'Вопросы к интервью
О.ЖУРАВЛЕВА: Здравствуйте, вы нас слушаете в эфире «Эхо Москвы», смотрите эфир телеканала RTVi, программа «Народ против», ведет программу Ольга Журавлева. Наш народ – это корреспонденты «Эхо Москвы». И главное, против кого народ — против Всеволода Богданова, председателя Союза журналистов России.

В.БОГДАНОВ: Народ против меня в первый раз.

О.ЖУРАВЛЕВА: Народ специально подготовленный. Темы, конечно, будут касаться вещей специальных, цеховых. Как написано в Хартии московских журналистов — не бывает свободы без свободы прессы. Вы с этим согласны?

В.БОГДАНОВ: Вне сомнения это правильное заявление – очень точно сказано.

О.ЖУРАВЛЕВА: В последние дни новости касаются как раз свободы прессы или ее несвободы. Последнее — Александр Герасимов, главный редактор «Сити-ФМ» покидает свой пост. Коллективу объявлено, что Герасимов больше не главный редактор и  не директор. Исполняющий обязанности Комбаров — зам.гендиректора. Вы уже знаете об этом?

В.БОГДАНОВ: Это, конечно, малоприятная новость, но я ее  услышал только  что от вас.

О.ЖУРАВЛЕВА: Другие новости – о  холдинге «Коммерсант» вы уже слышали. Союз журналистов предпринял какие-то действия, отреагировал?

В.БОГДАНОВ: Мы сделали заявление по поводу того, что были неправильные решения приняты от работодателя, владельца этого холдинга. Наверное, мы будем сейчас встречаться с руководителем журнала, с  коллегами, которые его поддержали – они все тоже подали заявление об уходе. Но самое главное — мы проведем заседание Коллегии по жалобам на прессу, где я попытаюсь уговорить работодателя, хозяина всего холдинга, придти туда, чтобы мы провели аналитическую работу – что произошло, нарушен ли  здесь был этический кодекс журналиста, закон о  СМИ, и как сегодня владелец холдинга уверяет, что самое главное, что произошло – это было нарушение внутреннего устава, который в холдинге существует. Там есть свой кодекс, которого должны были придерживаться сотрудники холдинга. Думаю, что есть одна большая проблема в нашей стране — есть разделение журналистской деятельности и есть медиа-бизнес. И  когда у нас произошло смещение — выступал очень уважаемый мною человек, Барщевский, он объяснил, что  — ребята, надо жить по-новому, как положено. Если хозяин потребовал, надо выполнять.

О.ЖУРАВЛЕВА: То есть, прощай журналистика, здравствуй медиа-бизнес?

В.БОГДАНОВ: Да, должны слушаться хозяина. И он настолько убедительно пытался это доказать. Но это большое заблуждение. Вы начали с  фразой по поводу свободы прессы – в этом смысл. Если говорить о человеке, который пришел в медийной бизнес зарабатывать деньги, он должен придти к следующим выводам: я делаю газету, журнал, канал телевизионный, создаю условия вместе с журналистами и  я знаю, что я добьюсь успеха материального и экономического, если будет высокий тираж и высокий рейтинг. Вот тогда я буду много зарабатывать. Вот такая логика существует во всем цивилизованном мире. А когда человек приходит в медийной бизнес и  говорит, что я пришел сюда, чтобы говорить, как надо работать, что писать…

О.ЖУРАВЛЕВА: Но конечная цель та же – зарабатывать деньги.

В.БОГДАНОВ: Зарабатывать можно по-разному. Хочу рассказать историю, которая объясняет, о  чем наши люди думают. Завтра будет очень тяжелый день  — день памяти погибших журналистов. У нас убито больше 300 журналистов за все эти года, и завтра в Доме журналистов собираются дети погибших – они тоже стали журналистами. Много лет один человек, очень хороший человек, — не могу кидать в него камни — православный верующий, он много лет помогал детям журналистов. У нас все дети выучились в университете, многие закончили факультет журналистики, один из них стал собкором в Греции. И выступил в  журнале «Форбс» с большой статьей, в которой дал негативный анализ деятельности одного из  монастырей Нового Афона – в том числе тех, кто организовал последнее событие в Москве.

О.ЖУРАВЛЕВА: Пояс Богородицы.

В.БОГДАНОВ: Да. И  наш друг говорит: чего ради помогали этим детям, если журналист написал такой материал? Я говорю – может быть, ты что-то не понял? То, что ты сделал, мы сделали – это было обязательное условие нашей жизни, мы должны были позаботиться о семье погибшего, помогли вырасти этому человеку. Но когда человек вырос и  выучился, он имеет свое мировоззрение, свои взгляды, позицию, и нельзя думать, что если мы его поддержали, накормили, и он после этого должен быть благодарным и проповедовать то, что нам нравится.

Раньше нам говорили – в  СССР нет журналистики, у вас есть только пропаганда. А мы отвечали – да, у нас есть пропаганда, но у нас есть и журналистика, и мы знали, кто эту журналистику представляет. А сейчас вдруг у нас появилось такое понятие, что если ты стал хозяином, ты можешь диктовать, можешь заставить журналиста стать пиарщиком, политтехнологом, и это правильно. Вот свобода СМИ дорогого стоит. Но общество не должно прощать такого подхода к  деятелю в медиа-бизнее. Они должны отвернуться от такого медиа-бизнеса

О.ЖУРАВЛЕВА: В чем задача Союза журналистов в нынешних условиях?

А.ГРЕБНЕВА: Можно уже подключиться? Вы все киваете в одну сторону, в сторону владельца издательского дома. Хотелось бы обратить вас в сторону коллектива и главного редактора, который пошел на такой шаг — опубликовал фотографию бюллетеня. Вы лично считаете появление такой фотографии журналистикой – с такими словами и  посылом Путина очень далеко. Это журналистика?

В.БОГДАНОВ: Начну с того, что хорошо отношусь к этому работодателю, хозяину — я его знаю, знаю его деятельность, с большим почтением к нему отношусь, тем более, что он  переживает сам, что произошло. Но  я акцентировал на том, что мы, общество в  целом, неправильно расставляем в  наших отношениях, общественное сознание очень сложная структура. И прежде всего, мы должны повернуть общество к этой теме — и общество и  власть, — нельзя диктовать, нельзя заставлять журналиста.

Что касается данной ситуации – если бы я был главным редактором – я б не опубликовал эту картинку.

А.ГРЕБНЕВА: Почему?

В.БОГДАНОВ: Потому что это мои убеждения, потому что мне не нравятся слова, которые там написаны. Но в целом я не считаю, что журналист совершил преступление. Журналист показал суть того, что там происходило, в Лондоне. И эта картинка в данном случае как доказательство многого стоит. Еще раз говорю – я бы это не сделал.

А.СОЛОМИН: Но это фотография, иллюстрация – при чем тут ваши убеждения?

В.БОГДАНОВ: Может быть потому, что я  журналист старой школы – может быть, поэтому я так сказал.

А.ГРЕБНЕВА: Что вас смущает – оскорбление представителя власти?

В.БОГДАНОВ: Меня смутило бы  оскорбление. Тем более что я  как бы подозревал бы перед этим, что из этого получится, какой шквал мнений будет вокруг этого, как поступят пиарщики и политтехнологи – они же возбудили вокруг этого ситуацию и они навредили гораздо больше, чем журнал.

А.ГРЕБНЕВА: И владелец издательского дома, который поднял своим решением интерес вокруг этого всего.

В.БОГДАНОВ: Конечно, согласен.

А.БОРЗЕНКО: Получается, что нужно публиковать только то, какие убеждения вы разделяете?

В.БОГДАНОВ: Нет. Автор этой заметки и  главный редактор журнала не разделяют то, что показано на этой картинке.

А.ГРЕБНЕВА: Вам откуда это известно?

В.БОГДАНОВ: Из текста мне ясно. Эта картинка показала, что там происходило, какие были мнения и суждения, картинка — иллюстрация, видеоряд. Другое дело, что этические кодексы запрещают показывать по  телевидению трупы,  — это не положено. Но бывают случаи, когда это необходимо сделать — бывают такие ситуации.

А.ПОЗНЯКОВ: Вы бы не стали ставить эту фотографию, но она все-таки появилась. Надо было бы наказать автора статьи и  главного редактора?

В.БОГДАНОВ: Поскольку есть внутренний устав и внутренний моральный кодекс, они сейчас будут собирать акционеров, будет проходить специальное совещание, будут делать разборку. Если бы я был на месте работодателя, я бы не  стал так сурово наказывать — это я гарантирую.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Вам не кажется, что то, что мы сейчас обсуждаем — ставить эту публикацию, или нет, — для мировой журналистики это детский лепет, тем более что она не отражает мнение редакции, а подчеркивает ситуацию, и без этой фотографии объяснить, что происходило в Лондоне, видимо, было невозможно. Мы опускаем уровень нашей журналистики, считая, что это вообще проблема. Вам не кажется?

В.БОГДАНОВ: Что значит – не кажется? Вы меня горячо поддержали. Я и говорю об этом – общество надо повернуть к этой теме. Еще раз – журналистика это один вид деятельности на медийном поле, медийный бизнес – другой вид деятельности.

Что сегодня произошло с российским журналистом? Сегодня пропала публицистика — ее нет. Сегодня в основном идет гламур невыносимый, и даже самые авторитетные, хорошие телеканалы – посмотрите, кто ведет эти программы, какой идет ор вместо того, чтобы была аналитика, были серьезные проблемы? Это более серьезно, чем кажется внешне.

А.ГРЕБНЕВА: Вы  противоречите сами себе, что мы хотим от  Алишера Усманова, если даже вы  говорите, что не решились бы такое публиковать. Наоборот, вы должны на всех углах кричать, что это прогрессивно, что эта фотография и есть публицистика, она показывает красноречивее заметок и аналитических статей.

В.БОГДАНОВ: А что она красноречиво показывает? Она показывает отношение какой-то части избирателей к  кандидату, к лидеру – больше ничего не показывает. С другой стороны думаю, что есть традиции журналистские, в том числе, этические. И такого рода фотографии в отношении премьер-министра, лидера государства.

О.ЖУРАВЛЕВА: А в отношении другого – можно?

В.БОГДАНОВ: Нет.

А.ГРЕБНЕВА: Когда приезжал в  Москву премьер-министр Великобритании, британская пресса потом не постеснялась и назвала его на своих страницах дураком, — им не понравилось, как он вел себя в общении с Путиным. И там никто не поднимал по этому поводу скандал, а это обвинение звучало почти во всех публикациях.

В.БОГДАНОВ: Очень здорово, что вы топчетесь на  моей спине и  защищаете журналиста, которого я защищаю

А.ГРЕБНЕВА: Вы позволяете себе слова, что это цензура, что владелец поступил неправильно, но говорите, что если бы  вы такого не опубликовали. Тогда бессмысленны все ваши другие слова в защиту этой ситуации.

В.БОГДАНОВ: Дело в том, что главный редактор это особая роль человека. Сегодня у нас вообще в стране трагедия — у нас мало главных редакторов.

О.ЖУРАВЛЕВА: О  чем должен думать главный редактор?* О журналистском кодексе, задаче журналистики или о выживаемости СМИ в тех условиях, какие есть – политические, экономические?

В.БОГДАНОВ: Главный редактор должен думать о своей великой цели — просветить общество, чтобы общество узнало, увидело и услышало. Это главная проблема настоящего главного редактора.

О.ЖУРАВЛЕВА: Союз журналистов может ему в этом помочь?

В.БОГДАНОВ: Мы рвемся ему помогать. Но главный редактор попадает в условия — во-первых, этический кодекс, который он  подписал внутри холдинга, — это одна ситуация. Другая  — отношение общества, которое не привыкло к таким публикациям, — так скажем. Посмотрите, что у нас идет на Первом и  Втором канале, какие идут программы – там близко нет тех проблем, которые пытался журнал «Власть» поднять.

О.ЖУРАВЛЕВА: О чем это говорит?

В.БОГДАНОВ: Об общественном сознании.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Вам не кажется, что в ситуации, которая произошла с «Коммерсантом», Первым каналом, Вторым, Союз журналистов должен кричать на всех углах, выносить сор из избы, поднимать этот вопрос на любой уровень, включая международный. Я не слышу Союза журналистов, кроме вашего заявления на сайте. Оно прозвучало, но  кроме ничего и нет – на самом деле это упрек Союзу.

В.БОГДАНОВ: Я могу такой же  упрек обратить вам, как члену этого общества, которое живет в нашей стране и спокойно к этому относится.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Я не спокойно к этому отношусь.

В.БОГДАНОВ: У нас есть масса структур, которые занимаются этими проблемами – это Коллегия жалоб на прессу, бюро, которое занимается разборками между журналистами работодателями, их возглавляют авторитетные люди – Миша Федотов, автор закона о  СМИ, там человек сто людей, которые пытаются в  дело вмешиваться. Все это издается в хороших учебниках. Я не могу забыть такую ситуацию, когда судьи Краснодарского края выступили против «Новой газеты». Газеты, которую мы горячо поддерживаем. И вдруг получилось все наоборот – идет заседание Коллегии и выясняется, что виновата на самом деле «Новая газета», как отразила там определенную фактуру. Это было потрясающее заседание, это прагматика, которая может оказать влияние на ситуацию.

Но в целом Союз журналистов – это творческий союз, он не может все круто изменить до конца. Сейчас люди, которые занимаются идеологией, которую мы сегодня называем политтехнологией, у них такой взгляд и позиция: зачем нам работать с журналистами? Мы будем работать сегодня с работодателями, главными редакторами — проще им сказать, что надо сделать, они возьмут под козырек и пойдут работать.

То, что сегодня произошло с медийном пространством – это не вина Союза журналистов, это то, что сложилось. Конечно, это не везде, это не только Москва, есть регионы, и есть регионы, где журналистика не сдалась – она работает на общественное сознание, пытается что-то изменить.

А.СОЛОМИН: У вас есть Устав Союза, есть раздел права и обязанности. В этом разделе сказано: проводить собрания, митинги, демонстрации, шествия, пикетирования. Далее — обращаться в суд с  заявлением в защиту прав и свободы журналистского сообщества России. Почему это не работает, почему вы этим не занимаетесь, почему перекладываете на Коллегию? Хотелось бы видеть действия, чтобы вы не превращались в ритуальную организацию

В.БОГДАНОВ: Мы активно занимаемся защитой журналистов. У нас 300 убитых – никто кроме нас не занимается до конца расследованием убийств, никто кроме нас не занимается помощью семье, которая попала в беду. Редкий случай, чтобы сегодня какое-то СМИ помнило, что у него есть убитый коллега, и надо помочь.

А.СОЛОМИН: Вы обращаетесь по  конкретным делам в суд? История с Ковальским, с «Сити-ФМ»  — есть реальные дела?

В.БОГДАНОВ: Сколько угодно. У нас этих судов видимо-невидимо, судов, поездок, мы выезжаем в регионы. Сейчас идет новое в этих технологиях – сейчас часто не  убивают, а  забивают до комы. С Ковальским это трагедия, коллектив взбунтовался, они сейчас будут решать, что делать дальше. А когда человека убивают, или избивают до комы. Кто кроме нас этим занимается? Это не только Бекетов в Химках, это и Воронеж, и  Петербург. Сейчас в Петербурге Агентство журналистских расследований  — мощная структура, где Константинов возглавляет это агентство. Его коллега вашего возраста – они расследовали, кто убил, сделали фотографии, кто зазвал его на место убийства. Но участвовали в этом такие структуры, которые сумели спрятать труп. И мы сейчас в тупике. И Константинов, сам офицер в прошлом, у которого эти материалы, не  может ничего доказать. Мы этим занимаемся. Но  мы общественная организация. А чтобы изменилось в целом отношение  — многое зависит и от владельцев СМИ, зависит от того, как общество относится к СМИ  — не журналюги, а журналисты, которые могут помочь мне увидеть. Узнать и услышать.

Я начал разговор не случайно по поводу замечательного заявления вашего юриста и адвоката о том, что хозяин скажет, то нужно и выполнять, что обстановка изменилась.

О.ЖУРАВЛЕВА: Это не наш адвокат. Это адвокат правительства президента. Представитель в судах высшей инстанции, если вы  имели в виду Барщевского.

В.БОГДАНОВ: Барщевского.

О.ЖУРАВЛЕВА: Мы делаем небольшой перерыв, уходим на краткие новости. Только зачитаю из «Твиттера» сообщение от Зайнулы Гаджиева: «Будь я издателем, я бы это не печатал. Но после того, что произошло, я бы напечатал обязательно – в знак солидарности. Вспоминается история с карикатурами на пророка Мухаммеда – когда был большой скандал с  газетой, и все газеты в знак протеста опубликовал именно эту карикатуру. Союз журналистов от этого был бы гораздо сильнее, — мне так кажется». Делаем перерыв и  возвращаемся в студию.

НОВОСТИ

О.ЖУРАВЛЕВА: Продолжаем программу.

А.БОРЗЕНКО: Мы закончили на конкретных случаях защиты журналистов. Хотел бы  спросить — 6 декабря на Триумфальной полицейскими был избит наш коллега из  «Коммерсанта» Александр Черных  — что конкретно Союз журналистов сделал в защиту его интересов?

В.БОГДАНОВ: С Александром мы сразу встречались после произошедшего – встреча была в Доме журналистов, я  пригласил Михаила Федотова, он одновременно возглавляет Комиссию по правам человека при президенте. Были еще несколько человек. Ситуация была потрясающая – меня больше интересовало, какой конфликт у него произошел с полицейским. Он говорит, что никакого конфликта не было, он подошел поинтересоваться, показал удостоверение, и в ответ получил удар. Поскольку его потом вывезли оттуда, где избили, выбросили в другой части города, а когда он попытался узнать, кто с ним это совершил, ему сказали – беги отсюда, иначе будет еще хуже.

А.БОРЗЕНКО: А почему председатель Союза журналистов туда не  поехал.

В.БОГДАНОВ: Куда поехал – на демонстрацию?

А.ГРЕБНЕВА: И на демонстрацию тоже. Если бы на Триумфальной присутствовал председатель Союза журналистов, он бы вмешался.

В.БОГДАНОВ: Вы наивные беспредельно  — площадь огромная, как вмешаться?

А.ГРЕБНЕВА: А сколько членов в Союзе?

В.БОГДАНОВ: Сто тысяч.

А.ГРЕБНЕВА: Нельзя было по  периметру, вместе с «Нашими» и  ОМОНом, поставить и третье кольцо.

В.БОГДАНОВ: Мы не участвуем в  митингах и демонстрациях.

А.ГРЕБНЕВА: А как наблюдатели?

А.БОРЗЕНКО: А если бы вы пошли с  ним выяснять, вам бы тоже сказали – беги, а то хуже будет?

О.ЖУРАВЛЕВА: Есть у вас механизм по  защите интересов? Написать заявление, послать запрос  — это делают многие, и редакции тоже. Есть механизм? Тем более сто тысяч членов.

В.БОГДАНОВ: У нас механизм один – добиваться таких положений в законе, которые бы  защищали журналиста.

О.ЖУРАВЛЕВА: У нас есть прекрасный закон о  СМИ.

В.БОГДАНОВ: Мы сейчас внесли еще одну поправку – до  6 лет может быть уголовное наказание, если по отношению к журналисту такое совершили. Но сейчас проблема в том, что трудно найти полицейского, который это сделал. И мы сейчас поставили себе цель найти его. Не буду рассказывать детали, что мы делаем, но  попытаемся найти его – кровь из носа это сделаем.

А  что касается защиты журналиста – мы не можем на себя брать такие функции. Все эти нелепости, когда журналиста одевают в желтые кофты, каски, и  считают, что это защита журналиста – это неправда. У нас есть документ. «Зеленая карточка», международная карточка журналиста – на русском, английском, она выдала Брюсселем и нами. По этому документу  — а  у нас 50 тысяч журналистов имеют эту карточку – любой из нас может придти к любому президенту мира, пройти на встречу, в любой парламент, в любой Лувр,  — кроме наших. У нас это бесполезно, невозможно.

О.ЖУРАВЛЕВА: В  УВД можно по ней пройти?

В.БОГДАНОВ: У нас это невозможно. И  упрекать в этом Союз журналистов нелепо. Потому что это не от него зависит, а от всех вас.

О.ЧИЖ: Правильно я понимаю – вы можете помочь журналисту только постфактум? Что дает эта «зеленая карточка»?

О.ЖУРАВЛЕВА: Адвоката Союз журналистов может предоставлять пострадавшим?

В.БОГДАНОВ: «Зеленая карточка» дает страховку, может оказать юридическую помощь, дать адвоката.

А.БОРЗЕНКО: А до момента совершения действий в отношении журналистов вы можете помочь? Может быть, действительно выходить на эти акции – не участвовать, но наблюдать за тем, что делает полиция, насколько корректно она себя ведет?

А.ПОЗНЯКОВ: Общественный совет при ГУВД выходит — почему он  берет на себя больше функций по защите журналистов? Они направляют своих наблюдателей, хоть и не участвуют в  акциях.

В.БОГДАНОВ: Вы, конечно, это классно заметили – судя по деятельности Венедиктова. Я был членом Общественного совета при министре, и любые наши хождения ничем не увенчались. Ко мне пришел генерал, который сказал – Богданов, я  не понимаю, чем журналист отличается от простого человека. Почему вы проявляете заботу именно о журналисте? Я попытался объяснить, что журналист это глаза и уши общества, мы должны понимать значимость его работы. Хочу сказать, что все ваши упреки смешны. Любой, кто сегодня работает в  Союзе журналистов – это общественная организация, которая никем не финансируется. Мы ни разу не получали никакой материальной помощи ни по одному случаю, у нас нет никаких дотаций от государства. На завтрашнюю встречу в  День памяти погибших журналистов мы средства собираем сами. И  эта структура будет влиятельной и  мигом все решит? Мы ходили, защищали, ездили. В  Воронеж ездили с Борисом Резником, депутатом Госдумы, когда там избили до комы человека. Там была прекрасная газета, мы приехали – газета погибала. Взяли генерала – к несчастью, его потом уволили, а он был замминистра внутренних дел. Заставили буквально провести следствие, нашли, спасли парня, которого пытались забить палками. Но все это не решает проблему. Нужно другое отношение в обществе к этим проблемам.

О.ЖУРАВЛЕВА: Хорошо, властные структуры Союз не  слушают. Как вы с обществом контактируете?

Т.ОЛЕВСКИЙ: Вам не кажется, что сейчас, когда такое обострение политической борьбы, и мы понимаем, что цензура в СМИ увеличивается, мог бы  Союз журналистов выступить инициатором массовых выступлений журналистов?  — вплоть до стачек предложить.

О.ЖУРАВЛЕВА: Или хотя бы публикацию одной и той же статьи инициировать?

Т.ОЛЕВСКИЙ: Кому как не  Союзу журналистов предлагать организовать всероссийскую акцию протеста журналистов? Кстати, тогда бы все прекрасно и поняли, кто за свободу печати, а кто нет, — было бы показательно.

В.БОГДАНОВ: Расскажу, как происходило в 90-е гг., когда мы начали предлагать принять закон о СМИ, Все было с трудом. У нас были сильные ребята в группе, настоящие главные редактора. Мы сделали для обустройства медийного рынка 20 законопроектов — что надо седлать, чтобы была экономическая независимость любого СМИ, чтобы поднять профессиональный статус журналиста. Отменили НДС, например – это был революционный шаг со стороны правительства – сделать то, что сделано во всем мире.

Но прошло время, и все вернулось на место. Никто нас не слушает. И  Егор Яковлев тогда сказал – выход один – если будем сжигать по одному главному редактору на  Красной площади, но  по  алфавиту.

В.БОГДАНОВ: Но сейчас вы можете выступать?

А.ПОЗНЯКОВ: В  вашем уставе есть положение об акциях, митингах и пикетах – почему вы  этим не пользуетесь?

В.БОГДАНОВ: Не  думаю, что пикеты и акции единственный способ. Мы пытаемся работать с парламентом.

А.СОЛОМИН: Это один из  способов.

О.ЖУРАВЛЕВА: Мы только  что наблюдали, как митинги и  акции дают некий эффект. Кстати, и на общество влияют.

В.БОГДАНОВ: Думаю, что не самый лучший способ — был один раз случай, когда мы  Черномырдину объявили бойкот, газеты центральные не вышли – но это не слишком повлияло на решение вопросов.

О.ЧИЖ: Тогда что действенный способ – письма в органы власти?

В.БОГДАНОВ: Действенный способ – позиция самих журналистов. Сегодня человек, который работает в СМИ, должен для себя решить, кто он в этой жизни — журналист, проповедник, защитник, слова которого ждут, или кто он? Он может быть пиарщиком. Недавно мы  с Анатолием Лысенко – это президент Академии телевидения, стояли и разговаривали, говорили о прошлом и о сегодняшней жизни, ион говорит: мы тогда все были равны в  вопросах зарплаты, в  оценках. И даже  наша солидарность была направлена на то, чтобы защитить КВН, «Взгляд» Листьева – все было понятно. А сегодня все изменилось. Вы правильно сказали о профсоюзе — это правильно, но у нас нет профсоюза. Профсоюз это уже форма защиты будь здоров, какая. Если взять скандинавских журналистов, там только  одна проблема – защита журналиста. Медийный рынок их не колышет, самое главное для них – чтобы журналиста не уволили, не оскорбили, не обидели. А если уволят — работодателю несчастному тир года нужно будет платить этому журналисту зарплату. Но у нас, поскольку возникло неравенство между журналистами – есть журналисты, которые зарабатывают 50 тысяч долларов, и больше – в том же Останкино, и есть журналисты, которые получают 15-40 тысяч рублей,  — это большая разница, и  профсоюз на этой основе невозможно создать.

О.ЖУРАВЛЕВА: Почему?

В.БОГДАНОВ: Потому что не хотят вступать в профсоюз те, у кого все в порядке. Вступают те, у кого нет работы, или их уволили, или те, у  кого маленькая зарплата – и  этот профсоюз ничего не может сделать.

А.СОЛОМИН: А зачем тогда нужен Союз? Пусть проблемы журналистов решает Общественный совет при ГУВД, Общественная палата, Совет при президенте Федотова.

В.БОГДАНОВ: Я не пришел вас уговаривать вступать в  Союз журналистов.

А.СОЛОМИН: Я не об этом. Вы – талантливый человек, можно пробивать через Общественную палату эту идеи  — зачем нужен этот орган?

В.БОГДАНОВ: А  почему вы не обратитесь к Общественной палате – что они не пробивают? Я ни разу не слышал, чтобы Общественная палата пробила какое-то решение или закон. Еще раз говорю – мы сделали 20 проектов законов об устройстве медийного рынка и о статусе, мы сделали международную карточку, и  статус российского журналиста такой же, как статус журналиста Великобритании или Германии, — но в Европе. Не в России. И что, мне пойти и сжечь себя на Красной площади в знак протеста?

А.СОЛОМИН: Не сжигать, но искать эффективный путь. А зачем просто так этим заниматься?

В.БОГДАНОВ: Мы не просто так этим занимаемся.

А.ПОЗНЯКОВ: Из комментариев молодых журналистов ясно, что такой подход — заниматься законотворчеством, предлагать законодательные инициативы, писать письма официальным лицам – не всех удовлетворяет. Может быть, настало время обновить или изменить деятельность Союза, может быть, вернуться к положениям, которые указаны в Уставе, развивать и другие стороны деятельности, молодых к управлению привлечь больше.

В.БОГДАНОВ: Молодых – с  удовольствием.

О.ЖУРАВЛЕВА: Союз журналистов не предлагает реальных дел.

В.БОГДАНОВ: Я начал с того, что завтра – День поминовения погибших. И это, что бы  вы об этом ни думали, что это смертная тоска, — для меня это великое дело. Приедут мамы, старухи, дети, — они оказались в этой стране никому не нужны. За все годы никто им не помог, кроме Союза. И Союз, который не получает никаких дотаций, должен придумать, где найти деньги и помочь этим ребятам. Вас это не впечатлило. Я не помню ни одного решения Общественной палаты, которое бы  что-то сдвинуло, что касается обустройства медийного рынка, правового и социального статуса нашей профессии – это сегодня самые главные вопросы. Решить их другим путем, кроме как через законы, невозможно. Повернуть общество к тому, чтобы оно правильно относилось к нашей профессии.

А.ПОЗНЯКОВ: Конечно, это впечатляет, это важная работа. Но  этого мало, нужно гораздо больше  — у  вас не хватает ресурсов для этого? Людских, финансовых?

В.БОГДАНОВ: Конечно, не хватает. И людских и финансовых. То, что мы сегодня делаем – это все на гигантском энтузиазме. И  то, что мы сумели сделать — прежде всего, в регионах, — новые каналы телевидения, новые системы информирования, сейчас создается Общественное агентство информации, которого нет – нет ни одной общественной структуры в СМИ сегодня. Но это мы все делаем почти из воздуха. Если у вас есть энтузиазм, и вы способны круто изменить жизнь – создайте Союз журналистов – кто мешает.

А.ПОЗНЯКОВ: Пробовали спонсоров привлекать?

В.БОГДАНОВ: Спонсоров? Спонсор российский особенный – деньги он дает за что-то.

О.ЖУРАВЛЕВА: Не обязательно. У нас в студии был Пархоменко, который говорил, что Хартии журналистов как-то перепали средства, которые тоже пошли на помощь пострадавшим журналистам, бронежилеты покупали.

В.БОГДАНОВ: Я хорошо знаю Пархоменко. И где сейчас эта Хартия?

О.ЖУРАВЛЕВА: Все там же – это группа объединенных журналистов. Пришел вопрос: «На работу не берут – 53 года — говорят, старый» — вы может ему помочь?

В.БОГДАНОВ: У нас есть биржа труда, которая помогает устраиваться на работу. Но это все персонифицировано, зависит от того, какой потенциал у человека.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Почему я ни разу не видел, ни в каких газетах, которые бы, наверное, не отказали бы вам в публичной площадке, громкого заявления Союза журналистов о том, например, новости на телевидении — это пропаганда, или о том, что увольнять главного редактора чего бы то ни было нельзя, и Союз журналистов против? Речь идет об  общественно-значимом серьезном заявлении организации, в которую входит до  ста тысяч членов — это было бы логично, но этого нет, и это удивляет.

В.БОГДАНОВ: Заявлений у нас сколько угодно – может быть, мы  с вами разные газеты читаем. Сколько угодно было заявлений заметных, сильных, и таких, за которые Союз страдал неоднократно. А.БОРЗЕНКО: Готовы ли вы признать сейчас, что в силу тех или иных обстоятельств Союз журналистов в таких случаях, как случай Черных, к  примеру, на данный момент неэффективен, или не слишком эффективен?

В.БОГДАНОВ: Думаю, что случай с этим молодым человеком, конечно, очень трагичен и  у меня вызывает большое расстройство, что это произошло. Но признать, что мы неэффективны  — я не думаю, какая в этом случае структура общественная могла быть эффективной.

А.БОРЗЕНКО: Я спрашиваю про эффективность Союза журналистов. Я не виню вас, понимаю все проблемы, которые вы перечислили. Но хотелось бы понять ситуацию, какая сейчас обстановка с эффективностью?

В.БОГДАНОВ: Какая здесь может быть эффективность, когда человека чуть не убили, избили?

А.БОРЗЕНКО: Вы можете привести случаи, когда вмешательство Союза стало значимым для судьбы журналиста?

В.БОГДАНОВ: Случаев сколько угодно. Практически в каждом регионе. Последняя поездка в Воронеж, когда главный редактор газеты был избит до состояния комы  — мы  фактически не только вернули его к жизни, но и к работе, он снова поднялся, и до сих пор мы ему помогаем. Могу сказать — 300 наших убитых коллег – практически все дети стали журналистами. Завтра они соберутся, будут говорить о том, как они будут создавать новое медийное пространство, защищать статус своей профессии. Если вы думаете, что должна быть какая-то структура, которая сегодня решит все эти вопросы автоматически…

О.ЖУРАВЛЕВА: Может быть, хотя бы поставит вопросы?

В.БОГДАНОВ: Мы их ставили неоднократно – сколько еще можно? Мы их ставили перед каждым из президентов. Извините, но, наверное, всем вам нравится так жить – вы спокойно к этому относитесь. Вы сейчас толкаете  — давай. Богданов, иди на митинг.

О.ЖУРАВЛЕВА: А почему не пойти? Хотя бы ради интереса? Посмотреть, что на самом деле. Может быть, журналисты вас обманывают, и нарушают закон?

В.БОГДАНОВ: Я очень хорошо знаю журналистов, и куда ходить, знаю. Есть реальная ситуация – Бекетов в  Химках.

О.ЖУРАВЛЕВА: А ему помогли интересно большие структуры – выписали большую премию.

В.БОГДАНОВ: Это была наша инициатива – потому что срочно понадобились деньги – он  в Германии, его пытаются поставить на ноги. Надо было найти эту сумму, чтобы его спасти.

О.ЖУРАВЛЕВА: Странно, что в  сообщении о премии говорится, что он стал лауреатом наравне с другими, а не по просьбе Союза журналистов.

В.БОГДАНОВ: Я член этой комиссии, и настаивал на премии категорически.

О.ЖУРАВЛЕВА: А разве в обществе не изменилось бы отношение к этой ситуации – одно дело случайно полученная премия, удачно полученная больным человеком.

В.БОГДАНОВ: Он  хороший журналист, он заслуживает премии, а что касается помощи  — мы не однократно собирали ему деньги, помогали. Бекетов это как раз тот случай, когда человек верен профессии, не предал ее, стоял до конца. И оценили это, прежде всего, те люди, которые живут вокруг – женщины, которые спасали, опекали, и отправили его сейчас в  Германию лечиться.

О.ЖУРАВЛЕВА: На этом, к сожалению, наш эфир должен быть завершен. Нашим гостем был Всеволод Богданов и народ — журналисты «Эхо Москвы». Всем спасибо, всего доброго.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире