'Вопросы к интервью
С.БУНТМАН: Добрый вечер, или сколько там у вас времени. Это передача «Эха Москвы» и телекомпании RTVi. У нас сегодня в гостях, ну, объект, где народ против или народ за, Андрей Луговой, депутат Госдумы. Здравствуйте, Андрей, добрый вечер.

А.ЛУГОВОЙ: Добрый вечер, Сергей.

С.БУНТМАН: Человек, которого, в общем, узнали фактически только чуть больше года назад, и вот сейчас он депутат Госдумы от партии ЛДПР и второй номер в списке был, и фамилия Луговой, мне кажется, в международной печати употребляется где-то чуть реже фамилии Путин, может быть. Вот так получилось. Как получилось, что будет дальше, вот сегодня мы вместе с членами нашего клуба – в студии у нас Дмитрий Дмитриенко. Здрасьте, Дмитрий.

Д.ДМИТРИЕНКО: Добрый вечер.

С.БУНТМАН: Вы переводчик?

Д.ДМИТРИЕНКО: Да.

С.БУНТМАН: Чего с чего?

Д.ДМИТРИЕНКО: Английский, французский. В общем, в каком-то смысле коллега, тоже журналист. Ну, то есть в СМИ.

С.БУНТМАН: Ясно. И Олег Кулаков – генеральный директор группы охранных предприятий. Вы уже скорее в чем-то коллега Андрея Лугового.

О.КУЛАКОВ: Да.

С.БУНТМАН: Вот два разных человека. И три человека у нас будет из разнообразных городов. Мы будем им звонить в течение передачи. Я хочу сразу задать вопрос Андрею Луговому. Сразу вопрос задать такой – вы член Комитета по безопасности…

А.ЛУГОВОЙ: Да.

С.БУНТМАН: Это большой комитет, там много народу достаточно, список. Чем вы там будете конкретно заниматься?

А.ЛУГОВОЙ: Вы знаете, действительно я выбрал для себя работу в Комитете по безопасности. Другое дело, что Комитет еще не начал работу. Я думаю, только во вторник будет первое заседание. Чем я буду заниматься – я буду заниматься, как и все остальные депутаты, законотворческой деятельностью в вопросах безопасности нашего государства и постараюсь к этому привлечь максимум своего опыта, знаний и знаний тех людей, с которыми я знаком. Ну, собственно, законотворческая деятельность.

С.БУНТМАН: Законотворческая деятельность в этой области. Это мы отвечаем еще и слушателю, чем будет заниматься Андрей Луговой конкретно в Думе. Я бы хотел задать вопрос нашим слушателям, тоже о безопасности, но о безопасности Андрея Лугового. Потому что когда ближе к зиме 2006 года появилась эта фамилия и когда Андрей Луговой и его коллега и знакомый, друг Ковтун появились здесь у нас в студии, мы думали и о безопасности вашей, честно говоря, и здесь думали тоже…

А.ЛУГОВОЙ: Ну да, и много прогнозов было везде…

С.БУНТМАН: Здесь ли, там ли, где ли – что будет с Луговым. Так вот сейчас, на данный момент ответьте мне, пожалуйста, уважаемые друзья, и слушатели, и зрители наши, — по вашему мнению, где безопаснее находится Андрею Луговому – здесь ли в России, где он депутат и пользуется иммунитетом, но у нас страна сложная, или в Англии, куда приглашают постоянно – идите, идите к нам, и мы вам обеспечим честный суд? Вот вопрос парадоксальный, но ответьте на него: где безопаснее Андрею Луговому находиться – в России – 660 01 13 иди в той же самой Англии – 660 01 14? Поехали голосовать. Две минуты вы будете голосовать. Чувствуете ли вы себя в безопасности, Андрей?

А.ЛУГОВОЙ: Знаете, я уже говорил, что я чувствую себя в безопасности прежде всего в России. И, кстати говоря, хочу особо поблагодарить в том числе и «Эхо Москвы». Вот в вашей студии я себя ощущаю даже в еще большей безопасности, чем в целом в России. И хочу поблагодарить «Эхо Москвы»…

С.БУНТМАН: Я думаю, какая у нас такая охрана, что…

А.ЛУГОВОЙ: Но дело не в охране. Дело в том, что действительно за этот год – я для интереса посчитал – я уже шестой раз на «Эхо Москвы», за что благодарен той трибуне, которую дает мне «Эхо Москвы» для того, чтобы разъяснять свою позицию и все, что было со мной.

С.БУНТМАН: Андрей, сразу вопрос. Значит ли это, что вы считаете публичность и то, что вы стали человеком публичным – вы им не были – вы стали человеком публичным, вас знают, и это гарантирует вам определенную безопасность?

А.ЛУГОВОЙ: Безусловно, это в том числе гарантирует мне и определенную безопасность. И если вспомнить, что когда моя фамилия только первый раз появилась на страницах СМИ, на телеэкранах, самое первое полномасштабное интервью я давал именно в этой студии. Потому что я понимал, что мне надо говорить, говорить все о том, что мне известно, отвечать на любые вопросы, каике бы острые они ни были, какие бы они ни были неприятные, — и слушателям, и зрителям, и журналистам в том числе.

С.БУНТМАН: Опять же, могу ли я предположить – вы знаете, есть такая вещь, — если человек публично появился, человек сказал, ответил на вопросы, а в данном случае объяснил свою позицию, кстати, и свое алиби объяснял постоянно, и свои версии выдавал, — это означает, что если с ним что-нибудь случится, это заметят?

А.ЛУГОВОЙ: Ну, если что-то случится, заметят. Но с другой стороны, понимаете, я даже перед тем, как ехать к вам, смотрел те вопросы, которые были у вас на сайте – в той или иной степени очень много вопросов было и о неприкосновенности, и о том, что мне как бы рекомендуют позаботиться о своей безопасности. Прошел уже год. Я думаю, что если меня кто-то хотел бы ликвидировать на территории России, то меня наверное ликвидировали. А между тем я депутат ГД, и я шел в том числе в парламент не ради своей неприкосновенности, а просто потому что так судьба сложилась, что из человека, мало кому известного и, более того – практически никому не известного, стал фигурой публичной и понял, что не могу не занимать активную жизненную позицию.

С.БУНТМАН: Понятно. Андрей Луговой. Вот что ответили слушатели и зрители на вопрос, где безопаснее Андрею Луговому: в России – ответило 35,7%, в Англии – все-таки считают 64,3%. Вот смотрите.

А.ЛУГОВОЙ: Вы знаете, я вам могу сказать, что когда в конце августа, я не помню, какое агентство проводило опрос населения, поддерживают ли меня, — 72% населения России меня поддержало. Поэтому ответ на этот вопрос все-таки еще зависит от того электората, который слушает или участвует в тех или иных передачах. Все-таки ваше радио…

С.БУНТМАН: Когда я здесь как гость, я всегда начинаю, когда мне не нравится ответ, я всегда: «У Эха Москвы особая аудитория…»

А.ЛУГОВОЙ: Но это действительно так. Особая аудитория все-таки, с этим надо согласиться.

С.БУНТМАН: Понятно. Теперь все-таки члены клуба задают вопросы. Дмитрий, ваш вопрос, пожалуйста.

Д.ДМИТРИЕНКО: Андрей, во-первых, хотел бы вас поздравить с избранием на пост депутат ГД, потому что по моему мнению, так скажем, то, что вы стояли вторым номером в списке ЛДПР, это в значительной мере добавило этой партии голосов. Как мне кажется, возможно, она бы и не прошла в Госдуму без вас…

С.БУНТМАН: Вопрос в чем, Дмитрий?

Д.ДМИТРИЕНКО: Вопрос, собственно, о том же самом. Почему вы решили заняться политикой? Потому что не далее, как по-моему летом еще вы говорили о том, что не планируете заниматься политикой. Здесь.

А.ЛУГОВОЙ: Да, действительно, на «Эхе Москвы» с Алексеем Венедиктовым я это говорил. Ну я неоднократно отвечал на этот вопрос. Мое решение пойти в политику, на самом деле, от меня не зависело. Это решение за меня приняла Великобритания, которая сделала все для того, чтобы я этим родом деятельности начал заниматься активно. То есть это вопрос скорее не ко мне, а к британскому премьеру и к британскому министру иностранных дел.

С.БУНТМАН: Гордону Брауну.

А.ЛУГОВОЙ: Да. Спасибо им. За что я им весьма благодарен и весьма удовлетворен этим.

Д.ДМИТРИЕНКО: Вы не могли бы пояснить? Я, честно говоря, не совсем понимаю, какая здесь связь.

А.ЛУГОВОЙ: А ситуация здесь очень простая – ведь ситуация изначально была политизирована. Я говорил и еще раз говорю – все, что говорят британцы о том, что они приглашали меня в ООН для каких-то встреч, это гнусная ложь. Я это подчеркиваю. И странно, что эта ложь звучит из уст столь высокопоставленных деятелей Британии. Причем обратите внимание, что через два дня после событий, связанных со смертью Литвиненко, мы были в посольстве и предложили свои услуги, предложили выехать в Лондон немедленно. Нам сказали «Подождите», а через неделю здесь уже были британский Скотленд-Ярд. Поэтому была ситуация политизирована, и ничто не мешало генеральному прокурору Британии пригласить меня официальным образом тогда, в мае, и когда я бы ответил отказом, вот тогда уже надо было публично заявлять. Что сделал королевский прокурор? Королевский прокурор сел, собрал массу журналистов и с довольным лицом начал высказывать мне обвинения. Обвинения человека, которого даже не пригласили. А после этого, когда Россия и российское руководство выполняло Конституцию, РФ было отказано в экстрадиции, и тут же пошел обмен на высылку дипломатов, разного рода резкие заявления. А это уже политика.

С.БУНТМАН: Понятно. Пожалуйста, Олег, ваш вопрос.

О.КУЛАКОВ: Андрей Константинович, в свою очередь поздравляю вас с избранием на столь ответственный пост. Мои вопросы будут лежать как раз в этой плоскости – как члену Комитета по безопасности нового состава и как к старшему коллеге. Мы все помним о трагедии Норд-Оста и Беслана. Когда случилась последняя трагедия – я говорю о Беслане, — государственные мужи клялись в том, что такое больше никогда не повторится. Воз и ныне там. Школы охраняются настолько, насколько родители собирают деньги. Детские сады вообще не охраняются. Что депутат Луговой как член Комитета по безопасности будет делать в управлении, чтобы ситуацию переломить? Чтобы безопасность была не декларативной.

С.БУНТМАН: Понятно. Пожалуйста.

А.ЛУГОВОЙ: Ну действительно, вопрос, связанный с борьбой с терроризмом, был, есть и останется, безусловно, базовым, и на самом деле, за последние несколько лет, не совсем готов я с вами согласиться – я в том числе изучал и как либерально-демократическая партия участвует за последние 4 года в процессах усиления вопросов безопасности для населения государства. Я считаю, в принципе, многие законы были приняты достаточно адекватные. Другое дело, что на мой взгляд, наверное, еще недостаточно было времени для того, чтобы все законы заработали, и надо стремиться, прежде всего, к тому, чтобы не только принимать законы, но и следить потом за тем, как эти законы выполняются, в чем роль парламента в том числе и состоит. Поэтому если говорить о том, как лично я участвовал в принятии тех или иных законов, безусловно, я постараюсь принимать максимальное участие и в контроле за выполнением тех законов по вопросам безопасности, которые принимаются. Ну и следующий момент, я уже говорил, — это в целом вопросы безопасности, можно говорить и о вопросах обороны: задача любая выполняется тогда, когда ею занимаются профессионалы, когда уровень подготовки людей, обеспечивающих безопасность, является соответствующим. Поэтому если говорить о вопросах безопасности вообще глобально в России, то надо больше заботится о профессионализме тех людей, которые этим занимаются.

С.БУНТМАН: Андрей, когда вы говорите сейчас… действительно, Олег поднял очень важную проблему, и я 20 раз рассказывал о случае, когда после Беслана на последнем звонке я искал милиционера в четырех кварталах – не нашел ни одного около школы. А тогда, помните, свет как раз перегорел в Москве? Я не знаю, у меня волосы подъялись дыбом. Я очень вам желаю быть пожестче. Вот как в английской прокуратуре, примерно так. И, между прочим, первый номер вашей партии Владимир Вольфович, и здесь когда, он все называет своими именами, иногда и чужими, дополнительными, но всегда очень жестко называет. Вы так пожестче. А то вы сейчас – «Надо принимать, не все действуют…» Суровая ситуация.

А.ЛУГОВОЙ: Вы знаете, я еще только учусь…

С.БУНТМАН: Пусть вас Владимир Вольфович научит.

А.ЛУГОВОЙ: Ну, мы много с ним обмениваемся.

С.БУНТМАН: А почему, кстати, именно ЛДПР? У нас спрашивают.

А.ЛУГОВОЙ: А про ЛДПР я хочу еще раз подчеркнуть. Есть для этого две причины. Первая – идеологическая, вторая – эмоциональная. Идеологическая – в том, что мне всегда импонировали взгляды Жириновского, и я всегда голосовал за ЛДПР, а вторая – год назад, когда я и члены моей семьи испытывали в связи с этой историей, я вам скажу, что как раз на меня вышли представители Владимира Вольфовича Жириновского и предложили в тот момент юридическую и моральную поддержку. То есть тогда, когда все замерли и внимательно наблюдали за моей судьбой, не зная, как реагировать на ту или иную ситуацию, в том числе и многие официальные лица, я почувствовал такую протянутую руку помощи. И для меня стало очевидно, что прежде всего и сам Жириновский, его партия, декларируя свою заботу о людях, о конкретных людях, делает это не только ради декларации, но и в том числе оказывая помощь человеку, оказавшейся в тяжелой, поверьте мне, ситуации.

С.БУНТМАН: У нас по телефону из Оренбурга звонок. Да? правильно я понял? Петр Павлович Попов у нас, юрист. Добрый вечер.

П.ПОПОВ: Добрый вечер.

С.БУНТМАН: Петр Павлович, ваш вопрос, пожалуйста, Андрею Луговому.

П.ПОПОВ: Задаю. Господин Луговой, вы считаете, что вас ложно обвинили в причастности к убийству Литвиненко. Ну, этот случай, конечно, затронул не только вас, но и Россию, и возникла напряженность в отношениях между Россией и Великобританией. И такие отношения между государствами, конечно, никому не нужны, ни гражданам нашим, ни гражданскому обществу, ни государству. И вот, для того, чтобы развеять подозрения – не все вам верят, вы понимаете это, особенно за рубежом, — не могли бы вы при наличии соответствующих гарантий со стороны английских властей дать согласие участвовать в судебном заседании по данному делу на территории посольства России в Великобритании и с условием отбытия наказания…

С.БУНТМАН: То есть фактически в Лондоне, но на российской территории?

П.ПОПОВ: Да. На российской территории, чтобы гарантировать вам безопасность.

С.БУНТМАН: Петр Павлович, понятен ваш вопрос. Пожалуйста, не отключайтесь. Сейчас ответит Андрей Луговой.

А.ЛУГОВОЙ: Я отвечал на этот вопрос десятки раз – я гражданин России. Что мешает британскому правосудию прислать сюда документы? Ведь вы понимаете, в отличие от болтунов, которых пришлось много слышать по телевидению, по радио и читать в газетах, ведь я один из немногих, кто видел вот эти документы так называемые об экстрадиции – там прислали смешную бумажку на 10 страницах, где ничего не написано. Что мешает прислать в российский суд т.н. доказательства моей вины, и почему я должен куда-то ехать на территорию посольства? Есть процедура, есть Уголовный кодекс, есть Конституция РФ, есть Уголовно-процессуальный кодекс, в котором все расписано. Вот эти вот разговоры – провести суд на нейтральной стороне, на территории посольства – вы знаете, это все из области беллетристики. Так, поболтать, и не более того. Поэтому на этот вопрос говорил и буду говорить – пусть присылают все сюда, пусть здесь будет открытый суд. Вот и разберемся тогда, кто прав, кто виноват.

С.БУНТМАН: Петр Павлович, вас ответ удовлетворил?

П.ПОПОВ: Ну, не совсем. Все-таки я хотел бы обратить внимание на что – вот если б я был на месте Андрея и меня бы так вот обвинили, я бы занял наступательную позицию. Ведь не означает это то, что это на самом деле произойдет. Возможно, там процессуальные какие-то тонкости помешают это сделать, но заявлять об этом, говорить, что я готов, чтобы все видели, что человек – да, он готов сделать даже невозможное, готов сделать такой поступок, который… ну а зачем? если залезть в скорлупу, быть не публичным политиком… а зачем тогда говорить такие слова? «Я офицер, я понимаю честь…» Ведь затронута честь России, не только ваша честь. Вы публичный человек, вы депутат, вы приходите сюда, на «Эхо Москвы»…

С.БУНТМАН: Понятно, Петр Павлович, понятно, да.

А.ЛУГОВОЙ: Маленькую ремарку могу сказать следующего характера. Вы понимаете, ведь о многих вещах я же не говорю публично, я вот вам очень спокойно сейчас отвечаю. О всех многих вещах, которые мотивируют мои действия, я как раз говорю российской генпрокуратуре и следственному управлению Федеральной службы безопасности. И все очень подробно сказано. И, поверьте, масса фактов, масса улик и масса свидетельских показаний, говорящих о том, что все, что было на территории Лондона, это провокация, и абсолютно бессмысленно ехать в Лондон и заниматься там каким-то судом, который, я уверен, будет внешне, для обывателя беспристрастным.

С.БУНТМАН: Понятно. Спасибо, Петр Павлович. У меня вопрос Андрею Луговому. А вы знакомились – вы говорили, есть масса улик, есть свидетельские показания, и в ФСБ, и у нас в прокуратуре, — вы знакомы с ними, кто-то вас знакомил с ними?

А.ЛУГОВОЙ: Дело в том, что я речь веду, прежде всего, о своих показаниях, о показаниях тех свидетелей, которых мы называли, о показаниях тех людей, которых я не знал, но мы можем вспомнить заявление, если я не ошибаюсь, по-моему Вячеслава Жарко о том, что он попадал ровно в такую же ситуацию, по сути дела, связанную с Литвиненко. Для меня тут есть достаточно оснований. И меня действительно ознакомили, мне задавали очень много вопросов, ссылаясь на какие-то события…

С.БУНТМАН: Вам задавали вопросы, но вас знакомили и с какими-то документами, которые связаны с делом Литвиненко?

А.ЛУГОВОЙ: Конечно, мне показывали документы, меня просили комментировать те или иные вопросы. И это мне дает основание считать, что на самом деле помимо каких-то моих свидетельских показаний, помимо каких-то моих размышлений о различных версиях происходящего вокруг Литвиненко, есть очень много людей, которые участвовали в тех или иных событиях.

С.БУНТМАН: А в качестве кого вас приглашали на консультацию?

А.ЛУГОВОЙ: Нет, я везде выступал в качестве свидетеля.

С.БУНТМАН: Пожалуйста, вопрос Дмитрия.

Д.ДМИТРИЕНКО: Я хотел бы продолжить эту тему вашей будущей деятельность в Комитете по безопасности. Я хотел бы, чтобы вы обозначили основные, по вашему мнению, угрозы для нашей страны, ну и, скажем так, если более конкретно, может быть, вероятного противника.

С.БУНТМАН: Враг внешний, враг внутренний – обозначьте, пожалуйста.

А.ЛУГОВОЙ: Я хочу подчеркнуть, что последние — я уж не говорю про историю России, я скажу, что последние 20 лет Запад, Великобритания и США продемонстрировали всему миру отношение к России. На протяжении 20 лет об Россию вытирали ноги, всячески ее унижали и оскорбляли. Тогда, когда распался Советский Союз, что явилось вообще глобальной трагедией, я считаю, тогда, когда Россия не представляла никакой угрозы, Запад делал все для того, чтобы создать еще более сложные условия для России с точки зрения безопасности. Мы это наблюдаем.

С.БУНТМАН: Например?

А.ЛУГОВОЙ: Последний пример – это ПРО…

С.БУНТМАН: Нет, 20 лет назад…

А.ЛУГОВОЙ: Я говорю – в течение 20 лет. Пример – это НАТО, расширение НАТО прежде всего на восток. В НАТО теперь вошли бывшие страны Варшавского договора, Прибалтика. Сейчас Соединенные Штаты делают все для того, чтобы в эту орбиту ввести Украину. А то, что они делают в Грузии, вообще мне очень горько наблюдать, потому что я в Грузии очень долго прожил, знаю грузинский язык и с огромным уважением отношусь к этому народу. И поэтому я считаю, что Россия должна идти своим путем, Россия – огромное государство, одинаковые должны быть интересы на западе у России и на востоке. И хочу лишь напомнить слова Александра III, что у России есть только два союзника – ее армия и флот, точка. В этом смысле у меня достаточно жесткая позиция.

Д.ДМИТРИЕНКО: То есть вы считаете, что основная угроза исходит от Запад, и Запад, возможно, это наш потенциальный противник военный?

А.ЛУГОВОЙ: Я бы сказал, если не говорить о вопросах терроризма, потому что я как раз отвечал на то, что вы, видимо, хотели от меня услышать, я считаю, что т.н. Англо-Саксонская империя в лице Великобритании и США является основной угрозой России.

С.БУНТМАН: А зачем? Какой интерес у Англо-Саксонской империи?

А.ЛУГОВОЙ: А у Англо-Саксонской империи очень простой интерес: был разрушен Советский Союз, раздробить России.

С.БУНТМАН: Чтобы что?

А.ЛУГОВОЙ: А надо вспомнить слова Мадлен Олбрайт, которая сказал, что очень несправедливо, что себе принадлежит Россия.

С.БУНТМАН: Я вас разочарую – она этого не говорила.

А.ЛУГОВОЙ: Вы знаете, я не знаю, кто это доказывал, я могу сказать, что достаточно т.н. «ястребов» в США об этом часто говорят. Поэтому Россия – государство со своей судьбой…

С.БУНТМАН: Вы знаете, так можно все что угодно сказать – кто мог бы подписаться… есть факт, и есть не факт. Вот вам не нравится, когда говорят об Андрее – «Ну, он мог бы, он же там был, он же мог…»

А.ЛУГОВОЙ: Хорошо, Сергей, просто один факт. Советский Союз распался, Варшавский договор распался, зачем было расширять НАТО? Для чего? Чем Россия угрожала другому миру? Ничем. И в итоге НАТО ушло на восток и начали долбить бедную Югославию и, в частности, делают сейчас провокационные заявление о том, чтобы еще Косово было независимым. Я так считаю, что если будет создан такой прецедент, то Россия должна тоже создать подобный прецедент, только в других точках земного шара. И я буду весьма удовлетворен и голосовать буду, в том числе в парламенте, если надо будет, за это.

С.БУНТМАН: То есть за независимость Абхазии, Северной Осетии, Приднестровья?

А.ЛУГОВОЙ: Я бы не хотел сейчас уточнять. Я сказал – в других точках земного шара.

С.БУНТМАН: Не про Руанду же будем говорить.

А.ЛУГОВОЙ: Если понадобится, да, это должно касаться Абхазии и Южной Осетии, в которой 90% населения граждане России, и Приднестровье. Ничего в этом страшного не вижу.

С.БУНТМАН: Андрей Луговой. Мы продолжим через пять минут примерно. Задавайте вопросы, друзья мои. Вы как-то замерли неизвестно где. Смс вы можете присылать — +7 985 970 45 45. В конце нашей передачи мы еще раз проголосуем – я вам опять задам провокационный вопрос, чем мы все время здесь и занимаемся. И еще будет два звонка нашим членам клуба радиостанции «Эхо Москвы». Я еще раз напомню, что если вы хотите принимать участие в передаче, как наши коллеги здесь делают сейчас и ваши коллеги тоже, то вы можете заполнить анкету на первой странице нашего сайта. Прерываемся на новости на «Эхе Москвы», на небольшой перерыв. И потом продолжим.

НОВОСТИ

С.БУНТМАН: Ну что ж, мы продолжаем. У нас в гостях Андрей Луговой, Дмитрий Дмитриенко и Олег Кулаков – это члены клуба наших слушателей. Еще будут два звонка из разных городов – из Снежинска будет у нас и из Санкт-Петербурга выразили желание наши слушатели, тоже члены клуба принять участие в передаче. Олег, пожалуйста, ваш вопрос. Олег Кулаков.

О.КУЛАКОВ: Я отвлекусь от вопроса, который вам надоел уже, наверное, и хочу задать вот такой вопрос. Комитет по безопасности Госдумы даже в прошлом году принимал участие в таких… был инициатором запрета для установки особых госзнаков и спецсигналов, но воз и ныне там. То есть вы будете бороться с членовозами дальше?

А.ЛУГОВОЙ: Ну, я вам так скажу. Я в Думе месяц всего – по-моему, там какие-то положительные результаты были сделаны в этой связи, потому что я с удивлением узнал – я с интересом спрашивал, я новый депутат, а какой мне номер дают, — оказывается, никакого не дают. Есть ли какой-то маяк? Никакого маяка нет…

С.БУНТМАН: Ну вы молодой просто, думским дедам дают. Ну что вы, господи?

А.ЛУГОВОЙ: Поэтому я, честно говоря, расстроился – я-то думал, уже сейчас по встречной можно…

С.БУНТМАН: Председателю комитету дадут…

А.ЛУГОВОЙ: Другое дело – я, как и все москвичи, езжу по Москве и стою в этих диких пробках. Конечно, возмущает, когда на достаточно длительный период закрывается движение. Я сам бывший сотрудник федеральной службы охраны и сам участвовал в том числе в организации безопасности на маршрутах движения охраняемых лиц. У меня такой ощущение – охраняемых лиц стало чуть больше, чем 10 лет назад, я вам честно говорю.

С.БУНТМАН: Скажите, Андрей, положа руку на сердце, я не буду сейчас никакие тайны раскрывать, — это эффективно? Действительно надо закрывать на полчаса, на 40 минут?

А.ЛУГОВОЙ: Я считаю, что эффективно закрывать только под президента. Все, что касается остальных лиц, абсолютно неэффективно. Мне не очень понятно, почему это делается. Президент – это все-таки не только личность, это прежде всего такая должность, от которой много чего зависит в стране. Хотя я думаю, что – по крайней мере, в период Горбачева и Ельцина – перекрывалось обычно минут за 10 до проезда президента. Сейчас я редко езжу по Кутузовскому и по рублевке и не знаю, за сколько перекрывается движение перед проездом Владимира Владимировича Путина, но если это 30-40 минут, это, знаете, из той серии, как… я во время выборной кампании везде ездил – ведь в итоге те или иные решения принимают конкретные исполнители, и если у исполнителей многих, особенно тех, кто занимается перекрытием движения, а это государственная инспекция, у многих ума не всегда хватает на сей счет – ну, значит, ума им надо где-то поднабраться.

С.БУНТМАН: Вы готовы сказать это громко в Думе?

А.ЛУГОВОЙ: Я готов это сказать в Думе, и я думаю, скажу об этом.

С.БУНТМАН: Именно сославшись на свой опыт, как вы говорите, что должны заниматься профессионалы. Это ж не кто-то скажет, даже не я, который в окно смотрит, и здесь…

А.ЛУГОВОЙ: Каждый, знаете, боится всегда – а мало ли что, а вдруг произойдет у меня немножко не так, как у других? Поэтому вот так вот перестрахуются. Глупо, на самом деле, неэффективно, взывает только раздражение у людей, и ничего хорошего от этого нет, конечно.

С.БУНТМАН: Андрей Луговой. А у нас из Снежинска есть звонок. Вернее, в Снежинск. Герман Лукашин. Здравствуйте.

Г.ЛУКАШИН: Здравствуйте.

С.БУНТМАН: Пожалуйста, ваш вопрос.

Г.ЛУКАШИН: Сейчас вот Андрей коснулся вопроса профессионализма – очень интересно этот вопрос представляется, выходит на одно из первых мест. Я хотел бы его спросить – как он оценивает свои депутатские возможности в решении задач, различных проблем на федеральном уровне, если он абсолютно не знает муниципальных и региональных проблем? Ну, исключая, может быть, проблем, о которых он сейчас сказал, — связанных с безопасностью движения и проездом спецмашин. Вот такой у меня первый вопрос.

С.БУНТМАН: Понятно. Насколько я понимаю, Герман Мефодьевич, вы депутат Городского собрания Снежинска?

Г.ЛУКАШИН: Да, совершенно верно.

С.БУНТМАН: Так что вы именно занимаетесь муниципальными проблемами.

А.ЛУГОВОЙ: Спасибо за вопрос, Герман Мефодьевич. Правда, вы немножко передергиваете его. Я хотел бы посмотреть на депутата Государственной думы, который был бы сведущ во всех вопросах. А потом, я думаю, каждый когда-то с чего-то начинал. Поэтому в Государственной думе есть, если я не ошибаюсь, на сегодняшний день 30 комитетов профильных, каждый из которых занимается той или иной деятельностью. И тот или иной человек, который в той или иной степени более профессионален в том, к чему его готовили, и работает, как правило, участвует в этом комитете. А потом, вы знаете, я не думаю, что так уж сложно разобраться в тех или иных проблемах. Надо только этим заниматься, и мой жизненный опыт… я заканчивал военное училище, но при этом являюсь весьма успешным предпринимателем, являлся уже весьма успешным предпринимателем, занимаясь не только оказанием охранных услуг, но и строил заводы, занимался строительством и много чем, и всему этому научился. Поэтому думаю, научусь и депутатской деятельности. Я не думаю, что кого-то специально с пеленок, особенно в России, к этому готовили. Поэтому буду надеяться на свое образование.

С.БУНТМАН: Понятно. Герман Мефодьевич, у вас есть комментарии?

Г.ЛУКАШИН: Я этим ответом не удовлетворен – я понял, что Андрей хорошо научился передергивать. Я и говорил, что депутатское место – это не время для обучения, вы пришли уже заниматься конкретным законотворчеством. А те законы, которые приняты за последние два года, они поражают своим вопиющим юридическим… нечистотой, так скажем. Вот как мне кажется. Они противоречат друг другу.

А.ЛУГОВОЙ: Ну я ж говорю – мне кажется, я немножко разбираюсь в вопросах безопасности, поэтому, по-моему, у меня нет противоречий.

С.БУНТМАН: Герман Лукашин из Снежинска. Вот смотрите, здесь есть еще жестче вопрос. Когда вы говорите, что страна развалилась, о страну вытирали ноги, здесь говорит Ян, пишет нам: «А вы уходите в бизнес. А как же честь офицера?» Именно тогда вы стали заниматься бизнесом, насколько я понимаю. Если я правильно интерпретирую здесь Яна.

А.ЛУГОВОЙ: Вы знаете, очень хороший, на самом деле, вопрос. Я могу лишь так сказать – что иной раз… человек является все-таки членом своего общества, и каждый человек имеет семью. Я хочу напомнить, что у меня жена и четверо детей, и я свое личное унижение как раз в начале 90-х испытывал в том числе, потому что офицер с высшим образованием, чтобы купить ребенку пакет молока, вынужден был два часа стоять в очереди в универсаме. Когда-то кому-то это тоже надоедает. И, по крайней мере, даже уволившись, а уволился я только в 97-м году, когда самый сложный период времени я все-таки оставался офицером и остаюсь им на сегодняшний день. Я занимался всем тем, чтобы не терять эту нить взаимоотношений и с теми офицерами, кто продолжал служить, и кто уволился, и в этом, также опять подчеркну, что не вижу абсолютно никаких противоречий. Я занимался в том числе на благо страны, даже когда, когда по сути уже не носил погон.

С.БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, еще вопрос такой, Андрей. Если бы не произошло того, что произошло, если бы против вас не были выдвинуты обвинения в связи с историей Литвиненко, да даже если бы не произошло самой истории с Литвиненко, вы бы так же ездили в Лондон, ездили бы в другие места, занимались бы бизнесом со своими партнерами в той же самой Англо-Саксонской империи и говорили бы вы и считали бы вы то, что вы сейчас считаете то, что вы сейчас считаете – про этот антироссийский англо-саксонский заговор? и так же бы вели дела, и, в общем, никто бы и не знал?

А.ЛУГОВОЙ: Ну а что ж делать? Что ж, теперь дела ни с кем не вести? Мои убеждения стали просто более резкими и более жесткими. У меня появилась публичная трибуна, поэтому я стал об этом говорить. Но в кругу своей семьи, в кругу своих друзей мои убеждения ничем от того, что я сейчас говорю, не отличаются. И что же теперь? Я ж не говорю о том, что это те враги, которые с нами ведут войну. Хотя по сути дела, я всегда говорю, что холодная война, она никогда не начиналась, не заканчивалась. Она, по сути дела, как была, так и была. Другое дело – все-таки человек имеет свои слабости, и я был обывателем. Я, может, не так остро об этом задумывался. Я занимался тем делом, которое приносило пользу своему государству. На тот момент я видел себя в этом. На сегодняшний день, когда мой статус изменился и мое положение изменилось, когда я вынужден был прежде всего беспокоиться даже не столько о судьбах своего государства, сколько о судьбах своей семьи, своих дочерей, своего сына. По-другому начинаешь говорить.

С.БУНТМАН: Понятно. Еще один вопрос. Скажите, пожалуйста, эволюция, развитие, как изменялись ваши отношения к и с Березовскому и Березовским и Бадри Патакарцишвили?

А.ЛУГОВОЙ: С Бадри Патакарцишвили у меня прекраснейшие отношения. Я с ним поддерживаю отношения до сих пор. Мы мило друг друга поздравили с Новым годом. У меня отношения с Бадри Патакарцишвили никаким образом не поменялись в худшую сторону. Мы с ним поддерживаем телефонные разговоры, я дружу с членами его семьи, и поэтому вопрос по Бадри снимается. Что касается Березовского, еще раз говорю – у меня с Березовским никогда не было никаких личных отношений. Я лишь работал в компании, где он был акционером. И работал на тот момент, если уж говорить с точки зрения наема, я был наемным менеджером у Бадри Патакарцишвили. Другое дело – в дальнейшем, через три года после моего увольнения мои охранные компании имели контрактные обязательства с компаниями Березовского. Тогда я уже познакомился с ними ближе. Поэтому когда мне говорят – «Вот, у тебя были с Березовским хорошие отношения, а теперь вдруг плохие – почему так изменилось?» Да у меня не было никаких отношений.

С.БУНТМАН: Как вы относитесь к обвинениям, которые выдвигают против Бадри Патакарцишвили?

А.ЛУГОВОЙ: Со стороны Саакашвили, да, вы имеете в виду?

С.БУНТМАН: Там очень странная ситуация получается. Что есть много претензий к деятельности Бадри Патакарцишвили вместе с Березовским здесь у нас в России, и совсем еще другая история, дополнительная в Грузии.

А.ЛУГОВОЙ: Ну, по поводу здешних историй я могу сказать, что, собственно говоря, Бадри был всегда партнером Березовского, и я в компаниях, где акционером был Березовский, Патакарцишвили занимал ряд, прежде всего, исполнительских функций, принимал те или иные решения. Поэтому если какие-то есть обвинения в сторону Березовского, они не могли не коснуться Бадри, потому что они достаточно тесно были связаны. Что касается тех действий, которые происходят в Грузии, я должен сказать, что с 2001 по 2006 год я в Грузии бывал ежемесячно минимум где-то в течение недели, я наблюдал всю ту эволюцию, которая проходила в Грузии с приходом к власти Саакашвили. Я считаю, что за всю историю Грузии это самая большая беда и горе грузинского народа…

С.БУНТМАН: Больше, чем Гамсахурдия?

А.ЛУГОВОЙ: Да, думаю, больше. Что такая публика, подобная Саакашвили, пришла к власти и, слава богу, проявила свое лицо, и те обвинения, которые выдвигаются Саакашвили против Бадри, для меня смешны, необъективны, необоснованны. И мое твердое убеждение – что Саакашвили закончит плохо.

С.БУНТМАН: Понятно. Сейчас мы прервемся на две минуты, а потом продолжим наш разговор.

РЕКЛАМА

С.БУНТМАН: Мы продолжаем программу «Народ против». И у нас есть сейчас телефонный звонок, это из Петербурга у нас слушатель Павел Пашечко. Он юрист и член нашего клуба. Алло, Павел.

П.ПАШЕЧКО: Алло, добрый вечер.

С.БУНТМАН: Добрый вечер. Павел, пожалуйста, ваш вопрос задайте компактно.

П.ПАШЕЧКО: Спасибо, у меня даже три вопроса. Все три я хотел бы задать.

С.БУНТМАН: Давайте, если короткие.

П.ПАШЕЧКО: Да, очень короткие. Первый вопрос такой – насколько соответствуют ваши взгляды, Андрей, на политику взглядам, которые исповедует партия ЛДПР? Насколько ваш союз будет вечен с этой партией?

С.БУНТМАН: Хорошо. Понятно. Сразу ответ, пожалуйста.

А.ЛУГОВОЙ: На сегодняшний день вполне все соответствует моим идеологическим принципам, я уже сказал.

С.БУНТМАН: Понятно. Пожалуйста, Павел, следующий вопрос.

П.ПАШЕЧКО: Спасибо. Следующий вопрос такой: как вы думаете, почему власть не выдала вас Англии? Имеется в виду не формальный аспект, а причины более тайные, может быть.

А.ЛУГОВОЙ: Вы знаете, я предлагаю вам обратиться к высказыванию, сделанному президентом России Владимиром Владимировичем Путиным в конце сентября во время того, как ему задали вопрос по моей персоне. Он сказал, сказал президент страны. «Британия – дословно вам говорю – не предоставила никаких доказательств виновности Лугового». Точка.

С.БУНТМАН: Понятно. Третий вопрос, Павел.

П.ПАШЕЧКО: И третий вопрос. За последние полтора года вы стали практически на всю страну известны. Вы как думаете, это вам принесло больше пользы или вреда? Вот те события, которые произошли в Англии в ноябре позапрошлого года.

А.ЛУГОВОЙ: Вы знаете, я много задумывался над этим вопросом. В какие-то моменты я думал вреда, в какие-то пользы. На самом деле, мне кажется, я еще сам до конца не разобрался, хотя думаю, наверное, разберусь когда-нибудь. Не знаю пока.

П.ПАШЕЧКО: Спасибо огромное за ответы.

С.БУНТМАН: Спасибо, Павел. Член нашего клуба из Петербурга Павел Пашечко из Петербурга, юрист. Вопрос, пожалуйста. А то мы сейчас будем голосовать еще. Пожалуйста, ваш вопрос, Дмитрий.

Д.ДМИТРИЕНКО: Андрей, вы неоднократно в своих интервью и не далее как несколько минут назад выражали сожалению, горечь даже такую по поводу статуса, судьбы офицеров в нашей стране в 90-е годы, ну и сейчас ситуация, возможно, несколько лучше стала, но тоже достаточно тяжелая…

А.ЛУГОВОЙ: Согласен. Тяжелая, и это, на самом деле, то, что мне не нравится.

Д.ДМИТРИЕНКО: И я бы хотел в этой связи вопрос – как вы считаете, что, какие конкретно меры необходимо принять для того, чтобы вернуть статус…

А.ЛУГОВОЙ: Я отвечаю. Я вам должен сказать, что я этой темой как раз собираюсь заниматься очень серьезно. В России сейчас существует очень много т.н. корпоративных сообществ. Фонды афганцев, чеченцев, витязи, альфа, вымпелов, кто учился в одном училище и так далее. Они в основном созданы или потому что ветеранам надо помогать, или членам семьи, или для каких-то коммерческих целей. Но никто не задумывался над таким понятием, как офицеры России. И вот мы с нашими друзьями не хотим создавать ни движения, ни какие-то фонды, ничего, а создать некую инициативную группу, которая попытается предложить государству ввести некий такой морально-нравственный, если хотите, проект «Офицеры России» с тем, чтобы вернуть русское офицерство в лоно элиты русского общества.

С.БУНТМАН: Понятно. Ваш вопрос, Олег.

О.КУЛАКОВ: Вопрос такой, по вашей прошлой деятельности, по моей настоящей. Вы знаете, что нас сейчас заставляли красить сырье в белый цвет, чтобы не перепутать с террористами, сейчас выдают лицензии охранников по-новому, и там коррупция процветает. Вы будете в своей деятельности…

А.ЛУГОВОЙ: Я понял вопрос. Вы знаете, за последние 4 года, я считаю, милицейское лобби сделало все, чтобы уничтожать охранный бизнес. Хотя напоминаю, что этот закон был принят одним из первых, еще в 91-м году и позволил многим офицерам, сержантам из правоохранительных органов, из Министерства обороны себя найти уже на пенсии или если не можешь работать. Поэтому я буду максимально бороться против этого лобби. Я вообще считаю, что еще надо подумать – вообще нужна ли вневедомственная охрана государству в том виде, в котором она существует? Потому что в охранных предприятиях работают, как правило, профессионалы, офицеры, прошедшие длительный путь, а вневедомственная охрана – сержанты по лимиту, набраны непонятно откуда и с какой профессиональной подготовкой. Поэтому буду занимать в этой связи жесткую принципиальную позицию и делать все для того, чтобы охранный бизнес развивался как можно более целенаправленно…

С.БУНТМАН: Ну вот видите, вы говорите в 93-м году… значит, не все так плохо в 93-м году?

А.ЛУГОВОЙ: Ну, вы понимаете как – Россия такое государство, что все равно все должно быть хорошо, и хотел бы вообще сказать, что я считаю, что национальной идеей России должно быть хорошее настроение, чтобы все улыбались, чтобы все было прекрасно, с улыбкой ходили на работу, и Россия – это то государство, которое выстаивало, выстоит и будет всегда стоять на защите своих интересов, своей независимости и своей духовности.

С.БУНТМАН: Андрей Луговой. Я бы хотел задать вопрос слушателям. Как всегда, я говорю – провокационный вопрос. Скажите, пожалуйста, жизнь меняется все-таки – раньше было то, потом это, потом пятое, потом десятое. Как вы думаете, когда-нибудь – эта история не будет же длиться вечно – будет ли Андрей Луговой предоставлен английскому правосудию? Когда-нибудь согласиться ли на это Россия? Если да – 660 01 13. Если нет – 660 01 14. Мало ли что? Здесь я далек от того, чтобы говорить – вот, когда убивца выдадут? Не про это…

А.ЛУГОВОЙ: Мне ответить на этот вопрос?

С.БУНТМАН: Нет, ответ сейчас слушатели будут давать. Вот давайте. Если вы считаете, что когда-нибудь Андрей Луговой будет выдан в Англию, то 660 01 13. Если вы считаете, что этого не будет никогда, — 660 01 14.

ГОЛОСОВАНИЕ

С.БУНТМАН: Идет подсчет голосов. А у вас бы, Андрей, я спросил – вам хочется, чтобы была поставлена точка в этой истории?

А.ЛУГОВОЙ: Конечно, хочется. И я вам честно скажу, и говорил раньше – если б меня спросили: хотел бы я, чтобы можно было время назад вернуть, чтобы вот это все повторилось, чтобы был этот скандал, чтобы стал так известен, чтобы избрался депутатом Госдумы? Нет, не хотел бы.

С.БУНТМАН: А что бы вы хотели?

А.ЛУГОВОЙ: У меня было…

С.БУНТМАН: Если повернуть?

А.ЛУГОВОЙ: Я еще раз говорю – у меня было чем заниматься, и к сожалению, за этот год с лишним многое было разрушено. На самом деле, я никогда не думал, что в 40 лет многое мое отношение к разным вещам может настолько измениться. И дело не только в Англо-Саксонской империи, поверьте мне. Но изменился во многом мой образ жизни, изменилось мое отношение к людям, стало другое отношение к друзьям, к партнерам, к бизнесу, вообще ко всему. Просто немножко по-другому начал обо всем этом размышлять, чем это было раньше. И мне казалось, те мои размышления о смысле жизни, которые были год назад, они были более, наверное, романтические, я бы так сказал.

С.БУНТМАН: То есть это убило многие ваши представления о жизни?

А.ЛУГОВОЙ: Ну, как-то изменило. Причем я говорю – я, наверное, не смогу до конца сформулировать. Наверное, с годами придет понимание этого, но тем не менее… если я так более понятно выразился. Хотя думаю, наверное, запутанно.

С.БУНТМАН: Нет, понятно, господа, по-моему, понятно. Итак, я напоминаю последний раз вопрос – как вы считаете, когда-нибудь Андрей Луговой попадет в Англию с согласия России или не попадет? Если попадет – 660 01 13. Нет – 660 01 14. Завершилось голосование. Вы знаете, 67,8%... подглядели, да? считают, что да. 32,2% считают, что нет. Жизнь покажет. Во всяком случае…

А.ЛУГОВОЙ: Будем надеяться, что когда меня выдадут Великобритании, на месте Великобритании будет Россия.

С.БУНТМАН: У-у-у-у! это в стиле некоторых высказываний… Владимир Вольфович, правда, в несколько иную сторону – он в Индийский океан. А у вас… Ну, значит гармония, понятно, здесь.

А.ЛУГОВОЙ: Будем надеяться, что Великобритания не станет Атлантидой, я хотел бы пожелать им этого, конечно.

С.БУНТМАН: О, мрачно. Во всяком случае, ну скажите, Андрей, последний вопрос. Здесь вот ответили. Скажите, Андрей, все-таки – вот что может повлиять на вас — через 4 года будут снова выборы, — что вы опять войдете в список ЛДПР, если вы остаетесь с этой партией? То есть что ваше депутатство – это надолго?

А.ЛУГОВОЙ: Вы знаете, на самом деле, многое, конечно, будет зависеть от той динамики событий, которые могут проходить вокруг меня. И второй момент – все-таки я всегда старался в жизни делать то, что мне в том числе комфортно. Если я почувствую, что за эти 4 года я бесполезен как депутат Государственной думы и не состоялся таковым, то поверьте мне, я этим заниматься не буду. Это к слову, в том числе и о неприкосновенности.

С.БУНТМАН: И еще один у нас вопрос-уточнение, которые очень много здесь задают. Мы говорили про Англо-Саксонскую империю, мы говорили про Саакашвили, мы говорили очень о многом. Скажите, пожалуйста, есть за пределами России государственный деятель, руководитель страны – вот как раз перед программой «49 минут», которая у нас будет, — который был бы вам симпатичен?

А.ЛУГОВОЙ: …

С.БУНТМАН: Ну есть хороший парень или хорошая девушка где-нибудь?

А.ЛУГОВОЙ: Вообще мне Уго Чавес нравится.

С.БУНТМАН: Уго Чавес. Понятно. Спасибо большое. Спасибо. У нас был в гостях Андрей Луговой и члены нашего клуба – Дмитрий Дмитриенко и Олег Кулаков. Спасибо всем, до свидания. Это была программа «Народ против».

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире