'Вопросы к интервью


С.БУНТМАН: Добрый вечер. Сегодня в программе «Народ против» Евгений Бунимович — председатель комиссии МГД по науке и образованию. Он еще и учитель, он еще и поэт. Добрый вечер.

Е.БУНИМОВИЧ: Добрый вечер.

С.БУНТМАН: Мы сегодня будем говорить об образовании, причем образовании среднем. Школа у нас сегодня, школа на выходе – что получают, чего недополучают школьники. И вопрос, который я собирался задать слушателям, и сделаю это обязательно, вопрос этот звучит так: что вам пригодилось из знаний и умений, полученных в школе? какая часть? Больше половины, меньше половины? Вообще что вы вынесли, а чего не вынесли из школы? Давайте сначала быстро пройдем по членам Клуба привилегированных слушателей «Эха Москвы». Пожалуйста, Оля начнет сразу. И еще два человека нам ответят.

Материалы по теме

Какая часть знаний и умений, полученных в школе, Вам пригодилась в жизни?

больше половины
55%
меньше половины
43%
затрудняюсь ответить
3%


О.УЗЛОВА: То, что мне пригодилось – это читать, писать, спорить и общаться. Читать я научилась немного раньше, но читать серьезные книги действительно я научилась в школе.

С.БУНТМАН: Понятно. Дима у нас сейчас еще ответит.

Д.ДМИТРИЕНКО: Во-первых, школа дала мне направление, заинтересовала какими-то предметами, потом – иностранные языки. Но я считаю, что недодает наша школа навыки общения детям.

С.БУНТМАН: Общения с кем?

Д.ДМИТРИЕНКО: В обществе. Это виртуальная категория.

С.БУНТМАН: Ну, и Лена.

Е.ДОЛГАНОВА: Я училась в специализированной школе, и школа мне помогла поступить в институт. И потом мне эти знания пригодились в институте. Но это были технические знания, а вот в гуманитарных знаниях у меня образовался пробел, и его мне пришлось уже потом заполнять.

С.БУНТМАН: Ну а сейчас мы спросим у Евгения Бунимовича, что он сам вообще вынес из школы и как специалист уже может сказать, что выносят, что не выносят из школы, что школа дает, чего не дает. И мы с вами через минутку будем уже голосовать на ту же тему. Пожалуйста, Евгений Бунимович.

Материалы по теме

Делает ли ЕГЭ более доступным высшее образование?

нет, не делает
66%
да, делает
27%
затрудняюсь ответить
7%


Е.БУНИМОВИЧ: Во-первых, естественно, мне не нравится постановка вопроса. Мне кажется, что из школы не надо никуда ничего выносить. Школа сама по себе – замечательный период в жизни, и, честно говоря, для меня это был лучший период моей жизни. Может, поэтому я и вернулся в школу. И вот я так привык, что это так родители думают, что вот школа должна что-то дать, чтобы потом началась жизнь и счастье. Я пытаюсь им объяснить, что школа – это не подготовка к жизни, а это сама жизнь. Поэтому я удивился, что наши молодые члены клуба под дудку Бунтмана тоже решили, что что-то школа должна дать им на будущее. Да, наверное, но это не самое главное. Это просто замечательный период в жизни, который нужно полноценно прожить.

С.БУНТМАН: Ну, честно говоря, я не знаю, как ребята думают, но можно было бы его прожить и по-другому, если б не надо было учиться.

Е.БУНИМОВИЧ: Давайте так. Я познакомился в школе с одной девочкой, и вот мы недавно отмечали уже больше 25 лет, больше серебряной свадьбы. Ну разве это не более важно, чем математические и технические знания?

С.БУНТМАН: Вы в кино не могли познакомиться?

Е.БУНИМОВИЧ: Могли, но там темно обычно бывает.

С.БУНТМАН: Ну это хорошо…

Е.БУНИМОВИЧ: Я ей послал записку на уроке. Это все-таки гораздо более интересно.

С.БУНТМАН: Ну понятно – Бунимович в школе не учился, а знакомился с девушками. Кстати говоря, с днем рождения прошедшим.

Е.БУНИМОВИЧ: Спасибо.

С.БУНТМАН: Это мы так, чтобы задобрить. Ребята, задавайте вопросы. Сейчас сразу после того, как я задам вопрос слушателям, этот глупый, дурацкий вопрос… Я так еще подхожу – какая часть знаний и умений, полученных в школе, вам пригодилась? Больше половины или меньше половины? Знания, умения, включая знакомство с девушками, кстати говоря. Так вот: больше половины – тогда 660 01 13, меньше половины вам пригодилось вынесенного, извините, из школы – 660 01 14. Две минуты мы голосуем. Пожалуйста, принимайте в этом посильное участие.

ГОЛОСОВАНИЕ

С.БУНТМАН: Итак, больше половины – 660 01 13. Если меньше половины всего, что вы учили в школе, вам пригодилось в жизни – 660 01 14. Пожалуйста, сразу вопросы. Если микрофон в руках, Лен, надо в него говорить.

Е.ДОЛГАНОВА: У меня такой вопрос. Вы говорите о том, что в школе вы познакомились с девочкой. Но все-таки школа нужна для того, чтобы знания какие-то основные, какой-то базис, основу закладывать?

Е.БУНИМОВИЧ: И да и нет. Потому что если говорить всерьез, то вообще-то знания можно получить и иначе. Сейчас, кстати, в России разрешены все способы, в том числе и домашнее обучение – как раньше, можно приглашать учителей домой или самому учиться. На самом деле, это еще и социальная адаптация, социальный опыт. Потому что ты приходишь в какую-то группу, в коллектив, а когда ты находишься в доме, там один, ну двое-трое, но все равно ты самый главны й, самый лучший, самый любимый, а тут ты оказываешься в некоей социальной ситуации, где нужен ты кому-то, не нужен, ты должен завоевать свое место какое-то – не обязательно первое, но понять, как та самая коммуникация. Это очень важный момент, мне кажется, который у нас недооценивается.

С.БУНТМАН: Пожалуйста, Лена, в стык – чего все-таки недодает школа?

Е.ДОЛГАНОВА: У меня тогда такой вопрос: а почему же сейчас тогда больше переходят на домашнее образование, если в школе учатся именно общаться с людьми, к какому-то порядку школа приучает, вставать рано, заниматься, делать уроки, почему сейчас это домашнее образование признается?

Е.БУНИМОВИЧ: Ну, у нас много сложностей было в последнюю эпоху, но одно из достоинств, мне кажется, то, что мы признали, что дети разные, что они и внешне разные, и по интересам разные и так далее – и поэтому и нужно им разное, и семьям нужно разное. На самом деле, очень немногие идут на домашнее обучение, потому что это трудно. И родителям – подумайте сами: одно дело сдать ребенка в школу, даже отвести его утром, и свободен, а другое дело – самому отвечать и учить ребенка, отвечать за его образование. Это совсем другое дело.

С.БУНТМАН: Проверять учителей – ужасная совершенно вещь. Но, кстати говоря, 65% пользуется больше половины знаний и умений. 34,8% вынесли оттуда меньше половины полезного, остальное все бесполезное.

Е.БУНИМОВИЧ: Жалко, что я как учитель математики не могу напрямую спросить у тех, кто голосовал, где в жизни они применили формулу решения квадратного уравнения.

О.УЗЛОВА: При ремонте очень помогает.

С.БУНТМАН: Понятно. Коля, вопрос. Чего недодает школа, на этом мы как раз концентрируемся.

Н.НИКУЛИН: Да, я хотел как раз продолжить эту тему. То, что школа является социальным институтом, тут спору нет. И семья – социальный институт, и армия. Кстати, есть замечательная поговорка по поводу армии, что армия – это один из главнейших социальных институтов, где мальчик перестает быть мальчиком, а кем он становится, еще неизвестно. Так вот, я хотел бы затронуть именно аспект знания. Давайте остановимся на чистом знании. Вот я могу по себе сказать, что те знания, которые я получил в школе, они мне совершенно не пригодились, потому что в основном это были математические знания, гуманитарием я там не был. Даже более того – от той литературы, которую мне насаждали, у меня как раз было некое внутреннее отталкивание. Поэтому гуманитарием я стал уже далее. Вот скажите, пожалуйста, что касается именно знаний – школа их дает или нет? и более того – когда учителя что-то насаждают, имеет ли это некий воспитательный характер и в плане свободы?

С.БУНТМАН: Коль, 500 вопросов уже.

Е.БУНИМОВИЧ: Только у меня вопрос к вопросу – а что у вас было по математике?

Н.НИКУЛИН: Пять.

Е.БУНИМОВИЧ: Вот. Я это почти сразу мог сказать. Вы сказали, что потом вы стали гуманитарием – замечательно. Извините, конечно, но ваша речь логична и последовательна. А опыт моей жизни таков, что я нахожусь и среди математиков, и среди гуманитариев, то гуманитарии в этом смысле не всегда… и когда я говорю о том, что мне было бы интересно, что бы сказали радиослушатели и телезрители по поводу того, где им понадобилась формула корней квадратного уравнения, сама по себе она, конечно, не понадобится. В магазин ты приходишь – вряд ли они тебе где-то нужна, и дома… Ну, может, при ремонте, но тоже трудно понять, куда этот корень и дискриминанту вешать в квартире. Но сама логика, последовательность действий и так далее. То есть я хочу сказать, что ваши знания не так прямо применяются. Вот я, например, абсолютно убежден, что одна из главных целей настоящего школьного образования, в том числе и математического, между прочим, — это воспитание грамотного электората. Чем грамотнее, чем образованнее человек, тем труднее ему навешать лапшу на уши.

Н.НИКУЛИН: Это главная задача школы?

Е.БУНИМОВИЧ: Нет, не главная, но например.

Н.НИКУЛИН: А какая ее главная задача и выполняет ли она ее?

Е.БУНИМОВИЧ: Главная задача школы – хороший вопрос вообще.

Н.НИКУЛИН: Вы понимаете, человек и на улице может научиться многому, но а задача-то, поставленная школе, выполняется?

Е.БУНИМОВИЧ: Но кстати говоря, я не могу сказать, что школа только сегодня образовывает. На самом деле, конечно, образовывает и улица, и радио, и телевизор, и Интернет, и все на свете. Главные задачи школы, я сказал, их две. Конечно, знания в том смысле, что передача опыта поколения. Вы знаете, каждый раз хватаются за волосы и говорят «Боже мой! Как? Он не знает Евгения Онегина?!» Ну если его не научили, конечно, не знает. Понимаете, каждый взрослый поражается всегда – боже мой, они же не знают! Конечно, не знают. Им ничего не рассказали об этом, поэтому они не знают. Человек рождается, и у него возникают какие-то инстинкты – есть, спать и так далее. Но даже говорить уже надо учить в какой-то степени, а уж читать и все остальное… Надо этот опыт передавать. Школа – это такой придуманный на сегодняшний день способ передачи этой культурной традиции.

Н.НИКУЛИН: Вы, опять же, не ответили на вопрос – это задача школы?

Е.БУНИМОВИЧ: А кого же?

Н.НИКУЛИН: Передавать традицию.

Е.БУНИМОВИЧ: Конечно. Вообще хочу сказать – вы знаете, именно тогда, когда у нас произошел перелом, как у нас был в 90-е годы, и мы стали рассыпаться очень сильно, я почувствовал, что школа… раньше я заходил в класс и преподавал, чувствуя, что я делаю что-то полезное, внутренне полезное. И я понял, что школа, вообще говоря, одна из немногих вещей, которая делает страну страной. Вы представьте – Россия… она оттуда дотуда. Я никогда не был на Дальнем Востоке, а многие никогда не были в Москве. Вот то, что называется в научном сообществе «единое образовательное пространство», которое передает примерно одинаковые традиции, примерно одинаковый навык, какую-то систему. Кодировка одна и та же. Ты примерно понимаешь, кто, что и как…

С.БУНТМАН: Я бы зацепился за эти вещи. Здесь очень много было сказано, за что можно зацепиться. Нелли, пожалуйста.

Н.ТАНЧУК: Я хотела бы спросить про начальное образование. Начальное образование нацелено в основном на получение отметок и оценок, но почему нельзя, например, с детства выявить у ребенка какие-нибудь способности, понять его индивидуальные навыки и развивать это, чтобы было ему интересно обучаться дальше? Потому что сейчас я сталкиваюсь с такой проблемой: у меня младший брат, и ему неинтересно. Он не гуманитарий.

Е.БУНИМОВИЧ: В каком классе?

Н.ТАНЧУК: Второй класс. Он знает таблицу умножения, программу выполняет, но ему неинтересно.

Е.БУНИМОВИЧ: Здесь два совершенно разных вопроса. Начальное образование – это действительно база. Вот то, что на самом деле нужно в этой жизни, честно говоря, это именно начальное образование – где-то до 5-6 класса. Это точно. Писать, считать…

С.БУНТМАН: Это в 21-м веке?

Е.БУНИМОВИЧ: Да. Это точно нужно. Это применяют, выходя за дверь. И поэтому он все равно должен эту базу знать. Это проблема. Когда ребенка учат, ему не все нравится, но сначала ходить ему тоже не очень нравится – он падает все время. Но это действительно необходимость прямая, поэтому надо. Другое дело – учить надо интересно. Учить ребенка надо через игру. И это опытом известно. Когда его начинают учить школьными в худшем смысле правилами, конечно, ему становится скучно. Выявление интересов – это очень важная вещь, но честно говоря, я не уверен, что это нужно делать в первом классе. Вот я сейчас очень серьезно спорил с человеком, который всерьез построил систему, которая начинается в детском саду, извините, с экономическим уклоном и заканчивается в крутом экономическом университете. Я ему говорил, что это конъюнктурное безумие. Понятно, что достаточное количество богатых, но не очень понимающих в этой жизни людей, кроме как в том, как эти деньги получить, они клюнут на эту удочку.

С.БУНТМАН: Папа говорил – воспитать горбатого – всегда. Нелли, пожалуйста, дальше.

Н.ТАНЧУК: Я просто хотела сказать, что мой брат научился писать и читать еще до школы. То есть, получается, начальное образование ему мало что дало.

Е.БУНИМОВИЧ: Согласен, да.

Н.ТАНЧУК: Единственное – это погоня за оценками, погоня за результатом.

Е.БУНИМОВИЧ: Вот насчет оценок я вообще не очень понимаю. У нас появилась какая-то совершенно безумная идея вот сейчас – когда детей тестируют еще до того, как они входят в школу. Начинают проверять, что они умеют. Я все время объясняю – мы ж еще ничему не научили сами. Чего спрашивать сразу? То же самое с отметками. Вообще я заметил, что школа – это система не только традиций, но и стереотипов. Вы сразу говорите – отметки… А, собственно говоря, откуда это следует, что школа – это обязательно отметки? Кстати говоря, я могу сказать, что есть немало начальных школ, которые отметок не ставят. Потому что еще ничему не научили. Особенно когда ребенку 7-8 лет, они очень разные. Поэтому не ставят. Надо сначала как-то чему-то научить.

С.БУНТМАН: Ребят, запомните большую речь о пространстве и традиции – там есть о чем поговорить. Дима, пожалуйста.

Д.ДМИТРИЕНКО: Вы сказали, что главная задача школы – это воспитание электората. Я вас правильно понял?

Е.БУНИМОВИЧ: Нет, я не сказал, что это главная задача. Наоборот – я считаю, что это парадоксальная задача. Никому в голову, может, кроме меня, это и не пришло, но я просто объясняю, что цель математики – это не только решение уравнений. Это еще и воспитание логики, критики внутренней, понимания того, что на самом деле истина, на самом деле доказано, а что на самом деле не доказано. Ну, как мы учили, помните: учение Маркса всесильно, потому что оно верно. Вот в математическом классе такое не проходило, потому что всем было понятно, что эта связка «потому что» очень сомнительная. Не случайно потом наш премьер-министр сказал, что все развалили завлабы, то есть люди, которые имели техническое и математическое образование.

Д.ДМИТРИЕНКО: Скажите, а наша школа воспитывает гражданскую позицию гражданина?

Е.БУНИМОВИЧ: Гражданскую позицию гражданина… Ну вот сейчас, как вы знаете, наша Государственная дума заявила, что сейчас у нас еще будут отдельно уроки патриотизма. Это катастрофическая идея, непрофессионализм всего. Вот все так считают – сейчас мы введем урок патриотизма, и все будут патриотами, сейчас мы введем урок чего-то еще…

Д.ДМИТРИЕНКО: Вам не кажется, что этот урок уже введен? Есть же учебники…

Е.БУНИМОВИЧ: Учебники есть, да.

Д.ДМИТРИЕНКО: И там, по-моему, они не разные точки зрения представляют нам, а одну конкретную. Допустим, если мы сейчас откроем учебники и посмотрим про правление Владимира Владимировича Путина, там о вертикали власти, о становлении государственности будет. Другой позиции там не изложено.

Е.БУНИМОВИЧ: Могу сказать. Это не так на сегодняшний день. Это уже почти так, но еще не так. Есть один учебник, который всем навязывает Министерство образования и где именно это и написано. Там же написано, что Сталин – это успешный менеджер. И много еще таких замечательных текстов. Это вычеркнули, но это подразумевается, ведь вопрос же не в одной фразе. Там это и так следует – там и так следует экономическое обоснование репрессий и так далее. Вообще, вы понимаете, период правления того президента, который сегодня правит – а ведь учебник был написан тогда, в тот момент, — писать его в учебники – это уже все, уже можно ничего другого не писать. Там, кстати, все периоды, в том числе и сталинский рассматриваются с двух сторон, но только один период рассматривается с одной стороны, и понятно, какой. За всю историю России больше такого периода не было. Ну так, ребята, вас же учат не только истории – у вас же есть урок математики, вы же должны знать, что ко всему нужно подойти критически. Вот у вас есть урок физики. У вас, между прочим, есть урок литературы, на котором худо-бедно, но читается «Война и мир», худо-бедно, но читается «Преступление и наказание», и написаны эти вещи, поверьте, талантливее, чем этот учебник истории. Поэтому взвешивайте, смотрите.

С.БУНТМАН: Интересно. Математика, математика, математика – доказывается, доказывается, доказывается. А потом приходят два математика и дают нам новую хронологию.

Е.БУНИМОВИЧ: Это другая беда. Она характерна для математиков вообще: они считают, что если они знают математику, значит они знают все.

С.БУНТМАН: Это про Колю, что ли? Пожалуйста, Дмитрий.

Д.ДМИТРИЕНКО: Ученик в 5-м классе способен критически оценить то, о чем вы говорите? То есть оценить критически тенденциозный какой-то учебник по истории.

Е.БУНИМОВИЧ: Отвечу. В 5-м классе, слава богу, такого учебника нет – они проходят Древний Мир, и это меньше волнует нашу администрацию президента, так что в 5-м классе все спокойно. А это уже вопрос подростковый, это вопрос 10-11 классов, это тинейджерский вопрос. А это самый критический возраст. Более того – не я, а Борис Слуцкий сказал в свое время, что «интеллигентнее всех в стране девятиклассники, десятиклассники: ими только что прочитаны классики и не забыты еще вполне». Я ведь не случайно говорю про «Войну и мир» и про «Преступление и наказание» — эти люди хоть как-то худо-бедно это читали. Взрослые, которые все время говорят, что молодое поколение мало читает, не читают уже вообще никак.

С.БУНТМАН: Ну как это никак?

Е.БУНИМОВИЧ: Бунтман – исключение.

С.БУНТМАН: Пожалуйста, Оля.

О.УЗЛОВА: В связи с этим у меня вопрос – вам не кажется, что наша школа осталась школой конкретного преподавателя? То есть, например, у нас в школе каждый преподаватель, с которым меня сталкивала судьба, слава богу, был личностью, и я приходила в школу и я ему верила – соответственно, я могла с ним спорить, как взрослый со взрослым. И к сожалению, таких школ, мне кажется, сейчас становится все меньше и меньше.

Е.БУНИМОВИЧ: Я бы так не сказал. Сейчас происходит другое. Сейчас хорошие школы становятся даже лучше, может, какие-то, а плохие еще хуже. И просто дистанция очень большая.

С.БУНТМАН: Богатые богаче, бедные беднее?

Е.БУНИМОВИЧ: Да. Такая же вилка, как во всем остальном в нашей стране, какая-то запредельная, она такая же и в образовании. То есть вот и есть самое главное, что сейчас было сказано. На самом деле, а я почему вернулся в школу? Да потому что за всю мою жизнь, хотя я многих людей уже знаю, наверное, самые лучшие люди, которых я знал, были мои учителя. Это были просто потрясающие люди. И это самое главное. Можно вспоминать, какой предмет они преподавали, это важно, но самое главное – это личность. И поэтому когда мне рассказывают, что воспитание должно быть на классном часу, и патриотизм отдельно, и сегодня мы воспитываем экологию, а завтра патриотизм или еще что-то, это абсолютный абсурд. Потому что вот входит человек в класс, и вот тем, как он вошел, он уже воспитывает. У нас был замечательный случай в школе, когда уже сегодня покойная учительница зашла в класс, увидела девочку – на ней была какая-то косметика, распущенные волосы, сейчас это уже всем по барабану, а тогда это было очень важно, и у нее еще было плохое настроение, и она, естественно, ей все сказала – сказала, чтобы она пошла, немедленно отмылась и т.д. и т.п. Это все было. И это все неудивительно, потому что такого было полно. Поразительно было на следующий день: когда она вошла в класс и сказала ей «Ты знаешь, я тебе вчера это все сказала – у меня было плохое настроение. Ты меня извини, я перед тобой виновата». А еще через два дня она получила книжку Корнея Ивановича Чуковского, в которой было написано — «Первому советскому учителю, извинившемуся перед учеником».

С.БУНТМАН: Ну, это редко. Это вообще редкость.

Е.БУНИМОВИЧ: Вот так. Понимаете, вот что такое учитель.

С.БУНТМАН: Саша, быстро вопрос.

А.НЕПОМНЯЩИЙ: Вот вы хороший учитель…

С.БУНТМАН: Заманивает, хорошо…

А.НЕПОМНЯЩИЙ: Вы приводите в пример хороших учителей, но на пространстве РФ хороших учителей мало, и их становится все меньше и меньше. Хорошие учителя умирают, уходят из профессии, уходят в бизнес, а на их место, к сожалению, приходят люди, у которых не получается больше нигде устроиться. Школа фактически, можно сказать, деградирует. Каково в связи с этим ваше мнение?

С.БУНТМАН: Одна минута.

Е.БУНИМОВИЧ: Первое. Даже тот комплимент, который был сказан в начале – не так все просто. Не бывает хорошего учителя для всех учеников. У любого учителя есть ученики, которые его не принимают. А все остальное – если правда одна минут, то я не могу ответить на этот вопрос…

С.БУНТМАН: Правда – одна минута.

Е.БУНИМОВИЧ: Это серьезный вопрос. Первое и главное – это массовая профессия. Поэтому делать ставку на особенные личности… нигде в мире это невозможно – ни у нас, ни в другой стране. Считать, что все учителя будут особенными личностями, невозможно. Здесь вопрос все-таки другой – это вопрос профессионального уровня. Не надо, чтобы все учителя были поразительными личностями, но надо, чтобы они были хорошими профессионалами и чтобы они понимали, чем они заняты. А надо сказать… не знаю, помню, когда у меня сын учился, у него был конфликт с учительницей и я стал выяснять, почему. Он говорит – «Она дура». Надо сказать честно, что я не мог ему возразить. Потому что это было правда. Но я ему сказал – «Ты знаешь, дорогой мой, может, это и так, но тебе в этой жизни придется сталкиваться с самыми разными людьми, в том числе и с теми, про которых ты так думаешь».

С.БУНТМАН: Евгений Бунимович. Через три минуты мы вернемся к нашему разговору в программе «Народ против».

НОВОСТИ

С.БУНТМАН: В этой нашей программе «Народ против» сегодня Евгений Бунимович — председатель комиссии Мосгордумы по науке и образованию, и мы говорим о школе. Школьный год кончается, уже последний звонок отзвенел, скоро будут все сдавать свои экзамены и выпускные, и впускные потом, кто в вузы будет поступать, будут сдавать уже не экспериментально, а уже по-настоящему, всерьез механический экзамен ЕГЭ. А вот скажите, пожалуйста…

Е.БУНИМОВИЧ: нет. Всерьез – с 2009го года.

С.БУНТМАН: Но сейчас уже некоторые… мы поговорили уже минут 20 с Евгением Буномивочем. Члены клуба, чего не договаривает? «Что-то ты, Герасим, недоговариваешь…» Вот чего не договаривает Евгений Бунимович? Пожалуйста, Саша.

А.НЕПОМНЯЩИЙ: Мне кажется, наш гость пытается нас увести в теоретические вещи и при этом не переходит на практический уровень. То есть он говорит о том, что школа в принципе хороша сама по себе, но не говорит о российской школе. потому что российская школа сильно отличается от того, что вы нам говорите.

С.БУНТМАН: Позиция понятна. Дима, да.

Д.САВЧЕНКО: Я считаю, что гость замалчивает реальную ситуацию, которая в школе происходит.

С.БУНТМАН: То есть то же самое. Я думал, что-то ужасное хотелось сказать. Пожалуйста, ребята.

Д.ДМИТРИЕНКО: Да, пожалуй, недоговаривает наш гость главной вещи. Вот он сказал, что у нас школьники читают больше, чем их родители. Но при этом, в отличие от родителей, эти самые школьники в туалете курят…

С.БУНТМАН: А вы где впервые курили, Дим?

Д.ДМИТРИЕНКО: А я вообще не курю. Они впервые знакомятся с наркотиками, с тем, что такое половое воспитание – кстати, не через учителей, а через самих школьников.

С.БУНТМАН: А раньше где это было, интересно?

Д.ДМИТРИЕНКО: Не знаю. Именно на практике. Очень страшно это.

С.БУНТМАН: Дима в ужасе.

Н.НИКУЛИН: А мне хотелось бы вернуться к последнему вашему тезису – о «недоговаривает». Здесь некое противоречие, по-моему, возникло. То есть как вы считаете, учитывая, что учитель – это массовая профессия, он все-таки должен быть личностью или профессионалом? Потому что, конечно, в идеале было бы хорошо, чтобы это было и то и другое, но если выбирать из этих двух вариантов…

С.БУНТМАН: От этого оттолкнемся. И вот тот уровень того самого массового учителя, кстати говоря…

Е.БУНИМОВИЧ: Хотелось бы, чтобы он был личностью, но требовать и спросить я могу только его профессионализм, на самом деле. И я думаю, что просто профессионализм надо понимать чуть шире – не только то, умеет ли он у доски изложить что-то, но и насколько он умеет действительно управлять ситуацией в классе. То есть насколько он умеет контакт построить, насколько он психологически готов. Профессионализм у педагога – это очень сложный момент. Что касается ситуации в российской школе – не вам о ней рассказывать, вы там тоже недавно были. И просто меня не спрашивали – я потому и не ответил, надо сказать. Это мне напоминает про красную икру при советской власти. Почему нет красной икры? Потому что не спрашивает никто. Понимаете, в чем дело – ситуация в российской школе сегодня очень разная. Это самое главное. Самые замечательные вещи происходят сейчас в школе, которые не могли происходить раньше. И многие ужасные вещи сейчас происходят в школе, которые могли происходить раньше, но все-таки более жесткий тоталитарный контроль позволял держать это в границах. И тут возникает вопрос – нам снова всех построить в ряд, снова вех одеть в одну форму, снова вас всех подстричь не так, как вы тут сейчас сидите, а так, чтобы чубчик, как у моего старшего брата еще был?

С.БУНТМАН: Но вы не давайтесь.

Е.БУНИМОВИЧ: Или есть какая-то другая все-таки форма того, чтобы форма нашла все-таки свои границы. И я могу вам сказать, что школа – это же зеркало того, что происходит вокруг. Невозможно создать что-то такое… Ну, может, в одной школе отдельной. И то это очень опасно. Вот я, например, заканчивал фантастическую школу. Не случайно ее через год после моего окончания разогнал горком партии. Вторую математическую школу – потрясающую школу с изумительными учителями. Но я вам могу сказать, что после этого выходить в ту жизнь, которая была вокруг, было очень трудно. И, может, для кого-то, у кого был более сильный психологический тип, это было легче, а это могло бы вплоть до самоубийства. Потому что если ты жил в атмосфере абсолютного творчества, абсолютной свободы какой-то, какой-то легкости, удивительного общения с учителями. У нас даже формы не было в школе. Я только сейчас понимаю, на что шли наши учителя в те годы.

Н.НИКУЛИН: Когда я учился, не было формы, а сейчас опять.

Е.БУНИМОВИЧ: А можно я в ответ спрошу — а хорошо это или плохо – форма?

Н.НИКУЛИН: На мой взгляд, это не есть хорошо. Все-таки одежда – это как раз зеркало и отражение человеческой души, а не школа. И индивидуальности в том числе.

Е.БУНИМОВИЧ: Понятно. Я вам могу сказать, что когда начались наши перестроечные годы и обсуждался сразу вопрос о форме, и у нас на педсовете это было, я сказал – конечно, надо ее отменять. Но как? Боже мой, в чем они придут! Какой это ужас будет! Я говорю – ну если это ужас будет, это же будет наша вина. Это значит, мы так воспитали. Но надо сказать, что никакого ужаса не произошло. На следующий день все пришли тоже в форме, только немножко другой – все пришли в джинсах и в блузонах. Тогда я сказал – «Ребят, и это все, за что вы боролись? Чтобы одну форму вы сменили на другую – джинсы, кроссовки, блузоны?» То есть на самом деле стремление к униформе существует, в тинейджерском возрасте это очень серьезный момент. Вы можете спросить знаете кого? Модельеров.

Н.НИКУЛИН: Вы на нас посмотрите – это разве униформа?

Е.БУНИМОВИЧ: Конечно – все сидят в джинсах. А вы уже постарше.

С.БУНТМАН: А вы и не тинейджеры.

Е.БУНИМОВИЧ: Это очень хорошо знают модельеры, потому что они для тинейджеров шьют просто одно и то же, потому что если у него синие джинсы, то зеленые я не одену. И это так. А потом уже, к 20-ти годам, они начинают индивидуализировать моду. Такова психология. Поэтому здесь сложно. И еще – очень многие родители говорят «Не надо, надо вводить форму, потому то бывают такие богатые, бывают такие бедные, а форма это нивелирует». Как это она нивелирует, если он подъезжает к школе на такой машине или достает такой телефон, который стоит дороже всей мыслимой формы? Но тем не менее, эти есть претензии. Но если родители надевают на детей все золото, которое есть в доме, ну что делать? Значит, не воспитали.

Е.ДОЛГАНОВА: Вот эта униформа, о которой вы говорите – джинсы, кроссовки, — идет изнутри. То есть сам ребенок выбирает, что ему одевать. А вот эта форма, которая насаждается сверху – их заставляют ее одевать.

Е.БУНИМОВИЧ: Так, значит, дело не в форме, а в том, чтобы дать вам выбрать. И это правильно. Вот у Рачевского в школе, которая получила звание «Лучшая школа России», у него вообще в одном возрасте есть форма, потому что ребятам так хотелось, а в старшей форме уже нету, потому что им не хотелось. Это нормально.

Е.ДОЛГАНОВА: А так получается, что именно с раннего детства насаждают, что должен одевать ребенок, как себя вести – ходить в ботинках, на каблуках, в юбочке. А если ребенку хочется побегать, поиграть…

Е.БУНИМОВИЧ: Я единственное что могу сказать с гордостью, поскольку я не только учитель, но и хожу где-то по коридорам власти, что это провоцирует не власть, потому что по всем законам школа может вводить форму, а может не вводить. Это решает школьный совет. И ваши родители и ваши младшие братья и сестры, которые в школе, вот они и должны настаивать на том, хотят они форму или нет. Просто гораздо легче ссылаться на то, что вот эти козлы заставляют нас ходить в форме, чем самим сказать – «Нет, ребята, мы не хотим». И мы имеем на это право – открыть закон хотя бы, устав школы, да что-нибудь и убедиться в том, что никто не заставляет. Потому что знаете, кто больше всего сейчас лоббирует школьную форму? Вы что, думаете, дети родителей или городской департамент? Да наша текстильная промышленность! Правильно, конечно… Потому что она не может же так конкурировать с этими молодежными магазинами, а вот в области производства нашей отечественной формы уж она будет вне конкуренции и будет гнать это.

С.БУНТМАН: Один момент. Сейчас вы очень все поддались. Очень хорошо и в хорошем разговоре оформлено, но было задано несколько вопросов, и очень важных, которые вы сами забыли, по-моему. Вопросы о небезопасности. Школа может много чего недодать, но недодать в том числе и сопротивления очень многим серьезным и плохим вещам – таким, как наркотики те же самые. Курение – ладно, Коля, — в туалете. Это невинные забавы. А вот здесь гораздо более серьезные вещи происходят. Как говорят, раньше не было ни охранников… Наркотики… Я для этого даже жертвую вторым голосованием – бог с ним, к нему мы придем. А вот сейчас – пожалуйста, об этом. Был задан вопрос, ребята, — действительно ли это такой кошмар с наркотиками, действительно ли это повсеместно? Многие считают, что именно это и есть то единое пространство школы, которое есть в стране.

Е.БУНИМОВИЧ: Тогда уж не школы. Здесь вот какая штука. На самом деле, может, одна из главных проблем нашей школы – это не только проблемы профессионалов в школе, это проблема общества по отношению к школе. Она заключается в том, что, оказывается, даже труднее вне школы признать некоторые реальные ситуации. Я могу начать с более простой вещи. Я сам нахожусь среди тех, кто очень много жесткого и внятного говорит по поводу ЕГЭ. Но я хочу вам напомнить, что ЕГЭ сделал одну положительную вещь – он показал, что на экзамене может быть 20% двоек. И это нормально. Потому что так и есть. Поразительно, что страна оказалась в шоке. Почему, не понимают. Даже у президента при всем пафосе, который гнался во время выборов, 70%, а не 100. И это уже некоторый прогресс. 70% у него, да?

С.БУНТМАН: Ну да, 70.

Е.БУНИМОВИЧ: Все-таки не 100. А в школе почему-то нужно 100, и вот эти 100% заставляют не реагировать на то, что есть на самом деле. Кстати говоря, о туалетах. Я не знаю насчет курить или не курить. Но это вообще очень важный момент. Если в школе спереди происходит одно, а в туалете совершено другое, то вот это и есть воспитание того лицемерия, такого двойного пространства, в котором взрослый человек и будет жить. Надо сказать, что наш городской комитет по наркотикам привел очень жесткую статистику – с номерами школ. Они ее не озвучили. Мы обсуждали, озвучивать ее или нет, но департаменту они все отдали, и статистика довольно жесткая. И там названы десятки школ, где они так или иначе выявляют эти ситуации. Что с этим делать? Во-первых, есть две разные вещи: есть действительное воспитание, а есть дрессура. Вот когда говорят о воспитании патриотизма на уроке, это типичная дрессура. Вы знаете, чем отличается дрессура? Тем, что дрессировщик может быть народным артистом СССР 10 раз, иметь все ордена славы, но он ко льву спиной никогда не поворачивается, хоть он 30 лет с ним дружит. То есть лев все делает правильно, только когда на него смотрят. Воспитание вообще и педагог – когда он ушел с урока, а желательно – через год-два, когда он ушел из школы, а вот все равно люди себя ведут так, как будто они находятся в его ауре. Так вот этого наша школа никогда не требует и не требовала. И вот отсюда – двойная бухгалтерия. И получается, как будто речь идет о разных школах. Одно – этот отчеты воспитательные какие-то, а другое – это статистика по наркомании и по всему остальному. Это не стыкуется, потому что никак мы не можем добиться этой реальности. Но это ведь не только школа. Это проблема нашей жизни.

Н.ТАНЧУК: Я хотела сказать, что это зависит от воспитания родителей, прежде всего. То есть как воспитают родители, так и будет – будет он наркоманом или не будет. Тут даже не от общества и не от преподавателей зависит – тут зависит от родителей.

Е.БУНИМОВИЧ: И да и нет. Это правда – конечно, если в семье более нормальная ситуация, то шансов меньше. Но я могу сказать, что есть проблема, я говорил о ней только что, именно в подростковом возрасте, и этим вся эта сволочь и пользуется. Потому что хочется быть, как другие. Вспомните себя в этом возрасте. Об этом говорят все – не надо этого скрывать. Потому что это реальность психологическая. Я говорил о джинсах. А я могу вам сказать, что театральные режиссеры говорят, что самая плохая публика – это тинейджеры, потому что они не смотрят на сцену, они смотрят на реакцию друг друга. Они очень искренне реагируют. Взрослые индивидуальны. А тинейджерам очень важно, особенно если кто-то авторитетный в классе, надо посмотреть, как он реагирует, прежде чем реагировать самому.

С.БУНТМАН: Вы не хотите запретить коллективные походы в театр в классе?

Е.БУНИМОВИЧ: А мы стараемся сейчас семейные походы делать. Это не так легко, но мы стараемся это делать. Это очень важно. Так вот, это зависит от учителя тоже. Конечно. Я очень много выпустил ребят, и вот сейчас встречался с теми, кого выпустил 30 лет назад, 25 лет – очень уже взрослые люди. Я их узнаю личностно всегда, по именам тоже. Но я далеко не всегда могу сказать, кто с кем учился, потому что у меня коллективизма мышления нету. Я не очень помню классы в целом, я помню всех отдельно. Бывает другое. То есть я хочу сказать здесь – очень больной и серьезный вопрос – мы не готовы. Не готовы ни к 20% двойкам за экзамен, а это нормально. Не готовы признать проблемы. А пока мы их не признаем, даже разговаривать о них не будем. Понимаете, получается такая вот нестыковка.

С.БУНТМАН: Пожалуйста, Саша.

А.НЕПОМНЯЩИЙ: Такой вопрос. Вы говорите о том, что тинейджеры – плохая публика…

Е.БУНИМОВИЧ: Почему плохая? Я всю жизнь с ней работаю. Здрасьте… Замечательная публика!

А.НЕПОМНЯЩИЙ: Ну а как они могут быть хорошими? То есть они полуслепые, горбатые, потому что школа фактически их такими делает. У них плохое здоровье. У нас школа выпускает, можно сказать, инвалидов большей частью своей. Департамент по здравоохранению говорит, что с каждым годом все большее и большее количество школьников у нас превращается… условно говоря, не обследованные. Все, кто здоровы, у нас просто не обследованы. Вот школа сейчас стала таким донором больных людей или она готовит хороших людей и здоровых?

Е.БУНИМОВИЧ: Не знаю, готовит ли она хороших людей. Но если говорить о здоровье, это правда очень серьезная проблема. Это очень серьезная проблема! Здоровье не только в том, что сколиоз и так далее. Вы понимаете, очень многие вещи познаешь на своем опыте. Я помню, когда я еще был совсем молодой учитель, один здоровый лоб, очень толковый парень, кстати говоря, из 10-го класса, спортсмен – во время контрольной работы я просто увидел, что он белеет, и если бы не я и не сосед его, он бы просто упал, потому что он падал в обморок. Кроме всего прочего, это особенность этого возраста, когда они очень быстро растут, это известно, а второе – надо хорошо понимать, что проблемы детские и тинейджерские тоже, на самом деле, по качеству (хотя взрослым они кажутся иногда и игрушечными – ну, подумаешь, двойка), по степени восприятия психологического еще страшнее.

С.БУНТМАН: Вот тут мне пишут: «Школа – сплошной стресс. Все, что я помню».

Е.БУНИМОВИЧ: Да. И стресс постоянный. К доске, экзамены. Вот эта ситуация постоянного стресса, мне кажется, еще опаснее, чем физически нагрузки, которые есть. Я думаю, что это не осознается ни профессиональным сообществом моих коллег, потому что знаете, что происходит, например?.. я всю жизнь работал в какой школе – это экспериментальная гимназия, математические классы, химический, гуманитарный и так далее, учителя хорошие, хорошие профессионалы, да и личности. Вот приходит мой математический класс к химику – ребята толковые, он начинает заваливать их этими знаниями, потому что они могут это все. Я говорю – «Что ты делаешь? У них вот такое задание на дом! И такое же еще по математике» — «Но они же могут!» — «Если они могут, то давайте так преподавать химию в математическом классе, чтобы им дома ничего не надо было делать, если они могут на уроке это все сделать». То есть из лучших даже чувств, из лучших побуждений – больше напихать, больше натолкать вот в этот мешок. И еще. Почему сейчас в международных тестах наши школьники стали прокалываться?

С.БУНТМАН: А стали?

Е.БУНИМОВИЧ: Конечно. Еще как. Зависит от того, какие тесты. Есть такой знаменитый тест – ПИЗА, в котором у нас почти все время проколы. Почему? Потому что он проверяет не саму формулу, а некоторую жизненную ситуацию. Вот только что в перерыве я увидел, что Бунтман в чем-то готов к этой жизни. Потому что когда сказали, что западный вход метро Сокол закрывается, он прикинул, что Ленинградка – это север Москвы, а еще он помнил, что там церковь Всех Святых есть с той стороны…

С.БУНТМАН: Собрал все извилины.

Е.БУНИМОВИЧ: Вот это и есть – это не знание одного предмета, потому что север – это география, это москвоведение, это история. А это то, что в той теории, за которую вы меня обвиняли, что я теоретизирую, сейчас называется компетенцией. Не надо знать отдельно 10 формул тригонометрии – надо уметь это «что-то» применить. Не надо просто тупо учить какие-то правила английского языка – надо говорить, елки-палки. Потому что мне все время рассказывают, что советская школа была лучшая в мире. В чем-то, может, она и была ничего. Но с точки зрения иностранного языка, например, это был провал.

С.БУНТМАН: Я попрошу! 2-я была не только математическая…

Е.БУНИМОВИЧ: Мы не трогаем спецшколы – это особый случай. Общая школа – 5 лет учили иностранному языку. Наконец рухнул железный занавес, люди поехали за границу – оказывается, что они в таможне кроме как «What is your name» больше ничего сказать не могут. Чему их 5 лет учили? Вот так учили. То есть эта ситуация такая, какая она есть.

С.БУНТМАН: Последний страшный вопрос Евгению Бунимовичу. Кто у нас самый страшный? Нелли много задавала вопросов. Вот Дима задаст страшный вопрос.

Д.САВЧЕНКО: Низкая зарплата учителей – мой вопрос. Как можно уважать человека…

С.БУНТМАН: О-о-о, не из-за этого ли мы ничего не получаем из школы?

Д.САВЧЕНКО: Как ученик может уважать учителя и следовать его советам, его примерам, если он знает, сколько получает его учитель?

Е.БУНИМОВИЧ: А сколько получает учитель?

ДС. Порядка 10 тысяч.

Е.БУНИМОВИЧ: Отвечаю. В Москве, и мне как депутату, который отвечает за образование, это сказать уже не стыдно, но средняя зарплата учителя в Москве почти 1000 долларов. Это не бог весть что. Но это все-таки не тот стыд, когда я в начале 90-х в переводе получал 5 долларов. Все-таки разница есть. И второй момент – опять же, у меня чисто учительская привычка: можно, я задам встречный вопрос? Вот представьте себе, что мы завтра сделаем вместо одной тысячи две – я считаю, что это нормальная уже была бы зарплата. У нас повысится сразу уровень образования?

Д.САВЧЕНКО: Сразу ничего не повысится. Постепенно.

Е.БУНИМОВИЧ: Вот в этом есть проблема. Насчет постепенно – дай бог. Но проблема есть. Не знаю – неужели у вас сразу в 2,5 раза повысится уважение? Сомневаюсь. Не так все просто. Но самое главное – если человек не может больше того, что он может, ты можешь ему в три раза увеличить зарплату, в пять… Когда сантехник приходит, ты ему готов заплатить еще, но не умеет ничего. Про возраст – это другой вопрос. Может быть, если эта ситуация станет более престижной, и у нас больше молодых начнет приходить в эту профессию не только потому, что он не видел больше никаких шансов, а потому что ему действительно это интересно, а профессия, честно говоря, очень благодарная, на самом деле. Если б еще платили больше, была б совсем благодарная. Вот тогда бы уже начиналось что-то получше.

С.БУНТМАН: Тогда можно было бы привлечь.

Е.БУНИМОВИЧ: Я могу сказать, я очень осторожен в этом – мы приняли огромную программу, включая и квартиры служебные, и подъемные – как раньше на целину, так мы сейчас в школу платим… и я не могу сказать, что вал повалил, это не так, но во-первых, я вижу наконец 1-го сентября молодых людей, которые сидят среди молодых учителей. Был период, когда я не видел ни одного. А во-вторых, их стало все-таки чуть больше. Вот все, что я могу вам сказать.

С.БУНТМАН: Ну что же, все. Что-то мы выносим из школы, что-то мы выносим из этой передачи. Учебный год кончается…

Е.БУНИМОВИЧ: Главное – приносите в школу, елки-палки.

С.БУНТМАН: Приносите! А это не коррупция?

Е.БУНИМОВИЧ: Я это говорю не родителям. Я это говорю выпускникам. Это во всем мире – общество выпускников. Не те, кто как-то завязан – у кого там дети, нет.

С.БУНТМАН: А просто так.

Е.БУНИМОВИЧ: А просто. Если вы цените то, где вы учились, ну давайте, помогите. Почему нет?

С.БУНТМАН: Евгений Бунимович. «Народ против…» Все, расходимся.

Комментарии

9

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

29 мая 2008 | 22:04

Приходите в школу!
Мне понравилось, как Евгений Бунимович, в конце передачи, пригласил приходить молодым специалистам в школы работать.
А что делать, если в школе ставка имеется, она распределена между "своими", специалиста нет и реальному молодому специалисту, готовому работать отказывают?
Вопрос не праздный, т.к. мне было отказано в работе по специальности в школе, которую я несколько лет назад закончил.


29 мая 2008 | 22:06

О взятках.
В вопросах к эфиру Гоша спросил, а сами студенты давали взятки?
Я закончил УРАО и НГУ и ни в одном ВУЗе я не давал взяток и не слышал о том, где, кто и как их берёт.


#6064 30 мая 2008 | 04:03

Почему мы тупеем?
Мы тупеем... Нет не мы. Тупеют дети... Если тем, кому нужно (зачем?) бабло, прямо говорят, что им нужен послушный и ТУПОЙ народ... Зачем задавать глупые вопросы. Путин - самый главный тупик страны... И самое обидное, что такие, как Латынина Юля, так щедро поддерживала мертвечатину ЕГЭ... Юль, а Вы знаете, как сейчас пишут его на местах? В классе дети ждут, когда их училки им принесут решения!!! А у моего ученика не приняли задачу, потому что она была решена методами высшей математики!!! И он смог поступить только на платное обучение! Он еще в самых простых задачах ошибся в БУХГАЛТЕРИИ... И он был ЕДИНСТВЕННЫМ в группе в НГУ, а это был элитным универом!!!!,если бы не вы, москвичи, кто сдал на первом курсе в группе экзамен по мат. анализу на 4, остальные 3 и 2 - вот ЕГЭ!!! Вы там в Москве вообще охренели - хотите лишить страну самого главного - интеллекта... Да Путину, этому ЗЕМЛЯНОМУ ЧЕРВЯКУ, на фиг интеллект, но ПУТИН - не РОССИЯ!!!


#6064 30 мая 2008 | 04:13

Вопрос Жене Бунимовичу
Женя! Я тебя знаю лично... Ты Замечательный препод. Правда, мне не очень интересный поэт... Ты ворвался во власть! Да, учителя в Москве что-то получают... Но я уже изнемог от ТУПИЗНЫ училок в "провинции", коим является уже даже Академгородок Н-ска! И это почти безнадежно!!! Ну ЭТИМ, Сечиным-Ху---чиным, Путиным, которым не с кем поговорить, Махатма Ганди помер, главное ведь другое - чтобы дети были ТУПЫМИ!!!!!!!!!!
Поймите вы это там !
Нет, не поймете...
А ты ведь Женя был когда-то поэтом... пусть небольшим, но сосвоим голосом!


atnr 30 мая 2008 | 14:06

Программа получилась очень яркой, интересной, содержательной, т.к. гость толковый, да и харизматичный (а последнее очень важно для таких проектов). Впрочем, "народ" тоже очень постарался, и просто хочется всех поблагодарить за хороший эфир!


30 мая 2008 | 14:46

ЮФУ - ремарка
В конце передачи прозвучала цифра - 1000$ средняя зп. учителя в Москве и хорошо бы до двух довести. И как всё у нас в России в этом плане восстанавливается.
Довольно больно это слышать, лишнее подтверждение тому, что Москва отдельная страна... Знаете сколько ставка у преподавателя в ЮФУ - нашем медведевско-нацпроектном университете? 3 тыс рублей... Ср. зп. на кафедре ин.яза, где жена работает 6-8 тыс руб. со всеми надбавками...


30 мая 2008 | 19:30

Я разговаривал с учителем информатики общеобразовательной школы г. Мурманска и спросил о зарплатах. Мне учитель сказал, что оклады выросли до 20000 и выше, в зависимости от категории и т.п.


31 мая 2008 | 00:02

Любимов Алексей Алексеевич
я предпологаю вы просто прочли объявление на сайте правительства Мурманской области - действительно они думают, что зп в течение 2008 года дойдет до 19600р. но первое они это только предполагают, второе это для мурманска, какие там цены не мне вам объяснять, и третье они именно бьют тревогу, потому что при нынешней зп и росте цен учителя просто уходят оттуда.
ну и главное ознакомьтесь со статистикой того же росстата по зп в сфере образования в регионах и не пудрите мне со своим сурковым мозги...


knzinoviev 05 июня 2008 | 10:13

А что (кто) на выходе!
Я как-то на Таймыре привязывал аппаратуру к радиостанциям и все антенны (спуски) поставил ровно на 180* наоборот! Задумался видите ли!
Примерно подобное происходит почти всюду, если всю нашу госдеятельность воспринять как деятельность. Всё на 180 градусов наоборот. Не может из школы сегодня и завтра выйти образованный, тем более гражданин! Нет в школе такого места - где куются граждане (по большому) и образованные. Дикий народ повсеместно подвластный влиянию глупеньких с виду журнальчиков про макияж и секс, народ так и не прочитавший "Войну и мир", тем более поэтов серебряного века, да и наших десятилетий.
Заранее прошу не считать одного двух человек на школу как достижение и не иметь в виду участников симпатичной по сути, даже самой симпатичной, телепередачи "Умницы и умники"! А какое количество участником могла собрать телепередача "Тупицы?" Причём если у первой телепередачи есть незаметное, но приятное разделение по полу, то в этой телепередачи всё унисекс! Всё одинаково тупо!
Есть что-то сегодня в педагогике, что и самих учителей на процентов 80 неграмотными и годными для второй передачи, и следующими за ними в фарватере учеников такими же нелепыми неучами.
Горе горькое по школам шлялося... Беда! Настоящая! И думаю, что любимый мною гражданин Ею Бунимович не всё договаривает, а надобно бы ОРАТЬ! На периферии чтобы услышали, где совсем всё ПЛОХО! Весь процесс образования попал в руки шкодливым людям и вряд ли что изменится!
Бывший ученик 598 школы, 173 школы, вечерней 298 (кажется) школы, 3 школы г. Калача, и школы рабочей молодёжи при строительстве Токтогульской ГЭС - Киргизия!
Александр Васильевич Зиновьев.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире