Главная особенность московской зимы, если не считать ее внезапность, это соль.

Та самая соль, которой посыпают улицы, которая успешно борется с ботинками пешеходов, приводя их в негодность за три прогулки, с кузовами автомобилей, украшая их ржавчиной за два года, с зелеными насаждениями, засушивая их насмерть в один присест.
Поэтому мы каждую зиму проводим в какой-то сомнительной сырости, с мокрыми дорогами и незамерзающими лужами на тротуарах.
При этом каждый год население вяло интересуется доколе? А городское хозяйство обязательно успокаивает не волнуйтесь, все так и задумано. И каждый год рассказывает нам одну и ту же сказку, что вот теперь вместо обычной соли куплен модный немецкий реагент, что к песку добавлена гранитная крошка, что за опытом все кто мог съездили в Канаду и Финляндию, что вот перед зданием Московской мэрии уже даже научились докапываться до асфальта экологически безвредными методами, а вот будущей весной город свой мы не узнаем, поскольку позеленеют не только наши лица и машины, но и окрестные деревья.
Но это точка зрения заинтересованных лиц.
А те самые люди, которые каждый год непосредственно выходят на дороги для борьбы со снегом, природой и нашими автомобилями рассказывают иное. Они говорят, что за последние 27 лет ничего не изменилось. Никаких безопасных реагентов как не было, так и нет. Зато есть соль, та самая, вполне обычная соль, способная за один сезон умертвить любую площадь, обезвредить какие угодно зеленые насаждения, испортить каждый отечественный автомобиль.
Англичане, пользуясь своей островной отстраненностью от остального мира, всегда позволяли себе выпускать что-нибудь такое, сугубо английское, что всему остальному миру было либо непонятно, либо ненужно.
Особенно красочно у них получалось в автомобилестроении. Британия страна огромного количества автомобильных фирм, продукция которых нужна только самим англичанам, в то время, как близлежащая Европа даже не в курсе.
Например, на протяжении нескольких десятилетий небольшая фирма Рилаэнт радостно выпускала для островного применения сразу три машины: Симитар, Киттен и Роббин, по поводу которых материк оставался в неведении.
Из этой троицы самым оригинальным англичане считают Роббин. Это такой небольшой автомобиль, рассчитанный всего на двух человек. У него все, как у взрослого: нормальный двигатель, добропорядочная коробка передач, классический задний привод, изысканно отделанный салон, временами граничащий с роскошью, поскольку на отдельных модификациях был обтянут кожей и инкрустирован деревом. И при этом Роббин имел всего три колеса.
Цена Роббина не опускалась ниже 10 000 фунтов. Особой любви он удостоился у неторопливых и в обязательном порядке чопорных престарелых леди, которые, соблюдая английские традиции, собирались в клубы почитательниц трехколесных Роббинов. При том, что за такие же деньги эти немолодые британки могли купить массу нормальных четырехколесных автомобилей.
Почему Роббин обрел такое конвейерное долголетие и популярность именно у пожилых? Британия редко меняет законы, зато уважает их вне зависимости от времени появления. С прошлого века у британцев сохранился закон, согласно которому трехколесные экипажи облагаются очень небольшим налогом, гораздо меньшим, чем все остальные четырехколесные изделия.
Но, увы, добропорядочная Британия утрачивает традиции. Рушатся устои. Сдаются позиции. Рилаэнт Роббин решено с конвейера снять.


Ока.
В 80е годы у нас в стране вдруг особо ярким цветом вспыхнуло научно-техническое творчество молодежи. Молодежь оказалась талантлива, обильна на идеи и горазда на воплощение. И как-то раз в недрах Волжского автозавода у группы особенно молодых и особенно рьяных вызрела идея маленького автомобиля. В то время над Тольятти нависла угроза получить в свое распоряжение Серпуховский завод, который варганил инвалидки в худшем смысле этого слова. Чтобы издевательство над инвалидами прекратить, а серпуховский завод заставить делать нормальные машины и было решено доверить ВАЗовской молодежи создание приличного инвалидного автомобиля. И перспективные молодые инженеры довольно быстро сделали маленькую машинку, созданную с большой оглядкой на японскую Дайхатсу Куоре. Назвали машинку Ока.
Молодые инженеры, вдумчиво создавая Оку, не рассчитывали, что их изделие будет всенародным. Но Госплан СССР призадумался над их разработкой и решил разделить изделие на троих, поручив производство машины КАМАЗу, Тольятти и Серпухову. В это время Ока еще оствалась понемногу машиной для инвалидов.
А потом Партия и Правительство, учинившие в стране Перестройку, решили сделать из Оки истинно народный автомобиль. Для чего задумали перепрофилировать заведомо никому не нужный Елабужский тракторный завод. Он в то время еще только строился для производства миллиона пропашных тракторов, которыми Советский Союз собирался завалить весь соцлагерь. Но осторожные собратья по СЭВу и Варшавскому Договору почему-то сразу с подозрением отнеслись к тракторной экспансии и наши по-доброму переориентировали еще не готовое производство под маленькую Оку. Но как готовилось тракторное производство к миллиону изделий, так и Оку решили производить в таком же количестве, т.е. миллион в год.
И тут же в обществе, пробующем гласность на ощупь, началась полемика. Журнал «За Рулем», рупор социализма и ДОСААФ, бросился объяснять, как это хорошо, всей семьей съездить на Оке на Юг, прихватив еще и собачку с фикусом, и даже прицеп. Программа «Время» показала двух запинающихся испытателей, которые беспомощно разводя руками рассказали всей стране дрожащими голосами, что Ока на уровне зарубежных аналогов. А рабочие Усть-Каменогорска все равно волновались, что Ока по их дорогам не пройдет и по грибы, да на охоту на ней не особо поедешь.
В срочно организованном на перестроечной волне Союзе Дизайнеров нашли место и выставили на обозрение скелет будущей машины, видимо предлагая народу посмаковать изящество сварных швов и изгиб профилей будущего народного и по совместительству семейного автомобиля.
На конвейер Ока попала только в 1988 году. Ее потихоньку начали делать на КАМАЗе. Потом также осторожно началась сборка на ВАЗе. Третьим стал Серпухов. Ни о какой Елабуге уже никто не говорил.
Народным автомобилем Ока, к счастью так и не стала. Получилась, скорее, городская машинка для начинающих водителей. Зато инвалидная вполне.