'Вопросы к интервью


Н.БОЛТЯНСКАЯ: Здравствуйте, вы нас слушаете в эфире «Эхо Москвы», смотрите эфир телеканала RTVi, программа «Народ против», я Нателла Болтянская, наш гость – Антон Кульбачевский, руководитель Департамента природопользования и охраны окружающей среды Москвы. Корреспонденты «Эхо Москвы», которые вас будут мучить и пытать.

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: С удовольствием подвергнуть экзекуции, потому что, в общем-то, давно пора, давно я не общался с таким количеством прекрасных молодых людей.

Хочу рассказать про функции Департамента природопользования и охраны окружающей среды Москвы – это орган, который осуществляет природоохранные функции и естественно, функции по экологическому контролю и надзору. Есть у нас инспекторское подразделение, которое закрывает все статьи административного как российского кодекса, так и московского по экологическим правонарушениям. Еще раз говорю – не уголовным, а только административным правонарушениям, которые касаются сферы отходов, непосредственно водных отношений, зеленых насаждений, атмосферного воздуха, шумового воздействия – это основные части того законодательства, которое наши инспектора проверяют, штрафуют, выдают предписания, считают ущербы – это наша непосредственная функция.

Инспекторское подразделение у нас состоит из 90 человек, в каждом округе есть отделы, которые непосредственно выезжают по звонкам горячей линии, по вызовам, — если какие-то незаконные рубки, порча зеленых насаждений и по всем экологическим правонарушениям – если где-то происходит загрязнение водных объектов – жители жалуются, как правило, выезжает инспектор и за этим следует, как правило, неизбежное наказание.

Помимо инспекторской функции мы координируем все экологическое законодательство, даем рекомендации, методические указания, практически пересекаемся со всеми департаментами, всеми сферами городского хозяйства, с капитальным строительством, транспортом, везде торчат наши уши, везде мы согласовываем определенные документы и программы и все действия с экологической точки зрения подвергаются нашими специалистами пристальному вниманию.

В связи с этим часто путают функции — в связи с тем, что экология тесно переплетается с деятельностью ЖКХ, потому что основным фактором воздействия на окружающую среду крупного города является система ЖКХ. Зачастую путают: допустим, водные объекты стоят на балансе департамента ЖКХ, мы осуществляем только контроль и надзор, а реабилитация прудов, водоемов города, акватории Москва-реки находится в ведении Мосводостока, это ГУВ департамента ЖКХ.

Часто нашему департаменту приписывают функции обращения с бесхозными животными, бездомными животными, которые у нас в городе присутствуют – но это тоже не наша тема, это тема департамента ЖКХ. Часто думают. Что наш департамент отвечает за переработку мусора, утилизацию, за удаление из города отходов – это тоже не совсем так, — методологию, экологическую сторону вопроса мы отрабатываем, но финансирование и все мероприятия по санитарной очистке города от отходов различного класса и видов осуществляет департамент ЖКХ.

Часто люди говорят о том, что департамент природопользования отвечает за все парки города – это тоже не так, потому что парк у на в городе имеет много разных значений – есть парк культуры и отдыха, есть сквер, есть парк районного значения, окружного.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А вы – за какие?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Мы отвечаем за особо охраняемые природные территории. Это так называемые бывшие городские леса, которые в конце 90-х приобрели статус особо охраняемых природных территорий. Это 17 тысяч гектаров непосредственных лесных массивов, где практически запрещена любая деятельность, в том числе и капитальное строительство – это наши московские лесопарки в основном.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вы не рассчитываете, что корреспонденты отвернутся, и уйдет сейчас?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Нет, мне бы хотелось, чтобы вопросы звучали конкретные, в мой адрес. Я готов откомментировать любую программу с экологической точки зрения.

А.СОЛОМИН: Накануне мэр Москвы Собянин отправил на доработку программу, которую разрабатывали в вашем департаменте — программу окружающей среды на 2012-2016 гг. Полагаю, что его что-то не устроило, как и экологов различных экологических движений и организаций. Что не устроило, собственно?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Программа – это бюджетные обязательства перед налогоплательщиками, Сергей Семенович не сказал, что программа неполная, или что мероприятия, которые вошли в программу, не нужны, что они сформулированы в неполном объеме. Он отметил то, что есть определенные вызовы, изменения ситуации и обстановки, мы еще не можем привязаться к конкретным показателям и обещать москвичам какие-то показатели в сфере охраны атмосферного воздуха — с этой точки зрения, потому что еще не изменилось законодательство РФ. У нас многое зависит с точки зрения охраны воздуха от топлива, которым у нас заправляются автомобили, потому что автомобили составляют 90% всех вредных выбросов в атмосферу, автопарк – больше 3 млн автомобилей.

Если мы с вами переводим грубо с «евро-3», что является нормой в Москве на «евро-4», и все автомобили у нас так начинают заправляться, то выбросы в атмосферный воздух уменьшаются на 10%. Это колоссальный показатель, но мы не можем гарантировать сейчас этот переход, потому что не готова наша нефтеперерабатывающая промышленность, — РФ перенесла сроки. Мы должны были с 2012 г. перейти и рассчитывали свои показатели по атмосферному воздуху, в том числе, потому что за 5 лет мы в любом случае должны потратить деньги и получить улучшение атмосферного воздуха.

А.СОЛОМИН: Таких перспектив нет?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Есть, но программа переложена, потому что на определенные вызовы мы не можем еще ответить – нужно время. То же самое 40 тысяч гектаров защитного паркового пояса, которые присоединились к нам — было принять политическое решение, подписано соглашение с Рослесхозом 26-27 июля, и мы четко не знаем, с какими проблемами столкнемся, и уже не можем зарезервировать финансирование. Мы в эти леса зайдем в коцне этого года, весной следующего проведем исследования, поймем. Что необходимо с этими лесами сделать, поймем четко, какие территории к нам присоединяются, потому что этот вопрос тоже висит в воздухе, пока только теоретически на картах есть какие-то контуры. После того, как мы на баланс себе примем все эти участки, после этого у нас будет четкая программа действий и мы сможем четко обещать и объяснить, куда какие деньги идут. Пока есть определенная туманность. И только в связи этими вызовами мэр эту программу перенес.

Д.ПОЛЫГАЕВА: К вопросу о деньгах, известно, что бюджет этой программы 184 млрд рублей – будет он пересмотрен с некоторыми пунктами программы?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Бюджет, думаю, пересматриваться не будет, он может быть увеличен.

Д.ПОЛЫГАЕВА: Увеличен? Вы говорили, что он и так большой.

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Не знаю, кто так говорил. Мы считаем, что бюджет нормальный, бюджет тратит 118 млрд за 5 лет, есть определенные показатели, которые необходимо достигнуть. Думаю, что если те мероприятия, которые в наших программах, они профинансированы и будут выполнены, то мы получим в любом случае улучшение экологической ситуации в городе. Это самое важное.

А.СОЛОМИН: Эксперты сравнивают с аналогичными бюджетами других городов – Нью-Йорка, Парижа, говорят, что это несопоставимые цифры.

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Я не знаю бюджет Парижа и Нью-Йорка, сомневаюсь в том. Что говорят эксперты – мне кажется, что Нью-Йорк тратит на экологию намного больше, чем Москва. Просто этих данных нет, они нигде не опубликованы. Давайте вместе посмотрим и сравним, но мне кажется, что это не так.

О.ЧИЖ: Чтобы достать этот проект нужно достаточно серьезно потрудиться – вы не выложили его на сайте, а это проблема, которая касается миллионов людей. Может, устроить какое-то широкое обсуждение? Это целая масса проблем, самых разносторонних.

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: У нас на сайте вывешена презентация, где основные направления показаны, просто экологическая программа это финансовый, экономический документ, это, прежде всего, резервация бюджетных средств по определенным направлениям, она в любом случае укрупнена. В презентации все основные мероприятия и цели заданы, а программа это 300 листов, наверное. Не каждый человек, неспециалист, способен ее переварить, оценить и прочитать. Надо на это потратить время, понять, потому что в ней много экологических терминов. Эксперты, которые работали по тексту, стали давать более конкретные замечания давать.

А.СОЛОМИН: Есть специалисты в тех же «Гринпис», «Всемирном фонде дикой природы», которые тоже не могут получить полный вариант программами, это специалисты, которые готовы изучать и критиковать эту программу.

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Все специалисты получили текст. Не знаю, хватило ли им терпения их прочитать, или они пробежались поверхностно и начали неконкретные замечания давать. Потому что конкретики во всех замечаниях экспертов, можете называть их как угодно – экспертами, экологами, — я их тоже так называю, это мои коллеги, ни в коем случае на них не обижаюсь и учитываю любое мнение, и всегда принимаю любую позицию любого эколога. Просто надо понять, что наш Общественный совет – это 50 специалистов, узко направленных. Один академик, занимается всю жизнь климатом, другой всю жизнь занимается атмосферным воздухом, третий — водными объектами, четвертый — узко, специально занимается ботаникой – растениями и насекомыми.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Конкретные замечания есть?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Конечно, есть. Но каждый человек в любом случае, эксперт, рассматривает программу со своей точки зрения, а население Москвы, 12 млн человек, у которых мы ежемесячно проводим опросы, людей интересуют в основном локальные проблемы. Живешь ты около Бутовского лесопарка, проблема, почему там нет лавочек или скамеечек, почему там бомжы и грязно. Почему там нет освещения и вечером там боятся гулять с детьми. То есть, всего 5% населения города могут экспертно прочитать и оценить. И в любом случае, это надо обобщить и понять, что вся экологическая проблема может рассматриваться только в общем, там нет частностей.

Если мы с вами очистим атмосферный воздух, но не очистим воду, грош нам цена. Нам надо делать экологическую ситуацию, повышать в общем комплексе.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Может быть, все-таки выложить программу – мы почитаем, вопросы зададим. Понятно, что она требует изучения.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Мы – кто?

Т.ОЛЕВСКИЙ: Журналисты, москвичи, среди которых найдется 5-10% людей, которым это интересно.

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Программа будет выложена, ее окончательный текст, для обсуждения – время у нас есть. Думаю, что все желающие с ней ознакомятся, смогу высказать свои пожелания.

А.НАРЫШКИН: Вы говорили про бензин — что пока не предусмотрена программа перехода на «евро-4» и «евро-5», все зависит от правительства, но может быть, есть какие-то конкретные сроки, когда Москва сможет субсидировать покупку топлива для общественного транспорта, чтобы минимизировать выбросы. Пусть не 90%, но какая-то часть.

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Покупка топлива для общественного транспорта, наверное, проблема департамента транспорта, в программе такие мероприятия заложены. Что касается Москвы, она уже сейчас опережает РФ, у нас уже действует «евро-3», несмотря на то, что в РФ до сих пор действует «евро-2», и «евро-3» только с 2013 г. будет вводиться. Наш департамент контролирует качество моторного топлива на АЗС, мы проводи проверки — в этом году провели 80 плановых и столько же внеплановых по жалобам жителей. На самом деле мы нарушений выявляем не так много, нельзя сказать, что качество топлива на московских заправках низкое. Есть, конечно, недобросовестные АЗС, у нас есть так называемый «черный список», на сайте мы эту информацию в открытом режиме вывешиваем. Чтобы автолюбители могли четко понимать, кто, чем у нас торгует. Но переходить сейчас на «евро-4» — у нас в Москве есть поставщики и АЗС, которые реализуют такой бензин — конечно, он дороже на рубль, если брать АИ-95, тем не менее, те автолюбители, у которых автомобили, которые требуют качественного бензина, есть АЗС, которые этот бензин реализуют. Думаю, в этом смысле все предпочтения граждан учтены.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Москва – огромный рынок, в том числе и для топливно-энергетического комплекса. Может быть, вы можете диктовать свои условия производителям, например, регулированием налогов, или другим способом — просто заставлять их привозить бензин более высокого качества – это касается не только «евро», но и присадок, которые в бензин добавляются.

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Наверное, о добавках, потому что присадка повышает октановое число, и бензин уже является незаконным, с нормального нефтеперерабатывающего предприятия выходит бензин с тем октановым числом, которое заявлено. Чем выше класс «евро», тем меньше серы, меньше вредных металлов. Не совсем нам позволяет это делать закон о конкурентной политике. Навязывать мы не имеем права, к сожалению.

О.ЧИЖ: Звучало предложение заменить для автолюбителей транспортный налог на экологический. Для Москвы актуальная проблема – может быть, имеет смысл это сделать?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Что касается замены транспортного налога на экологический, транспортный налог итак является экологическим, — неважно, как он называется, — в любом случае он от объема двигателя исходит – чем выше объем двигателя, тем больше автомобиль выбрасывает вредных веществ в атмосферу, тем выше налог. Деньги поступают в бюджет, и наши экологические мероприятия финансируются из бюджета.

А.СОЛОМИН: Вопрос по борьбе с загрязнением воздуха. Судя по вашим словам, экологическое топливо в том виде, в котором его видят в Европе, нам пока ждать не стоит – не получается. Понятно, что и количество машин в Москве не сократим, и даже есть тенденция к увеличению. Как бороться, что вы можете сделать, и что будете делать?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А за что боремся? За качество воздуха?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: За чистоту атмосферного воздуха. Здесь как раз вопрос тонкий, я считаю, что правительство Москвы уже разработало ряд глобальных мер по улучшению атмосферного воздуха. Может быть, они не совсем связаны напрямую.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Например?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Например, решение транспортной проблемы. Есть деньги, колоссальные, выделенные на реконструкцию тех или иных автомагистралей. Там, где у нас большое скопление машин, пробки – там тоже выделен триллион рублей на решение транспортной проблемы. Косвенно, в любом случае, это повлечет за собой расшитие данных транспортных потоков, улучшение качества атмосферного воздуха. Второй аспект – общественный транспорт. Транспорт города, который сейчас будет переоснащаться, будут закупаться новые автобусы — я опять за Лямова начинаю говорить – это все проходит через его программу. Строительство метрополитена, развитие альтернативных экологически чистых видов общественного транспорта – все напрямую влияет на качество атмосферного воздуха.

Д.ПОЛЫГАЕВА: К вопросу об увеличении парковок — многие слушатели, в том числе, на нашем сайте, жалуются, что из-за того, что увеличивают количество парковочных мест, во дворах за счет газонов появляются парковки. Ваше ведомство может с этим что-то сделать?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Не можем. Мы не отвечаем за газоны, особенно за газоны во дворах и непосредственно вблизи автотрасс – эти газоны у нас никак не учтены.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А куда обращаться людям, которым это мешает?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: В любом случае в каждом округе, районе есть управляющая организация, которая отвечает за содержание той территории, на которой проживают жители. Поэтому надо обращаться в управу или в организацию, которая непосредственно выполняет эти работы. И вообще, в принципе, является координатором всех действий во дворах и на территориях.

А.ПОЗНЯКОВ: Но проблема серьезная, и дело не только в газонах, но и в кустарниках, которые вырубают при строительстве новых домов. Понятно, появилась программа, теперь у нас пишут, сколько было деревьев, а сколько осталось, но это все влияет на экологическую ситуацию. Неужели это не вязано с тем, за что отвечает ваш департамент, неужели вы не можете скоординировать ваши действия с действиями других департаментов, чтобы разрешить эту ситуацию?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: У нас все действия между департаментами скоординированы. Просто когда мы говорим об увеличении парковочного пространства в городе, мы понимаем, что это делается в любом случае, мы отвечаем на вызов, которые сами москвичи нам дают. Люди хотят ездить на автомобилях и должны их где-то ставить. Здесь мы вступаем в противоречие – как только ты выходишь из машины, ты становишься пешеходом. Поставил машину на газон, и идешь в подъезд, и тут же психология твоя поменялась – тебе это не нравится, ты смотришь – чей это автомобиль на газоне? И когда инспектор тебя за это штрафует, ты возмущен и требуешь парковочное место.

А.ПОЗНЯКОВ: Но должны быть какие-то нормативы, у нас они есть — сколько зелени должно быть вокруг домов?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Таких нормативов у нас нет. У нас есть норматив, в каждом городе он разный, у нас есть фактическое состояние зеленых насаждений – у нас сейчас на каждого москвича приходится одно зеленое дерево.

А.ПОЗНЯКОВ: То есть, нет надежды, что в ближайшее время что-то изменится, и также будут вырубать?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: У нас есть законодательство, которое четко регламентирует все зеленые насаждения на всех территориях, неважно, это территории автомобильных трасс, либо дворовых. За каждое вырубленное дерево в результате градостроительной политики мы высаживаем два. Может быть, не на том месте, где уже ведется строительство, но это уже градостроительная политика совместно с нашим департаментом, Москомархитектуры определяет эти места и мы в любом случае зеленые насаждения восстанавливаем и высаживаем. В этом смысле москвичи могут быть спокойны: за каждое срубленное дерево высаживаются два.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: В вопросе Андрея важный момент по поводу взаимодействия различных департаментов — хотелось бы поподробнее. Поговорим об этом после перерыва.

НОВОСТИ

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Продолжаем программу.

Т.ОЛЕВСКИЙ: О наболевшем: я живу в старом районе Сокольники, у меня завелся такой человек, которого зовут «дендролог» — он ходит с порубочными билетами и вырубает деревья в моем дворе, утверждая, что они падают. Приезжает специальная бригада, которая все это спиливает под корень, а еще эта бригада вывозит почву, заменяя ее песком, и называет это благоустройством территории. Объясните, это такой способ потратить деньги из бюджета, чтобы мне улучшить жизнь, или это осмысленная программа, и что меня особенно интересует — когда я вижу, что рубят дерево и я считаю, что это неправильно — куда мне срочно обращаться. Или сразу привязывать себя к дереву?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Сразу не привязывать. Надо сразу обращаться в местное отделение полиции и на горячую линию нашего департамента, и мы мгновенно отреагируем, инспектор приедет в тот же день. У№ нас по незаконной порубке расследование и дознания проводят органы полиции, местные, участковые и ОВД.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Это не выглядит как незаконное — оформлены документы все правильно, На первый взгляд. Хочется понять количество, потому что в последнее время происходит количественное уничтожение деревьев во дворах – раньше такого не было. С чем это связано?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: У нас приоритет — когда создается благоустройство двора, либо парковочное пространство, деревья не должны вырубаться. Если они вырубаются, то это вопиющие случаи, скорее всего это подрядчик, который выполняет те или иные работы, а делает он это по конкурсу – это не городские организации, госзаказчиком может выступать префектура, департамент ЖКХ – в зависимости от того, какая территория. У нас много жалоб – мы выезжаем, штрафуем.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: У кого про Чирикову был вопрос?

А.ПОЗНЯКОВ: У нас есть ситуация, которую мы наблюдаем довольно давно — с Химкинским лесом и экологическими активистами, которые борются за огромное количество лесопарков, просто скверов в Москве.

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Химкинский лес находится в Московской области, мы к этому не имеем отношения – там администрация города Химки отвечает, он является лесом городского округа Химки. И то, что там происходило, если взять с точки зрения российского законодательства и целесообразности по прокладке той трассы. Я считаю, что в любом случае целесообразность была все-таки за трассу, чем за сохранение данного объекта, но это мое мнение.

А.ПОЗНЯКОВ: А с экологической точки зрения Москва пострадала от прокладки трасы по Химкинскому лесу?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: думаю, что в связи с той компенсацией, которую РФ сейчас выделила, а это около миллиарда рублей — на эту сумму будут высажены зеленые насаждения, думаю, что экология региона от этого только выиграет. Потому что нельзя экологию брать только в границах комнаты – нельзя сказать, что это экология. Экология формируется в регионе, и Москву нельзя разделять этом смысле с областью.

А.СОЛОМИН: Мне кажется, вы выступаете больше с позиции Лямова, говорите, что трасса нужнее. А жители в это время защищают свою экологию. Не кажется вам это неправильным?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Есть вопросы целесообразности любых градостроительных решений. И сами же жители Химок, которые стоят в пробках, едут на работу в Москву, если взять в процентном соотношении испросить их, то 80% скажет — мы испытываем большие неудобства из-за транспортных проблем, нас это сильно тяготит, и мы за эту трассу. А в связи с тем, что я госчиновник и в любом случае определяю политику, я должен учитывать все мнения. Конечно, сточки зрения экологии уничтожение любого зеленого насаждения колоссальный вред. Но мы это восстанавливаем в любом случае, а значит, улучшаем экологическую ситуацию.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Мы говорим, что Москва будет увеличиваться, и в ваше поле зрения попадут большие лесные массивы – вы сейчас уже понимаете, как они будут сокращаться, есть ли планы конкретные по сокращению лесных массивов в области.

А.СОЛОМИН: И где будет компенсация.

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Если бы вы задали вопрос, насколько они будут увеличены, я бы вам сказал. Почему такой пессимизм, что они будут уменьшаться? Не будут ни в коем случае уменьшаться все леса, которые непосредственно будут в лесозащитном парковом поясе. Это совершенно отдельные две проблемы – присоединение большой территории к городу и лесопарковый защитный пояс. Эти два события между собой никак не связаны.

О.ЧИЖ: А как это возможно – чиновники будут жить в лесу?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Я с удовольствием жил бы в лесу, в палатке, если бы мне это позволял рабочий график. Чиновники в лесу жить не будут, потому что у нас в Лесфонде строительство жилья запрещено. А в связи с тем, что эти леса, даже несмотря на то, что попадут в границы новой Москвы, не перестанут быть таковыми. У нас есть Лесной кодекс РФ, который защищает эти леса и говорит. Что можно в них делать, а что нельзя.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Мы сейчас говорим о том, что леса не будут сокращаться, но понимаем, что люди живут около тех деревьев, около которых они живут. Понятно, что экология в регионе может улучшаться где-то, и леса увеличиваться по площади, но это будет далеко от места проживания человека. Человек живет в своем доме. Вокруг него роща, а потом оказывается, что эту рощу можно снести и где-то высадить. Хотел бы понять ваше отношение к этим зеленым насаждениям, которые находятся около мест проживания людей, а не в местах лесоохраны территорий.

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Для нас как для экологов важен баланс зеленых насаждений. То, что во дворах – я согласен, я сам москвич, родился в Москве и высаживал деревья около своего дома – мы переехали в Теплый Стан в 1976 г., у нас был субботник, все жильцы вышли, посадили березы и ели. Сейчас эти ели и березы переросли наш 9-этажный дом, в котором я тогда жил. И сейчас звонят люди из моего бывшего района и говорят – нам эти деревья мешают, потому что ветки лезут в окно, вы нам спилите.

Т.ОЛЕВСКИЙ: И высадите рядом такое же, в том же месте – это невозможно, так никогда не происходит.

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: В советские времена не было правил, нам никто не говорил, что нельзя сажать дерево возле отомстки. И еще есть такое понятие, как самосев – вы высадили деревья по определенным стандартам и правилам, после чего лиственное дерево дает побеги, — деревья могли приблизиться к отмостке, наносить вред жилому зданию, либо затемнять его. Если это детский сад или школа, есть определенные требования по освещенности, — здесь тоже палка о двух концах — о каких деревьях мы говорим. К нам часто обращаются люди – можем мы сами посадить дерево? Я всегда говорю: не надо, посоветуйтесь лучше. Потому что посадите, а потом окажется, что дерево посажено неправильно, не по градостроительным нормам, не по санитарно-эпидемиологическим нормам.

А.ПОЗНЯКОВ: Ваш департамент мониторит потребности тех или иных районов в насаждениях, скверах, парках?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Конечно. У нас есть рейтинг округов, ведется непосредственно в каждой управе и каждом округе есть норматив «количество зеленых насаждений на каждого жителя», и самый проблемный с точки зрения озеленения округ – Центральный административный округ. Самый озелененный – Зеленоградский. Он граничит с Крюковским лесопарком. Зеленоград вообще город зеленый, потому что всегда а развивался как спутник Москвы и там градостроительная политика была от точечной застройки защищена – она была там невостребована.

А.ПОЗНЯКОВ: Насколько выполняются программы с озеленением? Нормативы выполняются?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Норматив не говорит. Что в каждом дворе должно расти 20 деревьев.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А хорошо бы.

О.ЧИЖ: Может быть, их разработать?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: У нас есть план благоустройства каждого двора, и там все зеленые насаждения, которые входят в придворовые территории, отмечены и нанесены на этот план. Если этот план меняется, в любом случае это делается по согласованию с жителями, обсуждается, тогда этот план выполняет подрядная организация, выигравшая конкурс и здесь мы уже сделать ничего не можем.

О.ЧИЖ: Хочу поговорить об одной конкретной истории – в районе Печатники есть цементное предприятие, жители борются с ним уже несколько лет. Рассказывают жуткие истории вплоть до того, что на коляске с ребенком может образоваться слой цемента, пока с ним гуляют. Сейчас суд приостановил деятельность этого завода, но 0 числа там были журналисты, и завод работает полным ходом. Вмешаться в эту ситуацию можно?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Вчера сотрудники Росприроднадзора выезжали с судебными приставами, потому что судебные приставы, когда состоялось решение суда, приехали на предприятие, директор предприятия согласился с решением суда и сказал, что решение суда выполнено. Вчера приставы приехали и посмотрели, кое что доделали и подправили – надо было опечатать определенные установки, но это технологические вещи. Сейчас на них печать, и в любом случае, без этих агрегатов – мы говорим об элеваторе, а это перевалка и пересыпка. В связи с этим пылеулавливающая аппаратура, которая на предприятии оставляет желать лучшего, и это подтвердили все исследования, а они проводились тоже не так просто, потому что у нас так методик устроена, что нам нужно мониторить ситуацию месяц или два, – в зависимости от метеоусловий. Потому что доказательную базу для суда собирали в основном наши специалисты, Росприроднадзор только ее использовал. Город выделял для этого лаборатории и два месяца наша лаборатория стояла и мониторила ситуацию, после чего уже создалась картина загрязнений, и мы смогли доказать в суде, что предприятие на самом деле загрязняет атмосферный воздух.

О.ЧИЖ: Но приостановка временная. А дальше? Не будет же стоять закрытое здание?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Сейчас есть приоритетная задача – такие предприятия, которые находятся вблизи жилой застройки, у которых отсутствует санитарная зона, — таких предприятий немного, но они есть. Мы недавно добились исполнительного производства по растворобетонному узлу, который находился на территории природно-исторического парка Москворецкий, тут тоже наш департамент был инициатором – в ближайшее время он будет демонтирован и удален с природоохранной территории. Печатники наша вторая задача. Логика законодательства проистекает из того, что для того, чтобы остановить деятельность любого предприятия – а это серьезный шаг, мы не говорим об элеваторе в Печатниках, потому что с точки зрения промышленного объекта он очень вреден для окружающей жилой застройки, но, наверное, не такой глобальный. А если взять какое-нибудь крупное градообразующее предприятие, то его даже по социальным аспектам остановить практически невозможно. Тем не менее, логика вытекает из следующего: для того, чтобы запретить какую-то деятельность по экологическим требованиям, необходимо, чтобы нарушение было длящееся — его надо постоянно подтверждать. У нас это предприятие приостанавливалось в 2007 г. — был иск Роспотребнадзора по санитарной зоне, потому что в санитарной зоне нашли мелкодисперсную пыль. В тот момент на 90 суток предприятие останавливалось. Сейчас пошла вторая волна, Роспотреб тоже обратился в суд – сейчас приостановили на 40 суток по протоколу Росприроднадзора, а Роспотребнадзор 20 октября в 16.00, в останкинском суде будет рассматриваться протокол Роспотребнадзора — там тоже требование органа приостановить на 90 суток. После того, как все эти протоколы соберутся, здесь уже прокуратура выходит на первый план природоохранная – она пишет иск, обращается в суд, и тогда признается, что в данном месте этой деятельностью заниматься нельзя, — это уже будет незыблемое решение, которое уже невозможно будет опротестовать, и уже собственник непосредственно земельного участка и этого элеватора будет вынужден либо перепрофилировать этот участок на разрешенный вид, либо кому-то продать, демонтировать и увезти оборудование. К этому мы идем, и надеюсь. Что с божью помощью, в том числе, этого достигнем, и жители будут удовлетворены. А то, что предприятие не работает со вчерашнего дня – у меня есть все документы судебных приставов и коллегии Росприроднадзора, это подтверждающее.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Будем ждать, пока пыль осядет, посмотрим, что будет дальше.

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Пыль в любом случае осядет – если предприятие перестало работать. Думаю, жителям станет намного легче даже в эти дни.

Т.ОЛЕВСКИЙ: В планах Москвы увеличение строительства мусоросжигательных заводов планируется, и даже возможно, в недалеком будущем – могли бы вы сказать, где это будет происходить, и как это клеится с той самой экологией.

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Я опять должен опровергнуть постулат вашего вопроса – не планируется строительство мусоросжигательных заводов на территории Москвы. Наоборот, те заводы, которые сейчас существуют, это три завода, скорее всего, в 6-летинй период будут демонтированы, — я на это надеюсь, — и эта деятельность сойдет «на нет», потому что на территории города нет таких участков по санитарной зоне для размещения таких объектов. И в любом случае уже во всем мире мусоросжигание полного цикла, безальтернативное мусоросжигание, когда берешь 100% отходов и сжигаешь – все уже от этого отошли, все сейчас глубоко сортируют, увеличивают процент непосредственной переработки отходов, все развитые страны утилизируют всего лишь 20%, 80% уходит в сырье.

А.СОЛОМИН: Не планируется и исключается?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Не планируется и исключается, об этом и мэр заявлял очень много раз, и я говорю о том, что не будет строительства мусоросжигательных заводов на территории города, в том числе и на присоединенных территориях, которые в ближайшее время присоединятся к Москве. Такой политики нет, потому что мы считаем, что это нерентабельно и экономикой не бьется. И еще скажу об одном аспекте, почему мы этого не будем делать – потому что посыпают на мусоросжигательный завод отходы 5 класса опасности, которые вполне могут размещаться на полигоне, а сжигается 30-40% золы в зависимости от сезона, а зла уже 3-й класс опасности, это довольно опасный продукт, в котором тяжелые металлы, отравляющие вещества. Потому что мы с вами четко понимаем закон сохранения энергии — что даже при сжигании у нас какая-то часть мусора переходит в газообразную форму и улавливается фильтрами, но зола в любом случае остается. И она токсичная, и мы ее в любом случае вынуждены вывозить из города и утилизировать уже на специальных полигонов, а таких полигонов практически уже не осталось в Московской области. Поэтому, даже исходя из этого аспекта нам нецелесообразно сжигать отходы. Естественно, есть отходы, которые необходимо сжигать – в основном, биологические, но их не такое количество — под это можно построить завод на периферии, довольно далеко от Москвы, потому что объем этих отходов не такой большой, и там логистика никакой роли не играет.

А.НАРЫШКИН: Вы сказали про раздельный сбор мусора – есть федеральный закон, по которому все производственные и бытовые отходы должны разделяться. То есть, юридические лица за это должны нести ответственность.

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Не закон, а статья в административном кодексе Москвы.

А.НАРЫШКИН: Со штрафом в 250 тысяч рублей. Я общался с представителями «Гринпис», и мне сказали, что ваше ведомство должно следить за тем. Чтобы это разделение проводилось, вы должны выписывать штрафы, но как мне сказали, вы этим не занимаетесь. В том числе, человек проводил какой-то опыт по департаментам, в каждый департамент направил запрос – как вы выкидываете мусор, — ни один из департаментов Москвы раздельным сбором мусора не занимается. Все направили вам, и никакого ответа нет. Мой вопрос – почему разделения мусора нет, почему вы за этим не следите, лично я в одном районе Москвы видел подобное.

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Развею домысел – потому что это домысел для меня, — занимаемся. Приходим на предприятие, хотя предприятие предприятию рознь — в Москве 600 тысяч юрлиц, работающих.

А.НАРЫШКИН: ДЭЗ это тоже юрлицо. Мусор, который выносят люди из квартиры, они должны его складировать по отдельности.

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Что касается жилой застройки, там совершенно другое законодательство действует и совсем другие статьи административного кодекса. Мы сейчас говорим только о предприятиях, в основном о крупных. На всех крупных предприятиях, на которые мы приходим с проверками. Стоят бачки для раздельного сбора отходов. В основном речь идет о промышленных отходах. Там стружка металлическая в один контейнер, пластик – в другой. В основном это отходы от производств. Если сейчас придти на вашу станцию, спросить, — разделяете отходы? Нет? Давайте штраф в 250 тысяч. Вы представляете, что завтра будет — главный редактор будет у меня на 13 этаже в кабинете, будет спрашивать – вы что делаете?

А.СОЛОМИН: А может, появятся раздельные урны, и мы будем складывать мусор, как надо?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Не проблема на самом деле.

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Конечно, не проблема, поэтому это ваша инициатива. Была организация, которая собирала в нашем здании макулатуру – надо в нее позвонить, и завтра у вас будет стоять контейнер. Люди вам только скажут большое спасибо, что вы даете им заработать деньги. И таких организаций много, их полно в интернете – которые собирают макулатуру, банки, пластиковые бутылки.

О.ЧИЖ: А почему инициатива не от вас исходит?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Инициатива от нас исходит – мы всегда предлагаем людям раздельно собирать отходы.

А.НАРЫШКИН: А почему это нельзя на законодательном уровне утвердить, если это есть для предприятий. Опять же, для радиостанции – это же не предприятие, которое происходит продукты. Для простых жителей рядом с домом есть какая-то норма?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Обязать жителей мы не можем – только добровольно.

А.НАРЫШКИН: А закон нужен, чтобы разделять мусор и сортировать?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Можно ввести любой закон. Я считаю, что даже мера по раздельному сбору отходов на предприятиях была принята преждевременно, потому что для начала город должен был создать условия.

А.НАРЫШКИН: А условий нет?

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: В данный момент они только в зачаточном состоянии.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Время наше истекает, остается время только на то, чтобы вам оценки поставить. Даша, удовлетворена ответами?

Д.ПОЛЫГАЕВА: Я — вполне.

А.СОЛОМИН: Да, очень хорошие ответы, хотелось бы, чтобы это все исполнялось и было правдой.

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: По крайней мере, я был искренним.

А.НАРЫШКИН: Отчасти.

А.ПОЗНЯКОВ: Меня не убедили ответы — не хватает взаимодействия между департаментами, или не хватает открытости, чтобы мы увидели это взаимодействие, инициативы со стороны департамента природопользования.

О.ЧИЖ: Неудовлетворена абсолютно.

Т.ОЛЕВСКИЙ: Пока не удовлетворен.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Половина наполовину.

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Уже неплохо.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Надеюсь, в следующий раз все будет хорошо и мы увидим результаты деятельности этой программы. Нашим гостем был Антон Кульбачевский.

А.КУЛЬБАЧЕВСКИЙ: Все-таки, думаю, 3,5 на 3,5.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Перетягиваете? Это была программа «Народ против», до встречи.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире