быть, мы это забыли, не помним.
Л. ШУГУРОВ — Не помним. А может, не знаем.
С. АСЛАНЯН — Встряхнем свое отношение к этому, как градусник.
Л. ШУГУРОВ — Что было? 8 февраля 1856 года родился человек с совершенно чудовищной фамилией Делямар де Бутевиль, которого французы числят изобретателем автомобиля, потому что он построил автомобиль, автомобиль ездил, а Делямар де Бутевиль оформил соответствующий документ. Но дальше история продолжения не имела, его числят во всех энциклопедиях, исполнилось 145 лет со дня его рождения, и дальше больше ничего.
С. БУНТМАН — Вообще в каждой стране есть свой изобретатель всего.
С. АСЛАНЯН — Электричества, радио
Л. ШУГУРОВ — Даже в Норвегии. Делямар де Бутевиль родился 145 лет назад, а 155 лет назад родился Вильгельм Майбах, 9 февраля 1846 года.
С. БУНТМАН — Вот это мы отметили в программе «Ну и денек».
Л. ШУГУРОВ — Человек он был супергениальный. Хотя он работал с господином Даймлером, участвовал в создании первого автомобиля «Мерседес», в 1907 году он расплевался со своим коллегой и ушел, создав свою фирму, которая проектировала и делала авиадвигатели к «Цеппелинам», сотрудничал он в обнимку с графом Цеппелином. Кончилась Первая мировая война, Германии запретили создавать авиацию военную, такую, сякую, и «Цеппелины» запретили строить. И тогда Майбах решил, что надо строить автомобили, и строил роскошные автомобили. Правда, Майбах взял и умер довольно-таки рано, в 29 году, а дело его продолжал сын, Карл Майбах. Наверное, мы помним это слово и фамилию «Майбах» потому, что почти на всех немецких танках времен Второй мировой войны стояли двигатели «Майбах», в том числе и на «Тиграх». И потом фирма эта как-то растворилась в гигантском концерне «Мерседес-Бенц», и сегодня «Мерседес-Бенц» решил реанимировать труп имени Майбаха и вроде планирует делать роскошный автомобиль, модель, которая будет называться «Майбах».
С. БУНТМАН — Да, он красиво выглядит.
Л. ШУГУРОВ — Красиво выглядит, красивый памятник.
С. БУНТМАН — Он какой-то солидный, и, простите меня все владельцы «Мерседесов», у нынешних «Мерседесов» такой
Л. ШУГУРОВ — Тевтонская монументальность?
С. БУНТМАН — С одной стороны, а с другой стороны, такой жирноватой солидности и презрительности, толстоватости такой.
С. АСЛАНЯН — С брюшком.
С. БУНТМАН — Ляжки такие, и т.д.
С. АСЛАНЯН — Конечно, этот памятник очень достойный.
С. БУНТМАН — «Майбах» красивый, насколько я видел.
Л. ШУГУРОВ — Красивый. А вот 100 лет назад господин Романов написал прошение в думу СПБ, причем это не был отпрыск царской семьи. Это был изобретатель Романов, который просил разрешить открыть в СПБ 10 линий с электрическими омнибусами. Электрические омнибусы он сконструировал, опытный образец омнибуса построила фабрика «Фрезе». Это были довольно интересные машины с аккумуляторами конструкции того же Романова Ипполита Владимировича. Но закавыка была в другом, что в Петербурге извозчичье дело было развито, и эта публика вся ополчилась и добилась того, чтобы ему не разрешили.
С. БУНТМАН — Конечно, он сбивал коммерцию.
Л. ШУГУРОВ — Да. Но это было 100 лет назад. А 90 лет назад все равно по Петербургу пошли автобусы с империалами, как это ни странно, и ничего с ними не могли сделать.
С. БУНТМАН — Какие автобусы были?
Л. ШУГУРОВ — Это были автобусы немецкой фирмы «Гагенау», с империалом на крыше, куда курящий люд мог подниматься по винтовой лестнице. Такие автобусы ходили.
С. АСЛАНЯН — И климат позволяет.
С. БУНТМАН — Климат СПБ
Л. ШУГУРОВ — Климат едва ли позволял.
С. АСЛАНЯН — Минус 30, в империале покурить, проветриться.
Л. ШУГУРОВ — А 90 лет назад родился Эдуард Осипович Лорент. Я эту фамилию произношу с почтением, потому что это был мотогонщик, автогонщик и конструктор. Жил он в другой стране, по нынешним понятиям, на Украине, в Харькове. Но он в 1951 году построил гоночный самодельный автомобиль, чудовищный. Лорент — это был такой мужчина 1 м. 82, весил он за 95 кг, и он построил рекордный гоночный автомобиль класса 250 кубиков. Машина весила 300 кг. И Лорент садился в эту машину, он влезал как рука в перчатку туда, втискивался.
С. БУНТМАН — То есть он надевал фактически на себя?
Л. ШУГУРОВ — Да, машина, правда, не раздувалась, но был удивительный автомобиль. Во-первых, это был первый в нашей стране автомобиль, чей мотор имеет два верхних распределительных валика, колеса, отлитые из алюминиевого сплава, независимую торсионную подвеску всех четырех колес. И Лорент был чудовищный человек. Он в течение 15 лет на рекордные заезды каждый год делал новый мотор. И рекордов у него было 25 всесоюзных и плюс еще 12 международных класса 250, 350, 500, 750 кубиков. Три разных шасси он сделал. И машины достойны стоять в музее. Он конкурировал с немцем Вильгельмом Герцем по побитию международных рекордов в этих классах. Человек был выдающийся, но, увы, в 90-м году умер, никто у нас заслуженного мастера спорта не вспоминал, хотя им гордились. И я считаю своим долгом вспомнить Эдуарда Осиповича, сын его жив, и ему тоже принадлежит ряд рекордов на автомобилях отца. Я бы хотел, чтобы многие из нас фамилию не забывали и помнили. И фамилия эта любопытна. Он приехал ребенком в Харьков из Риги, где его отец работал мастером на велосипедном заводе «Лейтнер». Тот делал велосипеды «Россия» в Риге. Но прапрадед Лорента был наполеоновским солдатом, который остался в России, женился на русской. Отсюда эта чудовищно искаженная фамилия Лорант (Лорент).
С. БУНТМАН — Как пишется, так и прочитали.
Л. ШУГУРОВ — Да. Так что этого человека мы все-таки должны отмечать, и за необычность происхождения, и за фантастическую биографию. Он работал обкатчиком танков на танковом заводе в Харькове. Во время войны он был зампотехом танковой роты. Потом сконструировал гоночный мотоцикл 350 кубиков. И потом он перешел на автомобили, причем чтобы как-то представлять себе, что нужно от кузова, какие могут быть штучки с аэродинамикой, пошел в аэроклуб и выучился летать на самолете. Так что человек со всех сторон незаурядный был, помогал ему инженер Серятский в каких-то там идеях, но имя Лорента, я считаю, должно быть золотыми буквами в книге истории автоспорта нашей страны. Неважно, что Харьков на территории Украины. Это был выдающийся человек.
С. АСЛАНЯН — Кстати, не только автоспорту принадлежащий.
Л. ШУГУРОВ — Теперь, опять же, 90 лет. 28 февраля 1911 года в такой фирме, которая называется так «Дейтон инженеринг Лейберитос кампани» или «Дель Ко», некий Чарльз Кеттеринг вместе с другим человеком по фамилии Дитс не то чтобы изобрел, а просто стал монтировать на автомобили «Кадиллак» электрический стартер. Он был первым человеком, который внедрил электрический стартер. В это время в Америке находился в служебной командировке Борис Николаевич Никифоров, собственный корреспондент российского журнала «Автомобиль» в США. И он написал большую статью о стартерах. Он написал, что электрические стартера — они сложные, громоздкие, дорогие, и лучше всего, конечно, пружинные стартеры. В этом Борис Николаевич был консерватором, и в этом мы с ним даже родственные души. А 75 лет назад в Америке 8 февраля 1926 года опять же начался выпуск автомобилей «Паккард» модели «Сикс». Он имел одну любопытную вещь. С этой машины пошло применение т.н. гипоидных задних мостов. Какая-то странная комбинация между коническими шестернями и червячной передачей. Но «Паккард» был первый. С гипоидной передачей карданный вал опускался ниже, пол был ниже, пассажирам было лучше, промышленникам выгоднее, но остальным было, в общем-то, плевать. Нам не должно быть наплевать, потому что мы все-таки тоже должны записать в свою книжечку, что тогда, 75 лет назад, родилась гипоидная передача.
С. АСЛАНЯН — От 24-й «Волги».
Л. ШУГУРОВ — Может быть. У нас, вообще-то, первая машина с гипоидной передачей была «ЗИС-110». Для нее пришлось разработать специальное масло, потому что иначе задирались зубья, и была проблема разработать рецептуру этого масла.
С. БУНТМАН — «ЗИС-110» в каком году был выпущен?
Л. ШУГУРОВ — 45-46-й они начали.
С. БУНТМАН — Он заменил 101-й, да?
Л. ШУГУРОВ — Да. Потом, 25 лет назад, 16 февраля, это тоже рядом дата, был собран «КАМАЗ» номер один в Набережных Челнах. Конечно, тогда это было событие, шумиха была большая, и машина была достаточно передовая по тем временам. И сейчас уже завод, конечно, не делает 150 тыс. таких грузовиков в год, они не нужны. Он сейчас делает, дай бог, 20 тыс. грузовиков в год. Но уже машины второго поколения, и часть двигателей, которыми оснащаются эти машины, соответствуют экологическим требованиям «Евро-2». Так что не так все плохо на российской земле.
С. БУНТМАН — Надо сказать, что «КАМАЗ», история, он так отпахал, везде, где только мог.
Л. ШУГУРОВ — Он отпахал, и мне пришлось быть на торжествах, когда вступала в строй первая очередь «КАМАЗа». В этом зале было гигантское количество людей, и каждый второй держал палку с портретом члена Политбюро. А вел это собрание тогдашний министр автомобильной промышленности Поляков, а рапортовал Батынчук, который возглавлял какую-то гигантскую строительную организацию. И он вышел на сцену, к рампе, и с пафосом сказал: «Принимай, Родина, первый «КАМАЗ».
С. АСЛАНЯН — Родина и приняла.
Л. ШУГУРОВ — На что Поляков сказал: «Срок был год назад. Я это записываю на магнитофон, и я еще тебе это припомню». Срок был 69-й год. Бог с ним. А теперь такая вещь, может быть, достаточно дурацкая, но вручили мне прозрачный кубик, где какой-то автомобильный журналист года по номинации «Историк». И один мой знакомый, одноклассник, спросил, он где-то слышал: «А за что это вообще дали тебе? Ты хоть расскажи, ты что-нибудь сделал в этой области?» Я ему сказал. Я расскажу случай один. Когда я писал эту пресловутую книжку про советские и русские автомобили
С. АСЛАНЯН — Трехтомничек такой.
Л. ШУГУРОВ — у меня не хватало даты смерти и рождения одного из создателей первого русского автомобиля, Фрезе. Я ему просто рассказал, как я нашел эти даты. Прежде у него были некрепкие нервы, я думаю, что у всех наших слушателей нервы крепкие, потому что я что хочу сказать? «Караул!!!» — закричал я, когда вошел в новую квартиру, потому что все перевезли туда, и стулья, и столы, и коробки с архивами, но фисташковой папки там не было. И я понял, что обронили здесь, во дворе, там, где овощной магазин, и дети открыли папку, и нашли письма моей новой знакомой Натальи Петровны ко мне. И нашли там фотографии, и фломастером раскрашивают им усы, очки, рожки. Я открыл рот, чтобы набрать воздуха и снова заорал: «Караул!!!». «Аул» — откликнулся пустой унитаз и новая ванна. В это время женский голос сказал: «Не делай лишних движений, не оборачивайся». Я думал: «Только этого мне не хватало». И папки оказалось, это жена. «Я, — говорит, — подобрала фисташковую папку во дворе, все здесь в целости и сохранности.
С. АСЛАНЯН — Брак по расчету.
Л. ШУГУРОВ — А дело было в том, что я действительно переписывался с Натальей Петровной, это была дочь Фрезе, ей было 93 года, и мы с ней состояли только в переписке. И в один день, не очень хороший, в 72 году пришло письмо от ее дочери. В письме говорилось, что Наталья Петровна умерла, и дальше приглашала приехать в Питер. Это был 72 год, а я приехал в 81-м.
С. БУНТМАН — У меня просто сердце опустилось.
С. АСЛАНЯН — Я без сознания лежу.
С. БУНТМАН — Хорошо, что сейчас еще не поздно, мы послушаем новости, немножко переживем, и продолжим.
—
С. БУНТМАН — Я должен сказать одну неприятную вещь про наш пейджер. У нас профилактика на пейджерной станции.
С. АСЛАНЯН — Пейджер при смерти.
С. БУНТМАН — Да, на станции профилактика, не проходят ваши сообщения. Наверняка есть много вопросов и замечаний. Я надеюсь, что там все продуют, просвистят, пропылесосят.
С. АСЛАНЯН — Батарейки поменяют.
С. БУНТМАН — Да, и все пойдет. Но у нас Лев Шугуров, автомобильный гость, и
С. АСЛАНЯН — И страшные истории.
С. БУНТМАН — автомобильный календарь. Через некоторое время вы все равно найдете на нашем сайте у нас теперь автомобильная страница, даже целый раздел на нашем сайте в Интернете. Мы еще там придумаем что-нибудь такое консервативное и историческое
Л. ШУГУРОВ — Надо заполнять.
С. БУНТМАН — кроме тех актуальных вещей, гневного Асланяна по поводу ГИБДД, и других наших автомобильных вещей. Будем заниматься автомобильной историей.
Л. ШУГУРОВ — В 81 году я отправился в Питер. Это был март, я с трудом нашел Савкину Надежду Владимировну, внучку Фрезе, она поболтала со мной, ответила на какие-то вопросы. Я говорю: «А как бы мне узнать?» «Мы, — говорит, — не помним, когда Петр Александрович Фрезе родился и когда умер». Я говорю: «А где он хоть умер-то?» — «Он похоронен в Александро-Невской Лавре, а где, мы не знаем. Мы давно на могиле не были, несколько десятилетий». «Ну ладно, когда примерно хоть помер?» — «Году в 18-м, может быть». Я расстался, схватил такси, было уже 16:00, и рванул в Александро-Невскую Лавру. Я пронесся мимо кладбища знаменитостей, писателей, композиторов, прибежал в контору, уже кончалась работа, бабка шваброй драила пол. Я подошел к служительнице, изложил просьбу. Она говорит: «Да Вы что, с ума сошли? Откуда Вы взялись? Мы ничего не знаем, и нигде не найдем». Я говорю: «Петр Александрович Фрезе» — «Понятия не имеем, мы кончаем работу, не мешайте нам». А бабка драит пол. А это был 81 год, март. И у меня были кое-какие деньги, 5 рублей. Я говорю: «Бабушка, а за 5 рублей Вы мне не найдете могилу?» — «А как же? Пойдемте». И она меня провела к могиле. Это был громадный гранитный крест, на котором было все написано. Там было написано следующее. «Петр Александрович Фрезе род. 28 февр. 1844 года, сконч. 11 апр. 1918 года». Бабка ушла с 5 рублями, а все стоял перед крестом, а потом что-то заскочило у меня в голове, я сказал: «Петр Александрович, ну вот мы, наконец, и встретились», и тогда крест наклонился ко мне, и две половинки как бы пошли в обнимку. Я похолодел: это уже все, как говорят сейчас, крыша поехала. А потом я понял, что повеял ветер, и ветки деревьев зашевелились, и тени стали ходить по кресту. Но тем не менее
С. АСЛАНЯН — И тени в том числе.
С. БУНТМАН — Это было позитивистское объяснение того, что произошло.
Л. ШУГУРОВ — я узнал нужную мне информацию. Потом эту историю я рассказывал дважды. Один раз журнал «За рулем» устраивал устный выпуск в клубе МГУ, и конечно, со сцены я тоже заорал истошно про этот «караул». А любой, кто выступает, должен найти жертву, и в первом ряду сидела пожилая женщина. Я сначала посмотрел ей в глаза, потом заорал. Женщина взвизгнула. Потом я рассказывал-рассказывал, потом пришло время сказать снова. И тогда я снова я сделал паузу, посмотрел на женщину. В зале было тихо-тихо. И она сказала: «Боже мой, неужели он опять заорет?»
С. БУНТМАН — А Вы знаете, что я инстинктивно убрал громкость микрофона в Вашей той паузе перед вторым «караулом»?
Л. ШУГУРОВ — Потом, второй раз, у нас был устный выпуск в клубе милиции, что при Бутырской тюрьме.
С. АСЛАНЯН — Хорошее место.
Л. ШУГУРОВ — А у них там был день зарплаты, поэтому зал был полон, не из интереса к истории. И когда я сказал, что крест пошел ко мне навстречу и склонился, по милиционерам прошел легкий шелест. Я понимаю, что кое-то был и при пистолете Макарова, но шелест прошел.
С. АСЛАНЯН — Звездочки на погонах вздыбились.
Л. ШУГУРОВ — Да. Но я что хочу сказать? Что мы очень многое не знаем и не помним из нашей истории. Не только автомобильной. Я видел массу случаев, когда выбрасывали какие-то старинные фотографии, документы, детали какие-то. Я бы каждому слушателю сказал: «Вспомните, как я орал «караул», и не кричите «караул», а спокойно соберите в коробочку, в ящик эти вещи, и найдите, куда отвезти, чтобы их сохранить для истории».
С. АСЛАНЯН — Да хоть бы на «Эхо Москвы».
Л. ШУГУРОВ — Я помню, что один из автомобилей Лорента был в Москве. И его раскулачили. Его передали городскому автоклубу, и там, в углу, в Кисловском переулке, сейчас этого гаражика нет, валялся двигатель конструкции Лорента, маленький, чуть больше мотоциклетного.
С. БУНТМАН — Вы сказали, сколько он был объемом, 250 уже?
Л. ШУГУРОВ — 350 кубиков тот был. И я мог его взять, и у меня даже было на чем отвезти. Я сказал, чтобы до завтра подержали, поехал домой, а мы жили в однокомнатной квартире. Я сказал: «Мама, у нас будет такое приобретение» — «Ты что, спятил? У нас даже на балконе нет места». И я не взял, и до сих пор угрызения совести присутствуют, потому что потом его просто сдали в металлолом. Так что я каждого прошу: будьте внимательны к останкам прошлого, проявите завидный консерватизм, сохраните для будущего то, что запросто может быть забыто. Караул.
С. БУНТМАН — Между прочим, я вот тут увидел, с консерватизмом я уже рассказывал об этом здесь, меня это поразило приятно. Когда я увидел ежегодный парад и пробег на Богоявление в Риме. Мы с сыном побежали фотографировать. Мы эти фотографии поместим на наш сайт, просто любительские фотографии. Мы так будем делать. Кстати, присылайте нам свои диковинные и автомобили, старые фотографии. Мы будем размещать то, что интересно, на сайт, мы будем показывать Льву Михайловичу. Лев Михайлович будет смотреть, что интересно, что любопытно, потому что любопытно может быть многое. С той же самой автомобильной историей. То, что мы видели в Риме, замечательно, ходит масса народу, смотрит. Потом они все побегут. Те, которые наиболее хрупкие, старые, сохраненные, привезены на платформах, их ставят на ровную дорогу, они совершают свой небольшой пробег, и снова уезжают. На старых тех же самых фотографиях, которые представляют для вас интерес, потому что на них ваш дедушка, бабушка или прадедушка, но на заднем плане (или даже на переднем) может быть масса интересных вещей, которая представляет интерес для истории техники, архитектуры, истории одежды, чего угодно. Мы никогда не знаем, для чего могут пригодиться документы, которые вам, может быть, не нужны, или вы на них невнимательно смотрите. Вот как мне кажется.
Л. ШУГУРОВ — У каждого должна быть фисташковая папка с тесемками.
С. БУНТМАН — Обязательно. Или, если вам не нужна фисташковая папка, помогите чужой фисташковой папке.
Л. ШУГУРОВ — Просто положите все в чемодан и притащите этот чемодан.
С. БУНТМАН — Ничего, можно будет разобраться. Спасибо, Лев Михайлович, я думаю, что мы будем продолжать это. Я напоминаю, что на нашем сайте в Интернете вы можете почитать, когда мы сделаем расшифровку этой передачи. Может быть, нам стоит завести календарик автомобильный.
Л. ШУГУРОВ — А как же?
С. БУНТМАН — Поговорим.
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» был Лев Шугуров — историк автомобилизма.